- -
- 100%
- +
Василина молча встала и заглянула в соседнюю комнату: брат и сестричка мирно сопели в кроватке.
– Хорошо, мама, завтра я пойду искать работу, – спокойно ответила девушка.
– Вот и иди, – уже засыпая, огрызнулась мать.
Каждое утро для семнадцатилетней Василины было днём сурка, проходя по одному и тому же сценарию. Она вставала, готовила завтрак младшим, себе – только чай без сахара и кусочек хлеба. Мыла чашки, всё прибирала, чтобы не появилось лишнего повода для скандала.
Её мать была несчастной женщиной, девушка её жалела, считая, что жизнь к родительнице была несправедлива. Три брака, и все неудачные. Трое детей, работы нет. И если мама выпивала, значит, ей так было легче. Василина часто вспоминала те времена, когда мама была другая – весёлая, лёгкая, беззаботная. Но всё поменялось. Не сразу, постепенно.
Василина отвела брата и сестру в детский сад. Воспитатель напомнила про родительское собрание, сделав акцент на том, чтобы пришла именно мать. Девушка сложила вещи в шкафчики и тихонечко удалилась – ей было неловко обманывать, потому что, как всегда, на собрание придёт она сама.
Василина отправилась в стеклоприёмку. Женщина, которая принимала тару, каждый раз удивлялась, как такая хрупкая девушка может тащить на себе мешок с бутылками вдвое больше себя. Приёмщица всегда угощала ту конфетами – три штуки, ей и младшим. Но девушка никогда не ела свою – оставляла для следующего раза, чтобы получить ещё одну и отдать брату и сестре.
На вырученные деньги Василина купила картошку, молоко, хлеб и геркулес. Продукты она оставила у соседки, бабы Вали, и побежала в офис – расположенную недалеко от дома высотку, где подрабатывала уборщицей.
В конце рабочей смены девушка поднялась на крышу здания. Вид отсюда потрясал, но главное – она чувствовала себя свободной, смотря сверху на город. Василина забралась на парапет крыши. Ветер развевал платье и белоснежные кудрявые волосы. Она расставила руки в стороны, закрыла глаза и выставила одну ногу вперёд, будто собираясь сделать шаг…
– А ты смелая! – вдруг раздался мужской голос.
От неожиданности Василина покачнулась и сорвалась, но крепкая мужская рука вовремя ухватила её. Сердце бешено стучало, в любую секунду рука могла выскользнуть. Девушка смотрела на незнакомца большими изумрудными глазами, слёзы предательски бежали по щекам. Молодой мужчина с лёгкостью поднял её обратно.
– Дурак, – со злостью прокричала Василина и оттолкнула от себя парня.
– И это твои слова благодарности? – смеясь ответил молодой человек.
Но Василина уже не слышала его, она бежала по лестнице вниз к лифту.
Заскочив в троллейбус, Василина нырнула на заднее сиденье. Она до сих пор не могла отдышаться, пульс отбивал по всему телу – пришло осознание того, что она могла только что погибнуть. Там, на крыше. Девушке было страшно не за себя – за младших. Она ни на минуту не могла себе представить, что было бы с ними без неё.
– Даже спасибо не сказала, – рядом сидел тот самый парень с крыши. – Если вдруг тебе интересно знать имя спасителя, то я Святослав.
Василина не понимала, как он мог оказаться здесь, ведь она забегала в уже отходивший от остановки транспорт.
– А ты мастер неожиданных появлений, – наконец переведя дух ответила девушка. – Я Василина.
– Ага, знаю, – безразлично ответил парень.
Дальше они ехали молча. Девушка чувствовала на себе его пронизывающий, словно рентген, взгляд. Было неловко, но очень любопытно. И всё же она не решалась повернуться к нему. И только подъехав к своей остановке, Василина встала напротив дверей, сказала спасибо, не поворачиваясь в сторону парня, и вышла из троллейбуса.
Дома была привычная картина: мать, хорошо набравшись, спала, в комнате стоял стойкий запах перегара. Детей забрала соседка.
Василина варила на кухне картошку и пыталась вспомнить лицо Светослава, но почему-то не получалось. В памяти вырисовывался только безликий силуэт человека, подарившего ей вторую жизнь. Девушка вспомнила то острое ощущение, когда она будто тряпичная кукла беспомощно свисала с крыши, и мороз пробежал по всему телу.
