Таблетка от старости

– Хорош, Шурка, ржать над чужой бедой. Я ж не вижу уже ничего. В смысле, в зеркало. У меня минус на плюс пошел. Старость подкралась незаметно. Так что слушай старших товарищей и время не теряй.

Вечером того же дня, когда Шура ставила свою машину на парковке, она с удивлением обнаружила на соседнем доме вывеску «Салон красоты «Люкс Престиж». Это было странно, потому что ничего такого вчера еще там не было. Уж такое вопиющие название Шура бы точно заметила. Она решила, что это судьба, и решительно направилась ко входу в салон.

– Вы по записи? – мелодичным задушевным голосом поинтересовалась у Шуры дама за стойкой в прихожей «Люкс Престижа». Дама была приятна во всех отношениях. Она выглядела безукоризненно, как будто только что сошла с экрана бразильской мыльной оперы. Хотя уже и в наших сериалах дамы стали просыпаться утром в своих кроватях при полном макияже и укладке, тем не менее до бразильских красавиц им было еще ой-ой-ой как далеко.

– Нет, – честно созналась Шура, рассматривая замечательную даму, просто не могла оторваться. – А записаться можно?

– Когда бы вам было удобно? – Дама открыла красивый и абсолютно пустой журнал для записи.

– Прямо сейчас мне было бы удобней больше всего, – сказала Шура и удивилась собственной смелости и находчивости.

Дама на секунду задумалась, а потом неожиданно, так что Шура даже слегка подпрыгнула на месте, заорала куда-то внутрь «Люкс Престижа»:

– Танька! Тут пришли. Возьмешь?

– Чего надо? – раздалось из глубин «Люкс Престижа».

Дама сделала идеальные бровки домиком и вопросительно посмотрела на Шуру.

– Подстричься, – проорала Шура в ответ.

– Щас приду.

– Вам повезло, – опять задушевным голосом сказала дама, – у Танечки клиентка отменилась. Только что позвонила.

– Вы давно открылись? – поинтересовалась Шура.

– Давно. Уже скоро месяц.

– Я почему-то вывески раньше не видела.

– Так ее и не было. Сегодня только повесили. Хотите чаю или кофе? – Дама мило улыбнулась Шуре. – Ну, ты идешь или чего? – опять возопила она в глубины «Люкс Престижа».

– Иду я. Иду. Чего орешь, как потерпевшая. – За спиной дамы показалась симпатичная, но чрезвычайно хмурая, круглолицая девица. – Ну? Чего тут у нас? – Она посмотрела на Шуру и тяжело вздохнула. – Пошли, что ли?

Девица махнула рукой, взялась за поясницу и шаркающей походкой направилась мимо рецепции с великолепной дамой в парикмахерский зал. Шура даже подумала, не разгружала ли та часом какой-нибудь вагон во дворе «Люкс Престижа». Она последовала за девицей и оказалась в большой красивой светлой комнате с четырьмя рабочими местами, каждое у огромного зеркала. Посередине стояла заковыристая раковина, ножка которой напоминала гармошку. Кроме Шуры и девицы Тани в комнате больше никого не было. Таня указала Шуре на кресло у зеркала. Шура уселась и с удовольствием посмотрела на себя. Ей нравились проступавшие в зеркале красивые черты Эльвиры Викентьевны.

– Бокс? Полубокс? Косые височки? – поинтересовалась Таня и довольная собой весело заржала.

Шура сняла резинку, сдерживающую ее «конский хвост», и волосы рассыпались по плечам.

– Коротко хочу, но чтоб обязательно с челкой.

О челке Шура мечтала, можно сказать, всю жизнь, но никогда не могла ее себе позволить из-за щек и толстого круглого лица. А, кроме того, она считала, что челка сделает её менее похожей на мать. То есть, красивой-то Шура быть хотела, а вот абсолютно похожей на Эльвиру Викентьевну никогда.

