- -
- 100%
- +
О шестом никто ничего не знал, кроме того факта, что он все-таки есть. Его имя было загадкой, никто никогда его не видел, никто не мог привести ни одного реального факта из его биографии, но все же он считался самым опасным и самым зловещим из всех. Так уж повелось, что неизвестное зло всегда хуже зла изученного. Обычно его называли просто Шестой.[10]
– Ты женат? – спросил Морган.
– Нет.
– У тебя есть любимая женщина?
– Я люблю многих женщин.
– Значит, нет, ибо тот, кто говорит, что любит многих, не любит никого, – констатировал Морган. – Есть родственники в твоем мире, которые целиком зависят от тебя?
– Нет, – сказал я. – Простите, что я вас перебью, но не пытаетесь ли вы столь вычурным образом намекнуть мне, что для вас было бы нежелательно, если бы у меня были крепкие связи с миром, из которого я пришел, и не означает ли ваш намек то, что я вряд ли смогу вернуться обратно?
Сегодня ночью, утомленный дневными приключениями, я задавался этим вопросом все те пять минут, что ворочался перед сном. Было ли на Земле что-нибудь, что бы меня особо цепляло, задевало за живое, звало назад?
Близких родственников у меня не было, особо любимых женщин тоже, не было даже постоянной подруги. Друзья? Если их можно назвать друзьями. Приятелей было хоть отбавляй, собутыльников до черта, шапочных знакомых – почти пол-Москвы, деловых партнеров примерно столько же. Но друзьями они мне не были. В нашей стране бытует мнение, что надо либо заводить друзей, либо заниматься бизнесом и зарабатывать деньги. Совмещать эти занятия никак нельзя, потому что затронутые деловые интересы превращают старых друзей в заклятых врагов, а враги, которые раньше были друзьями, опаснее вдвойне.
Оставалась еще работа. В работе я был успешен и отдавал себе отчет в том, что, оставшись без моего чуткого руководства, компания развалится на несколько мелких уже через год. Но моя работа меня не вставляла. Она приносила деньги, однако вряд ли была тем, чем я хотел бы заниматься всю свою жизнь.
Так что же, получается, что ровным счетом ничего не держало меня на Земле? Были, без спору, вещи, приятные для тела и души, хорошие книги, изысканные вина, сауны, красивые женщины и быстрые машины. Но все это, за исключением машин, пожалуй, можно найти и здесь, а четырехколесного коня вполне заменит конь о четырех ногах.
В глубине души я уже почти смирился с тем, что останусь здесь навсегда.
– Я не знаю, – честно признал Морган. – Существует множество порталов, позволяющих перемещаться по нашему миру из одного его конца в другой, но за всю свою жизнь, а она уже достаточно долгая, я в первый раз столкнулся с Вратами, ведущими в другой мир. И я не знаю, откроются ли они еще раз, чтобы вернуть тебя, ибо мудрость моя не безгранична. Я не вижу будущего. Я не знаю, добьемся ли мы успеха или мир падет под натиском Хаоса и все, что мы знаем, будет уничтожено. Я не знаю, что произойдет с тобой, когда ты поразишь Темного Властелина. Возможно, ты вернешься в свой мир, возможно, навсегда останешься в нашем, возможно, произойдет что-то, чего сейчас мы не можем даже вообразить.
– Вы – самый правдивый маг из всех, что встречал я за свою не столь долгую жизнь, – сказал я, не став упоминать, что он также еще и единственный.
– Я принимаю похвалу, – сказал Морган. – Хотя и не заслуживаю ее. Теперь слушай, есть еще две вещи, о которых я хотел тебе рассказать. Во-первых, не печалься о Гармоне.
– Я…
– Не перебивай. Ты чувствуешь себя виновным в его гибели, я вижу это так же ясно, как и то, что сейчас светит солнце. Но послушай меня. Он сделал для тебя то, что ты сделал для настоятеля монастыря, причем в твоем поступке было больше отваги. Ты выводил из-под удара престарелого и незнакомого тебе человека, а Гармон спасал нашу единственную надежду на завтрашний день. Бард сделал то, что сделал бы любой из нас, оказавшись на его месте, – спас тебе жизнь. Я, или сэр Реджи, или кто-то еще, возможно, смогли бы сделать это, не отдавая взамен своей, но Гармон не был воином. Он сделал то, что должен был сделать, и сделал это, как умел. Не печалься о нем, без тебя его жизнь все равно не имела бы смысла.