Погруженная в недавние воспоминания Василина, не заметила, как на кухню зашла мать. Выглядела она хуже, чем обычно: слипшиеся, давно не мытые волосы, отёчные темноватые мешки под глазами. Женщина упёрлась рукой о стол, посмотрела на Василину мутным, блуждающим взглядом.
– Денег принесла? – едва держась на ногах, спросила мать.
– Ма, я потратила всё на продукты, – тихо ответила Василина.
Мать схватила тарелку с картошкой со стола и швырнула в стену. Василина замерла от неожиданности.
– Ма, зачем?..
– Водки, дура, принеси мне, помираю я, не видишь?! – женщина прислонилась к стене и начала сползать по ней. Василина вскочила со стула и побежала к соседке. В коридоре девушка слышала, как мать начала стонать, скорее, это больше было похоже на вой собаки.
Девушка нажала звонок соседской двери.
– Баба Валя, миленькая, дай для мамы сто грамм, плохо ей, помирает.
– Эээ, помирает! – протянула соседка. – Да она у тебя каждый день помирает. Нет у меня и не проси.
– Ну пожалуйста, я знаю, что есть! Я отработаю, честное слово. Хотите завтра полы помою, окна, неделю в магазин буду ходить и мусор выбрасывать?
Пожилая женщина посмотрела на девушку сочувственным взглядом и отрицательно покачала головой. Василина не выдержала, слёзы фонтаном брызнули из глаз. – Родная, пожалуйста, ну плохо же ей, молю тебя! Мать помрёт, мелких в детдом отдадут…
Баба Валя всё понимала, ей было жалко девчонку.
– Завтра в магазин сходишь мне за хлебом, – протягивая шкалик, сказала соседка.
Принеся домой заветное для матери пойло, Василина заботливо протянула ей стакан.
– Ааа, притащила! – женщина трясущимися руками схватила емкость и залпом выпила содержимое, вытерла капли с подбородка пальцами и облизнула их. На лице её появилась кривая улыбка. – Что, Васька, живём? – и хриплым голосом завыла песню Лепса «Рюмка водки».
Василина хотела помочь матери встать, но та яро сопротивлялась и отпихивала девочку. В конце концов девушке всё же удалось проводить родительницу до кровати. Она присела возле женщины и, поглаживая ту по руке, сказала:
– Мам, давай как раньше, как в детстве, ты счастливая и красивая? – шёпотом произнесла Василина.
Но мать её не слушала и продолжала петь. Ей было плевать, что говорит дочь.
Василина надела наушники, включила музыку на стареньком плеере и погрузилась в сон.
Проснулась девушка от того, что кто-то сильно тряс её за плечи. Открыв глаза, она никого не увидела. Только густой серый дым охватывал комнату. В нос ударил резкий запаха гари. Василина подскочила, не раздумывая схватила брата и сестру и побежала в сторону выхода. Дверной замок заклинило, девушка в панике дёргала его в разные стороны, пытаясь открыть, но ничего не получалось. Она толкала дверь всем телом, плечо уже болело. Испуганные малыши расплакались.
– Сейчас, сейчас, мои хорошие… Мааам, мама, мааам!!! – истошно звала девушка.
Наконец дверь поддалась. Василина командным голосом прокричала младшим выбегать на улицу, а сама рванула в квартиру, чтобы спасти мать. Но в этот момент её будто кто-то схватил за руку, не давая зайти в дом. И тут же пламя охватило коридор. Василину это не остановило, она вырывалась изо всех сил, раздирая криком голосовые связки. Она металась, как загнанный зверь, перед глазами была пелена. Развернувшись, она увидела, как пожарные бегом поднимаются по лестнице. Один из них резко оттолкнул девушку в сторону, укрыл плечи пледом и аккуратно, но быстро повёл в сторону выхода.
Не до конца понимая всего происходящего, девушка крутила головой в поисках того, кто держал её за руку и не пускал в квартиру. Но из-за дыма ничего не было видно.
Уже сидя на детской площадке у дома, Василина прижимала к себе брата и сестру и отрешённым взглядом смотрела в никуда. Она отвечала на какие-то вопросы, не понимая их, не видела, кто с ней разговаривал, не понимала, что от неё хотели. Девушка знала только одно: своих малышей она не отдаст никому. Она словно тигрица охраняла своих тигрят, готовая атаковать любого, кто посмеет их забрать.
