Навеки славные

Завещание деда

Очень часто нас, писателей-журналистов, пишущих на военно-патриотическую тему, спрашивают: «Почему вы больше пишете о погибших на войне?»

На этот вопрос мне хочется ответить мудрыми словами из документальной книги «Ласточки в ясном небе» (Казань, ТКИ, 1982) известного писателя-документалиста, заслуженного работника культуры РСФСР, лауреата международной премии имени Кул Гали Шамиля Ракипова (1929–2005), очень много сделавшего для увековечения светлой памяти наших героев-земляков.

«Память о погибших нужна для живых, – говорит один из героев книги – кавалер медали «Золотая Звезда» Александр Максимович Меркушев. – Неспокойна душа живых. Мир не спокоен. Надо постоянно рассказывать о погибших. О безвременно погибших. Они не должны забываться. Память о них священна…»

Эти слова героя-фронтовика заставляют глубоко задуматься. Они также и просьба-пожелание, священное завещание Солдат с большой буквы, лично переживших и перенёсших на своих плечах все ужасы и тяжести войны и победивших чёрную силу под названием «фашизм», и защитников Родины молодому поколению. Да, никто и ничто не должно быть забыто! Никто не должен оставаться в стороне от борьбы за мир! Поэтому и в этом документально-публицистическом повествовании я хочу рассказать и поделиться некоторыми мыслями ещё об одном из таких героев, стоявших на страже безопасности Отчизны и отдавших за неё свою жизнь.

…Я стою в глубокой задумчивости возле одной из пустующих усадеб в рабочем посёлке Алан (Среднекирменское сельское поселение) Мамадышского района Республики Татарстан. В каждом селе или посёлке таких усадеб можно встретить много. У каждой – своя история, своя мелодия… Примечательно прошлое и у этого дома. Когда-то здесь жили мой дед Ибрагим Ситдиков, ветеран трёх войн, и моя бабушка Хабибзямал.

Часто посещали мы – ровно десять их внуков и внучек (семь мальчиков и три девочки) из соседней деревни Арташ, что находилась в трёх километрах отсюда, – этот расположившийся на лесной поляне, на пригорке с бархатной зелёной травой посёлок.

Дед и бабушка были в посёлке уважаемыми людьми. Всю свою жизнь (он дожил до 90, она – до 80 лет) они прожили дружно и красиво, на зависть многим. Но одно омрачало их жизнь: единственный сын Миннигаян не вернулся с войны. Каждый день дедушка и бабушка, глядя на первую и последнюю фотографию сына, присланную им с фронта, разговаривали с ним, как с живым, делились радостями и горестями.

Светлая память о Миннигаяне-абый, защитнике Родины, с детства глубоко врезалась в наши сердца. Мы представляли его сказочным великаном – богатырём, победившим дракона, искренне гордились им.

1 Шаукат Галиев. Избранные произведения: в 5 томах (на татар. яз.). – Т. 4. – Татар. кн. изд-во, 2002. – С. 363–364.

Судя по рассказам, наш Миннигаян-абый был человеком смелым, решительным, мастером на все руки. С марта 1941 года он был призван служить в Красную Армию. В годы Великой Отечественной войны в составе противотанкового артиллерийского полка Миннигаян-абый прошёл долгий путь от Москвы до Кёнигсберга, вырос от рядового до командира орудия, удостаивался правительственных наград.

«Преследуя врага, днём и ночью идём вперёд, нынче уже бьём фашистов на их собственной земле, скоро вернёмся в родной дом – ждите!» – пишет в своём письме родным Миннигаян-абый в январе 1945 года. Но не суждено было ему увидеть дни Победы: за несколько месяцев до окончания войны письма от него перестали приходить. Через некоторое время в отчий дом из части, где он служил, пришло известие: «Ваш сын – гвардии старший сержант Гаян Ибрагимов, геройски погиб в борьбе за социалистическую Родину, до последнего дыхания оставаясь верным боевой присяге, и похоронен с почестями на центральной площади г. Лабиау» (ныне г. Полесск Калининградской области).