– Точно полубокс! – Таня стала рассматривать Шурины волосы. – А на фига?

– Чего? – не поняла Шура и пожалела, что поперлась в этот сомнительный «Люкс Престиж», а не попросила у матери телефон ее стилиста.

– На фига стричься? Волосы-то хорошие. А челка вас будет простить.

– Надоело. Хочу измениться.

– Зря. У вас лицо красивое, черты правильные. Редко кому идет гладко зачесанные назад волосы. Это для вас оптимально. Либо совсем коротюсенькая стрижка ежиком. И обязательно без челки, но я на такое ни за что не подпишусь. Рука не подымется такие замечательные волосы под корень резать. Я понимаю, если б лысая какая пришла, тогда можно, а тут…, – Таня тяжело вздохнула.

Шура отметила слова про красивое лицо и воодушевилась.

– Я решила, – сказала она с нажимом и строго поглядела в зеркало на Таню, однако та не унималась:

– Только представьте, стрижку надо чаще мыть и укладывать, а так завязала волосы в хвост или в дулю – всего делов!

Чувствовалось, что Тане совершенно не хотелось работать.

– Ничего. Буду укладывать, – твердо сказала Шура и поплотнее задвинулась в кресло.

– Хозяин – барин, – Таня тяжело вздохнула, накинула на Шуру покрывало, ухватила раковину и притянула ее к Шуриной голове. – Помоем сначала.

Шура восхитилась мобильностью раковины, которая достигалась за счет гофрированной ноги. Вот ведь прогресс и модернизация даже в парикмахерских налицо, а в медицине, дальше антибиотиков дело никак не хочет сдвигаться. Об антибиотиках Шура и думала все то время, которое Таня мыла, а потом стригла ее голову. Руки у Тани оказались удивительно нежные, Шура даже глаза прикрыла. Открыла только, когда Таня взялась за фен, и поняла, что упустила контроль над ситуацией. Таня, конечно, Шуру подстригла, но не совсем так, как этого бы хотелось самой Шуре. Слишком много волос оставила.

– Я бы покороче хотела, – недовольно заметила Шура.

– Я не закончила, – рыкнула в ответ Таня. – Еще «на сухую» стричь буду.

Шура слегка успокоилась, но глаза уже не закрывала.

«На сухую» Таня, хоть и срезала с Шуры еще немало волос, но мальчишеской стрижки, которую Шуре так хотелось, все равно не получилось. Таня подстригла на Шуриной голове нечто вроде коротенького «каре», конечно, покороче, чем у Умы Турман в знаменитом фильме «Криминальное чтиво», но Шура почему-то сразу представила, как она танцует твист с Джоном Траволтой. Вот это, чего-то там ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла дальше там еще про мадам и месье, ну, вы знаете. Шуре очень нравился этот танец, а особенно ей нравился в этом танце Джон Траволта. С хвостом. Шура Животова с детства ненавидевшая свою прическу «конский хвост», тем не менее, считала, что на свете нет ничего прекрасней мужчины с длинными волосами, забранными в хвост. Конечно, для красивого танца с таким красивым мужчиной лично Шуре необходимо было бы сбросить еще килограммов десять, но она уже поняла, что теперь это для нее будет плевым делом.

– Все! – решительно заявила Таня. – Больше состригать не буду. Грех на душу не возьму. Волосы состричь недолго, а вот вырастить их потом очень непросто.

– И на том спасибо, – недовольно сказала Шура, заправив волосы за уши. – Сколько я вам должна?

– У администратора, – Таня махнула рукой в направлении прихожей «Люкс Престижа».

Дама приятная во всех отношениях одобрительно посмотрела на Шурину голову, сказала: «Стильненько» и назвала цену, от которой Шура чуть не поперхнулась.

– Ну и расценочки у вас, – проворчала она, доставая деньги.

