Дорогая Ава

Я жду злости, а он просто вздыхает.

– Признаю, ты неплохо меня зацепила. Только не начинай хвастаться: все равно никто не поверит.

Я хлопаю в ладоши.

– О-о-о, я задела великого Нокса Грейсона! Ну ничего себе! Все, жду медаль и упоминания в выпускном альбоме. О, и почетную ленту с надписью: «Победила Нокса в его же игре».

Он явно хочет что-то сказать, но потом передумывает.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего.

– Да что?! – Я срываюсь.

Он морщится.

– Держись от меня подальше, Тюльпан. Зря ты со мной села. Я с тобой дружить не собираюсь.

– Ты сам предложил вообще-то. Не собираешься дружить – так иди отсюда. Давай, «акула». Никто не просил останавливаться и со мной говорить. Кыш!

Он изучает меня, не двигаясь с места. Порыв ветра треплет его волосы, и он откидывает их со шрама привычным движением, не сводя с меня дымчатых глаз. Тишина нарастает вместе с напряжением, и я… понимаю, что дело не в неприязни. По венам бежит электрический ток.

Но я пожимаю плечами.

– И я тебя не боюсь. Недавно окончила курсы самообороны, так что знаю, куда бить. Пах, горло – есть даже специальный захват, после которого теряешь сознание.

Мои слова явно не нравятся Ноксу. Поморщившись, он отводит глаза.

– Это был не я.

Знаю. Он ушел раньше, и с ним была Тони.

«Я сам его убью».

А вот его брат…

Нокс наклоняется и проводит ладонью по колесу.

– Само спустило?

Я вытираю пот со лба.

– Думаешь? Скорее специально проткнули.

Он надавливает на колесо большим пальцем и изучает его, будто это головоломка.

– И правда проткнули… Похоже, ножом.

Я выдыхаю. Да, я заметила.

– Блестяще, Шерлок! Забей. У меня есть запаска, и я могу поменять колесо.

– Давай помогу.

– Мне не нужна помощь, сама справлюсь. Всю жизнь как-то справляюсь.

– Ты самостоятельная, я знаю.

– Ничего ты не знаешь! – Я раздраженно вздыхаю. Вот бы он ушел! – Ты чего такой добренький, Нокс? Ты же не хочешь дружить.

Он всматривается в меня, изучает.

– Тебе прямо сейчас объяснять, в такую жару?

По горлу стекает капелька пота, и он следит за ней взглядом.

– Ладно, – говорю я. – Снимешь запаску с двери багажника? А кстати, у тебя нет гаечного ключа? А то мой проржавел…

Не слушая, он направляется к черному «Мерседесу» и открывает багажник. Достав оттуда блестящий новенький ключ, возвращается, а я стараюсь не думать о том, насколько же Нокс красивый.

Он наклоняется.

– Так, сначала разберемся с болтами.

Я уже хочу пошутить, но вовремя вспоминаю, что мы не друзья.

Нокс откручивает гайки, а потом снимает колесо и ставит на его место запаску. Я смотрю, как напрягаются его крепкие руки, а он в какой-то момент перехватывает мой взгляд.

– Чего лыбишься?

– Не лыблюсь, а снисходительно ухмыляюсь. Приятно видеть, как мистер Злой-и-Неприступный делает за меня всю грязную работу!

Забрав спущенное колесо, я креплю его к дверце багажника. Нокс поднимается, и я чувствую на себе его жаркий взгляд.

За годы учебы Нокс Грейсон никогда не уделял мне столько внимания. Честно говоря, оно напрягает: сначала он болтал со мной на уроке, потом у директора – и вот сейчас.

Я оборачиваюсь, и мы просто… смотрим друг на друга. Дурацкое напряжение между нами растет.

По спине бежит дрожь: такое ощущение, будто он читает мои мысли.

Нокс сдается первым. Шагнув ко мне, он протягивает руку и заправляет прядь волос за ухо.

Я замираю. Затем отступаю.

– Не трогай меня, – хмуро говорю я.

– Ты меня трогала. Возвращаю должок.

Упираю руки в бока.

– Слушай, не понимаю, ты за мной сегодня по пятам ходишь?

Он проводит рукой по волосам.

– Что, я тебя заинтересовал? Вставай в очередь! Все девчонки знают, что мне нужно. – Он смотрит мне прямо в глаза и проводит пальцем по шраму. – Это их либо привлекает, либо отталкивает. Как насчет тебя?

Я щурюсь и жду, когда же вернется тот страх, что он вызывал во мне в прошлом году. Но страха нет.

– Любишь поматросить и бросить, да?

