И уйти в закат

– Но ты мне все равно не поможешь?

– Проф, мы знаем друг друга… Сколько? Больше десяти лет, а это вполне порядочный срок даже по моим меркам. Я не отказываю друзьям в помощи, и я помогу тебе. Если тебе нужна моя помощь в любом другом деле, то ты получишь ее тотчас же.

– Но не в этом, – уточнил Реджи.

– И в этом тоже, – сказал Кларк. – Но не тотчас, а сразу после того, как ты покажешь мне, что у твоей затеи есть хоть какие-то шансы на успех.

– Два года назад, когда ты помогал ей, ты тоже подсчитывал эти шансы с дотошностью бухгалтера? – поинтересовался Реджи.

– Нет, – сказал Кларк. – Но тогда я помогал сержанту Кэррингтон.

– И что же изменилось?

– Она больше не сержант Кэррингтон, – сказал Кларк. – И кто эта женщина сейчас, я не знаю.

Неделя – срок небольшой, но Стива все-таки достаточно неплохо поднатаскали.

Для него не стал неожиданностью звук выстрела, громкий и резкий в зудящей тишине дня, он был готов к толчку приклада в плечо, он, в общем-то, сделал все на удивление правильно, но даже если вы делаете что-то правильно, это еще не означает, что результат вас удовлетворит.

К чему Стив не был готов, так это к тому, что человек, получивший пулю из снайперской винтовки, лишь чуть покачнется, а не рухнет на землю, истекая кровью. Стив, вне всякого сомнения, попал, в момент выстрела цель была неподвижна, потом цель дернулась, но как-то… неубедительно. Словно Питерса легонько толкнули ладонью в бок, а не всадили туда радикально инвазивный снаряд, который должен был прервать его жизнь.

– Еще! – рявкнул над ухом сержант Бэйн, Стив машинально подчинился и выстрелил второй раз.

Питерс выбросил вперед правую руку и извлек пулю из воздуха. Конечно, Стив с такого расстояния не мог рассмотреть деталей, но что еще это могло быть?

Питерс посмотрел на свою ладонь, небрежно отшвырнул пулю в сторону и воздел руки над головой.

– Уходим! – рявкнул сержант Бэйн. Очевидно, даже до него дошло, что стрелять в третий раз смысла нет.

Один из спецназовцев упал рядом со Стивом и подхватил его винтовку, за что Стив был ему практически безгранично благодарен. Тащить эту дуру вниз по склону ему совершенно не хотелось. Не поднимая головы, он пополз назад, покидая вершину холма. Еще немного, всего несколько метров, и можно уже будет подняться на ноги и припустить к фургону со всей возможной скоростью. Вернуться в Город, уточнить у начальства, какого черта в Алабаме не действуют законы физики, а потом постараться забыть последнюю неделю, как страшный сон…

Он уже поднялся на четвереньки, готовясь встать в полный рост и броситься к машине в сопровождении бравых спецназовцев, бравого инструктора и не менее бравого куратора, как что-то ударило его в плечо. Удар был такой силы, что Стива бросило обратно на землю, а боль пронзила всю левую сторону тела. Стив недоуменно посмотрел на землю и сразу же увидел снаряд, который его поразил. Это была градина.

Здоровенная, размером с кулак сержанта Бэйна. А рядом падали другие, такое же здоровенные. Пара штук ударили его в спину, и впервые Стив порадовался, что его заставили надеть бронежилет. Еще одна градина прилетела в каску, и, хотя она смягчила удар, в голове загудело, а зрение Стива слегка затуманилось.

Если бы каски не было… Ну, наверное, в лучшем случае можно было бы рассчитывать на проломленный череп и сотрясение мозга.

Еще один кусок льда ударил Стива в заднюю поверхность бедра, и Стив перестал чувствовать ногу. Из его рта вырвался жалкий всхлип, пальцы скребли по земле.

Самым абсурдным было то, что в Алабаме по-прежнему царил ясный солнечный день, а на небе не было ни облачка. Град прилетал как будто бы из ниоткуда.

Кто-то, наверное, ребята из спецназа, подхватили Стива под руки, рывком вернули в вертикальное положение и потащили вниз. Левую ногу Стиве все еще не чувствовал, поэтому помогал им, подпрыгивая на правой, хотя они, наверное, в его помощи и не нуждались. Градины быстро таяли на жаре, склон холма быстро покрылся жидкой грязью и стал скользким, но спецназовцы, чертыхаясь, продолжали тащить Стива вниз.

