- -
- 100%
- +
– У меня справка-направление есть! – выложила я на стол последний козырь.
– А у меня есть дыра в законе, которая позволяет мне выгнать взашей любого соискателя с гнилой бумажкой, если он не пройдет тестовое задание и не выдержит испытательный срок. Кстати, ты уже его не прошла. Отсутствие сдержанности, такта, воспитания, полная профнепригодность для деликатной работы персонального помощника или секретаря, – гнул свое мстительный тип. Хотя по тоннам папок и стопкам бумаг на его столе было видно, что, если в скором времени уважаемый не наймет себе помощника или дельную секретаршу, ту, которая предназначена для разбора текучки, а не для хождения на высоких каблуках… Ну так вот, к этому типу подкрадывается моя ответная месть, его попросту накроет лавиной неразобранной макулатуры с собственного стола.
– Короче, можешь так прямо и записать в своей справке, потом отнеси в бухгалтерию, тебе там поставят печати.
– Ничего подобного, я требую то, что мне полагается по закону: официальное тестовое задание и договор на три месяца для прохождения практики!
– Ты же не обладаешь нужными свойствами.
– Это какими, например, свойствами? – пропустила я мимо ушей изящную попытку послать меня туда, куда солнце не светит, в бухгалтерию то бишь.
– Ну, например, ноги от ушей, приличная офисная одежда, общая доброжелательность, умение варить кофе…
– Будет вам после собеседования, в первый рабочий день приличная одежда, – парировала я подначку хама. – Длиной своих ног я вполне довольна, они меня еще никогда не подводили, и руки у меня тоже из правильного места растут. И я очень, очень доброжелательная, – оскалилась я в злобной улыбке, стараясь походить на офисных дамочек с голливудской лыбой на правленных лицах. – Кофе? Я вам его ведро заварю… – сатанея, пообещала я. Бурная фантазия уже показывала мне, как этот несносный и придирчивый «недобосс» выпивает одну, вторую кружку концентрированного пойла, хватается за сердце и падает пригожим лицом прямо в текущие бумаги. Прям от сердца отлегло при виде этой картины.
– Умение красиво сервировать напитки и угощение для го…
– Я разберусь с кофемашиной… – зло бросила я и прикусила язык. Повисла пауза.
– Да ни в жизнь с ней не справишься!
– С-с-с-порим? – змеей зашипела я, подлетела к столу, ударив кулаком по бумагам, прямо перед носом у гендиректора завопила: – Спорим на испытательный срок? Или кишка тонка? Как по клубам таскаться и девушкам лапшу на уши вещать, так мы хвастаем, что все можем, и нам все подвластно, а как слово свое держать, так сразу не встает! – Мне показалось, он сейчас меня ударит. Так сильно полыхнул взгляд мужчины. Полыхнул и погас.
Гендир «БлэкМоторсГрупп» не спеша встал. Вышел из-за стола, чинно застегивая верхнюю пуговицу, остановился перед отшатнувшейся мной и в свою очередь выставил руку.
Я с удивлением и ужасом посмотрела на протянутую ладонь.
– С-с-сделка! – не менее ядовито прокомментировал он мое опасливое рукопожатие.
– Договор на испытательный срок длительностью три месяца? Если я за это время починю кофемашину, то я получу работу в вашей фирме? – подозрительно уточнила я.
– Да, – коротко кивнул директор, глядя в упор.
Стоило разнять ладони, как я, не веря своим ушам, услышала:
– А кофемашину я, пожалуй, выброшу. Все, можешь идти домой, ты честно боролась, но проиграла. За отчаянную попытку я тебе, так и быть, напишу хорошую рекомендацию, поищешь работу где-нибудь еще! – столько насмешки и удовольствия было в его торжествующем голосе, что я не выдержала.
– Вы делаете это назло! Чтобы отомстить! За мой отказ в клубе! Готовы даже потерять хорошего сотрудника только ради того, чтобы ублажить свое эго!
Директор ринулся на меня, и я не успела понять, как сумела взлететь в воздух, а после сильный удар выбил из меня дух. Я очутилась лежащей на спине, прямо поверх документов.
– Если бы я хотел отомстить, я сделал бы вот так, – генеральный директор налег сверху и прижал меня к столу. Я дернулась раз-другой и поняла, что попалась. Рука, занесенная для удара, была перехвачена в запястье; как я ни старалась, не могла вывернуться из захвата. Был еще шанс укусить агрессивного директора за наглый прямой нос, но я даже не представляла степень расплаты за такое злодеяние.