– Вы взваливаете на меня слишком большую ответственность.
– Не я, – сказал Морган. – Судьба, если ты веришь в судьбу, боги, если ты веришь в богов, случай, если ты веришь в случай, но не старый волшебник, который больше всего на свете мечтает возвести собственную башню и коротать остаток лет, развлекая детишек фейерверками.
– А вторая вещь, о которой вы хотели мне рассказать?
– Скорее, предостеречь, – поправил маг. – Наш мир – сложный мир, как и любой другой, и не все в нем на самом деле такое, каким выглядит. Я говорю о сэре Реджи.
– Но ведь…
– Сэра Реджи я знаю довольно давно. Он – великий воин, именно он возглавил отряд партизан Кантарда, нанеся противнику больше урона, чем лорд Келвин со всей своей армией, хоть вины лорда Келвина здесь нет. Но сэр Реджи – не лучший пример для подражания. У него нет друзей, есть только временные союзники, и он способен поменять союзника, как только изменится обстановка. У него есть честь, но он пренебрегает правилами, принятыми в цивилизованном обществе. Сейчас мне нужен сэр Реджи, сейчас нам всем просто необходимы такие сэры Реджи, без них было бы куда тяжелее, но не стоит слишком сильно с ними сближаться. До этого момента из обитателей нашего мира ты разговаривал только с ним и с Гармоном, теперь ты говоришь со мной. Я долго молчал, потому что нам не о чем было говорить, ведь я мог ошибаться, и ты мог оказаться не Избранным, потому что боги тоже могут ошибаться. Пока ты не прошел ритуал, я сомневался. Теперь же я убежден, что ты – тот, кто нам нужен, и, если у тебя возникнут какие-то вопросы, обсуди их сначала со мной, прежде чем обращаться к Затаившемуся Змею.
– Хорошо, – сказал я.
– Но в том, что касается нашего похода, ты можешь доверять сэру Реджи без колебаний, – добавил Морган. – Он будет с нами, пока мы не одолеем Темного Властелина. Или не умрем.
Без его последней фразы я вполне мог бы обойтись.
Глава пятая,
в которой герой встречает нового соратника и наконец выступает в поход
В поход мы выступили, как и планировалось, ночью, но этому предшествовало еще одно значительное событие. В принципе, если учесть, какое значение имело предстоящее нам предприятие и сколько про него будет спето и написано, если мир уцелеет, баллад и преданий, все происходящие с нами мелочи будут представлены значительными событиями, но это событие действительно являлось таковым.
Где-то около семи вечера, когда утомленный дневными упражнениями сэр Реджи вдохновенно врал местным братанам о трудностях и лишениях по пути в монастырь от места открытия Врат, а Морган продолжал свою парящую медитацию над садом камней, ворота монастыря сотряс страшной силы удар. За ним последовал еще один, а потом целая серия ударов, каждый из которых отдавался звоном в барабанных перепонках и наводил на мысли об еше одной армии, штурмующей монастырь, на этот раз с помощью полновесных таранов.
Я схватил меч, сунул за пояс свой аргумент и побежал к воротам на предмет отбивания вражеских атак. Примерно с такими же целями там уже собрались больше пятидесяти человек, в их числе был и сэр Реджи, который скорее бы дал отрезать себе одну руку, нежели пропустил бы схватку с приспешниками Тьмы.
Но никаких приспешников Тьмы за воротами не оказалось и в помине. Когда я появился на месте событий, братаны уже сняли массивные засовы и открывали тяжелые створки ворот.
Едва ворота приоткрылись, как образовавшуюся прореху заполнил собой Кимли.
Я с интересом рассматривал появившегося индивидуума, и интерес мой был вполне оправдан, ибо Кимли был первым встреченным мною живым высокоразумным существом, но при этом не принадлежал к роду человеческому.
Братаны тут же закрыли ворота, и толпа ощетинилась мечами. После событий вчерашнего дня незнакомцев здесь не жаловали.
Кимли был гномом. Роста в нем было около полутора метров, и, наверное, столько же он имел в обхвате. Невысокий, но коренастый и даже кряжистый, он, казалось, был вытесан из цельного куска скалы, на который потом зачем-то натянули доспехи. Борода Кимли была аккуратно подстрижена, голову венчал массивный двурогий шлем а-ля Александр Македонский, поверх прочной куртки из кожи наброшена стальная кольчуга. На плече гнома покоилась кувалда.
