Понты и волшебство

– Кому не спится в ночь глухую?

Я подумал, что это пароль, но Морган меня разочаровал.

– Мне, – сказал он.

У пароля не может быть такого короткого и банального отзыва.

– А, – сказал монах, поднося факел ближе к нашей компании. – Какие люди, и почти без охраны. Какие дела, мужик?

– Сам знаешь, – сказал Морган.

– Мы ждали тебя со дня на день, – сказал монах. – Ты прибыл реально быстро.

– Пути волшебства неисповедимы, – ответствовал старый пройдоха, умалчивая о предложенном мною средстве передвижения, позволившем ему прибыть реально быстро.

Вот, опять другому досталась вся слава, подумал я.

– Реально так, – сказал монах. – Я – братан Лаврентий, можно просто братан Лавр. Кто это с тобой?

– Это Гармон, – начал представление Морган. – Он трубадур и менестрель, известный мейстерзингер.

– Ты маг, – сказал братан Лавр. – Ты умный. А я не маг. Ты мне на пальцах покажи. Он, типа, лабух, да?

– Типа того, – сказал Морган.

– Прикольно, – сказал братан Лавр. – На этой балалайке лабаешь?

– Угу, – сказал Гармон, прижимая к себе гитару.

– Слабаешь как-нибудь, – сказал братан Лавр. – Я конкретно музыку уважаю. А тебя как зовут? – Его взгляд уперся в меня.

– Меня никак не зовут. – Уж к таким разговорам я был привычен, хотя совсем не ожидал встретить их и в другом мире. Воистину, не знаешь, что является вечным и непреходящим, а что ветрено и мимолетно. – Я сам прихожу.

– Реальный мужик, – одобрил братан Лавр, протягивая мне руку для пожатия. – Лавр.

– Геныч, – сказал я, пожимая протянутую конечность.

Я достаточно хорошо изучил обобщенный тип таких здоровяков, так что знал, чего можно ожидать от него во время обычного ритуала приветствия. Эти люди полагают, что их рукопожатие должно быть подобно хватке Терминатора, они не отпустят вашу руку из своей, пока не услышат хруста костей и не увидят гримасы боли на вашем лице, они будут доброжелательно вам улыбаться, открыто глядя вам в глаза и стискивая ваши пальцы в переносном подобии гидравлического пресса.

Но я тоже мальчик не совсем слабенький, так что ответил ему взаимностью. К моему удивлению, ощутив реальное противодействие, монах не разжал пальцы, а продолжил терзать мою руку, пока на висках и на лбу у него не выступили капельки пота. Дохлый номер. Мне доводилось пожимать руку самому Карелину, а это вам не мелочь по карманам тырить.

Секунд через сорок противостояния он понял, что слезу из меня не вышибить, и неохотно выпустил мою руку из своей.

– Уважаю, – сказал он.

Я промолчал.

– А это – сэр Реджи, – представил Морган последнего по списку, но не по значению. – Более известный под именами…

– Разящий Клинок Двуречья, – сказал братан Лавр. – Парящий Ястреб Кантарда, Затаившийся Змей, Серебряный Меч Мандигора, Крадущийся Вепрь…

Сэр Реджи молча поклонился.

Я вам скажу, довольно странный он человек. Он производил впечатление заносчивого дворянина, хвастливого болтуна и целый день рассказывал мне небылицы о своих похождениях, но ни словом не обмолвился о происхождении хоть какого-то из перечисленных монахом прозвищ. Если верить тому, что сэр Реджи рассказывал мне весь сегодняшний день, то подавляющее число битв, в которых ему доводилось брать верх, происходили либо в постели, либо сразу после нее, с ревнивым рогоносцем соблазненной особы в качестве противника. Но ни за одну такую схватку, ни даже за тысячу Разящим Клинком и Затаившимся Змеем не назовут. О Ястребе я вообще молчу.

– Я давно хотел с тобой повстречаться, – продолжал братан Лавр. – Меня реально интересует, ты и на самом деле такой конкретный пацан, о котором идет базар, или это понты одни, а?

Зря он позволил себе такой тон в беседе с урожденным дворянином. Дворяне, они народ довольно вспыльчивый и скорый на расправу с любым усомнившимся в их чести и достоинстве, пусть даже это и монах.

Сэр Реджи стоял между мной и Гармоном в довольно расслабленной позе, в паре шагов от братана Лавра и в шаге от меня. Но, несмотря на абсолютную близость к месту события, самого движения я не уловил. Просто вдруг на меня повеяло внезапным порывом ночного ветерка, и тут же воцарилась тишина.