– Но мне не особо и хочется это делать… – как-то сдавленно прохрипел будущий босс. – Я хочу, чтобы на эти три месяца ты очень, – прорычал он, встряхнув меня, – повторяю, очень хорошо запомнила: ты всего лишь мой секретарь, временная помощница, но не более. Будут какие-нибудь попытки выйти за границы дозволенного, и ты вылетишь из «БлэкМоторсГрупп» с волчьим билетом и такими рекомендациями, после которых тебя не возьмут даже уборщицей. Не приближайся ко мне, не доставай и не надоедай мне… И да, принеси мне кофе… Это все, на что ты способна. Тебе все равно не справиться с документами и не разобрать эту гору. Что касается кофемашины – забудь, она, скорее всего, сломана. Так что иди домой, девочка!
– Ни за что на свете! Мы заключили сделку! Я буду первой помощницей, которая на самом деле будет работать, а не просиживать юбку на работе и мять задницей ваши документы! Я справлюсь!
– Впрочем, я не против найти кого-нибудь, кто будет их мне мять… – Босс задумчиво наматывал мой взъерошенный локон на палец.
– Я и с этим справлюсь! – Уголок губ гендиректора слегка дрогнул. Лицо по-прежнему было непроницаемо.
– Иди домой… – Я открыла рот, чтобы в очередной раз возразить, но гендир закончил: – Готовься к первому рабочему дню. Легкого испытательного срока не жди.
Я не успела просиять от счастья, как дверь рывком распахнулась. Мы дружно вздрогнули.
– Максим Максимыч! – в кабинет влетел растрепанный человек.
– Ну что? – рявкнул генеральный, отвлекаясь.
Я выскользнула из-под босса и встала около стола по стойке смирно.
Босс как ни в чем не бывало застегнул пуговицу на пиджаке, сел обратно за стол и недовольно застучал ручкой по столу. По лицу генерального не было понятно, смущен ли он тем, что его подчиненный застукал его на горяченьком. Или «Максимыч» вытворяет, что ему заблагорассудится, не стесняясь служащих и не заботясь о своей репутации.
Ручка недовольно стучала по столу, решая, прогнать меня взашей или как. Паркер – не меньше, а то и нечто подороже.
– Там ваш брат… – пожаловался ворвавшийся начальник отдела. И ручка тотчас перестала стучать об стол. Тишина, наполнившая кабинет, была во сто крат более зловещей, чем эти судорожные постукивания.
Лицо гендиректора окаменело.
– Что он?
– Ну… – Мелкий начальник покосился на меня, с блокнотиком наизготовку и пустым взглядом, смотрящим в никуда. Определил во мне помощницу-стажерку, первый раз стоящую в позе верной собачки, ожидающей приказа. Решил, что произошедшее здесь не его дело и не его проблемы, – раз помощница, значит, в курсе всех дел гендира, – и выпалил:
– В холле бузит пьяный, дерется с охраной. И мужики не справляются. – Настучав, начальник исчез за дверью. Правильно, пусть у других хвосты горят, что-то мне подсказывало, до конца дня этот руководитель отдела сделает все, чтобы больше не попадаться на глаза начальнику.
А Максим Максимыч уже поднимался из-за стола, словно Зевс-громовержец со своего трона. И лицо у директора было такое зловещее. Ой, кому-то щаз влетит, и гадать нечего.
Секунда – и дверь вторично хлопнула, но на этот раз так сильно, что от нее отлетел кусок.
Минуту я стояла, хлопая глазами, а потом сорвалась с места.
Мне ничего не оставалось, как на цыпочках бежать за летящим по коридорам разгневанным директором, помощница я, в конце концов, или нет?!
И неважно, чего там у нас с ним «не было» до этого, выжить себя за здорово живешь с места практикантки ни за что не позволю! Мне нужно это место, и точка!
Мой первый рабочий день начался.
***
Я выбежала из кабинета директора. «Полный непрофессионализм – бегать по коридорам фирмы», – одернула я себя и уже более степенно зашагала в направлении места событий.
Проходя через приемную с непонимающе пучившими глазки блондинками, я углядела одиноко стоящую в углу кофемашину. Несчастная брошенка разве только пылью не покрылась. Нет, конечно, обрасти паутиной ей бы уборщицы не дали, но мне стало жаль бедняжку. Поэтому я решила, что со мной ей будет веселее, глядишь, и приготовление кофе вместе осилим.