Когда до фургона осталось сделать какой-то десяток шагов, град кончился так же внезапно, как и начался. Все то же синее небо, желтые поля вокруг, агент Джонсон уже стоял у открытой двери и его взгляд метался между небом и вершиной холма, словно куратор Стива пытался определить, откуда ждать следующую опасность…

Словно он даже не сомневался, что еще ничего не закончилось.

Бравые парни подтащили Стива к фургону и буквально швырнули в открытую боковую дверь. Они тут же прыгнули следом, агент Джонсон уже уселся рядом с водителем. Снаружи остался только сержант Бэйн и спецназовец, который тащил снайперскую винтовку.

Небо оставалось таким же ясным, когда с него ударила молния. Она угодила прямо в спецназовца с винтовкой. Если бы кто-то наверху специально в него целился, у него и то не получилось бы лучше.

Боец рухнул в траву, выронив винтовку. Одежда его дымилась.

Ребята из фургона рванули было наружу, но сержант Бэйн перехватил их у двери. Ему пришлось силой заталкивать бойцов в салон, а потом он сам запрыгнул в машину, и водитель ударил по педали газа, не дожидаясь, пока будет закрыта боковая дверь.

– А как же «мы своих не бросаем», сержант? – спросил кто-то из пытавшихся вырваться наружу спецназовцев.

– Сейчас есть задачи важнее, – ответил вместо сержанта агент Джонсон.

– Например?

Агенг Джонсон ткнул пальцем в Стива.

– Мы должны сохранить ему жизнь и доставить его в безопасное место.

– А что это вообще такое было, сэр?

– Это секретная информация, – сказал агент Джонсон.

Иными словами, они и сами не знают, подумал Стив.

Фургон несся по проселочной дороге, подскакивая на ухабах так, что его пассажирам пришлось вцепиться в подлокотники. Стив бы вообще предпочел лежать на полу, держась за металлические крепления сидений, но, к сожалению, эта опция отсутствовала.

Даже сквозь затонированные стекла фургона они заметили, что снаружи как-то неожиданно начало темнеть. Стив успел подумать о том, что в Алабаме просто нарушена причинно-следственная связь, здесь сначала идет град и шарашат молнии, а только потом на небе сгущаются тучи, из которых все это прилетает, когда воздух наполнился стрекотом.

– Какого…

– Ходу, ходу! – возопил агент Джонсон.

По крыше фургона что-то забарабанило, и это что-то явно было крупнее капель дождя. Но все же не такое жесткое, как округлые куски льда.

Пока Стив пытался сообразить, что же все это может означать, туча сошла с небес и обрушилась на фургон.

Реджи смотрел на огромную статую голой шестирукой женщины с крыльями и кучей оружия и уже в который за последние пятнадцать минут раз спрашивал себя, почему ему назначили аудиенцию именно здесь. Очевидно было, что это было сделано не просто так, что это намек на какие-то обстоятельства, но выводы, которые приходили в его голову в первую очередь, ему самому не очень-то нравились.

На улице стояла ночь, в святилище было пусто и темно, свет исходил лишь от пары светильников, установленных позади статуи, отчего фигура женщины становилась еще более грозной и зловещей.

«Это не она» – подумал Реджи. Внешнее сходство не оставляет сомнений в том, кто именно был прототипом этой скульптурной композиции, но это не она.

Боковая дверь, незаметная, практически сливающаяся со стеной, бесшумно отворилась и в храм вошел Тайлер Пирпонт, основатель и глава культа. Сегодня на нем не было ни маски, ни мантии, он был одет в дорогой спортивный костюм и кроссовки.

– Вы уж простите что я так по-домашнему, – сказал он, кривя губы в неискренней улыбке. – Время неурочное и я не стал переодеваться. Надеюсь, вас не смущает мой обыденный внешний вид, мистер Гарднер?

– Отнюдь, мистер Пирпонт, – сказал Реджи. – Многие из нас совсем не те, кем выглядят.

– Верно подмечено, – сказал Тайлер, протягивая Реджи руку. Ладонь была холодной, рукопожатие – вялым. У Реджи сложилось впечатление, будто он потрогал дохлую рыбу. – Можете называть меня брат Тайлер.