Но сэр Реджи держал в вытянутой правой руке меч, острие которого находилось в сантиметре от шеи несдержанного на язык монаха, и от расслабленности его позы не осталось и следа.

– А ты попробуй моргнуть слишком резко, – холодным тоном посоветовал сэр Реджи монаху. – И сразу узнаешь, понты это или нет.

Я думал, Морган вмешается, но он не стал. Он просто стоял в стороне, и по лицу его блуждала задумчивая улыбка. Очевидно, он стопроцентно полагался на благоразумие сэра Реджи, которое не позволило бы ему начать резню в монастыре накануне столь важных событий. Раз так, то и я вмешиваться не стал, тем более что здраво оценивал свои шансы удержать от убийства человека, обученного искусству убивать с самого детства.

– Да ладно тебе, – сказал братан Лавр, поднося к оголенной и готовой разить стали руку и двумя пальцами отводя клинок от шеи. – Ты погорячился, я погорячился, но что мы, не пацаны, что ли, не сможем это дело перетереть? Теперь вижу, мужик ты реальный.

– Мужики в деревне сидят, – сообщил сэр Реджи, убирая меч за спину. В отличие от молниеносного выпада делал он это нарочито медленно и не спеша. – Так что попридержи язык.

– Проехали, – сказал братан Лавр и снова обратился к Моргану: – И который из них?

– Он. – Морган указал на меня.

– Реально… – задумчиво потянул братан Лавр, удостаивая меня более долгим, чем в первый раз, оценивающим взглядом. – И знак есть?

– Есть, – подтвердил Морган.

– Покажешь?

– Перетопчешься, – сказал я. Ритуал оголения бицепса начал мне уже порядком надоедать.

– Как знаешь, – сказал братан Лавр. – У тех троих, что ты приводил раньше, тоже знаки были.

– Ты впустишь нас? – перебил его Морган. Слишком быстро перебил, на мой взгляд. – Или будешь держать у ворот до утра? Мы устали с дороги.

Довольно наглое заявление со стороны человека, который всю дорогу проспал на заднем сиденье одного из самых комфортабельных автомобилей моего мира и уж точно самого комфортабельного автомобиля мира этого, хотя бы ввиду своей уникальности, но монаху оно показалось справедливым, и он провел нас внутрь.

Монастырь, как и положено всякому уважающему себя монастырю, в столь поздний час был темен и пуст, так что ему не удалось поразить меня ни обилием верующих, ни особыми архитектурными изысками. Домики, деревья, кустики и гулкое эхо от наших шагов по мощенным камнями дорожкам.

Помещения, которыми одарили на эту ночь каждого из нас, нельзя было назвать кельями, но и до апартаментов они явно недотягивали. Большая полутораспальная деревянная кровать, стол и пара стульев, выцветший и полинявший ковер на полу, изображающий какую-то местную разборку гобелен на стене и добрый десяток воткнутых в стену факелов – вот и все убранство. На столе стояли графин с жидкостью и два стакана. Судя по цвету, в графине была не вода, или же местная вода имеет странный красноватый оттенок.

Братаны оказались парнями понятливыми и, несмотря на поздний час, принесли путникам поесть. Горячего, конечно, не было, но деревенский сыр, свежий хлеб и копченое мясо оказались весьма приятными на вкус и быстро наполнили желудок.

После трапезы я закурил сигарету, скинул куртку и прилег на кровать. Толщина матраса при первом же прикосновении к нему моего тела отрицала все потенциально возможные мысли о присущем членам ордена аскетизме.

Я чувствовал, что пришла пора пошевелить извилинами и осмыслить создавшееся положение.

Мне кажется, у Марка Твена в каком-то из рассказов была фраза: «У меня потрясающие запасы ума. Чтобы ими раскинуть, требуется около двух недель». Это про меня. Я не хочу сказать, что я тугодум, однако к процессу размышления подхожу долго и обстоятельно. В моем мире для того, чтобы сделать правильные выводы, нужно перелопатить чертовски здоровые кучи фактов.

И только я достал из загашника свою виртуальную лопату, как в дверь вежливо, но достаточно громко, чтобы разбудить и Спящую красавицу безо всяких поцелуев, постучали.

– Войдите, – сказал я, и на пороге тут же нарисовался сэр Реджи.

Очевидно, с его точки зрения, в монастыре было достаточно безопасно, ибо он распрощался с доброй половиной своих железок. В зубах у него была трубка.