Я все еще боялась, что новоприобретенный работодатель вышвырнет беднягу вон за профнепригодность и меня вместе с ней – за то же самое.
Конечно, я не специалист в починке кофемашин, но что-то мне подсказывало, что работники и сам гендир просто не разобрались с инструкцией.
На худой конец у меня в запасе имелся грязный приемчик: я могла залить в кофемашину вместо обычной воды уже готовый напиток. Пусть тогда Максим Максимыч доказывает, что он не лось. Кофе есть? Есть! Из машины? Из нее родимой!
Под удивленными взглядами фиктивных помощниц, жалкими вяками и вялыми попытками меня остановить, я подхватила мой билетик в счастливое будущее и потащила прочь.
Все правильно, так и надо, не им со мной тягаться. Они поддельные, а я настоящая! Истинная секретарша для босса! В лучших традициях современной литературы.
***
Звуки «бузы» донеслись до меня еще на лестнице. Но стоило мне спуститься в холл, как все светопреставление развернулось предо мной во всей красе.
Мой новообретенный, можно сказать, добытый непомерными усилиями босс готовился боксировать. Глядя на разоренное помещение, я сомневалась, что это ему под силу. Тем не менее, Максимыч расстегнул пиджак и бросил его одному из сотрудников, тот поймал директорское облачение и попятился. Остальные сотрудники тоже жались по углам и по стеночкам. Один из охранников лежал лицом в пол, второй держался за подбитый глаз и прижимал странно вывернутую руку к груди.
Я стояла на первом этаже бизнес-центра, с нагло спертой кофемашиной под мышкой, и наблюдала преинтересную сцену.
Какой-то хмырь бомжеватого вида, в кепочке а-ля «советский шофер» (но судя по ткани в клетку, это был шедевр лондонских дизайнеров), ну так вот, «кепарик» уделывал в котлету третьего охранника.
И вот на сего ненормального, подвернув рукава рубашки, с голыми кулаками шел наш директор!
– Прочь с дороги! – ревела «кепочка», отбрасывая четвертого охранника и бросаясь на гендира. – Ик… Я иду в свой кабинет! – Ну и родственнички у нашего босса! И с этим ненормальным мой босс будет драться, пытаясь утихомирить и урезонить? Мрак!
Прижимая кофемашину к груди, я приготовилась к тому, что мне как персональной помощнице и секретарю придется устраивать похороны безвременно почившего гендира. Как подло со стороны судьбы отобрать у меня только что полученного директора! Я уже перечисляла про себя все необходимое: гроб, венок, место на кладбище… как заметила, что бой идет полным ходом и босс пока не собирается сдаваться.
Это было нечто вроде разновидности кунг-фу, но местного разлива. Никто не соблюдал никаких правил. В ход шли любые приемы: боксерские блоки, ловушки айкидо, дзюдо, броски через… Мм-м… любые части тела. Кепочка в основном использовал приемы: пьяный мастер, долбанутый дятел и поддатый медведь, что при его худощавом телосложении было верхом мастерства.
Боссу (я, конечно же, болела за своего работодателя. Нужна мне работа в конце концов или нет?) приходилось несладко, но он чудом держался, подключив еще несколько стилей борьбы, таких как славянские боевые пляски, самбо и прочие приемчики честной и не очень драки. Это в основном те виды единоборств, что я узнала.
Когда Максимычу удалось взять в захват Кепочку, буйный родственник вывернулся ужом. «Скользкий гад», – определила я.
Все завертелось по новой. Смачные удары made in Кепочка летели во все стороны. Гендир в свою очередь настырно, но очень осторожно пытался уложить на обе лопатки и обезвредить растрепанного индивида в рваной рубашке. Кепочка даже не старался остановить свое внимание на каком-то одном противнике, под раздачу попадали все. Я сомневаюсь, что он вообще хоть что-то видел из-под надвинутого на глаза козырька и осознавал, с кем дерется. До того момента, когда один из ловких хуков Максимыча не сбил с буйного головной убор. И Кепочка внезапно прозрел. Яркие глаза в обрамлении темных ресниц уставились на меня.