– Нормальные, как везде. – Дама пожала плечами. – Вы же у мастера стриглись. Наша Танечка победитель международного конкурса, – с гордостью в голосе заметила она и выдала Шуре сдачу.

«Ничего себе, как везде!» – подумала Шура. – «Если так везде, то докторам из диспансера стрижки не по карману. И так все деньги на сигареты и бензин уходят!»

В универсаме Шура с удовольствием разглядывала себя в зеркала отдела хозтоваров. Там Шура прикупила себе небольшое зеркальце и фен. Долго стояла около напольных весов, но решила сэкономить. В процедурной же есть. В результате, после оплаты стрижки и хозяйственных приобретений, денег на «Весенний» салат уже не хватило, и Шура решила, что обойдется одними куриными ногами. Слава богу, что корма для Федора было припасено на месяц вперед.

Вечером Шура жевала сваренные на пару и без соли куриные ноги и думала о том, где раздобыть денег. Из головы не шел разговор с Ниной Константиновной о «Космосе» и тамошних зарплатах. Федор смотрел на изменившуюся Шуру озадаченно. Даже на стол прыгнул и положил печальную морду около Шуриной тарелки. Шура, несмотря на микробы, сгонять Федора не стала. Она закончила жевать и решительно набрала телефон Эльвиры Викентьевны.

– Мама! Мне срочно нужны деньги! Пойду в Академию последипломного образования на косметолога учиться, – объявила Шура, услышав «Аллоу» Эльвиры Викентьевны.

– Ну, слава богу! – Эльвира Викентьевна вздохнула с облегчением. – Будет и от тебя в семье какая-то польза.

В марте месяце за городом снег даже не собирается таять. Вернее на солнышке он слегка расплывается, а потом вечерним морозцем прихватывается и превращается в твердую скользкую корку. По такой вот корке Вера и подъехала к теперь уже своему пансионату. Территория со стороны дороги была огорожена вполне себе внушительным забором, а на въезде ограничивалась автоматическим шлагбаумом у красивой стеклянной будки охраны. Будка сверкала на солнце чистыми стеклами, но за ними было пусто. Никакой такой вооруженной до зубов охраны не наблюдалось. Шлагбаум был опущен. Вера заглушила мотор, вылезла из «Крузера» и поковыляла на своих высоченных каблуках к центральному входу, украшенному стеклянными дверями, тонированными в темно-коричневый цвет. Вообще, все выглядело довольно прилично, как-то основательно. Можно даже сказать солидно. Опять же въезд был расчищен и заботливо посыпан песком, иначе Вера уже не раз бы навернулась на скользкой снежной корке.

Свое приобретение Вера видела только один раз, когда была здесь прошлым летом на пикнике, устроенном бывшим хозяином пансионата для друзей и друзей друзей. Вера и ее бывший муж были как раз в категории друзей друзей. При оформлении сделки на покупку все ограничилось рассматриванием чертежей и документов. Бывший хозяин все-таки был человеком известным, имел приличную репутацию и просто хотел поскорей свалить подальше от российской реальности. Опять же те самые общие друзья гарантировали его безусловную порядочность. Поэтому он и цену прилично скинул, когда покупателей, кроме смутно знакомой ему Веры Алексеевны Тихоновой, больше не нашлось. Вера тоже хотела поскорей уже съехать с проданной «дачки», так что стукнули по рукам, можно сказать, не глядя. Бывший хозяин сказал, что объект находится под охраной и на месте есть весьма толковый человек, который Вере все покажет. Пока ни охраны, ни толкового человека Вера не заметила. Она толкнула стеклянную дверь и вошла в холл. В просторном пустом холле царил порядок. Разве что пол, выложенный мраморными плитами, требовал тщательного мытья. Конечно, требовали мытья и окна и сами стеклянные двери, но это все надо будет делать потом, после переоборудования. У Веры уже были готовы чертежи и заключен договор со строительной компанией, прораб которой должен был подъехать на следующий день. Пока Вера просто хотела найти себе в пансионате хоть какой-нибудь номер для временного проживания. Однако в помещении было прохладно. Теплее, чем на улице, но не настолько, чтобы можно было раздеться.

