Миг запретных ласк
- -
- 100%
- +
Но его мечты не могли подготовить его к реальности. Он почувствовал, как Анна откликнулась на его объятие, как выгнулась ему навстречу. Джек почувствовал, как она обняла его за талию в ответ, и кровь буквально закипела в его венах. Он ощущал ее дыхание, теплое и быстрое, на своей шее.
– Анна?
– М-м-м? – Она повернула голову, и Джек прижался своим лбом к ее лбу.
– Я не поцеловал тебя, когда ты приехала.
– Ты перестал это делать с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.
– И я не поцеловал тебя на прощание.
– Да. Я не позволила тебе это сделать.
Джек осторожно приподнял ее подбородок и провел большим пальцем по ее нижней губе.
– Итак, это два поцелуя…
– Джек…
– Ничего не говори. Пожалуйста.
Джек нежно прикоснулся губами к ее губам. Его руки скользнули вверх по ее спине, чтобы запутаться в шелке ее волос. А затем он углубил поцелуй, который уже не был таким нежным и осторожным. Он провел пальцами по ее волосам, затем обхватил ее за талию и сильно притянул к себе. Ее пальцы скользнули вверх по его груди. Их кончики казались прохладными на фоне разгоряченной кожи его шеи. Затем она скользнула рукой по его шее сзади и зарылась пальцами в его волосы, сильнее притягивая его к себе и отвечая на поцелуй.
Вселенная сжалась до этого момента, этого места, и Джек хотел, чтобы это продолжалось вечно.
Ее кожа, гладкая как атлас, пахла лавандой и розами, и она была на вкус…
Боже, на вкус она была слаще меда.
Он упивался ею, пытаясь утолить голод, который терзал его вечно. Тихий стон, вырвавшийся из ее горла, распалил его еще больше, но затем Анна внезапно уперлась ему в грудь.
– Джек, нет!
Утопая в водовороте ощущений и необузданного желания, Джек прижал ее к себе, пытаясь снова завладеть ее губами, но она отвернулась.
– Анна, пожалуйста…
– Нет!
Джек осторожно отпустил ее и обнял, прижавшись щекой к ее голове. Его дыхание было прерывистым, когда он пытался взять свое тело под контроль. Он мог чувствовать, как бешено колотится ее сердце. Когда биение замедлилось до чего-то похожего на норму, он отодвинулся.
– Прости. Я не хотел, чтобы так случилось. Это было…
– Нет, не надо. Здесь есть и моя вина.
Джек провел рукой по лицу, стараясь успокоиться.
– Анна… – начал он и остановился. – Я не знаю, как тебе объяснить… – Джек глубоко вздохнул. – Я только могу попросить прощения за то, что причинил тебе боль перед тем, как ты уехала. В ее глазах отразилась вся глубина пережитого страдания.
– Да, ты причинил мне боль.
– Я знаю. Это было трудно забыть и простить самому себе. На самом деле я…
– Мне было трудно простить тебя, Джек. Ты унизил меня, когда я набралась смелости и обнажила перед тобой свои самые сокровенные чувства.
– Я знаю, и мне жаль, но…
– И ты помнишь, – продолжала она, выпрямляя спину и встряхивая копной волос, – ты сказал, что я всего лишь ребенок.
Джек кивнул, конечно же, он помнил. Он никогда этого не забывал.
– Да, я помню, и это так и было. Ты была совсем девчонкой.
– Мне было восемнадцать, Джек. Юридически я была взрослой. Достаточно взрослой, чтобы голосовать, чтобы заниматься сексом. И чтобы выходить замуж.
Гнев начал нарастать внутри Джека. Гнев на его покойного отца, потому что именно он вынудил его так поступить с Анной одиннадцать лет назад. Но преобладающей эмоцией был шок. Хоть он и думал о ней дни и ночи напролет с тех пор, как она уехала, но он всегда держал свои чувства под контролем. И этот контроль испарился от одного поцелуя. Железная хватка, в которой он держал свои чувства, свое сердце… свою жизнь… растаяла в пылу одного поцелуя. Он потерял контроль над всем этим, и это напугало его до глубины души.
– Может, тебе и было восемнадцать, но ты определенно не была взрослой. Твой жизненный опыт был ограничен Тембой и закрытой школой-интернатом для девочек, где вы шепотом, хихикая, вели разговоры о мальчиках после отбоя. – Джек перевел дыхание. – Тебе нужно было уехать. Я не мог позволить тебе похоронить себя здесь навсегда. И потом, твой опекун хотел, чтобы ты получила образование в Англии.