Василине и малышам разрешили остаться у бабы Вали до тех пор, пока органы опеки не выйдут на связь хоть с какими-то родственниками. Через день оттуда пришла женщина и сообщила, что Василину заберёт к себе бабушка, а вот младших придётся оформлять в детский дом. Девушка никак не отреагировала на это, только попросила разрешить им остаться вместе у соседки до завтра.
На следующее утро пожилая женщина обнаружила на кухонном столе записку:
«Баба Валя, простите, но я не могу отдать малышей никому. Они без меня пропадут, да и я без них не смогу. Я взяла у вас денег, не могла поступить иначе. Обещаю вернуть, честное слово. И ещё раз простите, спасибо вам за всё. Вы для меня были самой родной».
Женщина присела на стул, роняя слёзы.
– Что же ты, дурёха, делаешь… Храни тебе Господь!
Василина шла по улице, держа за руки брата и сестру. Ей казалось, что она находится в огромном лабиринте, из которого никогда не найти выхода. Девушка шла и думала, что виновата во всём. Что принесла ту злосчастную выпивку. Что позволила тем вечером перед сном допустить себе мысли, что им и правда было бы лучше без мамы.
Ей хотелось плакать, сердце разрывалось от боли. Девушка чувствовала ответственность за младших, она не понимала, правильный ли путь выбрала для них, но таила надежду, что выход обязательно найдётся.
Они зашли в столовую, Василина взяла младшим по тарелке супа и компот, себе, как всегда, только чай – здесь она могла попить его сахаром, и несколько кусков хлеба. Нужно было экономить. Наблюдая, как дети уплетают суп за обе щёки, она вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
На Василину поглядывала старушка, сидевшая слева от них за столиком у окна. Вокруг неё было множество сумок, будто она куда-то переезжала. Бабушка жадно поедала кусок курицы, сок стекал по её рукам, капая на потрёпанное платье. Обглодав куриную ножку до кости, которой она продолжила громко почмокивать, старушка пристально уставилась на детей.
Про себя Василина отметила, что старуха с этой костью в руках и двумя выпирающими сверху передними зубами грязно-жёлтого цвета напоминает Бабу Ягу.
– Вижу, жить вам негде, – откладывая косточку на тарелку и вытирая сальные руки прямо о платье, проговорила бабка.
– Есть, конечно, мы не беспризорные, у нас дом есть и мама! – с опаской ответила Василина.
– Врёёёшь, – протяжно ответила бабка. – Нет у вас дома, сгорел давеча, и мать померла.
Василину от этих слов будто ошпарило кипятком. Она наградила старуху презрительным взглядом – девушке не хотелось лишний раз поднимать болезненные воспоминания, тем более при младших.
– Да-да, знаю всё. Ещё я знаю, что ты это сделала. Но никому не скажу, будь уверена! – хитрым голосом почти прошептала бабка.
– Вы явно не в себе, – Василина хотела бы уйти, но малыши ещё не доели. Поэтому она просто отвернулась от старухи, решив больше не обращать на ту внимания.
А бабка продолжала:
– Ты сама знаешь, о чём я. Покровитель сильный у тебя. Ты только помни: за всё придётся платить.
Василина не выдержала и развернулась, чтобы возмутиться, но бабки и след простыл. За столом было абсолютно чисто. Девушка не могла объяснить, как такое могло быть: она отчётливо видела бабку, даже чувствовала запах курицы, нашпигованной специями, слышала чавкающий звук.
Девушка схватилась за голову, в которую вползали мысли, что она начинает сходить с ума. Слова бабки застряли в голове: «Ещё я знаю, что ты это сделала», отзываясь в ушах противным старушечьим голосом.
Мысли о здоровье своего рассудка Василина решила отложить на потом, сейчас важнее найти место для ночёвки. Был только один вариант: позвонить школьной подруге, но девушка сразу его отбросила. Там их могут искать. Надо выезжать за город.
Сев в первую электричку, которая стояла на перроне, Василина даже не понимала, куда они едут, но решила, что выйдет на шестой по счету станции. Так подсказывал её внутренний голос, она лишь подчинялась его решениям. Впрочем, другого ничего не оставалось.
Выйдя из электрички, сёстры и брат какое-то время постояли на перроне, держась за руки. Василина огляделась, чтобы понимать, в какую сторону лучше идти. С неба закапали крупные капли дождя, спустя несколько минут превратившись в ливень стеной. Дети, тут же промокшие до нитки, побежали по тропинке через лесок, которая вывела их к небольшой деревушке.