Не поверили старики в смерть сына. Не перестали ждать дедушка и бабушка Миннигаяна и тогда, когда засиял рассвет Победы, вернулись последние фронтовики. Всё ещё жили ожиданием чуда, думая: может быть, жив, где-то задерживается. Ведь о гибели зятя, кавалера ордена Красной Звезды Ахметсафы Мустафина, тоже дважды получали чёрную весть, а он вернулся живым! Оказалось, был тяжело ранен, контужен, ослеп на оба глаза, долго лечился в госпиталях… Поэтому и не было от него вестей… Разве мало таких судеб?!

…В солнечный февральский день 1966 года почтальон принёс старикам письмо с незнакомым почерком. Так как сами толком не знали нового алфавита, попросили прочитать то письмо меня (бережно храню я его и сегодня, ибо оно явилось причиной моей глубокой заинтересованности следопытской деятельностью впоследствии).

«Здравствуйте, дорогой товарищ Ибрагимов Гаян! Здравствуйте, родные героя-гвардейца! – начиналось письмо. – К вам обращаются красные следопыты 7-го класса Никола-Дуниловской восьмилетней школы Шаховского района Московской области. Мы занимаемся розысками воинов 20-й (бывшей 16-й) Армии 1-го гвардейского истребительно-противотанкового артиллерийского полка… По сведениям, которые мы получили из Архива Министерства обороны СССР, установлено, что красноармеец Ибрагимов Гаян, 1921 года рождения, номер орудийный 1-го огневого взвода 3-й батареи 1-го гвардейского истребительно-артиллерийского полка, освобождая нашу местность, в феврале 1942 года героически сражался… Может быть, это письмо прочтёт сам герой-гвардеец и поделится своими воспоминаниями о тех огненных годах, напишет и о сегодняшней жизни… С нетерпением ждём от вас ответа!»

Глубоко взволновали эти строки из письма дедушку и бабушку. Даже дедушка, обладавший завидным спокойствием, не выдержал, слёзы покатились по его изрезанному на войне шашкой лицу.

– Смотри-ка, да будут благословенными их дела, за какую благородную, нужную работу взялись эти молодые следопыты! – сказал старый солдат, мягко поглаживая это мудрёное письмо сильно искалеченной на поле брани правой рукой.

– Может быть, ты, сынок, найдёшь время и поинтересуешься судьбой своего дяди Миннигаяна – любимого брата твоей матери!

Я выполнил просьбу старого солдата. Многократно бывая в Центральном Архиве Министерства обороны СССР и РФ и изучая документы о героях-земляках, подробно ознакомился и с боевым путём комсомольца-гвардейца Миннигаяна Ибрагимова.

…Сражаясь против врага в составе истребительно-противотанкового 289-го артполка 16-й армии, Миннигаян-абый проявил образцы большого мужества в боях под Москвой. Приведём один боевой эпизод. Как видно из архивных документов, их полк с 20 по 25 октября 1941 года занимал противотанковую оборону на рубеже селений Спас-Рюховское, Ивлево. 25 октября в 5 часов 30 минут полк подвергся со стороны противника сильному артиллерийскому и миномётному обстрелу, который продолжался до 10 часов утра. Потом в течение 75 минут 37 тяжёлых бомбардировщиков подвергали жестокой бомбёжке огневые позиции и штаб полка. Как только кончилось бомбометание, из леса в районе Становище-Чертаново выскочило более 80 танков, за которыми двигалось до 2 батальонов пехоты, впереди которой шли шеренгой по 20–30 человек 600 автоматчиков…

По всему было видно, что фашисты приготовились к наступлению на Волоколамск и далее на Москву, стянув для этого резервы и большое количество огневых средств, и создали на подступах к Волоколамску мощный бронированный кулак.

Но задуманного претворить в жизнь им не удалось. Наши батареи дрались геройски до последнего снаряда, не заявляя о помощи и не прося об отходе. Бой продолжался два с половиной часа, в течение которых артиллеристами полка сбито 5 самолётов, уничтожено 59 танков и до 1 батальона пехоты.