– Я сяду, с твоего позволения, – сказал он и, не дожидаясь испрошенного позволения, опустился на стул.

Но перед этим тщательно запер дверь на оба имевшихся в наличии засова.

– Садись, – сказал я.

– Меня прислал Морган, – сказал он.

Запах его трубки даже с трех метров перебивал аромат моих сигарет, так что я затушил окурок о деревянный пол, да там и оставил. Пепельниц поблизости все равно не наблюдалось.

– Зачем? – спросил я.

– Для инструктажа, – сказал он. – Сам Морган занят беседой с настоятелем монастыря, а запасы вина в подвалах поистине неисчерпаемы, так что разговор у них затянется. Вот он меня и подрядил.

– О чем будешь инструктировать?

– О разном, – сказал сэр Реджи. – Но сначала позволь сделать замечание от себя. Ты не запер дверь.

– Не запер, – согласился я.

– Это крупная ошибка с точки зрения нашего общего выживания, – сказал сэр Реджи. – Правило номер один гласит: всегда запирай дверь и никогда не садись к ней спиной, даже если ты ее запер.

Сам он сидел боком к двери, и незваный гость, внезапно оказавшийся на пороге, сразу бы попал в зону его периферийного зрения. Другим боком он сидел к окну, тяжелые деревянные ставни которого были закрыты.

– Хорошо, – сказал я.

– Я вовсе не хочу тебя поучать, – сказал сэр Реджи. – Но в нашем мире по-настоящему нет ни одного места, где человек вроде меня или тебя может чувствовать себя в полной безопасности. Мой дядя был убит в собственной спальне горничной, которая прослужила у него два десятка лет.

– А он разве не погиб, разведывая вражеские территории?

– Это был другой мой дядя, – сказал сэр Реджи. – Ладно, к делу. Завтра ты вытащишь меч…

– Прости, я тебя перебью, – сказал я. – Во-первых, еще не факт, что я его вытащу, а во-вторых… Что там говорил привратник по поводу трех других Избранных, которых Морган сюда уже приводил?

– Нас поджимает время, – сказал он, – а эти древние пророчества чертовски запутаны. Подумай сам, легко ли в целом мире найти настоящего Избранного, если о нем известно только то, что на руке у него изображен зверь небес? Что такое зверь небес? Летающих тварей достаточно много, это с равной долей вероятности может быть и дракон, и грифон, и крупный орел, и черт знает что еще. Кроме того, народ об этих древних пророчествах ничего не слышал, и у монастыря отнюдь не выстраивается очередь желающих попробовать вытащить меч из камня и спасти мир. Мы предприняли поиски…

– То есть хватали всех здоровенных мужиков с татуировками на руках и тащили их сюда?

– Можно и так сказать. Но в твоем случае осечки быть не должно, тебя же привел сюда кристалл Радагана.

– Если он был у вас все время, чего же вы его сразу не использовали?

– Мы получили его совсем недавно, – сказал сэр Реджи. – И сумели активировать только сейчас. Это долгая история…

– Которую ты мне когда-нибудь обязательно расскажешь.

– Хорошо, когда-нибудь расскажу, – сказал он. – Так вот, когда ты вытащишь меч, нам сразу же придется отсюда уходить.

– Почему? – спросил я.

– Темный Властелин почувствует, что орудие его погибели обрело своего хозяина. Как ты думаешь, что он предпримет? Что бы ты сам предпринял на его месте? Он попытается тебя убрать.

– А как он почувствует?

– Обретение меча из камня – это магический ритуал, а настоящие волшебники способны чувствовать любое крупное проявление магии.

– Тогда он уже знает, что я здесь.

– Нет, не знает, – сказал сэр Реджи. – Был магический всплеск, сопутствующий открытию Врат между мирами, но это и все. Никто не может знать, кто, где и зачем открыл эти Врата и кто ими воспользовался. Я не хочу сказать, что такое у нас в мире происходит каждый божий день, однако сам факт открытия Врат еще не является прямой угрозой для кого-либо. А вот когда ты обретешь меч, за нашей группой начнется настоящая охота.

Судя по его возбужденному виду, он только и ждал, когда эта охота начнется. А я всегда считал, что великие воины хладнокровны, неторопливы и рассудительны. Все-таки странный он тип, этот сэр Реджи. И странный этот мир. Однако теория моего собственного сумасшествия таяла на глазах. Вряд ли безумие могло быть таким красочным и подробным. И, кроме того, таким логичным и последовательным.