Выбирать дом не было времени, и Василина забежала в первую с виду заброшенную постройку. Главное – есть крыша, а это уже что-то. Ставни дома были закрыты, поэтому в помещении царил полумрак, пахло сыростью, даже затхлостью. Когда глаза более-менее привыкли к темноте, девушка разглядела кровать, стол, печку, сундук. В последнем нашлись старые вещи. Василина расстелила их на кровати и уложила малышей. Растопила печку. Заглядевшись на язычки пламени, она задремала.
Сквозь сон девушка слышала крик матери: «Васька, Васька, дрянь такая!»
Василина встала, на секунду замерла, прислушиваясь, показалось ей или приснилось. Но голос матери раздался вновь. Девушка вгляделась в мрак комнаты. За столом сидела фигура. Приглядевшись, девушка с ужасом узнала в ней мать.
– Ма? Как?..
– Что, не ожидала меня увидеть? Какая же ты мразь! – её голос был такой же, что при жизни, с хрипотцой.
Каждое слово матери было настолько невыносимо слышать, словно она проводила гвоздём по стеклу. Василина сжалась, выдавив из себя еле слышно:
– Прости, ма!
Силуэт женщины в секунду оказался возле дочери. Она наклонилась над девушкой и с кривой ухмылкой, зная, что каждое её слово причинит боль Василине, произнесла:
– А детей я заберу с собой, – она повернула голову в тот угол комнаты, где спали малыши, и снова посмотрела на старшую дочь.
Василина подняла глаза. Перед ней стояла мать, когда-то любимая и любящая. Но сейчас… это была уродливая, с перекошенным лицом, со шрамами от ожогов женщина, которая ненавидела свою дочь.
– Ты же сдохла… Сдохла, сдохла! Сгорела в аду, – впадая в истерику, кричала девушка. – Тебя больше нет!
Отняв от лица ладони, девушка с облегчением увидела, что женщины в доме не было.
Остаток ночи девушке Василине так и не удалось сомкнуть глаз, и утром она чувствовала разбитость. Девушка сидела возле детей, как коршун, вздрагивая от любого звука.
Добравшись до местного магазинчика, она купила малышам хлеб, молоко и по одной конфетке. Заодно узнала у продавщицы, где можно искупаться. Женщина за прилавком, не отрывая взгляд от книги, махнула рукой в сторону и добавила, что идти минут десять.
Спускаясь к воде, Василина увидела рыбака. «Как удачно, – подумала девушка, – может, продаст нам пару рыб на ужин». Но подойдя ближе, она оторопела. Этим рыбаком был… Святослав.
– Долго же ты! Смотри сколько уже наловил, знатный ужин будет. Чего стоишь? Чистить умеешь?
Василиса ошарашенно кивнула головой.
– А ты как нашёл меня?
– Ты что, ещё не поняла? Ты особенная!
– Это я поняла… сегодня ночью, – опуская глаза, сказала девушка. – Я не просила никакой дар, мне он не нравится! Я хочу, чтобы было всё как раньше. Ты слышишь? Как раньше! – Василина заплакала.
– Ну, прекращай реветь, рыбу мне всю перепугаешь! А о таком не просят, оно либо есть, либо его нет. Смирись! – повышая голос, ответил Святослав.
– Не буду я с этим мириться! Мне страшно. Помоги мне. Она сказала, что заберёт их, – девушка осторожно кивнула в сторону стоявших чуть поодаль детей.
Святослав ничего не ответил, только тяжело вздохнул.
Они провели вместе весь день, дети накупались, наелись вкусной ухи. Василина отметила, что парень очень добр и заботлив, хотя она до сих пор не могла привыкнуть к его внезапным появлениям и побаивалась. На закате он проводил их до дома.
– Ты останешься? – Василине не хотелось снова ночевать одной, а в компании Святослава она чувствовала себя на удивление спокойно.
– Не могу, прости, – Святослав нежно поцеловал её в щеку и ушёл не оборачиваясь.
Этой ночью, как и боялась Василина, мать явилась снова. Всё так же орала своим скрипучим голосом, выплёвывая обвинения в сторону дочери. Василина забилась в угол комнаты, поближе к детям, и зажимала уши руками. Девушка не хотела слышать мать. Она ненавидела её и свой дар. Девушка боялась, что мать заберёт детей. От одной только мысли об этом злость закипала в венах. Мать орала до первых петухов, с рассветом стихла, и Василина, успокоившись, задремала у кровати с малышами.