В этом бою отличился и орудийный расчёт, в котором служил наш дядя Миннигаян. Вот что написано в Наградном листе:

«…В ожесточённом бою под селом Спас-Рюховское 25.10.41 г. с фашистскими танками заряжающий тов. Ибрагимов проявил исключительное мужество и хладнокровие. Вместе с расчётом их орудие уничтожило 6 танков противника… Тов. Ибрагимов Гаян – верный сын Родины – достоин представления к правительственной награде – медали “За отвагу”».

Наградной лист подписали со словами «Достоин» командующий 16-й армией, генерал-лейтенант Рокоссовский, начальник артиллерии 16-й армии, генерал-майор артиллерии Казаков, член Военного Совета, дивизионный комиссар Лобачёв (фонд 33, опись 682524, дело 22, лист 505).

А 289-й артполк, в котором служил Гаян-абый, был награждён боевым орденом Красного Знамени и вскоре был переименован в «1-й ИПТАП». Артиллеристы этого славного полка, в том числе и наш Гаян-абый, одними из первых удостоенные особо почётного звания «гвардеец», проявили себя героями с львиными сердцами при обороне Москвы и в ходе последующих решающих боёв. Снова на их груди засверкали правительственные награды.

Командир орудия – уроженец Арского района Гильмутдин Шигапов награждён орденом Ленина; выходцы из Актанышского и Альметьевского районов Магариф Галиахметов и Мансур Галяутдинов удостоены ордена Красной Звезды. Гаян-абый также награждён медалями «За оборону Москвы» и «За отвагу» (вторично).

Вот выписка из приказа № 05-н по 1-му гвардейскому Краснознамённому полку 1-й гвардейской Смоленской истребительной противотанковой артиллерийской бригады 3-го Белорусского фронта от 28 июня 1944 года. Командир 1-й гвардейской ИПТАП гвардии полковник Андреев пишет в Наградном листе: «…За проявленное мужество и отвагу в боях с немецкими захватчиками от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР награждаю… медалью «За отвагу»… командира орудия 3-й батареи гвардии старшего сержанта Ибрагимова Гаяна, который в наступательной операции в районе Пущай 23.06.1944 г. своим орудием с закрытой огневой позиции уничтожил ручной пулемёт, заставил замолчать миномётную батарею, благодаря чему пехота успешно выполнила поставленную задачу. 26.06.44 г., участвуя в штурме гор. Орша, тов. Ибрагимов первым совместно с самоходными орудиями ворвался на окраину города. Лично уничтожил 3 фашистов» (фонд 33, опись 717037, дело 4, листы 85–86).

Немало можно привести таких примеров из его боевой жизни. Гвардии старший сержант – командир орудия Гаян Ибрагимов, сердцем которого владели чувства безграничной любви к Родине-матери и бесконечной ненависти к врагу, прошёл славный боевой путь до Восточной Пруссии, уничтожая многочисленную живую силу и технику фашистских захватчиков. И 26 января 1945 года геройски погиб в боях за укреплённый город-крепость Кёнигсберг. Было ему всего-то 23 года…

…Вот сижу я сейчас в задумчивости возле дома-усадьбы, куда должен был Миннигаян-абый приехать и обосноваться. От пустующего дома веет тревогой и грустью, словно от ямы, куда упала бомба.

Если бы Миннигаян-абый был жив, и в этом доме кипела бы жизнь. Он светился бы вокруг, и звенели бы там песни. Звонкие, радостные голоса беспечной детворы не давали бы грустить и тревожиться, заглушили бы зловещую тишину…

Но нет, война неумолима, война беспощадна и жестока! Скольких замечательных мужчин перемолола она в своих ненасытных жерновах, скольких она оставила сиротами! Скольких стариков лишила она единственных сыновей, любимых дочерей – последней в жизни опоры!

