И имя мне – Легион

Глава 3

Люблю дорогу. Особенно, когда от меня нахождение в пути не требует никаких усилий. Знай себе сиди, любуйся на проплывающие мимо пейзажи… Жаль только, что телега, на которой сидел я, а вернее, полуэльф Сардас, так медленно двигалась по грунтовому тракту. Сейчас мальчишка стал полноправным хозяином своего тела. Я практически ничего не контролирую, так, присматриваю одним глазком за тем, что он делает. И ему спокойней, и у меня время есть. А времени мне теперь нужно много…

После того как амулет оказался в груди паренька, проблема нехватки энергии для меня исчезла целиком и полностью. Энергия поступала в разы быстрее, чем я ее расходовал на то, чтобы поддерживать себя не только в хорошей форме, но и в приподнятом настроении. Из каждого трубопровода, ведущего к клеткам, капало совсем по чуть-чуть, но регулярно. Опустошенный мной бассейн позади трона заполнился уже целиком, и теперь излишки поднимались против всех законов физики вверх по стенам беседки и уже на них затвердевали. И именно над ними я сейчас и экспериментировал. Мало ли что будет? Вдруг у парня инфаркт случится. Что мне тогда делать? Конечно, вероятность именно такого летального исхода для подростка невелика, но в жизни много и других опасностей.

Поэтому я предоставил полуэльфа самому себе, отчаянно пытаясь разобраться с тем, что есть что во внутреннем мире амулета. Но чем больше я напрягал свой разум в попытках раскрыть тайны магического артефакта, тем больше запутывался. Вопросы появлялись один за другим, а ответов на них что-то не находилось. Вот интересно, а предел у этого амулета есть? Не может же он наращивать запасы бесконечно? Сфера, конечно, велика… но если беседка продолжит увеличиваться в размерах, то рано или поздно раздавит все клетки и упрется в ограничивающий барьер. Так что логично было бы предположить увеличение накопленной энергии до определенного значения, а потом переход в ждущий режим, до тех пор пока носитель амулета не потратит часть запасенного впрок и не придет пора вновь по чуть-чуть наращивать ресурсы.

Откуда взялась сама беседка? В ней энергии уже на момент создания было не намного меньше, чем сейчас! Тут возможны два варианта. Либо ее каркас был создан колдуном заранее, с тем чтобы поступающий от заточенных в клетки душ поток энергии усваивался, будто электричество в аккумуляторе, либо, что кажется мне более вероятным, смерть десятков людей дала столько энергии, что ее суммарный, но единовременный выброс превзошел поступления от пленников в сотни, а то и тысячи раз.

Но разве это логично? А понятие «логика» вообще к происходящему применимо? Творящееся перед моими глазами на привычные принципы материального мира плюет с высокой колокольни и подчиняется своим, непонятным для меня правилам. Однако какие-то закономерности я уловил. К примеру, агрегатное состояние того, что меня окружает, зависит от количества в нем энергии и меня самого. Если энергии по сравнению с моими запасами много, структуры, содержащие ее, светятся и невероятно прочны. Первоначально клетки меня обжигали весьма сильно, потом терпимо, а сейчас они скорее теплые, чем горячие. Они не изменились. Изменился я. Теперь единственными предметами, которые я пока не могу разломать, являются статуи обитателей клеток и застывшая энергия беседки.