Когда утром пришёл Святослав, девушка молила его помочь, рассказала, что мать вновь приходила и что будет приходить до тех пор, пока не выполнит обещанного. А пока Василина следит за детьми, с ними она ничего сделать не может.
Святослав ничего не отвечал, он просто молчал, потому что знал, что не в силах изменить то, что должно случиться…
Солнце ласково грело, дети купались и радовались, всё казалось прекрасным: щебетание птиц, стрекот кузнечиков, лёгкий ветерок. Василиса не заметила, как задремала. Во сне дети тоже плескались и смеялись. Сестра махала рукой, Василиса ей отвечала тем же, пока вдруг не поняла, что девочка махала не ей.
Обернувшись, Василина увидела мать. Та, держа за руки малышей, исчезала словно туман. Напоследок она повернулась, одарив дочь кривой улыбкой, и одними губами прошептала: «Забрала».
Василина очнулась ото сна, в панике стала звать брата и сестру, но они не откликнулись. Святослава тоже не было, девушка оказалась совершено одна. Солнце, ветерок и пение птиц уже не казались такими прекрасными. В ту же минуту вся округа услышала пронзительный крик, полный боли и отчаяния. Что это был за зверь, никто так и не узнал.
Девушка вернулась в дом, она сходила с ума, металась. Сердце разрывалось от боли. Василина всё-таки потеряла их, своих малышей. Чем сильнее ненависть закипала в ней, тем больше она ощущала прилив силы, которую нужно было куда-то выплеснуть. Девушка крушила вокруг себя всё, ломала мебель, как спички, и отправляла в печь. Казалось, что та сейчас взорвётся – чёрная копоть валила из старых щелей.
И тут сквозь дым появился он. Святослав.
– Что мне со всем этим делать? – всхлипнула Василина.
– Я научу, всему своё время. Не грусти из-за детей… – он не успел закончить.
– Не смей! – Василина пресекла его взглядом.
– Здесь не стоит оставаться! Надо уходить, – Святослав взял девушку за руку. Он почувствовал, что та готова к полному перерождению, что её рука сейчас не та, что на крыше. Сейчас в ней была власть и сила. Парень был доволен тем, что сделал правильный выбор. Он не ошибся в ней.
Почти всю ночь они шли пешком через лес. Василине не было страшно, наоборот, это место дарило спокойствие. Сейчас она как никогда испытывала чувство голода. В животе то и дело громко заурчало.
– О! Да у тебя зверский аппетит, – наблюдая, как девушка ест бифштекс в ночной придорожной забегаловке, сказал Святослав. – Ты полегче давай.
Но Василину было не остановить, она всё ела и ела, ей хотелось ещё. Чувство насыщения не приходило. Тогда Святослав остановил девушку, качая головой и указывая, что хватит. Василина оскалилась, показывая недовольство.
Вообще она была в ужасе от себя, от этих зверских повадок. Но Святослав успокоил, что это временно, так бывает, когда человек окончательно принимает свой дар. Он уверил, что скоро в её жизни всё круто переменится. Впрочем, она и сама это чувствовала.
Дальше свой путь они так же продолжили пешком, шли до заката без остановок. Наконец остановились в придорожном отеле. Проблем с заселением не возникло. Святослав мастерски с помощью гипноза заполучил лучший номер и бесплатный ужин.
После трапезы Василина, поддавшись последним человеческим чувствам, рассказывала Святославу всю свою жизнь. Он дал ей выговориться, понимая, что это последний выдох её человеческой сущности. Слушал молча, несмотря на то что знал о ней всё, начиная с рождения и до их первой встречи. Наконец Василина замолчала, досказав до истории о пожаре, посмотрела на парня отречённым взглядом:
– Скажи, это и правда я?
Он всё понимал, он знал, что этот вопрос рано или поздно встанет, но промолчал. Нельзя было сейчас ей говорить, нужно дождаться момента полного отрешения от человеческого. Иначе всё будет напрасно. Чувство вины, присущее только людям, заглушит то самое начало. А он этого ждал сотни лет и не мог позволить какой-то человеческой слабости всё испортить.
Но её взгляд… Она не оставит свой вопрос без ответа. Внутри Святослава что-то кольнуло, словно маленькие иголочки протыкали плоть изнутри. Что с ним?