Анна посмотрела на него:
– Ты прав. Я действительно должна была уехать. Но я боялась. Я не представляла себе, на что похожа жизнь в Англии. Я хотела остаться здесь, где чувствовала себя в безопасности.
Ирония заключалась в том, что здесь она была далеко не в безопасности. И ему нужно было объяснить ей это, когда он почувствует себя спокойнее и сможет найти нужные слова.
– А теперь? Ты наказываешь меня за тот отказ, когда тебе было восемнадцать?
Анна непонимающе посмотрела на него и покачала головой:
– Нет. Вовсе нет. Я здесь, чтобы выполнить работу, Джек. Ты подал заявку в институт на финансирование и официальное одобрение деятельности заповедника Темба. И меня прислали, чтобы провести оценку. Так как профессор Скотт повредил ногу прямо перед поездкой, то моя кандидатура идеально подошла на замену.
Джек почувствовал обиду.
– То есть ты не хотела возвращаться?
Анна села на стул, положив ногу на ногу.
– Я никогда не хотела уезжать, помнишь?
– Это не…
Телефон Джека завибрировал. Сообщение от Дэна состояло из ряда вопросительных знаков и отчаянного смайлика.
– Я должен идти.
Он сделал шаг к ней, но Анна остановила его жестом.
– Не надо.
– Я… Я увижу тебя завтра, хорошо? Если тебе что-нибудь понадобится…
– Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню на ресепшен. – Анна взглянула на глянцевую папку, лежавшую на кофейном столике. – Я уверена, что там есть вся необходимая информация.
Джек кивнул:
– Конечно. – Он открыл дверь, но потом повернулся к девушке: – Ты заказала ужин?
– Пока нет. Но я обязательно закажу, если только не упаду в кровать раньше.
Джек кивнул ей и распахнул дверь. Бросив на Анну последний взгляд, он шагнул в ночь.
– Постарайся не засыпать, пока не поешь. И не забудь запереть дверь, – сказал он, выходя за порог.
Джек шел по тенистой дорожке к ресторану «Марула». В темноте раздался хриплый смех, и он почувствовал укол вины за то, что оставил Дэна развлекать этих снобов.
Он попытался привести мысли в порядок, думать о работе. Контроль был чем-то, в чем он нуждался во всех сферах своей жизни и во все времена.
Джек поднялся по ступенькам ресторана и обнаружил Дэна, ожидающего его наверху.
– Что случилось, приятель? Выглядишь измотанным. – Дэн нахмурился. – Ты в порядке?
Джек изобразил свою лучшую, самую профессиональную улыбку.
– Прости, Дэн. Кое-что всплыло.
Если бы он только знал…
Это будет долгая ночь. А что касается недели – то она даже еще не началась.
Анна чувствовала, как в ней закипает гнев. Неужели Джек думал, что они могут продолжить с того момента, на котором они остановились до того, как она сделала свое предложение? Что она все еще наивная неопытная девчонка, которая будет ловить каждое его слово и делать так, как он скажет?
Этот поцелуй…
Она хотела этого так же сильно, как и Джек. Анна прикоснулась к губам, все еще ощущая его поцелуй.
К счастью, ей удалось остановиться. Если бы она не оттолкнула Джека, этот поцелуй стал бы катастрофой. Еще несколько секунд, и она не смогла бы противиться его ласкам.
Анна повела плечами, расслабляя мышцы и успокаиваясь. Она потянулась за папкой, но не успела ее взять, как раздался стук в дверь. Когда она открыла дверь, в комнату вошел один из сотрудников с подносом и поставил его на кофейный столик.
– С наилучшими пожеланиями от мистера Элиота.
Джек помнил, что ей нравится. Даже не снимая с блюда серебряной крышки, она почувствовала маслянистый запах золотистого пышного омлета. В глиняной миске был салат из хрустящих зеленых листьев и нежных помидоров, с чудесной заправкой. Матовая бутылка «Кейп Совиньон Блан» уютно устроилась в ведерке со льдом.
Анна отпила из бокала, который наполнил сотрудник, прежде чем бесшумно выскользнуть за дверь, и вздохнула.
Она снова прикоснулась пальцами к губам – те были чувствительными и немного припухшими, – откинулась на подушки кресла и сделала еще один глоток ледяного вина.