– Твоего скакуна придется бросить здесь, – продолжал сэр Реджи. – Он быстр, как ветер, но привлекает к себе слишком много внимания, чего нам следует избегать. Сюда мы могли добраться с любым шумом, даже прилететь на ковре-самолете, сопровождаемом двумя драконами, но отсюда нам следует уйти как простым путникам, скитающимся по королевству. Меня самого не слишком прельщает данный способ передвижения, но в данной ситуации это будет благоразумно.

– С этим пунктом программы я склонен согласиться, – сказал я. – Однако меня беспокоит другое.

– Что именно?

– А если я все-таки не Избранный и меч так и останется торчать в камне?

– Забудь об этом, – сказал сэр Реджи. – Радаган не мог ошибиться.

– А если он таки ошибся? Что тогда будет?

– Тогда нам всем крупно не повезло.

– Это понятно. Но что будет лично со мной?

– Полагаю, ничего, – сказал сэр Реджи. – Ты сможешь остаться здесь или поселиться где-нибудь еще, в конечном счете это не будет иметь никакого значения, ибо у нас уже не хватит времени продолжить поиски и всему миру придет конец.

– Мрачная картина, – сказал я. – И не слишком справедливая. Грустно, конечно, когда всему миру приходит конец, но это, в конце концов, ваш мир. При чем же здесь я?

– Все умирают в свой срок, – сказал сэр Реджи. – И если срок твоей смерти настал, нет никакой разницы, где ты находишься в этот момент. Никто не может уйти от своей судьбы.

– Ты фаталист.

– Я – солдат, – ответил он. – Теперь слушай меня. Отбрось все свои сомнения. Завтра ты вытащишь меч из камня и подтвердишь, что ты Избранный, и мысли твои в сегодняшний вечер не будут иметь ровно никакого значения. Зато будут иметь значение мои слова, поэтому слушай меня внимательно. Путь нам предстоит долгий и опасный, поэтому ты должен быть к нему готов. Путь к границам Империи – это не прогулка по цветущему саду. На нас будут нападать слуги Темного Властелина и простые разбойники, и ты должен быть готов убивать.

– Я готов, – сказал я. – Как ты все описываешь, это же чистая самооборона.

– Есть готовность ума, и есть готовность тела, – сказал сэр Реджи. – Я уверен, что ты мог постоять за себя в своем мире, но наш мир куда более жесток. Тебя будут пытаться убить не только люди, соответственно, ты должен знать, чего тебе ждать от того или иного противника. Ты видел мой арсенал?

– Да, и он произвел на меня впечатление.

– Ты думаешь, мне просто нравится таскать на себе груду железа? – спросил он. Я отрицательно мотнул головой, и он продолжил: – Нет, дело в другом. Дело в Искусстве Поединка.

– Искусство Поединка? – переспросил я. Судя по тому, как он произносил эти слова, они должны писаться с заглавной буквы.

– Что такое война? – спросил он. – Война – это наука, это командный вид спорта, где все зависит от тактики, стратегии и взаимодействия разных людей, от правильной информации и верного планирования. То же самое можно сказать и о любой битве, если рассматривать ее с точки зрения генерала. Но что такое битва для простого солдата, в ней участвующего? С его точки зрения, битва – это последовательная череда поединков, и от того, сможет ли он выиграть их все, зависит, выйдет ли он из битвы живым. Я не говорю «победителем», ибо победа не может зависеть от умения одного солдата, но я говорю «живым», а для каждого человека это является самым главным. Для того чтобы помочь каждому солдату выйти из битвы живым, и существует Искусство Поединка. Схватка один на один выявляет все твои достоинства и недостатки, показывает, каков ты на самом деле, обнажает твою сущность. Убить противника легко лишь в теории. В теории ты обнажаешь свое оружие и поражаешь противника в уязвимое место. Уязвимых мест у человека много, но что ты знаешь об уязвимых местах нелюдей?

– И в самом деле что?

– Оборотня можно убить только серебром, – сказал сэр Реджи. – Для этого я ношу его с собой. – Он отстегнул клинок, висевший на правой стороне туловища. – Серебряное лезвие непрактично в схватке с любым другим видом оружия, но против оборотней действует только оно. Оборотни сильны и не обращают внимания на боль. Серебром можно ранить и вампира, но убить вампира наверняка – это отрубить ему голову. При этом абсолютно все равно, будет ли твой клинок серебряным или стальным. Зомби тупы и неповоротливы, но их можно рубить на части, а они все равно будут наступать. Лучше всего действует огонь, но, если ты не можешь его добыть, отруби зомби руки и ноги, тогда он тебя не достанет, хотя стараться и не прекратит. Орки – те же живые существа, пусть кровь у них и не красная, и все то, что действует на людей, подействует и на них.