– Надо ложиться, у нас ранний подъём. Впереди долгая дорога. Спи! – резко и как можно более грубо, чтобы дать понять, что он контролирует ситуацию, сказал Святослав. – Поняла?!
Василина просто отвернулась, ничего не отвечая. Ей не хотелось спорить, ведь он сейчас был единственный, кто был рядом, понимал её и знал, как быть дальше. Ночью девушка так и не смогла уснуть. Почему Святослав не ответил на вопрос? Василина прокручивала тот злополучный вечер в голове, словно кассету на повторе. Ничего! Никаких воспоминаний. Значит, не она? Её совесть чиста? Как бы там ни было, чувство любви к матери не покидало, она искала оправдание и ей, и себе. К своему ужасу девушка понимала, зачем та забрала малышей. От этой мысли слёзы катились по щеке на подушку. Василина хлюпнула носом.
Святослав не столько слышал, сколько чувствовал, что Василина плачет, он читал её мысли. Но сейчас он не мог ничего поделать – она сама должна была отказаться от всего, добровольно. Он сжал кулаки. Что он чувствовал? Злость! Сейчас ему хотелось наорать на неё, дать пощёчину, но нельзя, и это было тяжело.
Они оба так и не сомкнули глаз той ночью.
Чтобы как-то взбодрить девушку, Святослав научил её маленьким ловкостям гипноза. Василина в три счёта заставила хозяина отеля опустошить кассу и принести им горячий кофе с оладьями. Девушку это явно позабавило. Молодая пара покинула отель, но никто даже и не помнил, что они там были.
Святослав сказал, что идти примерно ещё сутки. Василина не понимала, почему они идут пешком, когда с лёгкостью могли поехать на попутке или рейсовом автобусе, но соглашалась и покорно шла за своим проводником.
Ближе к вечеру они встретили в лесу семью туристов – молодую пару с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Женщина предложила присоединится к ним и поужинать. Семья оказалась гостеприимной и весёлой. Василина не отводила взгляд от детей. Святослав видел это, и ему совсем не нравилось, что в девушке вновь пробуждались отголоски сестринских чувств.
Утром он наблюдал, как Василина резвится с малышами на поляне, ловя стрекоз и бабочек сачком. Та словно ожила. Её белокурые волосы развевались на ветру, а звонкий счастливый смех заполнял всю опушку. Но им надо было уходить. На мгновение девушка застыла, повернулась к Святославу и покачала головой, моля тем самым остаться ещё ненадолго. Но парень был не преклонен – пора!
Девушка подошла к супружеской паре, обняла каждого и что-то прошептала на ухо. В ответ они радостно закивали головами и второпях исчезли в палатке.
– Ты что творишь, сбрендила? – Святослав дёрнул Василину за руку. – Мы не можем взять детей с собой. Это их дети. Опомнись! – он ударил девушку ладонью по лицу.
– Я без них не пойду! – держась за пылающую щёку, со злостью ответила Василина.
– Валяй! – хлопнув в ладони, ответил Святослав. – И скольких детей ты ещё погубишь? Они – обуза, они с тобой пропадут, они тебе не нужны! – уже подойдя к девушке, прошептал парень и затряс её за плечи, словно приводя в чувства.
– Мне плевать на то, что ты говоришь! – прошипела она в ответ.
Из палатки вышли муж и жена с двумя детскими рюкзачками, окликнули малышей. Те послушно подбежали к родителям. Мать сказала, что они должны идти с Василиной, погладила обоих и поцеловала. Отец стоял молча, без эмоций, словно дерево.
Дети с опаской посмотрели на девушку, потом на родителей. Девочка заплакала, говоря, что хочет остаться с мамой. Но женщина не замечала слёз, она настойчиво подталкивала ребёнка к Василине. Детские мольбы переросли в крик, и мать занесла ладонь, чтобы ударить дитя.
Василина перехватила руку, не давая той осуществить задуманное.
– Ты доволен? – обратилась она к Святославу, в голосе звучала ненависть.
Девушка могла легко с помощью гипноза заставить детей уйти с ней, но понимала, что они никогда бы её не полюбили так, как любят родную мать. Вскинув руки вверх, Василина сняла с родителей наложенный гипноз. Костёр взвился вверх. Вороны на ветках закаркали, будто смеясь. Воцарилась тишина. Женщина, увидев, что дочь плачет, обняла её, не понимая, что происходит.