– Морковка! Ик… – Стас, а это был точно, не перепутаешь, мой недавний знакомый, пошатнулся. – Моя Морковка! – Беловолосый ломанулся ко мне, протягивая загребущую руку. Сердце ушло в пятки от страха, словно я на аттракционе «русские горки». Внезапно замутило, захотелось расстаться с содержимым желудка тут же. Может, увидев это, любвеобильный знакомый отстанет.
Босс, видя, что агрессивный родственничек несется на меня, и понимая, что не успевает его остановить, ловко выставил вперед ногу и подсек бегуна.
Запнувшись, брат начальника с еще большим ускорением полетел вперед.
Я в ужасе выронила кофемашину.
Глухой удар – звук конца моей стажировки – и воцарилась тишина. Мало того, что Стас лежал лицом в пол, так еще и несчастный агрегат приземлился как раз на макушку беловолосого.
Горячая ладонь схватила за си… за рубашку спереди и дернула на себя, я оказалась отрезана от всего происходящего взмокшей широкой спиной гендира.
Раздался стон, достойный подмостков самых знаменитых театров мира. Блондин, он же брат босса, хватаясь за голову, вставал. Ну и крепкая же она у него! Два удара за сутки, и он все еще на ногах! Не просто шевелится, но и пытается вскакивать. Опасный тип, неубиваем, как таракан.
Нет, но вот именно сейчас и в такой позе я совершенно не боялась его, за такой большой и мокрой спиной тяжело дышащего гендира.
– Марко… – затянул старую песню неугомонный, но тут же его челюсть встретилась с внушительным кулаком моего замечательного босса. Кувыркнувшись назад, буян рухнул как подкошенный.
Все сотрудники выдохнули с облегчением и «зашуршали», словно тараканы.
– От-отведите Станислава Станиславовича в его кабинет, – приказал босс, помахивая в воздухе рукой с разбитыми костяшками пальцев. – И пошлите за врачом, пусть поставит капельницу. – Самые отчаянные подхватили под белы рученьки брата гендира и потащили куда-то.
Максимыч развернулся и уткнулся носом в спрятавшуюся за его спиной меня. Узрел разбитую кофемашину в моих руках и…
– Ф-ф-фамилия? – рявкнул разъяренный босс.
– М-м-маркова! Ваш новый секретарь!
– Знаешь что, М-м-морковина! – заикаясь от ярости, перепутал фамилии гендир, его аж трясло. Мечтал, наверное, вцепиться в первого попавшегося и провинившегося сотрудника, да вот незадача – толпа предусмотрительно рассосалась. Умные у них здесь сотрудники, босса своего хорошо знают. Я одна тут осталась. Дура! – Иди ты знаешь куда?
Мое выражение лица ясно говорило: я в ужасе… В ужасе оттого, что такой влиятельный человек, да еще и спаситель, и так себя неприлично ведет на людях. Посылает свою секретаршу на глазах у всех, в первый день ее работы… И с этим человеком мне работать долгих три месяца? Я сделала профессионально безразличную моську: посылайте, господин начальник, готовы мы. Все стерпим, такая наша секретарская доля. Только этот грех несправедливости будет на вашей совести!
– В бухгалтерию! Вот куда! – вывернулся взбешенный гендир и, метнувшись прочь, озлобленно забился в свой кабинет.
Я же, счастливо обнимая кофемашину: «Мы тебя еще починим, маленькая!» – пошла в бухгалтерию.
Все-таки меня послал именно спаситель, а не какой-нибудь другой босс.
***
– Так-так-так, новенькая? – осведомилась главбух.
Жизнь в бухгалтерии с моим приходом временно замерла, чтобы, как только я уйду, закрутиться с новой силой на месяц, а то и два. Коллектив будет жить слухами, сплетнями и предположениями, пока не выяснятся все подробности.
Я протянула документы женщине и в завершение положила сверху мой счастливый билетик.
– По направлению? Детдомовская? – переспросила тетка. И ее тон ох как сильно мне не понравился.
– Кто вам сказал, что детдомовские дети, вырастая, чем-то хуже остальных?! – тут же ощетинилась я.
– Многим, – огрызнулась бухгалтерша, вызвав у меня прилив ненависти к тону ее голоса, этакое самодовольство с налетом превосходства. – Например, не умеют держать язык за зубами или им невдомек, что в офисах принят определенный дресс-код…
Мне хотелось ударить себя по лбу! Дресс-код! Ну, конечно же, белый верх, темный низ. Я так сильно стремилась получить работу, что совершенно забыла о том, что мне потребуется для этой самой работы! Пришлось судорожно соображать: есть ли подходящая случаю одежда в моем гардеробе?