Конечно же я иронизирую. Я прекрасно понимал, что предмет, по форме напоминающий обычную кувалду, применяемую в автосервисах для разбортировки колес грузовых автомобилей, буде в сервисах нет денег на специальное оборудование, на самом деле являлся боевым молотом, не слишком распространенным оружием, пользовались которым лишь древние викинги и их не менее древние боги. Рукоятка кува… молота была украшена драгоценными камнями и рунами, сообщающими, что владелец оружия является не последним гномом в своем народе. Одна сторона Ударной части молота носила сходство с обычным молотком, другая имела конусообразную форму, вершиной которой являлось острие около пяти сантиметров длиной. Молотом можно было не только дробить или ломать, но и, как бы абсурдно это не звучало, колоть.
Именно этим молотом Кимли стучал в ворота. И все же странно, что один человек, прошу прощения, один гном мог произвести столько шума. Не одна щепка должна была покинуть свое место в воротах после таких ударов.
– Клянусь заброшенными шахтами старого Баркуда! – возопил Кимли громовым басом, не обращая внимания на обнаженное оружие, направленное на него. – С каких это пор братаны стали запирать ворота своих монастырей?!
– С тех пор, как Черные Лорды стали бродить по этим землям, Кимли, сын Дэринга из Твердыни Каменной Доблести, – раздался из толпы голос сэра Реджи.
– Я слышу голос Гранитного Воина, – сказал Кимли. – Но я не вижу его самого.
– Я здесь, – сказал сэр Реджи, и толпа расступилась, пропуская его к гному. – Уберите оружие, братаны, гном на нашей стороне.
Уразумев, что потеха не состоялась, братаны спрятали оружие и начали рассасываться по своим делам. У ворот остались лишь гном, сэр Реджи, братан Лавр и я.
Кимли и сэр Реджи обменялись крепким, я бы даже сказал, дружеским рукопожатием, чувствовалось, что они были старыми знакомыми, если не приятелями. Потом сэр Реджи представил гному меня и братана Лавра. На братана Лавра гном посмотрел с явной симпатией, на меня с таким же явным недружелюбием. Поскольку смотрел он снизу вверх, задрав голову, находившуюся на уровне моего живота, выглядело это довольно нелепо.
– Что привело тебя сюда? – поинтересовался сэр Реджи, когда с церемонией знакомства было покончено.
– Я ждал, как мы и договаривались, в трех часах пути на Северной дороге, – сказал Кимли, – когда до меня дошли тревожные вести о нападении на монастырь. По моим расчетам, вам было еще рано там появляться, но путник, спешивший по тракту, рассказал, что братанам в бою помогал могучий волшебник, в коем я узнал Моргана. Правда, тот же путник поведал мне, что монастырь сгорел дотла, а все, кто в нем находились, преданы мучительной смерти, и я поспешил, чтобы посмотреть на все собственными глазами. Клянусь бородой Вотана, вот я здесь.
– Слухи о нашей мучительной смерти сильно преувеличены, – заметил сэр Реджи.
– Ты не встречал, типа, ничего необычного в наших краях? – поинтересовался братан Лавр.
– Необычного? – переспросил гном. – Черный Лорд Келлен был на твоей земле, монах, по-твоему, это обычно?
– Кто рассказал тебе о Келлене? – быстро спросил сэр Реджи.
– Тот же путник.
– Он слишком хорошо информирован для обычного путника, – пробормотал Затаившийся Змей. – Лавр, со всем моим уважением хочу заметить, что кто-то из твоих братьев не умеет держать язык за зубами.
– Я закрою вопрос, – сказал братан Лавр. – Еще до вечера.
– Еще до вечера мы покинем твой приют, – сказал сэр Реджи. – Кимли, идем к Моргану, мы должны выступать немедленно!
– Никогда гному не удается отдохнуть с дороги, – пробормотал Кимли. – Идите же, сэр Реджи, и ты, братан Лавр, известите мага Нефритовой Пещеры, что его проводник прибыл. Я хочу перекинуться парой слов с сэром Генычем.
Когда нас оставили наедине, гном свирепо посмотрел мне в глаза. Я наклонил голову, чтобы ему было удобнее. Чтобы ему стало совсем удобно, мне пришлось бы лечь.