– Кого ищите? – Из-за стойки рецепции неслышно вынырнуло смуглое лицо узбекской национальности. Лицо было интересным и принадлежало определенно очень красивому мужчине солидного возраста.

От неожиданности Вера вздрогнула и слегка подпрыгнула на месте.

– Начальника охраны ищу. Я новая хозяйка, – строго сообщила она лицу.

Лицо расплылось в добродушной улыбке. Из-за стойки показалось все остальное в камуфляжной форме с надписью «охрана».

– Здравствуйте, хозяйка! Я Ашраф.

– Здравствуйте. Меня зовут Вера Алексеевна, – Вера не удержалась и тоже заулыбалась. Уж больно заразительно улыбался этот Ашраф. – Так, где мне найти начальника охраны?

Ашраф пожал плечами.

– Вера Алексеевна, это, выходит, я и есть. Больше нет никого, значит, я начальник.

– Вы что тут один? – удивилась Вера.

– Почему один? С Акбаром, – Ашраф показал глазами куда-то Вере за спину в сторону выхода.

Вера обернулась. Прямо у нее за спиной, перекрывая все пути к отступлению, сидела огромная собака и, молча, разглядывала Веру холодными волчьими глазами. Вере стало не по себе. Ашраф что-то сказал собаке по-узбекски, и собака вдруг тоже улыбнулась, сразу перестав быть такой уж страшной. Аж язык из пасти у нее вывалился. Собака встала, завиляла хвостом и подошла к Вере. Молча ткнулась ей в руку широким лбом и вежливо отошла. Вера на всякий случай не шевелилась, она стояла, ни жива, ни мертва.

– Я сказал Акбару, что вы хозяйка, чтоб познакомился. Он теперь вас ни за что не тронет и ни с кем не перепутает.

Вере показалось, что при этих словах Ашрафа собака кивнула головой.

– Мне тоже приятно познакомиться, – сказала Вера собаке, хотя ничего особо приятного пока не ощущала.

– Пойдемте ко мне в вагон, чай пить будем. Я вам все расскажу, что спросите. Здесь холодно. Дизель заканчивается, я и притушил расход. На два дня всего осталось. Однако, хозяйка, покупать дизель надо.

– Купим.

– И зарплату нам с Акбаром за этот месяц не платили.

– Какая у вас зарплата?

– У меня пятнадцать тысяч, у Акбара пять.

– Завтра выдам.

– Вот и хозяин тоже завтра, все завтра. Знаем мы завтра это, – проворчал Ашраф.

Вера полезла в сумочку и достала кошелек.

– Вот десять тысяч у меня с собой есть, остальное завтра. Съезжу в банк.

Ашраф опять повеселел. Взял деньги, помахал ими перед носом у собаки и опять сказал что-то по-узбекски. Собака закивала головой и сказала «Брф».

– Завтра мясо будет, – пояснил Ашраф. – В магазин поеду.

Вера достала мобильник и договорилась о доставке дизельного топлива. Ее «дачка» в свое время жрала это топливо в огромных количествах, и телефон поставщиков всегда был у Веры в мобильнике.

– Ну вот, завтра дизель привезут, можно будет дать тепло, – сказала она, убирая мобильник.

– Зачем? Не надо деньги тратить зря. Нет же никого. Я установил на минимум, чтобы трубы не заморозить.

– И правильно сделали. Только я тут теперь жить собираюсь.

– Жить? – Ашраф почесал затылок – А почему здесь?

– Так мне негде больше. Я все продала, чтобы пансионат купить.

– Это бывает. Только почему здесь, а не в коттедже?