Реакция на поцелуй потрясла ее. Неужели она и правда забыла, какие чувства вызывал в ней Джек, даже касаясь ее руки?
Когда он отверг ее и поспешно отправил в холодный и дождливый Лондон, Анна собрала всю свою растерзанную гордость и поклялась, что никто и никогда больше не заставит ее почувствовать себя униженной и отвергнутой.
Так и было.
Ее отчаянным противоядием от невыносимой тоски, которую она испытывала по африканскому бушу, по Тембе, по Джеку, было окунуться с головой в академическую жизнь, погрузиться в работу и исследования.
– Что вас вдохновляет? – однажды поинтересовался любопытный ученый, когда она представила свою диссертацию раньше срока и в безупречном виде.
Анна улыбнулась и пожала плечами. Правда, которую никогда никому не откроет, заключалась в том, что она хотела проявить себя снова и снова, чтобы однажды вернуться в Тембу и доказать Джеку, что больше не ребенок.
А потом она снова уехала бы. То, чего она хотела от жизни, было чем-то сильно отличным от жизни в Тембе с Джеком. Вот только не думала, что возвращаться будет так трудно.
Она всегда думала, что ее чувства к Джеку были не более чем подростковой влюбленностью и возвращение в Тембу не пробудит их с новой силой. Но она ошиблась. Когда Анна увидела его, когда их руки соприкоснулись, горячее, сильное желание накрыло ее. Опасное и неудержимое желание. Каждая клеточка ее тела хотела его. Как только Джек заключил ее в объятия, она поняла, что они идеально подходят друг другу. Джек – тот, в ком она всегда нуждалась. В его объятиях она чувствовала себя спокойно, под его защитой. Как будто вернулась домой.
Омлет таял во рту – идеальное блюдо для тех, кто слишком устал, чтобы есть. После двух бокалов легкого вина вялость разлилась по ее венам, расслабляя уставшее тело, и чашка ароматного зеленого чая стала идеальным успокаивающим завершением трапезы.
Джек отлично помнил, что ей нравится.
Анна скользнула под прохладные простыни и прислушалась к ночным звукам буша. Бегемот хрюкнул в зарослях реки, другой ответил ему ниже по течению. Она вздрогнула и натянула льняную простыню на плечи, когда воздух наполнился пронзительным визгом гиены, празднующей удачную охоту. Каждый звук нес в себе воспоминание. Одни были четкими, другие – едва уловимыми, но все напоминали о Джеке и тех ночах, когда они лежали в гамаке у хижины, наперегонки распознавая звуки и крики животных.
Но однажды гамак исчез. Джек сказал, что он износился и его выбросили. Но она не поверила его словам.
Анна в сотый раз вспомнила их поцелуй и заерзала на кровати. Целовать Джека не входило в ее планы. Предполагалось, что она будет крутой, взрослой и профессиональной. Но ее захватила врасплох сила влечения. Она не ожидала, что Джек будет помнить так… много.
С того дня, как Джек подарил ей этот камешек, она всегда носила его с собой. То, что Джек помнил об этом камешке, ошеломило ее.
Самой трудной частью предстоящей недели будет держаться вне зоны действия его притягательной силы. От этого зависела ее профессиональная репутация.
Глава 3
На рассвете Анну разбудило журчащее пение шпорцевой кукушки. Встав с кровати, она вышла на террасу. Отполированные доски под ее босыми ногами были гладкими и прохладными.
Неугомонные обезьяны сгрудились в лиственном пологе на ветвях раскидистого дерева. Одна, более смелая, чем остальные, спрыгнула на перила и уставилась на нее, почесывая подмышку. Анна прогнала обезьяну прочь, та запрыгнула на ветку ближайшего дерева и устроилась там, громко протестуя.
Вернувшись в комнату, она приготовила чашку кофе с помощью ультрасовременной итальянской кофеварки, проверила свой электронный почтовый ящик и обнаружила приветственное письмо от исследовательского центра Тембы с графиком предстоящих работ, которые лягут в основу ее отчета.
Джека нигде не было видно.
Бутерброды, кофе и минеральную воду ей доставили прямо в исследовательский центр во время обеда, к ее услугам всегда был кто-то из персонала и неограниченный доступ ко всем данным и материалам. Никто не мешал Анне заниматься работой, что ее вполне устраивало. То, что произошло между ней и Джеком прошлой ночью, было отклонением от нормы. Обстоятельства смешались с эмоциями, и эта смесь привела к взрыву чувств, который на мгновение лишил ее самообладания и здравого смысла.
