Белила для ведьмы. Племянник бога

Племянник бога

Раскрошился зуб, вот беда,

Но ты помнишь, племянник я бога,

А у нас, у богов, никогда, не бывает веселой дорога.

Завтра надо явиться к врачу,

Ненавижу визиты я эти,

Но, я много чего не хочу,

Вот, опять под окном плачут дети!

Что ж, пора выходить мне во двор,

За меня мир никто не исправит,

Эти войны, искусственный мор…

Знаю я, кто сейчас горем правит!

Этот спор… Звон в ушах до сих пор!

Дядя мой с Люцифером поспорил,

Этот спор… Нет, мне надо во двор,

Беды я никогда не игнорил!

Надо мне успокоить детей,

И отправить отсюда подальше,

Там покой, нет безумных страстей,

Нет оскала войны, мора, фальши.

Уж потом… Нет, боюсь я к врачу!

И не важно, что родич я бога,

Не пойду я к врачу, не хочу!

Боль пройдет, потерплю лишь немного!

Хрустальная слеза

Она была рыбачкой, ловила на реке,

Хрустальная слеза застыла на щеке.

Земля вскипела лавой, река волной пошла,

Спит мертвым сном рыбачка, сон бережёт скала.

Хрустальная слеза застыла пустотой,

Пять тысяч лет назад, судьба была такой.

Рыбачка и слеза, там, в мерзлоте остались,

Сосулек целый лес почти до дна болтались.

А в ледяном лесу, она как будто спит,

Рот криком округлен, помочь в беде велит.

Здесь пришлый человек! Наверно быть беде!

Хрустальная слеза зовет его к себе.

Ошибка! Эй, мужик! Не надо! Стой! Беда!

Ты шел на этот зов? Она звала сюда?

Хрустальная слеза, прекрасная слеза,

Пришел на этот зов! Жаль, позвала сюда.

Фонарь внезапно сдох. И телефон на ноль!

Хрустальная слеза, дотронуться позволь?!

Рыбачка мирно спит, но не волнует взор,

Ведь этот человек, ох, за другим пришёл.

Слеза блестит, зовет! Слезе не нужен свет,

На женской, на щеке, она пять тысяч лет,

Слеза волной пошла, лишь палец опустил.

Сползла со щек слеза, теперь другой ей мил.

Сначала он кричал, но позже замолчал,

Лишь легкий ветерок над головой промчал.

Сосулек лес блестит,

Фонарь спокойно спит.

Разряжен телефон.

Не нужен больше он.

Любовница ветра

А по ночам она срывается, бежит, покуда хватит сил.

А ветер… Нет, не издевается,

Над той, которую любил!

Он бережет ее, и медленно,

Летит за ней за шагом шаг,

Пусть для других сегодня ветрено,

Он пахнет, будто целый сад.

Но нет, не чувствует, не кается,

Она бежит, опять бежит.

А боль никак не просыпается,

Ведь ветер боль вновь сторожит.

Она устала, дышит с посвистом,

Согнулась от опасной лжи,

А в мутном небе, тонкой росписью,

Он написал ей: «Знай, я жив!»

Однажды ночью засмотрелася,

И он воспрянул: «Поняла!»

Еще надежда в ветре грелася,

Что вдруг ослепли зеркала!

Но, нет, бежит сквозь стекла острые,

Вдоль той дороги из зеркал,

Витрины видит, тряпки пестрые,

И манекен, что вдруг устал.

И ветер сдался, плотью легкою,

Решил дождем и снегом стать,

Ведь никогда, небесной тропкою,

Ему любимку не догнать!

Новый год – новое счастье?!

Ну вот, я протянула руку!

Клади туда, что обещал.

Брысь! Отмени заказ на муку!

На то, что он вослед кричал.

Долг отдан. Я готова к счастью.

Ты с детства счастье прочил мне.

В тон зеркало, отбой ненастью!

Лишь солнца луч в моем окне.

Я жду теперь любви беспечно,

Я не давлю, не тороплю.

Ведь ждать мне не придется вечно!

С часами время точно бью!

Осколок в глазу

Я была, и ты был,

Но теперь позабыл.