Пустые усадьбы – душераздирающая мелодия и вечно неизгладимая грусть и печаль деревень.

Пустые усадьбы – символ безграничной ненависти к войне!

Пустые усадьбы – и напоминание о том, что значит война, и предупреждение о том, что нельзя прекращать борьбу против войны!

Пустые усадьбы – также серьёзный зов не вернувшихся с поля боя к священной борьбе за мир!

Пустые усадьбы ждут, чтобы все мы – следопыты-поисковики, руководители сельских поселений и хозяйств, директора школ, работники культуры – глубоко и серьёзно интересовались судьбами их хозяев, посвятили им мемориалы «Памяти», создавали уголки «Боевой и трудовой славы» и совместно работали над летописью Славы. Да, никто и ничто не должно быть забыто! Это священное завещание, просьба, пожелание наших братьев, отцов и дедов нам – наследникам героев Великой Победы…

Отцовский яблоневый сад

…Если человек не любит хотя бы просматривать старые фотографии родителей, если не хранит их воспоминания как зеницу ока, если не ценит некогда ухоженного ими яблоневого сада, то можно считать, что он вовсе не любил, не уважал родителей.

…Я хожу по весеннему саду. Останавливаюсь возле каждой яблони, глажу их шершавые стволы и ветки, разговариваю с ними. В своё время, пятьдесят пять лет тому назад, в год двадцатилетия Великой Победы и в честь рождения одиннадцатого ребёнка в семье, их посадил наш Отец: ровно двадцать яблонь в память о двадцати годах мирной жизни. И уже через несколько лет эти деревья начали одаривать нас красивыми сладкими плодами. Мы с удовольствием лакомились краснобокими яблоками из своего сада. И не только лакомились, но даже варенья на зиму наваривали…

В жгучие морозы 1979 года многие яблони помёрзли, и казалось, уже погибли. Весной они не порадовали нас дивной зеленью крон и волшебным ароматом цветенья. Не летали по саду и трудолюбивые вездесущие пчёлки. Мы все, а более других наш Отец, были очень опечалены…

К счастью, наши огорчения оказались преждевременными. Произошло настоящее чудо: через год из нижних частей стволов вытянулись зелёные росточки! Как радовался этому наш дорогой Отец:

– Смотри-ка, не поддались злым морозам! Значит, не совсем замёрзли-то и не умерли, возродились-таки, очень уж, верно, хотелось жить! Значит, быть саду, цвести буйным вешним цветом!..

Действительно, вскоре деревья зазеленели, как бы обретя вторую молодость, заметно похорошели!..

Только очень жаль, Отец ушёл из жизни рано – скончался от полученных на фронте ран и контузий в неполные пятьдесят семь лет. В день, когда его десятый ребёнок впервые отправился на работу…

Каждый раз, проходя по яблоневому саду, я думаю об Отце, о его нелёгкой судьбе и благородных деяниях, о его жизни, похожей на жизнь нашего возродившегося сада…

…Он был старшим из четверых детей в семье героя Гражданской войны, активиста сельской коллективизации, самого первого тракториста и лучшего в деревне гармониста Мустафы Абдулловича Абдуллина. Когда в сентябре 1941 года дед Мустафа внезапно скончался, бремя забот о семье легло на плечи нашей бабушки Минникамал, а младших детей стал опекать наш будущий Отец, которому тогда не исполнилось и шестнадцати. Не спасовал перед Судьбой юный Ахметсафа – уверенно взялся за рычаги отцовского трактора и работал по-молодецки, стараясь вырастить и убрать как можно больше хлеба для фронта…

После того как вернулся с фронта тяжелораненым родной брат отца Рахимзян-абый, работавший до войны бригадиром трактористов, 17-летний Ахметсафа твёрдо решил: «Моё место – на передовой!»