Если соотношение между мной и объектом, на который предполагается оказать воздействие, примерно равное – то вещи выглядят нормальными материальными предметами, которые сложно, но можно разбить. Если же я энергетически намного превосхожу свою цель, то она становится как бы полупрозрачным туманом, который легко поддается моей воле. У меня после освобождения из клетки полуматериальных ломиков десятка полтора было да плюс еще пару настоящих кувалд и какое-то кривенькое подобие меча слепил. До тех пор пока остальные ресурсы не закончились и я их не разбил о беседку вдребезги, добывая себе пропитание. Ведь когда энергия заканчивается совсем, объекты в этом странном месте исчезают. Но и у этого правила есть исключения. Души. Что у тех, чьи тела я подчинял, что у меня самого, что у узников клеток, они после выкачивания из них энергии не пропадали, а впадали в какой-то стазис. И если судить по тому, что из трубопроводов, пусть и очень медленно и неохотно, сочатся алые хлопья, то души в таком состоянии не только не потребляют энергию, но и производят ее. Вот только как бы с ними поговорить? Грубый натиск, когда я пытался решить проблему одной только силой, ничего не дал. Все мои дилетантские потуги чарами покойного колдуна просто игнорировались. От безысходности я сплюнул сгустком энергии на кроваво-красный пол беседки и переключился на Сардаса.

«Мой юный друг, готовься, будем проверять твое образование!» – мысленно потирая руки, оповестил я его.

«Но я умею читать!» – возразил мне полуэльф.

«А я нет. Точнее, на вашем языке не умею, но намереваюсь этот недостаток исправить. Устраивайся поудобнее и делай вид, что задремал, пусть попутчики привыкают к твоему спящему виду. Думаю, времени на мое обучение уйдет много, за один день не успеем. Но надо же когда-то начинать?»

Странные это были уроки, когда ученик старше и образованней учителя, а занятия проходят в клубах фиолетового тумана, в котором я из энергии создал подобие доски, на которой и писал буквы местного алфавита. Под вечер я уже имел представление о здешней грамоте, вот только мой словарный запас был еще очень мал.

«А ты будешь меня учить? – спросил полуэльф, после того как я наконец без ошибок написал первое предложение».

«Учить? А чему? – задумался я. – Может, математике? Ее знаю неплохо, правда, поначалу в ваших цифрах буду путаться… но ничего, ты меня, если что, поправишь».

«Счет я могу и сам освоить. Вот если бы ты научил меня какой-нибудь магии», – заканючил Сардас.

Хорошенькое дело! Чему его учить? Целительству? Ну, допустим, он им овладеет… Тогда вытащить из груди медальон станет для него делом нескольких секунд! Не годится… Может, научить его вылезать из тела? Или… А зачем его вообще чему-то учить? Управление энергией в этом странном месте мне доступно, осталось только научиться выводить ее в материальный мир. Колдун-то точно это умел, иначе зачем ему амулет. Я с легкостью могу придать энергии любую форму и импульс в этом месте, а значит, вероятнее всего, смогу это проделать и снаружи. А Сардас пусть учится управлять этой с позволения сказать «магией». С моей помощью, естественно. Заодно это укрепит его зависимость от амулета. Лишится его – лишится силы.

«А зачем тебе магия?» – поинтересовался я.

«Чтобы быть сильным!» – уверенно выпалил полуэльф.

«А зачем тебе сила?»

«Ну… – задумался подросток, – чтобы мои враги не смогли меня обидеть. Эй, тебе же это тоже пригодится, ты ведь сидишь внутри меня!»

«Не спорю, – согласился я. – Но от врагов лучше всего защищает не сила, а скорость и незаметность. Хочешь, я научу тебя прятаться и быстро бегать?»

«Это, конечно, здорово, – протянул Сардас, – но…»

«Но это не то, чего бы ты хотел, – уверенно закончил я. – Ведь так?»

«Так, – сознался подросток. – Быть сильным легче, чем слабым».

«Оригинальное заявление, – развеселился я. – А пояснить не хочешь?»

«У сильных всегда все лучшее. Их боятся и уважают. Им указывают, что делать, лишь еще более сильные. Я не хочу больше быть слабым. С меня достаточно!»

Вопль пацана, хоть и ментальный, по своей громкости не сильно уступал динамикам на стадионе.

«Тебя часто обижали?» – спросил я, заранее зная ответ.

Конечно, парню доставалось. От хорошей жизни попрошайничать не идут. Да и не похожа была его тетка на женщину, которая стремится обеспечить мальчишке не то что хорошую, а просто нормальную жизнь.