– Избранный, да? – недружелюбно спросил гном.
– Я не напрашивался, – сказал я.
– Никто не напрашивается, – сказал гном. – Тем не менее ты Избранный, а я – проводник вашего отряда. Знаешь, что это означает?
– Что?
– Что нам придется провести какое-то время бок о бок, – сказал он. – И это значит, что ты должен усвоить несколько правил общения с гномами. Ты встречал гномов раньше?
– Нет, – признался я.
– Тогда слушай и запоминай, – сказал он. – Первое: я – гном, и я горд этим. Я – гном, а не карлик, не коротышка, не полурослик, не невысоклик, не шибздик, не низушек, не, храни Витар, хоббит, не недоросль, не человечек, не малыш, не «от горшка два вершка», не домовой, не болотник, не краснолюд и ни в коем случае не гномик. Я – гном. Понятно?
– Достаточно ясно.
– Второе, – чеканил гном. – Ты мне не нравишься. Мне вообще не нравится ситуация, в которой от решений и действий одного человека зависят судьбы целых народов в том числе и моего собственного народа.
– Разумно, – согласился я.
– Третье, – продолжал он. – Несмотря на то что ты мне не нравишься, я все силы положу на то, чтобы доставить тебя к цели, я всегда буду прикрывать твою спину и сделаю все возможное для того, чтобы ты добился успеха. Но сделаю я это не ради тебя.
– По крайней мере, честно.
– И четвертое, – сказал гном. – Если ты дотронешься до моего боевого молота, то тебе придется постигать тонкое искусство фехтования с Темным Властелином при наличии всего одной руки.
– Согласен, – сказал я. – Это все?
– Все, – сказал гном. – Теперь мы можем идти к Моргану.
– Постой, – сказал я.
– Что еще? – спросил он.
– Я выслушал твои правила, – сказал я. – Слушал их внимательно, не перебивая, и принял их все. Теперь ты выслушаешь мои правила. По-моему, так будет справедливо.
– Согласен. – Кимли важно кивнул. – Говори.
– Первое, – сказал я. – Я – Геныч, не Избранный, не верзила, не верста, не оглобля, не великан, не «аршин проглотил», не телебашня, не фонарный столб, не дылда, и, упаси тебя Путин, не герой. Я – Геныч, и я этим горд, понятно?
– Понятно, – сказал гном.
– Второе: мне тоже не нравится ситуация, когда судьбы народов, в том числе и твоего собственного, и судьбы всего мира зависят от действий и решений одного человека, и еще больше мне не нравится, что этот человек – я.
– Понятно, – сказал гном.
– Третье: я не знаю, нравишься ты мне или нет, потому что для того, чтобы выработать мнение о каком-то человеке или гноме, мне обычно требуется какое-то время. Когда мнение сложится окончательно, я тебя об этом извещу.
– Понятно, – сказал гном.
– И четвертое, – сказал я. – Если ты дотронешься до моего меча, тебе придется осваивать трудное ремесло проводника при наличии отрезанной головы.
– Принято, – сказал гном. – Скрепим наш договор рукопожатием?
– Скрепим.
И мы еще раз пожали друг другу руки, не меряясь силой и не пытаясь раздавить пальцы оппонента; это было рукопожатие людей, достигших договоренности. Рукопожатие равных.
Гномы не являлись подданными ни одного из Двенадцати Королевств. Их подземные владения располагались на юге и на востоке и граничили с землями огров. Местность была гористой, неплодородной, трудной для строительства и непригодной для земледелия, так что, кроме гномов, на нее никто и не претендовал. Гномы обладали полной свободой передвижения на территории Двенадцати Королевств, потому что являлись основными поставщиками качественного холодного оружия и ни с чем не сравнимых ювелирных украшений. Если вы встречали гнома, он с равной вероятностью мог оказаться оружейником или ювелиром. Домоседы по своей природе, гномы не слишком любили выбираться из своих подземных чертогов без крайней необходимости, к разряду которой они относили и торговлю со своими рослыми соседями.
Как и всякий другой гном, Кимли тоже был домоседом, при этом он покинул свои владения, не являясь ни ювелиром, ни оружейником.
Он был гномом Стражником.