Взял в руки оружие добровольно, как и многие односельчане из тогдашнего колхоза «Доброволец». Боевое крещение Ахметсафа получил на Великолукском направлении Калининского фронта в феврале 1943 года. В то же самое время и в тех же самых местах, где легендарный Александр Матросов закрыл своим телом изрыгавший огонь фашистский дзот…

Гвардеец Ахметсафа Мустафин дал себе клятву беспощадно мстить за смерть таких, как Александр Матросов, безусых солдат и остался до конца верным этой клятве. Он был несколько раз тяжело ранен и контужен в боях. На родину, в деревню Арташ Мамадышского района, его матери Минникамал Гимрановне Абдуллиной приходили чёрные вести в двух похоронках: «Ваш сын – гвардии рядовой Сафа Мустафинович Мустафин героически погиб в священной борьбе за свободу социалистического Отечества, оставаясь верным воинской присяге».

Эти похоронки до сих пор хранятся в архиве Мамадышского районного военкомата. В 16-м томе «Книги Памяти» нашей республики, изданной в Казани в 1996 году, на странице 164 написано, что красноармеец 235-го стрелкового полка 28-й стрелковой дивизии Мустафин Сафа Мустафинович погиб 15 октября 1943 года и похоронен в селе Горушки Невельского района Псковской области. (1 октября того же года ему исполнилось 18 лет.)

Когда родные выплакали все слёзы, решив, что он действительно погиб, ведь и писем давно нет, – всем смертям назло вернулся фронтовик домой!..

…Во время одного из ожесточённых боёв, когда нужно было подавить вражеский дзот, гвардии рядовой Ахметсафа Мустафин пополз туда одним из первых и, когда кончились патроны и гранаты, закрыл своим телом вражескую амбразуру и получил тяжёлые ранения. Санитары нашли его, еле живого, и срочно отправили в полевой госпиталь. Потом Ахметсафа шесть месяцев пролежал в военном госпитале города Иваново. Лечение затянулось, он ещё долго не мог не только видеть, но говорить и слышать. Поэтому Ахметсафе не удалось, хотя бы двумя словами, известить родных о том, что с ним случилось, дать знать, что жив!..

Вернулся он в родные края слепым на оба глаза, инвалидом первой группы. Семь дней ехали телегами, запряжёнными волами, лошадьми с Кукморской железнодорожной станции. 4 мая 1944 года его младшая сестра Таскира видела во сне слепую корову, стоящую у ворот дома. Утром 5 мая в сопровождении медсестры приехал Ахметсафа Мустафин. Все, видевшие их приезд, гадали, кто этот слепой капитан. Не было в деревне капитана, жившего на этой улице.

А дело было так. Когда Ахметсафу выписали из госпиталя, на него одели рваную шинель, старые истоптанные сапоги, изношенную большую ушанку. Это увидел капитан Добролюбов из Иванова. Он был удивлён, обескуражен, как солдат-герой, оставшийся слепым, весь в ранениях, поедет в обмотках домой к близким, любимым, родным. Добролюбов подарил ему военную дублёную белую шубу, белую мутоновую ушанку, валенки, хромовые сапоги. Капитанские погоны остались прикреплёнными на шубе…

Сон сестрёнки Таскиры, со слепой коровой, был удивительным, сверхъестественным предвидением возвращения домой ослепшего старшего брата Ахметсафы в сопровождении медсестры Веры Лазаревны (так Отец её всё время называл) из Ивановского эвакогоспиталя…

«Пусть фашистские гады не радуются, что уничтожили ещё одного советского солдата. Мы будем жить, наши корни уходят глубоко в родную землю!» – сказал Ахметсафа, едва начав поправляться. И, как бы в подтверждение его слов, вместо него на фронт ушли другие его родственники…

Утро 9 мая 1945 года слепой музыкант Ахметсафа встретил задушевным исполнением сочинённого им «Марша Победы» на видавшей виды тальянке. Несколько соседских парней посадили его на двух подушках в двуколку и, впрягшись вместо лошадей, возили по всем шести улицам села. От всей души играл Ахметсафа – из глубин солдатского сердца лились звуки печали и радости, становясь музыкой долгожданного торжества справедливости и безграничного счастья, заветной Победы. До самого позднего вечера не стихала гармонь бывшего гвардейца!..