«Часто, – вздохнул парень. – Полукровок вообще недолюбливают как люди, так и эльфы. А уж если еще у этих полукровок и родителей нет… совсем плохо. Я прятался и бегал всю жизнь, потому что если я пытался остановиться и дать сдачи, то на меня мгновенно набрасывались все, кто был рядом. Раз уж мне выпал такой шанс, то я хочу стать сильным хотя бы для того, чтобы больше меня никогда не били».

«Достойный повод, – согласился я. – Хорошо, вот дождемся ночи и посмотрим, на что я, несмотря на заточение в амулет, все еще способен».

«А почему ночи? Ты становишься сильнее в темноте?»

«Нет. Просто будет сложнее разглядеть, чем именно мы занимаемся. А теперь, поскольку до заката еще долго, давай-ка почитаем историю здешнего мира».

Несколько учебников по самым разным предметам было куплено перед самым отъездом из города. Дорогие, заразы, двадцать семь монет отдал. Сардас пытался протестовать против столь неразумных, по его мнению, затрат, но я был непреклонен, ибо к лозунгу «Знание – сила!» вполне можно добавить продолжение: «Неведенье – слабость!» А ни полуэльф, ни тем более я об окружающем мире не знали почти ничего.

Историю, да и географию, впрочем, тоже, Сардас знал плохо. Совсем не знал, если честно. Знал только, что королевство, в котором он проживал, называлось Карацеон и входило в так называемый Южный союз, так что информация, которую удалось с боем отвоевать у напечатанных каким-то примитивным способом страниц, интересовала нас обоих. Общего названия у реальности, куда меня занесло, не было, все народы называли ее по-разному, каждый на своем языке, но при этом было общеизвестно, что другие миры существуют. Населяли эту землю в основном люди, но и другие расы присутствовали, причем в немалых количествах. Отношения между ними складывались не сказать, чтобы мирные, но войн на уничтожение только из-за острых ушей, зеленой кожи или наличия хвоста не было. Хватало других причин для кровопролития, более серьезных. Территория, например. Или рудники. К тому же многие народы имели свою специализацию, благодаря чему истреблять их и в голову никому не приходило. Эльфы прочно оккупировали фармакологию. Они и только они были способны производить лекарственные травы и эликсиры на их основе в промышленном масштабе. Если бы остроухие исчезли из какой-либо страны, там немедленно начались бы проблемы. Надо заметить, что уровень чистоплотности среди людей был невысок, и от эпидемий спасала только магия. Гномы стандартно считались лучшими кузнецами и рудокопами: не станет бородатых коротышек, не будет и оружия, – на трофеях и запасах далеко не уедешь. Орки были лучшими скотоводами, повторить их успехи на ниве выведения элитных пород лошадей, коров или овец другие народы с бухты-барахты, без многолетних существенных затрат не могли, да к тому же зеленокожие по численности населения были среди лидеров. Гоблины жили везде, если в радиусе хотя бы пары часов пешего хода отсутствовали поселения других рас. Ну просто везде, не собираясь, однако, в более-менее крупные образования и являясь по сути дела низкорослой помесью бомжей и хиппи. Бороться с ними было все равно что с уличными собаками и котами. Вреда мало, дохода нет совсем, и раньше, чем из-за их нападений появятся жертвы, что было явлением редким, чесаться никто из начальства даже не думал. Прочие расы тоже нашли себе ниши, а кто не нашел, тот вымер.

Территория королевства Карацеон, как и его ближайших соседей, членов Южного союза, практически полностью была покрыта лесами. Сложно сказать почему, но в этом мире такой ландшафт был доминирующим. Расчищены были лишь участки, непосредственно прилегающие к городам, а вот деревни с полями со всех сторон были окружены естественной преградой, дорогу через которую приходилось расчищать хотя бы раз в три года, а то зарастала напрочь. Как выяснилось из учебника, это государственное образование возникло около трехсот лет назад после попытки вторжения с северного материка. Ее предприняла империя Золотого Дракона, называемая также империей Сянь.