– В каком коттедже? – удивилась Вера. Про коттедж бывший хозяин как-то ничего не говорил.

– Пойдем в вагон, все покажу, – Ашраф направился к дверям и поманил Веру за собой. Собака пошла следом, как приклеенная. Они вышли из здания и завернули за угол. Вериным глазам предстала замечательная картина – заснеженная гладь озера, сосны, синий вагончик на колесах с надписью «люди» и в сторонке ближе к озеру два финских домика. Один побольше, другой поменьше.

– Коттеджи! – Ашраф указал на домики. – Хозяин этим летом построил. Одни, сказал, в пансионате жить будут, в номерах, а это для других, которые совсем одни хотят. Ин-…ин-…, тьфу шайтан, инкогнито. Хотел даже там свой отдельный пляж делать. Не успел. Там в коттеджах печки есть, то есть камины. Дрова у меня. Ты иди пока в вагон, там тепло, а я в коттедже пока печку натоплю, да дорогу расчищу. Выбирай, какой тебе больше нравится?

Вера пожала плечами. Ей уже было нестерпимо холодно. Еще немного и зубы застучат. Понятно, что шубейка легкая из голубой норки, да сапоги на тонкой подошве не располагали к прогулкам по лесу. Даже в марте месяце.

– Ладно, самый лучший тебе коттедж натоплю. Я знаю. Там телевизор во! – Ашраф раскинул руки в стороны. Вера слабо улыбнулась, подозревая, что губы у нее уже синие. – Залазь. – Ашраф распахнул перед ней дверцу в вагончик.

Из вагончика дохнуло теплом. Вера залезла в вагончик, сняла перчатки, протянула руки к печке и огляделась. В вагончике было чисто. На полу постелены коврики с орнаментом, кровать застелена красивым покрывалом.

– Садись вот, – Ашраф придвинул Вере табуретку и включил электрический чайник. – Тут вот чашки и пряники. Тут заварка. Свежая. Пей, не стесняйся. Согреешься, шубу сними. Я скоро приду.

Вера села на табуретку и прислонилась к стенке вагончика.

«Загадочный какой персонаж», – подумала она. – «Уже меня «на ты» зовет, да так естественно это у него получилось. Интересно, сколько же ему лет? И собака у него, какая разумная. Практически разговаривает».

Чайник вскипел. Вера сняла шубу, повесила ее на вешалку при входе и налила себе чаю. Чай оказался вкусным и очень душистым. Вера взяла пряник и принялась рассматривать фотографии на стене. На фотографиях были изображены молодые ребята в армейской форме и собаки с умными глазами.

Когда Ашраф вернулся, Веру от тепла и чая слегка разморило, и она тихонько спала на своей табуреточке.

– Ну, ты и храпишь, хозяйка! – Ашраф ввалился в вагончик, прижимая к себе вязанку дров. – На другом берегу, небось, слышно.

– Неправда, – смутилась Вера. – Всего-то один раз только и всхрапнула.

Вера помнила этот момент, она даже проснулась и привалилась к стенке другим боком.

– Один раз, точно. Зато как! Акбар аж присел.

– Да ладно вам на женщину наговаривать, расскажите лучше, какие у нас тут проблемы, кроме вашей зарплаты.

– Зарплата проблема, да, – согласился Ашраф и начал загибать пальцы. Вера заметила, что двух пальцев у него на левой руке не хватает.

– Дизель, ну, это уже не проблема, так?

– Так!

– Дрова вот заканчиваются, а сейчас сухие нигде не найдешь. С весны сушить надо. Вот еще проблема. Ну и свет. Это, пожалуй, главное.

– А чего свет?

– Так приходила уже.

– Кто?

– Инспекторша. У нас давно не плачено. Я ей говорю, так нет же никого. А она говорит, ты, что ли, один на миллион нажег?

– Как миллион! – ахнула Вера.

– Обещалась завтра отключить, если не заплатим. А тогда нас никакой дизель не спасет. Без электричества котел все одно станет.