– А для чего тот твой длинный меч? Слегка изогнутый?

– Для того чтобы отбиваться от толп вооруженных крестьян, – сказал он. – Идеально подходит для того, чтобы рубить деревянные черенки вил и лопат, а также поражать их обладателей с большого расстояния.

– Постой-ка, – сказал я. – Ты ведь у нас, судя по всему, воин Сил Добра и Света и все такое прочее, так с чего бы на тебя нападать вооруженным крестьянам?

– Никогда не знаешь, что придет, им в голову, – сказал сэр Реджи, пожимая плечами. – Быдло.

– Ясно, – сказал я. Типичная позиция человека, имевшего счастье не слышать о Великой Октябрьской революции. – Ты знаешь, что меня удивляет в твоем вооружении? У тебя есть просто огромное количество средств наступательного боя, но я не видел еще ни одного средства защиты.

– О чем ты говоришь?

– Ну, всякие там щиты, кольчуги…

– А, доспехи, – сказал он. – Некоторые действительно ими пользуются, но я не из их числа. Доспехи слишком сковывают движения и замедляют скорость и реакцию. Лучший способ защиты – первым убить того, кто хочет убить тебя.

– Это я где-то уже слышал, не о доспехах, а о способе защиты.

– Истина едина для всех миров, – изрек сэр Реджи. – Но я сейчас говорю о конкретных вещах. Насколько я понимаю сущность магических мечей, он будет с равной силой разить и людей и нежить, поэтому тебе не придется таскать с собой такую кучу оружия, как у меня. Однако ты должен запомнить уязвимые места твоих врагов.

– Я запомнил.

– Я научу тебя основам фехтования, – сказал он. – Но для этого ты должен достать меч. Пока он в камне, никто даже не знает, что он собой представляет.

Я подумал, забавно будет, если я вытащу меч, а он окажется перочинным ножом. Или открывалкой для консервов. Ситуация была – глупее не придумаешь. Я никоим образом не ощущал себя Избранным, от которого зависят судьбы мира, но ощущение дикой ответственности за эти самые судьбы уже начинало меня угнетать.

Сэр Реджи ничем не терзался. Он снова понес какую-то чушь о своих любовных похождениях, попутно отстегивая свои железки и валя их в кучу в углу комнаты. Потом он расстелил на полу свой плащ.

– Дражайший друг, – сказал я, – надеюсь, ты не собираешься здесь спать?

– Но именно это я и собираюсь делать, – ответил он. – Уже поздно, так что надо отдохнуть и восстановить силы.

– Против отдыха не попрешь, – сказал я. – Но почему ты собрался отдыхать и восстанавливать силы здесь?

– Чтобы охранять тебя, – сообщил он. – От тебя много чего зависит, так что непозволительно оставлять тебя одного и подвергать неоправданному риску.

– Я вполне могу сам о себе позаботиться, – сказал я.

– Не можешь. – Он пожал плечами. – Пока не можешь. И давай прекратим этот спор, ибо так приказал Морган, а я не собираюсь наживать себе врага в лице чародея.

– Если так, – сказал я, – то мы можем разделить с тобой постель, она достаточно широкая. Ляжем валетом…

– Я делю постель только с хорошенькими женщинами, – сказал сэр Реджи. – Не волнуйся за меня, я солдат. Я ценю комфорт, но в походе обхожусь без него.

– Тогда спокойной ночи, – сказал я.

Он уже улегся на полу, между мной и дверью, так что, если бы кто-нибудь вошел с намерением перерезать мне глотку, пока я сплю, на третьем шаге обязательно споткнулся бы о спящего Ястреба. И я заметил, что один из мечей он положил на расстоянии вытянутой руки от себя.

Другой мир, другие правила, подумал я, засыпая. Сыграем и в эту игру.

Утро застало меня врасплох.

Лично для меня пробуждение всегда было довольно тонким процессом, своего рода ритуалом, с которым не стоит спешить, потому что, если провести его не по всем правилам, день будет безнадежно испорчен. Но мои новые спутники об этом ритуале никакого представления не имели.