Страна с таким названием располагалась на самом краю отделенного небольшим спокойным морем северного континента, который хоть и был раз в семь меньше южного соседа, но тем не менее оказался нешуточной угрозой для южан. Населяли его преимущественно представители азиатской расы человечества. Впрочем, были и там свои нелюди, а также представители других ветвей вида хомо в виде переселенцев с соседнего континента и негров откуда-то с совсем уж дальних островов. Благодаря законам, которые по забавному совпадению тоже назвали драконовскими, а также большим прибрежным полям раковин-жемчужниц, благосостояние империи Сянь неуклонно повышалось. Представители династии Золотого Дракона установили на своих землях такой тотальный закон и порядок, что выжившие представители аристократии прекратили попытки растащить империю на кусочки. Ну а затем, судя по всему, внутреннего рынка стало не хватать, и империя решила прирасти территориально. Поводом послужили регулярные нападения южных пиратов на корабли своего богатого соседа.

Великолепно обученный и неплохо оснащенный корпус имперцев высадился на большом полуострове Кривой Клык, отрезав находящийся на самой его оконечности вольный город Хилцед, вотчину пиратов, от остального континента. Морские волки показали себя в обороне на суше просто отвратительно, и в течение нескольких дней город был взят. То ли у сяньцев были свои теории расового превосходства, то ли пираты им и правда сильно надоели, то ли был отдан приказ пленных не брать, но в городе устроили самую настоящую резню. Спастись сумели немногие. Королевства юга отреагировали моментально. О пиратских богатствах давно ходили слухи, а тут еще и имперцы пришли и тоже наверняка не с пустыми руками… Армии королевств Карацеон, Нитхейм и герцогства Озер, правители которых приходились друг другу не слишком дальними родственниками, нанесли три прекрасно скоординированных удара в тыл экспедиционного корпуса. Причем тоже слегка погорячились, вырезав всех попавшихся на пути людей с желтой кожей. Боевые действия были столь удачны, что в руки северян попали корабли сяньцев… Ну как тут не провести рейд возмездия? Тем более что жемчужные прииски никуда не делись.

Имперцы к такому повороту событий оказались совсем не готовы и поэтому защитить свои берега не сумели. Отчаянные попытки сопротивления привыкших не к полноценной войне, а к пиратским набегам сяньцев были жестоко подавлены, хоть и возглавлялись одним из старших сыновей императора. Самого его убили в каком-то сражении, а труп непочтительно раздели, содрав дорогие одежды и фамильные реликвии с еще не остывшего тела. Огнем и мечом прошлись южане по прибрежным северным городам, хватая все ценное, что подворачивалось под руку. А поскольку торговля между континентами хоть и была налажена, но находилась не в лучшем состоянии, ценным южане сочли буквально все. Добычи у захватчиков оказалось столько, что всю утащить не смогли: большую часть оставили в захваченном городе Тхенцзо, а меньшую спешно отправили домой. Вовремя. Золотой Дракон, которому чувствительно двинули по мягкому месту, проснулся и был, мягко говоря, зол. Армия сяньцев вышибла гарнизон южан и чуть ли не вплавь, реквизируя все пригодные для плавания по морю корабли, двинулась за наглецами. Не догнали, а на марш внутрь континента не решились, и правильно сделали. Если бы имперцы растянули свои коммуникации, то их бы банально окружили и смяли. С тех пор южане еще не один десяток раз наведывались в гости на северный континент, правда уже куда меньшими силами, да и имперцы основательно пограбили, а кое-где и снесли до основания прибрежные города южан. Местность, примерно на неделю пути от океана, что на северном, что на южном континенте, почти обезлюдела и получила название Побережья. Селиться там рисковали немногие, так как добыча жемчуга и охота за добытчиками хоть и снизилась, но не прекратилась. Как и охота на охотников. Пиратство и каперство не просто имели место, они процветали, обогащая единицы и отправляя тысячи на тот свет. Положительным во всей этой истории оказалось только одно. Три государства, объединившиеся для общего похода за добычей в Южный союз, так до конца и не порвали уз, связывающих их друг с другом, более того, они их укрепили. И теперь на их территории действовали почти одинаковые законы, распространились почти одинаковые религии, да и люди говорили на почти одинаковом языке. Разница, конечно, оставалась, но была примерно такой же, как между Россией, Украиной и Белоруссией. Сами жители разницу представляли смутно, верховные шишки держали заначки врозь, а разные завоеватели с полным на то правом считали население этих территорий одним народом.