– А человек со стороны может вас так называть?

– Полноте, Реджинальд, – сказал брат Тайлер. – Вы все-таки не совсем посторонний. Вы не против, если я буду называть вас Реджинальдом?

– Не против, – Реджи было все равно.

Ему не нравился брат Тайлер, не нравилось это место, и он уже почти жалел, что вообще сюда пришел.

– И зачем же вы пришли ко мне, Реджинальд? Зачем просили об этой встрече?

– Мне нужна помощь, – сказал Реджи.

– Похоже, что у вас кончились друзья, – констатировал брат Тайлер. – Если вы пришли просить о помощи незнакомых вам людей. Или речь идет о таком деле, в котором друзья не могут вам помочь? Чего же вы хотите, Реджинальд?

– Речь идет о вашей… – Реджи замялся, пытаясь подобрать нужное слово. Он много раз прокручивал эту беседу внутри своей головы, но, когда дошло до дела, все усилия пошли прахом.

По части переговоров Реджи был не самым большим умельцем.

– О нашей богине? – спросил брат Тайлер. – А Матери Хаоса и Нового порядка? О Провозвестнице Ночи Черепов, Хлада Бледного и Града Огненного? Иными словами, мы говорим о той, которую вы знали под именем Роберта Кэррингтон?

– Она в беде, – сказал Реджи.

– Почему вы так считаете?

– У меня есть доказательства, что она находится в руках ТАКС, – сказал Реджи. – И что ТАКС удерживает ее против ее воли.

– Давайте я угадаю, – сказал брат Тайлер. – И вы хотите ее спасти? Вырвать ее из рук теневого агентства? Пойти против теневого правительства? Бросить немыслимый вызов тем, кому уже несколько десятков лет никто не решался бросить вызов?

– В общих чертах, – признал Реджи.

– Но вы понимаете, что сами вы не справитесь, – продолжал брат Тайлер. – И вам нужна помощь. Какого рода? Финансы? Связи? Бойцы? Вы хотите, чтобы мы помогли вам взять штаб-квартиру ТАКС штурмом?

«Я не говорил им, что она в штаб-квартире», – отметил Реджи. А он это явно не для красного словца сказал.

Они знают.

Зря я сюда пришел…

– Давайте теперь я угадаю, – сказал Реджи. – Сейчас вы объясните мне, почему вы этого не сделаете.

– Разве это нужно объяснять?

Реджи кивком указал на статую.

– А как же вот это вот все?

– Дело как раз вот в этом вот всем, – сказал брат Тайлер.

– Вы ей поклоняетесь…

– Мы ей поклоняемся, мы ее чтим, – сказал брат Тайлер. – Но вы должны понять одну очень важную вещь, Реджинальд. Мы поклоняемся богине. Мы чтим Дщерь Мести и Войны. Ту, кем она является на самом деле. И ради нее я могу отправить своих братьев куда угодно, хоть в ад, и они даже ни о чем меня не спросят. Мы готовы на все ради богини.

– Э… – сказал Реджи.

– Ради богини, а не ради ее временной физической оболочки, – сказал брат Тайлер. – Роберта Кэррингтон – привлекательная молодая женщина, но не более того. Для нашей церкви она не имеет никакого значения. Ее тело – это сосуд, это клетка для настоящей богини. Мы поклоняемся не Роберте Кэррингтон, а той, кто должен вырваться из этой клетки.

– А если ТАКС как раз-таки мешает ей вырваться?

– ТАКС не может помешать случиться неизбежному, – сказал брат Тайлер.

– Но, полагаю, может… э… затормозить процесс.

– Не беда, – сказал брат Тайлер. – Мы долго ждали. Мы можем подождать еще несколько лет. Теперь, когда мы видели ее, когда мы узнали о ее пришествии в наш мир, ждать будет совсем нетрудно.

– Понятно, – сказал Реджи. – Ничего личного, да? Только деловой подход?

– Именно так, – сказал брат Тайлер. – Я не стану вам помогать, Реджинальд. Но я не стану и препятствовать вам. Идите же и обретите свою судьбу.