После полноценного отдыха она чувствовала себя полной сил, голова была ясной – словом, все то, что нужно, чтобы закончить работу и убраться отсюда как можно скорее.
Несколько часов спустя Анна захлопнула свой ноутбук, отодвинула в сторону и оперлась локтями о стол, подперев подбородок ладонью.
С того места, где она сидела, в глубокой тени веранды исследовательского центра, открывался вид на буш цвета хаки и безоблачное небо, мерцающее в послеполуденной жаре.
По ее мнению, это было не лучшее место для сосредоточенной работы или серьезного изучения электронных таблиц, целей и прогнозов. Сразу за оградой в русле реки был обустроен непересыхающий резервуар с водой, это место было своеобразным эквивалентом офисного кулера. Когда дневная жара спала, обитатели саванны стали собираться на водопой. Жирафы, растопырив ноги под немыслимыми углами, вытягивали шеи, чтобы напиться. Вдалеке стада слонов величественно направлялись к водоему, вздымая клубы пыли. И пугливые антилопы, которых было гораздо больше, чем она могла сосчитать, бродили в иссохшем буше, по очереди подходя к воде. Утолив жажду, некоторые особи начинали резвиться.
Наблюдая за животными, Анна то и дело отвлекалась от бумаг – жизнь за оградой была гораздо интереснее работы, которую ей приходилось делать. Особенно когда образы из прошлого продолжали вторгаться в ход ее мыслей. Если бы она подняла глаза и посмотрела налево, то смогла бы увидеть скалистый выступ, на который они с Джеком взбирались раньше. Они нашли скрытую расщелину в нагретых солнцем валунах и устраивались там, чтобы почитать, понаблюдать за животными и поболтать, – до того дня, когда львы объявили это место своим личным солярием.
Джек отнес ее туда в первый раз, когда ей было всего три года, усадив себе на плечи. Это было одно из ее самых ранних воспоминаний. Ребенком Анна не могла определить свои эмоции, но теперь она знала, что рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. А безопасность для нее была эквивалентом любви.
Для Анны слово «дом» ассоциировалось со словом «Темба». Ни в одном другом месте она не чувствовала себя дома. Но одиннадцать лет назад Джек несколькими словами разрушил ее подростковые мечты остаться там навсегда.
Было неизбежно, что кто-то вроде нее, осиротевший и лишенный корней, должен был жаждать того, чего у нее никогда не было, – собственного дома и семьи, которые дополняли бы ее, возможно, заполняли пустую боль потери, с которой она жила столько, сколько себя помнила. Но Джек ясно дал понять, что она не найдет то, что хотела, в чем нуждалась, в Тембе.
«Мне не нужна жена».
Его слова пронзили ее сердце и испепелили юношеские мечты.
Она потянулась за биноклем, который привезла с собой, и поднесла к глазам.
Чистый, свежий аромат защекотал ей ноздри. Это игра ее воображения или ее мысли материализовались?
– Что ты видишь?
Сердце Анны подпрыгнуло, когда за спиной раздался голос Джека. Бинокль сместился с фокуса. Боковым зрением она увидела, как Джек выдвинул стул и сел за стол.
Она подняла стакан с водой и сделала глоток, оттягивая момент, когда ей придется ответить на его вопрос.
Джек взял бинокль и отрегулировал фокусировку своими длинными умелыми пальцами. Анна поерзала на стуле, вспомнив, как отреагировало ее тело на прикосновение этих пальцев.
– Я подарил тебе этот бинокль на твой восемнадцатый день рождения.
Это было скорее утверждение, чем вопрос, и ей не нужно было отвечать.
– К воде спускается великолепный бык куду. – Он вытянул руку вправо. – Вон там. А рядом – парочка ньял.
– Мне показалось, – сказала наконец Анна, – что я видела черную соболиную антилопу.
Джек покачал головой:
– Нет, это чалая…
– Я так не думаю. – Анна потянулась за биноклем. – Если ты посмотришь…
Джек выхватил бинокль из ее рук и положил на стол.
– Прошло много времени с тех пор, как мы играли в игру «Что это за животное?».
– Я здесь, чтобы работать, а не играть в детские игры, – холодно сказала Анна, не отрывая глаз от места водопоя.