Выбраться из лагеря на небольшую прогулку оказалось делом до безобразия простым. Часовых на все это сборище людей и нелюдей было всего двое, да и то их должность наверняка считалась синекурой по сравнению, допустим, с носильщиком хвороста. Во всяком случае, свои обязанности ближайший ко мне охранник исполнял с ясно слышимым храпом. Центр королевства как-никак, здесь шайка грабителей, способная на масштабную акцию, появиться не может в принципе, так как будет радостно растерзана дружинами местных рыцарей, которым для того, чтобы заняться достойным аристократа делом, войной, приходится обычно тащиться на границу. Ну а воры… все ценное обычно прячут так, чтобы быстро и незаметно его не достать. А мешки с мукой, кому они нужны, если нет голода? Так что и воров бояться не стоило.

«Ну что ж, – решил я, после того как шустрый полуэльф отдалился от лагеря на значительное расстояние, – проверим, что у нас за силы имеются. В дополнение к сверхсиле и сверхскорости, так сказать».

Эти два своих качества и я, и Сардас уже успели оценить по достоинству. Первым опытом стала родная тетка, которую худенький подросток швырнул через себя. Как оказалось, информация о том, что одержимые чрезвычайно сильны и ловки, которую я вычитал еще на Земле, была правдива. В состоянии почти полного слияния полуэльф, не отличавшийся богатырским телосложением, без труда поднимал тяжеленный мешок муки одной рукой. И даже два мог, правда, почти на пределе своих возможностей. Вот только потом мышцы болели так сильно, что мне приходилось вызывать холод, чтобы их лечить. Думаю, объяснение у этого факта было простое: человеческое тело, ну или почти человеческое, как известно многим, рассчитано на куда большие нагрузки, чем применяются в обычной жизни. Примеров множество. В стрессовой ситуации охотник залезет на дерево, спасаясь от медведя, в десяток раз быстрее, чем даже если бы он специально тренировался целый год. Пьяный алкоголик падает с пятого этажа, после чего встает и идет домой на своих ногах. Затянутый под лед человек иногда голыми руками пробивает отделяющий его от воздуха панцирь, хотя ледорубом долбил бы его минуты три. Да просто мастер боевых искусств, раскалывающий ударом руки десяток кирпичей, является отличным примером того, что возможности организма куда более обширны, чем принято считать. Видимо, одержимость каким-то образом снимала барьеры в сознании, призванные уберечь тело от чрезмерного напряжения и неизбежных в связи с этим повреждений. В результате не очень сильный полуэльф вполне мог бы выйти на боксерский ринг против соперника в два-три раза тяжелее себя и иметь почти стопроцентные шансы на победу. Вот только пользоваться этим даром нужно было очень аккуратно. Когда на Сардаса села муха и я попробовал прихлопнуть ее, используя состояние одержимости, то слегка задел борт телеги, на которой ехал. Но «слегка задеть» голой рукой плотное дерево на такой скорости – это, знаете ли, очень неприятно. Если бы не мои способности целителя, то полуэльф потерял бы не меньше двух квадратных сантиметров кожи, так что бегать я на такой сверхскорости лучше поостерегусь. А то споткнешься о какой-нибудь корень, и долго потом будут местные гадать, что за великан впечатал прохожего головой в дерево так, что осколки черепа разлетелись по всему лесу.