– Я сегодня не работаю, – недовольно буркнула я, оправдываясь. Просто эта женщина нервировала, я ей сразу не понравилась, и она явно недобро ко мне относилась. – А только оформляю документы.
Тетка хмыкнула, не веря мне. Сама-то она была одета во вполне строгое платье, впрочем, не лишенное стиля, изящества, красоты, и это при ее-то габаритах! Точно, под заказ сшито, ни один бренд не отшивает двухместные палатки. Только под заказ, исключительно за большие деньги.
Я уже пожалела, что вернула пластиковую карточку подруге, наотрез отказавшись от вознаграждения. Этому предшествовал скандал, в результате которого я чуть ли не поссорилась с соседкой и не съехала прочь с квартиры. Остановило только одно: примут меня или нет – неизвестно, насчет зарплаты тоже, а снимать в одиночестве квартиру в Москве я не потяну, даже с вполне приличным денежным вознаграждением, слишком все дорого в столице. Тут уж или соседка, или добираться до работы два часа с окраины города. Выбор и так ясен. Да и не могла я долго злиться на подругу.
Уже очухавшаяся от отравления Ангелина заливалась соловьем, заверяя меня: она, подруга, даже и не думала, что я когда-нибудь пойду на такое. Заведу себе «папика» и буду жить на деньги мужчины.
В ее тоне проскакивало: тебе это не по плечу, рыльцем вышла, а мозгами – нет. Впрочем, тон этот был снисходительный и дружелюбный, такой, каким разговаривают с маленьким, несмышленым ребенком, не доросшим еще до серьезных мыслей.
У меня закралось подозрение, что мое клубное приключение ничто иное как извращенная проверка: смогу ли я привлечь мужчину и стать содержанкой, или кишка тонка?
Для моей подруги существовала одна-единственная профессия, к которой она стремилась: дорогая содержанка. Она не собиралась самостоятельно пробиваться в жизни и зарабатывать, считая, что тяжкий труд – это удел других.
Ангелина уважала лишь одно – деньги. И стремилась найти богатенького покровителя.
Я ее в этом не винила, финансы и вправду упрощали жизнь. Но моей подруге не стоило всех стричь под одну гребенку: домогательства, что я пережила в клубе, надолго отвратили меня от каких-либо отношений с денежной элитой столицы.
Мне стиль жизни подруги не подходил, но Ангелина, видите ли, взяла меня под свою опеку и очень сильно волновалась за мое будущее.
«Ты в Москве, – не уставала она мне повторять, – а не в своем Мухосранске, и надо соответствовать!»
Я посмотрела на рваные джинсы, стоптанные, в пыли кроссовки и поняла: увы, соответствовать действительно надо. Только на какие шиши?!
Бухгалтершу все еще не устраивали мои документы. Она перещупывала и пересматривала их. Я еле-еле удержалась, чтобы не открыть свой детдомовский невоспитанный рот и не сказать: вы их еще лизните, вдруг поддельные?!
Но, судя по всему, женщина все прочла на моем лице и принялась двумя пальцами заполнять какие-то формы на компьютере. Бухгалтерша была явно старой советской или постсоветской школы и обращалась с компьютерами на «вы».
Это длилось долго, мучительно долго. Я успела припомнить и перебрать в уме весь свой гардероб, приходя к выводу, что без помощи подруги мне здесь не обойтись. Все-таки она мне еще должна за клуб и за ту нервотрепку, которую я по ее вине пережила.
Когда последняя точка была поставлена, главбух опять затормозила, более того, «встала на ручник». А мое терпение уже кончалось, не ночевать же в этом подвале!
– Что-то не так? – чуть ли не прорычала я.
– Да нет, все так, – недовольно проговорила тетка и отдала документы своей помощнице, чтобы та их… Внимание! Отправила на печать! – Только я не понимаю, зачем наш Максимыч собирает в фирму всякую дерь… детдомовщину, – закончила бухгалтерша, явно желая сказать другое, более обидное слово. – Хотя закон вполне позволяет взашей прогнать таких вот работничков. Есть же способ: тестовое задание – не сдал и прочь на завод, например. Туда всех берут. Или в ассенизаторы – дерьмо черпать! – хохотнула толстуха так, что туго завитые вавилоны на голове качнулись, а мощная грудь заколыхалась. Подвальный офис угодливо захихикал.