Гномы – отнюдь не столь воинственный народ, каким его зачастую пытаются представить многочисленные авторы фэнтези. Но любое государство должно иметь свою армию. Гномы были достаточно богаты, чтобы позволить себе содержать армию наемников, однако вероломство подобных армий было им давно известно. Наемники, дерущиеся исключительно ради золота, вряд ли будут сражаться так же самоотверженно, как гномы, защищающие свой дом. Поэтому каждый десятый гном по достижении совершеннолетия становился Стражником.
У Стражников не было срока службы. Им не платили жалованье и не заставляли ходить строем. Поскольку постоянной необходимости в армии численностью в одну десятую мужского населения страны не было, Стражники вели обычную для гномов жизнь, трудясь на семейной ниве но если возникала необходимость, все как один откликались на зов своего короля.
Кимли был не обычным Стражником, он был Рейнджером. Элита вооруженных сил, что-то вроде «зеленых беретов», «морских котиков» или «войск дяди Васи». И он был на хорошем счету.
Поэтому, когда Морган попросил Подземного Короля выделить ему проводника, отправлен был именно Кимли.
Мы выступили на закате, наш лысый предводитель счел это время особенно удачным. Братаны снабдили нас запасом провизии, поскольку мы собирались держаться подальше от наезженных дорог и густонаселенных участков местности. Братан Лавр пожал нам руки, пожелал удачи и произнес короткую напутственную речь, закончив ее словами:
– И завалите его по всем понятиям, и будьте конкретными пацанами, что бы ни случилось. Никогда не путайте рамсы. Типа, аминь.
После таких пожеланий грех было спутать рамсы или перестать быть конкретными пацанами. Такой мужчина попросил все-таки.
Мы прошли пару километров по дороге, затем Морган, ведомый лишь ему одному понятными приметами, потому как солнце давно село и на страну опустилась ночь, свернул на местную охотничью тропу, и дальше мы двигались колонной, затылок в затылок. Первым шел Морган, затем Кимли, потом я, а замыкал наше шествие сэр Реджи.
Несмотря на короткие ноги, Кимли оказался прекрасным ходоком. Не сбивая дыхания, он даже попытался исполнить какую-то гномью песню, но после призыва Моргана соблюдать тишину, попытки сии оставил.
Надо сказать, что я, как человек более-менее цивилизованный и привыкший к жизни в больших городах, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Я никогда так долго не ходил пешком, ибо на Земле к моим услугам всегда были машины, поезда и самолеты. Я никогда не бывал в ночном лесу, не слышал всех этих шорохов, потрескиваний, завываний, не отодвигал руками ветки, освобождая себе дорогу, и не натыкался на коряги, вопреки всякой логике встречающиеся посередине тропы.
Первые километры по лесу дались мне тяжело. Меч был слишком длинным и постоянно путался в ногах, бил по бедру и причинял всяческие неудобства, ремень сумки уже давно натер плечо, а последний аргумент пришлось вытащить из-за пояса и положить в глубокий карман куртки. Но мои спутники не выказывали никаких признаков усталости, шагая молча и не сбивая шага, и мне не хотелось ударить в грязь лицом. Вспоминая когда-то изученные технологии дыхания, я предоставил своему телу делать шаг за шагом, не выпадая из общей колонны, а сам в очередной раз принялся размышлять о всяком и разном.
Без сомнения, путь нам предстоял долгий и нелегкий. Чураясь проложенных трактов, мы будем пробираться мрачными местностями со зловещими названиями, преодолевая на пути множество препятствий и подвергаясь не меньшему числу опасностей. Откуда я это знаю?
Очень просто. Долгое и опасное путешествие является неотъемлемой частью любого фэнтези. Если тебя признали Избранным, значит, тебе надо куда-то идти. Причем идти придется обязательно туда, где нет никаких дорог и где героев подстерегают самые большие опасности. И в самом зловещем месте этого мира надо совершить нечто. Либо что-то куда-то бросить, либо кого-то чем-то замочить, либо что-то с чем-то сделать, чтобы все в мире встало на свои места и пришло в норму. Вот так все просто. Бросил колечко в Ородруин, и кирдык Саурону. Отобрал у Бранда Камень Правосудия, и Вселенная спасена. Отоварил Темного Властелина Валькирией по голове, и Империя уже никогда не нанесет ответного удара.
Пока происходящее укладывалось в классические сюжеты. Кроме одного. Смерти Гармона.