Нет души, просто место пустое.

Я была, я была,

Ночью рядом спала,

Но луна отразила другое.

Этот снег, этот свет,

Не дает мне ответ,

Эта вьюга мешает проснуться.

Этот свет ослепил,

И уже ты не мил,

Хоть дала мне судьба все на блюдце.

Я уже ухожу, нет, я зла не держу,

Душу зло разъедает не в шутку.

Где пятак? Все не так! За подкладкой пятак,

Не успела опять на маршрутку.

Ну, отстань от меня, нет ни ночи, ни дня,

С той поры как решили быть вместе,

Все в порядке с душой, ты дарил мне покой,

У тебя то душа вся на месте!

Ты хороший такой, на дороге не стой,

Я толкну, ничего мне не стоит!

Я пошла за душой, на дороге не стой!

Ой, осколок в глазу беспокоит!

Последняя надежда

Никто, нигде, не ждёт тебя домой,

И ты не понимаешь, что случилось!

Твой мир пустой, когда он стал такой?

«Ой, ущипни меня! Мне… Знаешь… Что-то снилось!»

Ответом тишина. «Наверно, люди спят?»

С надеждой ты открыла свои глазки,

Пропала тишина, опять дома бомбят!

Смерть не найдет тебя, ей ты не дашь подсказки.

Здесь, в темноте, где слышен чей-то стон,

Ты не ребенок и ничья ты дочка,

А смерть все ждет и просит выйти вон,

Туда, где боль поставит сразу точку.

И вот, когда не станет сил терпеть,

И злобный вой сирен слух заберет беспечно,

Ты встанешь, ты поднимешься с колен,

Нельзя ведь на коленях плакать вечно.

И чтобы страх прогнать, не слышать тихий плач,

Ты вспомнишь тот стишок, что с мамой повторяла,

Пусть за стеною смерть, и ждет тебя палач,

Ты закричишь слова, и вновь начнешь с начала:

«У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том»

И больше страха нет, и плач негромкий стих,

И детские глаза надеждой вдруг зажгутся,

Что будет школа, дом, бомбить не будут их,

И станет вновь светло и мамы вдруг вернутся.

И шепчут голоса, сливаясь в громкий крик,

«У Лукоморья дуб, и кот, и цепь сверкает»

Кричат стихи подряд, чтоб бомбы звук затих,

Кричат, и голоса бомб звук перекрывают.

Кот, который написал книгу

Я книгу напишу, в которой ты вернешься,

Однажды, поутру, ты встанешь у ворот,

«Зачем я снова здесь?» – ты будто бы проснёшься,

А рядом, на ветвях, ну, вот я – черный кот.

Я убежал потом, наверно мышь увидел,

А ты уйти не мог, хоть шел за часом час,

Ты эти три окна тогда возненавидел,

И женский силуэт, который ждешь сейчас.

Но дворник рассказал, она ушла из дома,

Ее искали все, но так и не нашли,

Ее любили все, здесь каждому знакома!

Чуть хриплый голосок пел всем нам: «Раз, два, три!»

Пора тебе уйти, но ты стоишь и плачешь,

Зачем вернулся ты, когда она ушла?

Той, что сегодня нет, ты для нее что значишь?

«Не плачь и скушай мышь!» – подруга подошла.

«Хозяин, это я, твоя мурлыка кошка!»

Когда ты уходил, меня с собой не взял,

Остались с ней одни, грустила я немножко,

Она? Всегда спала. Мир черно-серым стал.

Мышей носила ей, она мышей не ела,

Грустила поутру, и в полдень, и в ночи,

Смотрела в свой смартфон и что-то тихо пела,

Мурлыкать не дала, кричала мне: «Молчи!»

Однажды, поутру, ее в дому не стало,

Она ушла совсем, оставив настежь дверь,

Валялось на полу в цветочках одеяло,

Ненужное совсем тебе и ей теперь.

Я выпила все то, что оставалось в миске,

И съела всю еду, и стала голодать,

Ох, не брани меня, что оставалось киске?

Лишь от большой тоски, мяукать, умирать!

Да, я тогда ушла, но не нашла хозяйку,

Где запах, где следы?