События развивались примерно следующим образом. Около шести утра, с первыми лучами солнца, дверь распахнулась от мощного пинка могущественного волшебника, пришедшего сообщить нам, что солнце встало, день чудесный и все такое прочее, хватит вам дрыхнуть. Мой спавший на полузащитник, не открывая глаз, как я думаю, потянулся за мечом и рубанул низом, явно собираясь лишить вошедшего обеих ног. Хорошая реакция и знание человеческой природы спасли специалиста по магическим штучкам-дрючкам от членовредительства, ибо он успел подпрыгнуть и с грохотом приземлиться на пол, ударившись спиной о косяк. Взвизгнула сталь, и в горло ему уперся длинный и острый клинок Парящего Ястреба Кантарда.

– Полегче на поворотах, – посоветовал ему Морган.

– Тебя в детстве не учили стучаться, маг? – холодно осведомился сэр Реджи, убирая меч от шеи волшебника. – Ты чуть было не стал этим утром мертвым магом.

– Для этого тебе пришлось бы очень постараться, солдат.

– Никто никогда не упрекал меня в недостатке старания.

– Тише вы, горячие эстонские парни, – сказал я, продирая глаза.

– Никто никогда не упрекал меня в дурных манерах, – сказал Морган. – По крайней мере, никто не делал этого дважды.

– Не искушай меня, маг, – сказал сэр Реджи. – Я очень давно хочу проверить, может ли быть заклинание быстрее стали.

– Я проверял, – произнес Морган. – Может.

Харе Кришна, пробормотал я про себя. И эта компания самовлюбленных и вспыльчивых, как порох в безлунную ночь, героев собирается спасать мир! Кто бы спас их друг от друга! Ну с сэром Реджи-то все понятно, он дворянин, и подобное поведение у него должно быть в крови, однако, на мой взгляд, маг мог бы вести себя более мудро.

Обменявшись еще парочкой любезностей, они все-таки пришли к полному взаимопониманию и даже принесли друг другу очень сдержанные извинения. Братаны притащили кувшины с водой и медный таз, так что мы привели себя в порядок, откушали что в понятиях прописано в апартаментах Моргана, которые были обставлены побогаче остальных ввиду личного знакомства мага с настоятелем монастыря, и отправились в сад камней. Вытаскивать меч.

Честно говоря, я ожидал, что событие будет обставлено с куда большей помпой. Посудите сами, ну не каждый же день в затерянный в глуши монастырь заявляется избранный герой, чтобы вытащить из камня меч, необходимый этому герою для спасения мира. Не каждый. А если не каждый, то где фанфары, обнаженные танцовщицы, боевые слоны и премудрые эльфы? Где консорциум могущественных пресветлейших длиннобородых волшебников, где парочка-другая местных царьков и толпа обворожительных принцесс?

Четыре ха-ха. Очевидно, факт вытаскивания меча из камня не является в этой местности чем-то из ряда вон выходящим, потому как даже местные монахи не соизволили удостоить нас своим присутствием. Имели место только Морган с курительной трубкой и верховным паханом[6] монастыря, сэр Реджи со своим неизменным арсеналом, Гармон, считающий своим долгом не пропустить эпохальное событие, братан Лавр в сопровождении еще троих послушников и ваш покорный слуга.

Сад камней на меня особого впечатления не произвел. Не самый ярый поклонник культуры Востока, я уже успел насмотреться на различной формы и размера булыжники в поместьях некоторых моих друзей, ибо в последнее время в России вошел в моду подобный стиль украшения приусадебных участков.

Сад камней, сад камней…

Как вы понимаете, основная фишка данного дизайнерского изыска заключается в том, что, откуда бы вы на это скопление булыганов ни любовались, камней всегда видно на один меньше, чем там положено, что, правда, с моей точки зрения, не совсем логично. Честно говоря, я вообще не могу понять японцев с их культурой, и единственный аспект их жизни, который я могу постичь своим гигантским умом, это их претензии на Курильские острова. Однако, ввиду вышеуказанного требования, устроить сад камней не так уж просто, это вам не вагоны разгружать. Существуют специальные люди – назвать их садовниками у меня язык не поворачивается, – которые обучаются этому искусству долгие годы, проводят работу на местности, а потом рассчитывают положение камней на бумаге, и эти люди получают за свою работу, как я подозреваю, бешеные бабки. Хотя, опять же на мой взгляд, соблюсти это правило можно гораздо более простым и доступным любому желающему способом – надо просто положить в сад на один камень меньше, чем там заявлено, и кто сможет это проверить? Вертолетная съемка?