Так уж водится, что если у Темного Властелина есть энное количество Черных Лордов и других прихвостней, то и его главного супостата, Избранного, то бишь, в пути тоже должна сопровождать группа товарищей. Редко когда главный герой бредет от страницы к странице в сопровождении одного-двух человек, практически никогда он не ходит в одиночку. Лишь в самом конце пути герой может остаться один, чтобы встретиться с главным воплощением зла в обстановке тет-а-тет, а может и не остаться.
Конечно, кто-то из группы товарищей может погибнуть по дороге. Обычно это происходит в самом конце пути, под стенами последней Цитадели Мрака, или уже внутри нее, и умирает он, спасая жизнь главного героя и произнося напутственные слова вроде:
– Мы все равно достигнем Башни!
Или, например:
– Наше дело правое, победа будет за нами!
В случае с Гармоном все обстояло именно так, за исключением одного незначительного нюанса. Я говорю о конце пути. По сути, в момент его гибели путь еще даже не начался, и это было несколько нетипично. Конечно, было бы еще более нетипично, если бы в той схватке погиб Морган или сэр Реджи, и уж совсем нетипично было бы, если бы в монастыре завалили меня.
Выражаясь языком популярной телеведущей, фамилию которой я не буду здесь приводить по вполне уважительной причине,[11] поэт оказался самым слабым звеном и выбыл из игры после первого раунда.
И это заставляло задуматься о том, что жизнь все же несколько отличается от описанных в книгах и показанных в фильмах историй.
Перед самым рассветом, когда я уже едва переставлял ноги, Морган высмотрел в стороне от тропы какую-то полянку и решил устроить привал. Думаю, сделал он это исключительно ради меня, поскольку остальные спутники выглядели так, словно вошли в лес полчаса назад.
Я скинул с плеча сумку и рухнул на землю, только тогда почувствовав по-настоящему, как устали мои нижние конечности. Кимли развел костер и подвесил над ним котелок с водой, сэр Реджи принялся доставать из своей сумки копченое мясо и хлеб. Диетическим питанием в походных условиях и не пахло.
Морган набил трубку и устроился в созерцательной позе.
Закончив с провизией, сэр Реджи сел рядом со мной.
– Я хочу посмотреть на меч, – заявил он.
– Пожалуйста. – Я отстегнул ножны от пояса и протянул ему.
– Не так, – возразил он. – Я не Избранный и не намерен прикасаться к Валькирии. Ты уже видел, что случается, если к ней прикасается кто-то еще. Вытащи ее из ножен и положи на землю.
Я вытащил и положил.
– Эспадон, – констатировал сэр Реджи. – Но благодаря своему росту ты можешь пользоваться им как обычным мечом, не так ли?
– Верно.
– В моем арсенале нет эспадона.
– Это плохо?
– Не очень хорошо, это точно. Как я могу научить тебя фехтованию, если не могу дотронуться до твоего меча и не могу скрестить с ним своего, потому что сразу потеряю оружие?
– Проблема, – сказал я.
– Какой у него баланс?
– …! – сказал я вдохновенно. – Сэр Реджи, все, что я знаю о мечах, заключается в двух фразах. Я знаю, с какой стороны их следует держать и какой стороной рубить.
– На мой взгляд, он немного тяжеловат на конце, – сказал сэр Реджи. – Но баланс оружия – вещь сугубо индивидуальная, так что, даже взяв чужой меч в руки, я не смогу дать его владельцу правильные рекомендации. Режущая кромка вполне приличная, я бы даже сказал, очень приличная. Предусмотрена канавка для оттока крови, гарда надежно защищает руку. Хорошее оружие.
– Так и должно быть, – сказал я. – Наверное.
– Встань и возьми его в руку.
Вне всякого сомнения, я слишком устал от физических упражнений, но именно этим мечом мне предстояло сразить самого злодейского злодея этого мира, так что расслабляться не стоило.
Сэр Реджи встал рядом со мной.
– Повторяй мои движения.
Сэр Реджи обнажил свой меч, выставил правую руку вперед, а левую ногу отвел назад. Я скопировал его стойку. Потом сэр Реджи совершил несколько выпадов, не отводя взгляда от меня и Валькирии. Морган оторвался от созерцания деревьев и наблюдал за нами обоими.
– Покрути мечом, медленно. Где у него находится центр тяжести?