Больше всего Ахметсафа, конечно же, страдал от слепоты. Беспредельно любившая сына, Мать всячески старалась помочь ему, перепробовала все мыслимые средства народной аптеки, заваривая и настаивая самые разные лекарственные травы. Ей так хотелось, чтобы глаза сына вновь начали видеть, начали радоваться ласковым лучам солнца и синему небу. И наконец-то, спустя несколько лет, благодаря заботам Матери и волшебству врачей, зрение потихоньку стало возвращаться. Ахметсафа надел очки – плюс двенадцать… Но он видел! Казалось бы, пришло время отдохнуть от всех жизненных бурь, от бесконечных забот… Но нет! И в мирной жизни Ахметсафа остаётся бойцом, гвардейцем. Немного придя в себя, он впрягается в работу. Следуя советам врачей, которые говорили, что ему полезен лесной воздух, Ахметсафа трудится с 1949 года в леспромхозе «Мамадышский»: сначала – лесорубом, а потом – возчиком леса. Работает ударно, с огоньком! Часто награждается Почётными грамотами и подарками. А через пять лет, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1954 года, удостаивается медали «За трудовое отличие»…

А до этого… В 1947 году 2 марта был никах – обряд бракосочетания по шариату – между Ахметсафой Мустафиновичем и Гульзайнап Ибрагимовной. Это бракосочетание стало основой продолжения рода династии Мустафы Абдулловича и Минникамал Гимрановны.

Какая радость: 12 февраля 1948 года, солнечным зимним утром, родился первенец – сын! Ахметсафа после его рождения начал видеть. Неужели рождение сына стало предвидением, посланным Всевышним, ради будущего рода Мустафиных?! Назвали сына Шагинуром («Шагинур – Шахинур» в переводе с персидского означает «Царь лучей»!).

В заботах и радостях повседневной жизни, с помощью бабушки Минникамал Гимрановны, жизнь в семье крепла, налаживалась. Вторым ребёнком родилась красавица-певица Сазида. Потом – Далила, Гаптенур, Мансур, Ильсияр, Ильсур, близнецы Ильдус и Ильгиз, Ильгиза, Наиль…

…Последние годы жизни Отца прошли перед нашими глазами. Он был удивительно старательным, скромным, аккуратным, честным и справедливым человеком. Никогда никого не ругал, не огорчал, показывал пример трудолюбия. Знал множество ремёсел, был мастером на все руки. Односельчане уважали его как первейшего плотника. Вместе со старшим братом Рахимзяном он многим в деревне помог поставить дома, сладить ворота и заборы.

Отец был искусным печником, умелым стекольщиком, валяльщиком, любителем-садоводом, собирал лекарственные травы, изготавливал затейливые наличники. Всё это он успевал делать в свободное от основной работы время и в выходные дни. И нас, детей своих, с самого раннего детства учил добросовестно и неустанно трудиться. Не терпел работающих спустя рукава. «Всё, чего касается твоя рука, должно сиять и улыбаться!» – повторял наш самый дорогой и любимый человек. Позднее Отец оставил работу в леспромхозе и трудился мельником в колхозе. И здесь его очень ценили. Его труд отмечался Почётными грамотами и ценными подарками. До тех пор отсчитывают время вручённые ему настенные часы с кукушкой…

Вспоминая об Отце, не могу не сказать ещё об одном его подвиге. Как уже выше сказано, вместе с нашей Мамой – «Матерью-Героиней» Гульзайнап Ибрагимовной – удивительно трудолюбивой, непоседливой, жизнерадостной супругой – он воспитал четырёх дочерей и семерых сыновей. Восемь из них живы-здоровы до сего дня, а троих, к великому сожалению, уже нет на свете: Далила умерла в младенческом возрасте, Ильгиза погибла в автокатастрофе, а Мансура не стало после перенесённой им тяжёлой операции в онкологическом диспансере.