Она пожалела, что не надела что-нибудь более изысканное, чем узкие джинсы и просторную льняную рубашку. Потому что показать Джеку, что она выросла, что взрослая, было в ее списке того, что она планировала сделать за время пребывания в Тембе.
Джек взглянул на ее закрытый ноутбук:
– Я не хотел бы отвлекать тебя.
– Ты ни при чем, меня отвлекает вид на водопой.
– Я пришел извиниться.
Анна повернула голову, чтобы мельком увидеть его профиль. Лицо Джека было мрачным, губы сжаты в прямую линию.
– О чем ты?
– Прошлая ночь…
– Это было ошибкой. И это больше не повторится. – Анна наклонилась вперед, положив скрещенные руки на стол. – Это было непрофессионально с моей стороны.
– Я виноват. Увидеть тебя было шоком, и я уже был на пределе. Это оказалась взрывоопасная смесь.
Анна пожала плечами, стараясь не думать о прикосновении его пальцев к ее разгоряченной коже, о вкусе и мягкости его губ. Она хотела этого снова, и не только поцелуя…
– Любой намек на… эмоциональную привязанность между нами вызовет вопросы об объективности моего отчета и поставит под угрозу мое профессиональное положение. Я должна быть абсолютно беспристрастной.
– Я понимаю.
– Возвращение было, возможно, более эмоциональным, чем я ожидала. Я устала и была на взводе.
Тот, кто сказал, что человек учится на своих ошибках, был глубоко не прав.
Поцелуй с Джеком был одной из самых больших ошибок, которые она когда-либо совершала, но она сделала бы это снова, если бы у нее был шанс. И еще раз.
Джек кивнул:
– Я видел, что ты была уставшей. И у меня чувство, что я воспользовался…
– Давай просто скажем, что мы оба были виноваты и не позволим этому повториться.
Анна снова перевела взгляд на открывающийся вид. Слоны были ближе, несколько детенышей быстро бежали трусцой, чтобы не отстать от стада. – Спасибо за ужин.
– Не буду мешать тебе работать. – Джек встал, отодвинув стул. – Дай мне знать, если тебе что-то понадобится.
– Спасибо. Я так и сделаю. – Вот только прямо сейчас мне нужен ты. – Все, что мне нужно, – это не отвлекаться на вид.
Она открыла ноутбук и уставилась на экран.
Джек подошел к двери и обернулся:
– Анна?
Она повернула голову, и их взгляды встретились. – Мои гости уезжают завтра, и сегодня вечером мы устраиваем прощальную поездку в буш, будет пикник с коктейлями. Ты присоединишься к нам? – Думаешь, это хорошая идея?
– Да, если ты хочешь провести время в компании девяти серьезных американских экологов.
Перед поездкой в буш на закате Анна устоять не могла. И, судя по всему, Джек знал об этом.
Ей не хотелось оставаться с ним наедине, реакция на него была слишком непредсказуемой. Но если она откажется пойти, Джек может подумать, что она боится быть рядом с ним.
– Ладно, Джексон. Во сколько мы выезжаем?
* * *Джек закрыл дверь своего кабинета и подошел к окну. Но вместо пыльной дороги и пересохшего ручья он мысленно увидел Анну, сидящую на террасе подтянув ноги и обхватив себя за голени.
Джек прижал ладони к глазам, чтобы стереть изображение, но это не помогло.
Забытая боль вернулась и стала сильнее, доставляя больше неудобств, чем когда-либо.
Когда он исключил Анну из своей жизни, он был не готов к последствиям разрыва. Смерть матери, когда ему было восемь лет, погрузила Джека в такое сильное горе и чувство вины, что надолго выбило его из колеи. Два года спустя неожиданное появление Анны притупило это чувство и заставило Джека прийти в себя, поскольку он поклялся обеспечить ее безопасность любой ценой. Но с ее отъездом боль потери снова обострилась, словно лезвие, вонзившееся в его сердце.
Чтобы отвлечься от этой боли, Джек погрузился с головой в работу. Единственную вещь, которую удавалось контролировать. Он вложил всю свою энергию и решительность в усилия превратить Тембу в место, которым он мог бы гордиться, несмотря на ожесточенное сопротивление отца. Но все же он видел мерцание волос Анны в бликах солнца на глади воды, слышал ее смех в шелесте листьев на ветру, ее легкие шаги по террасе… Потребовались недели, месяцы, годы, чтобы Джек перестал задаваться вопросом, чем она занимается в ту или иную минуту дня и ночи. Но в конце концов ему удалось сделать это. Или он думал, что смог.