– Может быть, я слишком ценный специалист, чтобы мной разбрасываться! Я, между прочим, лучшая на курсе! Почти, – исключительно из чувства справедливости уточнила я.
– Камень ты на шее, навязанный государством, а не специалист. У специалистов опыт есть и резюме на две страницы. Специалисты просто так по улице не слоняются, заняты слишком, их с руками сразу же отрывают!
Как же все это было несправедливо! Обидно, а самое главное – абсолютная правда. Я, конечно, просматривала газеты и сайты с объявлениями работодателей, и везде требовалось одно и то же: молодой коммуникативно-активный профессионал, с десятилетним опытом, не старше двадцати пяти лет.
Получалось, что сразу, как только научишься ходить, надо оканчивать школу, а потом немедля высшее образование и лет этак в одиннадцать-двенадцать устраиваться на работу, а то до двадцати пяти не успеешь стать крутым спецом. А еще лучше сразу из мамы вылезать в должности не ниже ведущего менеджера. От газетных объявлений с их абсурдными требованиями хотелось реветь, как младенчик, отчаянно и тщетно.
Почему-то все фирмы считали, что давать первоначальный опыт и растить специалистов – это удел других, они желали получить уже готовенького опытного работника, чтобы платить ему небольшую зарплату.
Поэтому направление от детдома я считала своим шансом и золотым билетиком, иначе мне действительно не светило получить реальный опыт работы и хорошую должность. Оставались или бухгалтерия, или завод, а то и что похуже. Ангелинин вариант я даже не рассматривала.
С недовольной физиономией главбух ставила печати на копии, словно убивала надоедливых насекомых.
– Гляди, если воровство или еще что похуже, вылетишь отсюда! А то и в полицию…
Меня прорвало.
– Да вы что! – Я даже задыхалась от возмущения. Черт с ним, с шансом на работу, сейчас я все ей выскажу, что думаю.
– Ничего! – перебили крашеные вавилоны. – Знаем мы вас, детдомовских…
– Да я там всего-то три года провела, после того как родители умерли в автокатастрофе! Пока длился процесс опеки, а после меня тетя к себе взяла!
– И одного года достаточно, – не желая слезать с любимого конька, отрезала главбух. – Если хорошее яблоко положить в корзину с гнилыми, оно тоже плесенью покроется. – Завтра в восемь ноль ноль, прилично одетая, с пропуском в холле. Я за тобой пригляжу и девочкам наверху скажу, чтобы они глаз с тебя не спускали, а то мало ли что… Иди, Морковина.
Злобная тетка шлепнула документами с пропуском по столу и отвернулась от меня к компьютеру. Остальные тоже потеряли ко мне интерес. Кажется, интересная жизнь откладывалась, бухгалтерия, внезапно разбуженная моим появлением, вновь впадала в привычное сонно-отупелое состояние. Я не была чьей-то родственницей или протеже, не являлась перспективным сотрудником или еще кем-то, для них я была никем.
– Маркова… – буркнула я и, сграбастав бумажки, под тихие смешки вылетела вон.
***
Я ехала домой в автобусе, прислонившись лбом к холодному стеклу, через каждые пять минут дергала рукой, не давая упасть кофемашине.
Меня никогда еще так сильно не унижали. Настроение было полное «г», настолько отвратительное, что теперь вряд ли засну, а ведь завтра к восьми я должна быть бодра, весела и во всеоружии.
Я записала бухгалтершу в свой персональный черный список. Вторым именем в этом перечне обидевших меня злодеев, как ни странно, оказался мой прекрасный и непреклонный босс, наотрез отказавшийся видеть во мне перспективного сотрудника.
Поднявшись из бухгалтерских подземелий, я столкнулась с ним в коридоре. Максимыч бодрым шагом покидал офис, я даже залюбовалась.
Шикарный плащ, черный, как и все, что носил гендиректор. Начищенные до блеска ботинки, явно ручной работы, сшитые под заказ, и такой же темный, будто ядовитая змея, галстук.
Полный мрак! Темный принц на черном Land Rover Defender. Невероятная машина, больше похожая на военный внедорожник, чем на современные городские джипы, слащавые, округлые, будто корова лизнула мыльницы. У этой же машины были резкие углы и острые выступы хищного опасного животного.