Она ушла совсем.

Но знаешь, кошка я, а не ищейка-лайка,

Я кости не грызу, а просто мышек ем.

Я не пойду с тобой, я буду ждать хозяйку,

А ты себе иди, как и ушел тогда,

Иди себе, иди! Прочь уходи, давай-ка,

Все. Высохла река без твоего следа.

Цветы любви

Охнула старушка

«Ты мала, болтушка!

Набрала Иванов цвет,

А ума еще-то нет.

Брось подальше те цветы,

Их берут для красоты,

Для любви цветы берут,

Ну, а ты… Чего ты тут?»

– Бабка, я цветы искала,

Отыскала, только мало!

Говорят, поляна есть,

Где-то рядом, где-то здесь,

Там полно цветов любви,

Помоги мне, собери!

Продавать цветы я буду,

И тебя я не забуду,

Буду рубликом делиться,

Бабка, ну кончай же злиться!

Всем ведь хочется любви,

Дай цветы мне, собери!

Что молчишь, не дашь цветов?

Дай в ответ хоть пару слов!

Я пошла, найду цветы!

Проиграла бабка ты!

Потемнело все вокруг,

Темнота сжимает круг!

– Потеряла все цветы!

Бабка, где ты? Где же ты?

Хозяин метлы

И вот теперь никто не знает,

О чём он долго так вздыхает.

Весна прошла, клубникой пахло,

А осень? Осень просто чахла.

Его метла листву сгребает,

Быстрей, быстрей… Зима растает,

Потом опять клубникой пахнет,

Арбузом, дыней… Осень чахнет.

Однажды он метлу поставил,

И пост на день всего оставил.

Сначала дождь пошел, понятно,

Кому-то даже и приятно.

На дождь мороз потом дохнул,

И коркой ледяной сверкнул.

Замерзли провода и ветки,

Цветы с балкона у соседки.

Повсюду рвались провода,

С деревьями стряслась беда,

Во льду цветы переливались,

Но вот в живых, нет, не остались.

Дождь удивился: « В чем беда?

Я осенью пришел сюда,

Ничьих границ не нарушал,

И вот, цветок теперь завял!»

Под коркой стонут провода,

Замерзла вмиг дождя вода,

Деревья плачут и трещат,

Назад вернуться в зной хотят.

Уф, наконец, вернулся он,

Наверно слышал веток стон,

Он взял метлу, и ветер встал,

Что дальше? Дождь в апрель сбежал,

Метла мела, растаял лед,

И время двинулось вперед!

Я слышу, шаркает метла,

И значит спать мне до утра,

И значит беды стороной,

Пока метет своей метлой.

Кто он? А мне, откуда знать?!

Пока не бросит подметать,

Чего он грустно так вздыхает,

Об этом ведь никто не знает.

Заколдовала

Однажды сказку рассказала,

И вдруг темно всем сразу стало.

Я сочиняла, веселилась,

А туча страха рядом вилась.

Вы слушали, а страх вихрился,

И даже он в меня вонзился!

Вы разбежались, страшно стало!

А я стою, мне страха мало!

Вдруг дождь упал, я закричала,

Но туча головой качала:

«Эй, девочка, зачем звала?

Я сладко в небесах спала,

Мне рано каплями роиться,

Весенний сон мне должен сниться!»

Мне туче нечего сказать,

Но буду дальше сочинять,

Про то, что тучка развернулась,

И в сон весенний свой вернулась!

Друзья боятся подходить,

А вдруг я стану говорить?

И страшных сказок расскажу!

Жаль, больше с ними не дружу.

Тогда себя заколдовала,

Сказ говорю, и все мне мало!

Тетенька

Ах, тётенька, ну, забирай чемодан!

Все, тетенька, а вот любовь не отдам.

Верь, тетенька, он мальчик мой, только мой!

Врут, тетенька, что он гулена такой!

Серенький платочек,

Мне дарил дружочек,

Тетенька забрала,

«Воры» – закричала!

Ах, тетенька, что знаешь ты за любовь?

Спишь тетенька, и холодна твоя кровь!

Вот, тетенька, что подарил мне дружок!

Вот, часики – сердечко, стрелка, кружок!