У него была вся ночь и все утро, чтобы прийти в себя после шока, вызванного появлением Анны. Он почти не спал, несмотря на усталость.
После того что произошло между ними прошлым вечером, Джек мысленно вооружился против магнетизма ее очарования. Он спланировал их встречу в исследовательском центре, чтобы быть уверенным, что сможет контролировать себя. Нужно было каким-то образом дать ей понять, что их поцелуй не повторится. Это трудно, но они очертили границы, и следовало придерживаться их.
Тот факт, что при встрече он не притянул Анну в свои объятия и не поцеловал, он счел хорошим началом.
Джек не приглашал ее присоединиться к поездке в буш до тех пор, пока не почувствовал уверенность в том, что обуздал себя и свою реакцию на Анну. А потом она выбила почву у него из-под ног, назвав его старым прозвищем. Никто в мире не имел права называть его Джексоном, и то, что он снова услышал это из уст Анны, поколебало его уверенность и решимость.
Джек взглянул на календарь на стене. Осталось выдержать шесть дней.
Автомобиль съехал с дороги и покатился по бушу. Джек заставил себя не смотреть на машину. Он еще раз окинул взглядом накрытый стол и проверил, хорошо ли закреплен огромный зонт над ним. Несколько сотрудников в футболках поло с логотипом «Темба» стояли рядом, готовые смешать любой коктейль.
Пикник был устроен на мысе у излучины реки, и трое следопытов стояли на страже в зарослях с винтовками за спиной на случай, если их пикник вызовет интерес у каких-нибудь любознательных животных. В этом случае следопыты должны предупредить Джека об опасности, чтобы он и сотрудники Тембы могли успеть рассадить гостей по автомобилям и увезти в безопасное место.
Джек посмотрел вниз с крутого берега на реку. Два крокодила загорали на камнях, один с широко открытой пастью. Джек прищурился и смог разглядеть крошечную ржанку, чистившую зубы большой рептилии. Чуть дальше, над мутной гладью воды, показались уши, глаза и ноздри бегемота. Вероятно, их было больше, погруженных под воду, но на данный момент все было спокойно.
Джек осмотрел окружающий лагерь буш. Его глаза, отточенные годами практики, замечали все, что вызывало беспокойство. Вокруг все было спокойно, кроме него самого.
На горизонте показался джип. Еще несколько минут – и он увидит ее.
Его охватила тревога. Что, если Анна решила не ехать на пикник? И почему его это так волнует? Джек хотел, чтобы она своими глазами увидела Тембу во всей ее первозданной красе. Чтобы написала великолепный отчет, и заповедник смог получить столь необходимую ему поддержку.
Джек мысленно укорил себя. На самом деле он волнуется, потому что хотел, чтобы она всегда была рядом. Хотел наслаждаться ее обществом, смотреть в зеленые омуты ее глаз, хотел расплести ее волосы и любоваться, как они развеваются на ветру.
…Семь, восемь, девять.
Из автомобиля один за другим выходили экологи. Джек почувствовал укол разочарования и направился к машине, чтобы спросить у Дэна, что случилось. Неужели Анна решила не ехать?
– Дэн? Ты…
– Привет, Джек.
Он резко обернулся.
– Анна?
На ней были те же узкие джинсы, что и раньше, но она сменила просторную льняную рубашку на длинный топ. Он ниспадал до середины бедра, а бирюзовый цвет шелка эффектно оттенял ее глаза. – Это потрясающе!
Она огляделась, ее взгляд остановился на столике с напитками и закусками. Персонал уже смешивал коктейли.
– Вижу, тут все хорошо продумано и защищено. Немного отличается от тех поездок, которые мы совершали в буш на старом «дефендере».
В те времена не было никакой охраны. Каждый сам отвечал за свою безопасность, и никогда не было несчастных случаев. До тех пор, пока его отец…
Джек остановил ход мыслей, чтобы снова не разбудить разъедающее чувство вины.
Он пожал плечами:
– Все охранники хорошо обученные следопыты. Они могут заметить опасную тень или уловить шорох листьев. Мы уверены, что сможем посадить всех в машины до того, как возникнет серьезная проблема.