Имение Аконит
- -
- 100%
- +
– Но объясните мне, – продолжал Джеффри, – что вы делаете здесь? Вы хотите тут поселиться?
Мелани вздохнула.
– Я... я хочу пожить здесь некоторое время, – задумчиво сказала она. – По крайней мере, намеревалась. Я подумала, что могла бы оставаться здесь, пока Аконит не станет обитаемым, а тогда...
– Но я думал... – Джеффри остановился на полуслове, и Мелани услышала, как кто-то приближается к ним.
Круто повернувшись, она сразу же залилась краской, встретив задумчивый взгляд Шона Босуэла. На нем были темные брюки и шелковая матросская рубашка, с отложным воротником, открывавшая стройную мускулистую шею, а выражение глаз было таким, что ноги ее мгновенно ослабли.
– Что вы тут делаете?
Первые его слова поразили ее своей горечью, и она беспомощно покачала головой.
– Я... я...
– Не говорите мне, что вы приехали снова осмотреть ваше имение! После наших бесед в Лондоне это не пройдет! – Он остановился на расстоянии фута от нее, держа руки по швам.
– В сущности, я приехала, чтобы жить здесь! – ответила она, сползая со своего табурета.
– Жить здесь! – Шон поднял глаза к небу. – Что за бессмыслица? Я понимаю вашего жениха...
– Давайте не упоминать о моем женихе! – огрызнулась Мелани натужно. – Вопрос моего выбора – мое дело и больше ничье!
– Но это не так, если в дело вовлечены другие люди! – сердито возразил Шон. – Послушайте, – он пытался говорить спокойно, – послушайте, если вы хотите жить в отеле, пожалуйста, я это устрою, но давайте оставим в покое Аконит, пока у вас есть время для того, чтобы рассмотреть два моих предложения.
Мелани посмотрела на него с такой уверенностью, на которую только была способна.
– Мне кажется, что в такой момент вам не стоит заниматься изысками по поводу моего места проживания. Джеффри рассказал мне о Дженнифер. Я сожалею. Как у нее дела?
Шон через ее голову посмотрел на брата. И тут же перевел взгляд на нее.
– Дженнифер больна, – сказал он уклончиво. – Но пусть это никак не будет связано с вашими планами!
Мелани снова была поражена горечью, прозвучавшей в его голосе. С неловкой настойчивостью она спросила:
– Могу я увидеться с ней? Мне... мне очень хотелось бы.
Шон глубоко вздохнул.
– Это возможно, – ответил он и поворошил рукой свои густые волосы. – Элен сказала мне, что вы хотите занять свою прежнюю комнату?
– Если это возможно, то да.
Шон сделал шаг в сторону и прислонился к стойке бара.
– Полагаю, что это можно будет устроить. Время, когда подают еду, вы, конечно, знаете.
Мелани неуверенно кивнула. Она не допила свой напиток, но ей больше не хотелось. Бросив неловкий взгляд в сторону Джеффри, она повернулась и пошла к двери, чувствуя, что Шон провожает ее взглядом.
На следующее утро Мелани проснулась с ужасным предчувствием какого-то несчастья, нависшего над ее головой. Сначала, в те сладкие моменты перед полным пробуждением, она не могла понять, откуда это ощущение, но теперь все вспомнилось ей с пронзительной ясностью. Она находится здесь, в Кейрнсайде, в «Черном быке», и ее подавленность происходит оттого, что вчера вечером она впервые призналась себе в том, что вопреки всему влюбилась в Шона Босуэла.
Повернувшись вниз лицом, она зарылась в подушку, пытаясь отогнать эти мысли. Как она допустила, что такое могло случиться? Как она могла влюбиться в человека, который постоянно обращается с ней невежливо и неуважительно? В человека, который, более того, рассматривает ее просто как препятствие на своем пути.