Банда приходила,

Часики забрала,

Тетка голосила,

Грубо обзывала!

Да, тетенька, часы дружок мой украл,

Но, тетенька, его бюджет был так мал!

Бит, тетенька, бандюгой Ванечка мой!

Бинт врезался, избитый, синий такой!

Воду подавала,

Плакала от горя,

Тетка помогала,

Ни о чем, не споря.

Алкоголик умер

Не стучи в мою дверь, не открою.

Эта молния – смерть предвещает!

Пьяных слез мне мужчины не надо,

Бог простит! Пьянь любую прощает.

Не стучи в мою дверь, не открою,

Там за окнами тихо до дрожи,

Спи, крыльцо пусть тебя обнимает,

Обнимает тебя пусть построже.

Не стучи в мою дверь, здесь открыто,

Заходи, не забудь помолиться!

Я ушла, суп кипит, чайник лопнул,

Видно время пришло повиниться!

Ты зашел, дверь стучала о стену,

И ты шкаф разгромил! Водки мало?

Ты не понял? Здесь кончилось время,

Значит, к Богу мольба все ж попала!

О, ты даже трезвеешь от страха,

Кулаками махать бесполезно,

Не затеешь ты с женщиной драку.

Дверь вдруг стала железней железа!

Бьёшься в дверь? Я стою, улыбаюсь,

Я прозрачна, не жаль, что ни видишь,

Чайник лопнул, кастрюля вся в саже,

Но зато ты уже не обидишь.

Два указателя

Уже я на минуту старше,

Пока писала, и на две,

В колонне я, шагаю в марше,

Два указателя в окне.

Смотрю на них, но выбор ясен,

Рожденье просто проспала,

Был путь к рождению прекрасен,

А после? После… Я ждала.

Чего ждала, уже не помню,

С пути указа не свернуть,

Любовь ждала, друзей и счастья,

Но рваным получился путь.

Магнитом тянет указатель,

Лет через тридцать, да… Дойду.

Любовь ушла, сбежал приятель,

А ветер мне принес пургу.

Одна пришла, одной вернуться,

На остальное наплевать,

Бежать! И в море окунуться!

И только лишь потом в кровать.

Во сне брести, магнитом тянет,

Мой сон последним в списке был,

Уже меня никто не ранит,

След быстро высох от чернил.

Ты ручку заправлял чернилом,

Твой почерк, знаешь, просто шик!

Кому-то он казался милым,

И вот теперь в мой сон проник!

Огромный текст меня пугает,

Но сон не отпустил меня,

И строчка текста намекает,

Что скоро не увижу дня.

Лет через тридцать… Долго это?

Иль мигом пронесется жизнь?

Кричу, но нет опять ответа,

Но кто-то прошептал: «Держись!»

Ты тигр? Забавно как рычишь

Ты тигр? Забавно как рычишь!

Ты тигр, и как тебе в неволе?

О, не рычишь уже, молчишь?

Ты тигр иль кошка? Шкурка в моли!

Здесь пыль и грязь, а тигр эстет,

Пол натирает не тигрица?

Ты потерял того, что нет,

Того, что тянет удивиться!

Ошейник давит!? Нет? Привык?

Полна кусками мяса миска,

Ты слышал? Где-то самки крик!

Зовет тигрица, а не киска.

Решил, что сможешь убежать?

Полны слезами глазки кошки,

Пойдет твоя мурлыка спать,

Вокруг летают мухи, мошки,

Прости, я зря открыла дверь,

Не убежишь, хоть криком манят,

Теперь… Ты кошкин раб теперь!

Но крики самки… больно ранят!

Плакса

Догорят дрова в камине.

Отчего любовь уходит?

Из сирени в ярко-синий!

Красный я любила, вроде.

Ты свободен, я свободна,

Не беги за мной напрасно,

Уходить вдруг стало модно,

Хоть любовь была прекрасна!

То, что я люблю – не любишь,

То, что любишь – мне без толку,

Уходи, и счастлив будешь!

Вместе – выть, подобно волку.

Не цепляйся, в грязь отброшу,

Я решила, хоть и больно!

Миллион делю на гроши,