– А генератора нет?

– Это какой генератор нужен на всю эту махину?

– Ну да! Слушай, Ашраф, а как так получилось, что миллион? Тут же, действительно, только ты?

– А вот и нет, – Ашраф замотал головой. – Тут у нас еще соседи подключены. Счетчики прямо у трансформаторной стоят.

– Какие соседи?

– Точно не знаю. Слева депутат какой-то, а справа олигарх Тропилин. Они на троих с хозяином бывшим подстанцию ставили. Под пансионат он мощности выкупил. Соответственно, с большим запасом. Лишнее на соседей. Мы по общему счетчику платим, а они по своим счетчикам нам деньги отдают. Только давно не платили.

Вера достала мобильник и набрала номер бывшего хозяина.

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – сообщил Вере приятный женский голос. Наверное, абонент уже радостно летел куда-нибудь в теплые страны.

– А квитанцию инспекторша выписала?

– Выписала. Тут, сейчас, где-то я положил, – Ашраф достал из кармана очки, нацепил их на нос и начал перебирать какие-то книги и бумаги, периодически поминая все того же шайтана. – Вот! – он протянул Вере квитанцию.

В очках Ашраф был похож, как минимум, на доктора наук, и Вера подумала, что он не так прост, как кажется.

– Значит так, Ашраф, – Вера взяла квитанцию и сунула себе в сумку. – Сейчас я попытаюсь по интернету оплатить дизельное топливо и электричество, завтра с самого утра поеду к ближайшему банкомату, сниму денег тебе на зарплату, продуктов кое-каких закуплю и попытаюсь соседей наших потеребить. А ты тут принимай дизель, только отследи внимательно по счетчику, сколько в накладной написано и сколько слили. Без этого подпись свою нигде не ставь. И еще. Машина придет с моими вещами. Ты уж, будь другом, разгрузи ее в мой коттедж. И если прораб строительный приедет, он обещался, то пусть меня дожидается. С территории не выпускай. Чаю с пряниками дай ему, да здание покажи, – Вера вдруг заметила, что сама говорит с Ашрафом «на ты» и очень удивилась.

– Сделаю, не беспокойся, хозяйка! Ты только Акбару мяса купи. Он чай с пряниками не очень жалует. Мясо ему подавай. Тоже шайтан.

– Не беспокойся. Пойдем, шлагбаум мне открой, я машину к дому подгоню, наверное, там тепло уже.

– Ну, это, как сказать, – Ашраф закряхтел, надел свою фуфайку, и исчез за дверью.

Вера надела шубу и последовала за ним.

– А скажи, Ашраф, ты тут и за охранника, и за дворника. А что еще ты умеешь делать, – спросила она, догоняя Ашрафа.

– Да все умею. Все, что надо, делаю.

– А что у тебя с рукой?

– Это? – Ашраф помахал рукой с недостающими пальцами.

Вера кивнула.

– Это я плотничал. Ну, какой из узбека плотник? Каменщик из узбека еще, куда ни шло. Но плотник…. – Ашраф горестно замотал головой.

– А говоришь, все умеешь, – рассмеялась Вера.

– Умею, конечно! Только пока научился, два пальца потерял!

– Я слышала, что все узбеки мусульмане. Ты мусульманин?

– Не знаю. Я в советской школе учился, потом в армии служил. Потом почти всю жизнь в России жил. Какой из меня мусульманин? Я и молитвы-то толком ни одной не знаю.

– Я тоже ни одной молитвы не знаю, – сообщила Вера. – Выходит, мы с тобой безбожники.

– Нет! Бог есть. Непременно. Иначе нельзя. Он порядок поддерживает. Взаимодействие вещей. Только, думаю, он без национальности. Вселенский такой бог. Может, у него даже щупальца, как у осьминога.