Для начала я попробовал одеть душу Сардаса в доспехи из энергии. Если подобным девайсом щеголял колдун, значит, они ему чем-то помогали, так ведь? Результат превзошел все мои ожидания. Полупрозрачная красная дымка окутала фигуру полуэльфа в реальном мире. Я попытался создать точно такую же в нескольких метрах от себя, но безрезультатно. Внутри амулета она появилась, а вот в реальности нет. Тем временем энергетический доспех стремительно терял энергию, становясь все более блеклым на обоих планах, пока не пропал совсем. Серия коротких экспериментов доказала, что создавать энергетические конструкции и управлять ими в реальном мире я могу… но только если они присоединены к телу хозяину амулета. Без контакта с Сардасом сгустки энергии стремительно теряли свои свойства.

«Ну что, малыш, готовься, – посоветовал я очарованному творящимся прямо на его глазах волшебством парню. – Сейчас у тебя появится еще одна шкурка, попортить которую, как я надеюсь, будет сложновато».

Я восстановил энергетические доспехи, создав для них постоянную подпитку от себя. Внешний их вид был вытащен из памяти подростка и примерно соответствовал турнирным рыцарским латам, которые были хоть и самыми тяжелыми и неудобными, но держали пальму первенства по степени защищенности. Да и потом, энергия ведь не должна ничего весить, верно? В материальном мире подросток оказался окружен слабо светящимися доспехами из багровой дымки. Жутковатый видок получился.

«А их пробить можно?» – с любопытством спросил полуэльф и пошевелил пальцами в полупрозрачной латной перчатке.

«Можно, – уверил я его. – Но я восстановлю их за секунду-две. На то, чтобы подлатать тебя самого, времени уйдет, конечно, побольше, но не намного. Так что если все же ввяжешься в бой, следи за тем, чтобы тебя одним ударом не убили, остальное я исправлю… А может, и нет. Восстанавливать выбитые глаза или отрубленные конечности мне еще не доводилось, так что не теряй головы. В прямом и переносном смысле. Ну что, идем дальше? На очереди наступательное вооружение».

«Конечно!»

Ну какой мальчишка, мужчина или не очень дряхлый старик откажется от возможности позабавиться с оружием? Разве что больной. Или радикальный пацифист, что, впрочем, то же самое.

Вначале я прицепил к каждому пальцу на руках души парня свои верные нити, не так давно бывшие моим единственным инструментом. По замыслу, он должен был получить нечто вроде телекинеза, хватая ими предметы на некотором расстоянии от себя… Не сработало. Сардас ими почему-то едва мог пошевелить, а я элементарно путался в управлении этим своеобразным манипулятором. Ожидаемо в общем-то. Помнится, я и с четырьмя нитями не управлялся, не то что с десятком. Пришлось упростить задачу. Когда на каждой руке парня осталось по два очень длинных полупрозрачных пальца, подросток перестал напоминать осьминога, запутавшегося в собственных щупальцах, но все равно на конструктивную деятельность даже с моей помощью способен не был. Еще раз снизил нагрузку. С двумя хлыстами полуэльф управлялся уже намного увереннее. По крайней мере, верхушки кустов посшибал с легкостью. На большее энергии в созданных мной конструкциях не хватило, так как я благоразумно ограничил ее самым минимумом. И правильно, между прочим, сделал. Во время тренировки Сардас не один и не два раза умудрился хлестануть сам себя. Запитал бы я свои творения на максимум, пришлось бы его основательно лечить. А вот согнуть-разогнуть получившуюся конечность он не мог, так что если бы захотел взять какой-нибудь предмет без помощи рук, ему бы пришлось просить меня о помощи. Клинки из энергии, выходящие прямо из рук парня, так и вовсе пошли на ура: за счет меньшей длины я мог сделать их как бы более плотными, а это, судя по всему, увеличивало пробивную силу. Ствол молодого деревца был подрублен одним махом, а на большой булыжник, так кстати оказавшийся в пределах досягаемости, было потрачено минуты полторы.