Он небрежно пожимает широкими плечами.

– Откуда у тебя вообще этот шрам? – спрашиваю я.

Нокс хмурится, и в его взгляде мелькает боль, но тут же пропадает.

– Он ровный. Хороший, чистый порез, как ножом. Сам сделал?

– Нет! – Он краснеет и злобно зыркает на меня. – Не твое дело.

«Значит, рана еще свежая. Хорошо, буду знать, что тревожит Нокса Грейсона».

– Ладно, секрет так секрет! У меня тоже есть шрам. От вилки. Заработала в единственной приемной семье, которая меня взяла. У них была дочка постарше, и ей уж больно не понравилось, что я сплю в ее комнате. Мне было десять. Вот, смотри. – Я слегка приподнимаю юбку и показываю длинный шрам размером с мизинец. – После этого начала спать с камнем под подушкой.

Он медленно скользит по мне взглядом и останавливается на лице.

– Больше она ничего не сделала?

– Нет, но я была готова пойти на все, лишь бы она держалась подальше.

– Какая свирепая малышка!

Я щелкаю зубами, и уголки его губ дергаются.

– Не смейся надо мной, если не хочешь послушать подробности твоего печального будущего.

Он приподнимает бровь.

– Черт, ничего не могу поделать. Ты такая…

Но мне не суждено узнать, что он хотел сказать, потому что за спиной раздается голос:

– Нокс, ты с гаечным ключом похож на механика. Миленько! Дай-ка сфоткаю на память.

Дыхание перехватывает. Я оборачиваюсь, и по спине бегут мурашки. Это Дейн, а с ним Ченс и Лиам.

Дейн, достав телефон, фотографирует нас. Ченс смотрит угрюмо, прямо как утром. Лиам смеется. У него длинная белая челка – довольно дурацкая, на мой взгляд. Он смотрит на меня, ухмыляясь, и меня пробирает дрожь. Мы пересеклись впервые за день, и я очень рада, что наши расписания не совпадают.

Ченс гневно смотрит на Нокса, сжав зубы.

– Эй, мы же хотели сходить в кофейню. Ты идешь? – спрашивает он, будто обвиняет за опоздание, а сам смотрит то на меня, то на Нокса.

Такое ощущение, что он…

Инстинктивно я откидываю волосы с лица, и Ченс голодным взглядом следит за движением.

Выпрямив спину, я поправляю липнущую к телу блузку. И да, конечно: Ченс тут же смотрит на мою грудь.

Вот оно как!

Во мне разгорается гнев. У него хватает наглости смотреть на меня таким взглядом, когда он первым назвал меня шлюхой? Уж кто-кто, но он должен был мне поверить!

– Или ты слишком занят, помощничек? – ехидно добавляет Лиам.

Нокс косится на меня, а потом смотрит на них.

– Не занят, но мне нужно заняться домашкой. И тебе тоже, Дейн.

Тот окидывает меня взглядом и понимающе усмехается.

– Не, момент, конечно, незабываемый. Нокс и Ава! Ава и Нокс… Неплохо звучит. А ты как думаешь, Ченс?

Ченс заливается краской.

– Завали ебало! – рявкает Нокс.

Дейн распускает собранные в пучок волосы и трясет головой. Они длинные, доходят до плеч, но глаза у него такие же, как у Нокса.

– Хочешь с нами, Ава? – предлагает он. – Если нет денег, я тебя угощу.

Боже, вот ведь придурок!

Руки сжимаются в кулаки сами собой.

– Охренел, Дейн? – говорит Ченс. – Веди себя нормально!

– Реально, детка, – обращается ко мне Лиам. – Заодно обсудим видео, где ты танцуешь. Помнишь такое? Стоит признать, двигаться ты умеешь…

– Харэ! – рычит Нокс.

Мое сердце бешено колотится в воцарившейся тишине.

Между ними чувствуется напряжение, и дело не только во мне… Но вдруг я ошибаюсь? Черт, ну конечно! В прошлом году вся их команда запорола чемпионат, и виновник у них один – я.

Нервно облизываю губы. Я одна на школьной парковке с четырьмя футболистами, которые были на той вечеринке. Мне не хочется показывать слабость, но руки начинают дрожать…

– О, Ава! Все норм?

Я вздрагиваю, но это всего лишь Уайетт. Он подъезжает к нам на классическом черном «Шевроле» с кислотно-розовой полосой на капоте, льющимся из колонок рэпом и таким громким мотором, что я удивляюсь, как не заметила его приближения.