– Не. Я слышала, он нас по образу и подобию своему создал. А мы на осьминогов не похожи.

– Думаю, что имеется в виду образ и подобие мыслительного процесса, а не курносый нос или раскосые глаза.

– Какой ты, Ашраф, умный. Тебе сколько лет?

– Да уж побольше, чем некоторым. Я вот на пенсии уже. Хотя ты, хозяйка, молодой-то только прикидываешься. Это ты с виду девица прекрасная, а глаза у тебя сорокалетние. Потрепала жизнь-то?

– Потрепала! Но мне моя жизнь нравится.

– И правильно. Когда жизнь нравится, тогда всё в ней к удаче твоей складывается. Ну, давай, заводи свой тарантас. Я подъезд к дому расчистил. Там все есть. И белье постельное, и посуда. Батареи там электрические, я их на двадцать градусов выставил. Если, что, зови. Не стесняйся. Громко только на весь лес орать не надо. Просто скажи – Ашраф, Акбар услышит.

– А где Акбар-то живет?

– Так под вагоном. Будка у него там. Он индивидуалист, отдельного проживания требует.

Вера помахала Ашрафу рукой и поехала по расчищенной дорожке в сторону коттеджей. Нужный она обнаружила сразу. Над ним весело клубился дымок. Вера припарковала машину и зашла вовнутрь. Коттедж оказался вполне себе приличным. Намного лучше гостиничного номера. И кухня там присутствовала, и холодильник, и плита с духовкой. Даже сауна в коттедже имелась электрическая. Вера разгрузила машину. С собой она взяла самое необходимое: ноутбук, джинсы, пуховик, валенки, халат, домашние тапочки, косметичку, фен, зубную щетку и пачку пельменей.

Первым делом Вера включила компьютер и проверила работу интернета. Связь была прекрасная, видимо сигнал распространялся, многократно отражаясь от заснеженной глади озера. Вера быстро произвела все необходимые платежи, включила, действительно, огромный телевизор в гостиной и принялась варить себе пельмени. Кидая пельмени в кипящую воду, она вспомнила, как грозилась бывшему супругу «Дошираком», и рассмеялась. Пока пельмени варились, Вера обследовала коттедж и осталась довольна. Надо же какой бонус ей достался при покупке. О коттеджах в документах на земельный участок ничего не значилось. Видимо, хозяин не успел их еще зарегистрировать. Позабыл что ли? Да кто их разберет богатых людей. То торгуются за каждый рубль, то про недвижимость свою забывают. Другой коттедж Вера решила обследовать на следующий день. В Верином же коттедже от натопленного камина было уже даже жарковато. Вера приняла душ, постелила себе постель и моментально заснула, как только голова ее коснулась подушки.

Как-то все произошло постепенно и незаметно, но жизнь Шуры Животовой переменилась в корне. Во-первых, она закончила Академию последипломного образования, получила специализацию косметолога и устроилась на работу в клинику «Космос», во-вторых, Шура стала настоящей красавицей и носила одежду того размера, который был широко представлен во всех дорогих и приличных магазинах, а в-третьих, что самое главное, у нее был роман с главным врачом «Космоса» Игорем Николаевичем Кирсановым.

В Кирсанова Шура влюбилась с первого взгляда, когда только пришла на собеседование по поводу устройства на работу. Это был мужчина Шуриной мечты. Да и не только Шуриной. В Кирсанова были влюблены все врачи, все медсестры и все пациентки, кто хоть раз с ним сталкивался. Он имел высокий рост, широкие плечи, густые темные волосы, пронзительно синие глаза, обрамленные густыми пушистыми черными ресницами и обворожительную голливудскую улыбку. Казалось, что своими прекрасными глазами он заглядывает вам прямо в душу. Руки Кирсанова были большими с тонкими музыкальными пальцами. Этими руками он сделал огромное количество операций, но всякий раз переживал и тщательно готовился. За это Шура любила его еще больше.