– А вы не думаете, что если… когда я добьюсь успеха, я расскажу ей о том, как вы отказались ей помочь, и она… затаит на вас обиду? – поинтересовался Реджи, тщательно подбирая слова.

Брат Тайлер пожал плечами.

– Значит, именно так мы обретем свою судьбу.

– Вы не верите, что у меня получится.

– Я наводил о вас справки, Реджинальд, – сказал брат Тайлер. – Я знаю, насколько вы искусный боец. Но при помощи искусства можно победить в поединке. Может быть, в битве. Но войну так не выиграть. Для этого нужно кое-что еще. Много чего еще.

Не так уж много, подумал Реджи, если представить войну, как одну очень длинную цепь поединков.

Но на самом деле он понимал, что брат Тайлер прав. И Кларк тоже прав.

Только это понимание не приближало его к цели.

– Я не буду желать вам удачи, – сказал брат Тайлер. – Но не буду желать и поражения. Пусть ваша история закончится так, как должна.

– Что ж, теперь мы знаем больше, – сказал директор Смит.

Агент Джонсон сидел на стуле прямо, и смотрел перед собой. В какую-то точку, о которой директору ничего не было известно. Скорее всего, она находилась где-то за пределами его кабинета.

– Саранча, значит?

– Да, Эллиот, – сказал агент Джонсон. – Саранча посреди Алабамы. Целая туча саранчи, которая игнорировала посевы и сосредоточила свое внимание на нашем автомобиле. Несколько нетипичное поведение для саранчи, вы не находите? Как вы выбрались? У вас были с собой огнеметы?

– Насекомым не удалось прорваться внутрь фургона, – сказал агент Джонсон. – Мы просто ехали сквозь них, не разбирая дороги, и надеялись на лучшее. А потом саранча кончилась.

– Исчезла, как будто ее и не было, – сказал агент Джонсон. – Но техники до сих пор выковыривают мертвых насекомых из двигательного отсека.

– Значит, саранча все-таки кончилась, – сказал директор Джонсон. – Полагаю, это случилось после того, как вы отдалились от их коммуны на достаточно большое расстояние.

– Возможно, – сказал агент Джонсон.

– Саранча – это зрелищно, но в современных условиях малоэффективно, – заметил директор Смит.

– А до этого был град, а потом молния, которая поразила нашего человека. И это было вполне эффективно. Один наш человек мертв.

– Да, я читал отчет, – сказал директор Смит. – Как вы думаете, Леннокс, на то, что молния поразила именно агента Дональдсона, как-то повлиял тот факт, что у него в руках была винтовка, из которой стрелял Цензор?

– Я не знаю, Эллиот, – сказал агент Джонсон. – Но то, что мы всерьез обсуждаем избирательность попадания молнии, меня тревожит. И кое-что еще не попало в отчеты.

– Что же?

Агент Джонсон поставил на стол сумку-холодильник, открыл замок и откинул крышку.

– А я-то все думаю, на кой черт вы ее сюда притащили, – заметил директор Смит.

Он поднялся со своего места и заглянул в сумку. В ней обнаружилось несколько пластиковых бутылок, наполненных густой красной жидкостью.

– Это то, о чем я думаю, Леннокс?

– Это кровь, – подтвердил агент Джонсон.

– И вы принесли ее сюда, потому что…

– Потому что раньше в этих бутылках была газировка, – сказал агент Джонсон. – Там самая, о которой написано на этикетках. Все эти бутылки были у нас в машине.

– То есть, вы хотите сказать, что вода обратилась в кровь?

– Именно так, Эллиот.

– Отправьте ее в лабораторию, – сказал директор Смит. – Надо же узнать, чья это кровь.

– Уже сделано. Бутылки уже в лаборатории. То, что я, принес с собой, это малая часть.

– А зачем, кстати, вы вообще принесли это с собой? – поинтересовался директор Смит. – Зачем эта склонность к дешевым театральным эффектам? Или вы опасались, что я не поверю вам на слово?

– Я просто хочу, чтобы вы отнеслись к этой ситуации со всей серьезностью, – сказал агент Джонсон. – Прежде, чем мы сделаем следующий шаг, любой следующий шаг, мы должны точно понять, с кем мы имеем дело. Проблема уже не только в его неуязвимости, Эллиот. Град, молнии, саранча, вода, превращенная в кровь… Мы должны точно знать, что за сюжет им управляет.