Все поворачиваются к нему. Он широко улыбается из-под козырька школьной бейсболки, но потом замечает выражение моего лица, потому что глушит машину, вылезает и прогулочным шагом направляется к нам.

Непринужденно обнимает меня за плечи, будто мы давние друзья.

– Ты как, соседка по шкафчику? Все нормально? – И снова этот акцент: «Но-мально». Уайетт обводит парней взглядом, а потом останавливается на домкрате. – Подвезти?

– Не надо, просто колесо спустило. Прокололи. Нокс помог поменять.

Лиам смеется, но прикрывает рот рукой в ответ на хмурый взгляд Нокса. Уайетт смотрит на него с прищуром, но снова оборачивается ко мне.

– Слышал, тебе выделили комнату в общежитии Арлингтона. Точнее, видел тебя в списке, когда регистрировался. Снова будем соседями! Ну, только жить будем на разных этажах: им не нравится, когда парни живут вместе с девушками. Но ты заглядывай в любое время дня и ночи! Я обалденно готовлю попкорн.

– Да, я еще не успела зарегистрироваться. Дела отвлекли. – Я стараюсь смотреть исключительно на него, сдерживая панику, затаившуюся под кожей.

Он обнимает меня крепче.

– Я помогу с переездом. Комнаты готовы, но мой тебе совет – захвати свое одеяло, а то местное белье – просто жесть.

– Угу, я учту. – Наверняка мое одеяло привело бы его в неменьший ужас. – Но сначала мне нужно в Нэшвилл – забрать вещи и встретиться кое с кем, так что приеду попозже.

– Я пошел, – рычит Ченс, весь напрягшись, и идет к своему «Кадиллаку».

– Ага, скука смертная! – добавляет Лиам и направляется следом.

Дейн тянется было за ними, но Нокс хватает его за футболку. Дейн не сопротивляется, просто смотрит в землю, а Нокс бормочет что-то себе под нос.

Ченс с Лиамом садятся в машину и уезжают.

Дышать становится легче. Двумя придурками меньше!

Уайетт принимается объяснять, как добраться до общежития и где парковаться, но его перебивает Нокс.

– Ава, если все в порядке, то я пошел, – тихо говорит он.

Я смотрю на него, стараясь сохранять спокойствие.

– Хорошо. Спасибо за помощь!

Он все еще держит гаечный ключ, и его лицо… обычно бесстрастное, сейчас оно отражает целую гамму эмоций.

– Пригляди за ней в общежитии, ладно? – говорит он Уайетту.

– Она в надежных руках, – бормочет тот.

Какое-то время они смотрят друг на друга, а потом Нокс кивает, бросает на меня еще один взгляд, и все эмоции пропадают с его лица, скрытые маской.

Они с Дейном уходят к машине, переговариваясь.

Как только они отъезжают, я поворачиваюсь к Уайетту. Тот изучает колесо.

– Советую купить новую резину. Запаска – говно.

Спасибо, я в курсе.

– Ты хорошо знаком с футболистами?

Он передергивает плечами.

– Ну, так. Я играю в бейсбол, а спортсмены часто вместе тусят. Я был у них на вечеринках, но я не из их компании. Не «акула». – И снова этот акцент, снова улыбка. – Дурацкое название, согласись? Серьезно, талисман школы – дракон, а они «Акулы»! Но я новичок, а они не любят левых людей, хотя мне, если честно, по фигу.

Я изучаю пирсинг в его брови, забитое татуировками колибри и роз предплечье, и меня осеняет.

– Господи! Ты же Уайетт Каррингтон! Твой отец – солист «Сноуболлс», инди-группы из Бостона? Начинал карьеру моделью, а в девяностые переключился на музыку?

Серьезные проблемы с наркотиками, куча реабилитаций…

По его шее ползет румянец.

– Меня обычно не узнают, пока я сам не скажу…

– Да ты же его копия! Жесть… Обожаю их песни! Как тебя занесло в Шугарвуд?

– Мама родом из Нэшвилла. Тоже здесь училась. Родители развелись, и мы с ней переехали во Франклин. Это где-то в часе езды, так что мне выделили общежитие.

– Сочувствую насчет родителей…

Он пожимает плечами.

– Ай, да отец вечно ей изменял! А наркотики? Удивительно, что он до сих пор жив. Так что я ее понимаю.

– Ну и как тебе на юге? Непривычно?

– По холоду не скучаю, но акцент у вас угарный, – ухмыляется он.

– Ты свой-то акцент слышал? – смеюсь я. – Спасибо, кстати, что подошел ко мне утром! Не ожидала, что со мной будут нормально общаться. Весь день нервничала.

Он легко толкает меня кулаком в плечо.