Она села на кровати и закрыла лицо руками, ее темные волосы как занавес рассыпались по плечам. Она должна держать себя в руках. Никто не должен даже заподозрить, что она к нему чувствует, иначе ее унижение будет полным.
Выскользнув из постели, она заправила пряди волос за уши и подошла к туалетному столику, чтобы взглянуть на себя в зеркало. На нее смотрели оттуда расширенные глаза, глаза, отражавшие лишь часть того отчаяния, которое она переживала. Она изучающе провела рукой по гладкой коже своего плеча, скользнула по темно-синему шифону пеньюара и вгляделась в себя с буквально клиническим интересом. Что в ней такого, что заставляет Шона Босуэла так сильно презирать ее? Что она такое сделала, за что он так ее ненавидит? В конце концов, он заботился о Дженнифер так, как не заботился ни об одной другой женщине, так почему же к ней он упорно относится так сухо и бесчувственно?
Она была настолько поглощена своими мыслями, что не услышала легкого стука в дверь, и когда дверь отворилась, она удивленно оглянулась, ожидая увидеть Джози, горничную.
Но это была не Джози. Мягко закрыв дверь за собой, в комнату вошел Шон Босуэл.
Мелани встала, на мгновение застыв, в то время как его глаза беспокоящим взглядом окинули ее фигуру, подчеркнутую шифоновым пеньюаром, но затем, с возгласом изумления, она потянулась за домашним халатом.
– Я стучал, – сказал он хриплым голосом, пока она туго подпоясывала стеганый халат, покраснев буквально до ногтей.
– Что вам нужно? – спросила она напряженно. – Или это у вас что-то вроде droit de seigneur[6]? – Теперь она говорила с горечью, не в силах скрыться от него за ширмой негодования.
Шон помрачнел.
– У вас нет повода так говорить обо мне! – возразил он.
– Разве? – Мелани сцепила пальцы рук. – Почему вы здесь? О таком шотландском обычае я что-то не слышала.
– Прекратите ворчать! – резким тоном сказал он. – И не повышайте голос. Я не хочу, чтобы весь отель знал, где я нахожусь.
– Готова поклясться, что не хотите!
Мелани, вся трепеща, повернулась, подошла к окну и оперлась на подоконник.
– Мелани, послушайте меня, черт вас побери! – воскликнул он. – У меня мало времени. Но я хотел бы поговорить с вами перед тем, как вы увидитесь с Дженнифер.
– Я смогу увидеть ее сегодня?
– Да. Я был у нее дома вчера вечером, и когда я сказал ей, что вы здесь, она обрадовалась. Она любит вас.
– Я знаю. – Мелани снова повернулась к нему. – И вы боитесь, что я расскажу ей о том, что произошло в Лондоне?
– Нет. Я не думаю, что вы так жестоки. Я просто не хочу, чтобы вы тревожили ее рассказом о том или ином окончательном решении, принятом относительно Аконита.
– Аконит! – Мелани с трудом сдерживалась. – Ну конечно. Вот почему Шон так добивался этого дома. Чтобы воспользоваться им после того, как женится на Дженнифер.
– Да, Аконита, – повторил Шон. – Просто не говорите о нем. Если она спросит, зачем вы приехали, можете сказать ей, что хотите еще раз осмотреть имение. Я не думаю, что она будет настаивать на подробностях. Она слишком слаба.
– Понимаю, – сказала Мелани. Она наклонила голову, и волосы упали темным водопадом на ее щеки. – Я... я... порой мне хочется, чтобы этот дом никогда не оставался мне в наследство!
– Мне тоже, – мрачно произнес Шон.
Мелани подняла голову, пытаясь подавить боль, которую вызвали у нее его слова.
– Почему вы меня так не любите? – хрипло спросила она.
– Не люблю вас? Не люблю вас? Это не те слова, – сказал он. Его глаза потемнели от наплыва чувств. – Я мог бы употребить более сильные эпитеты, но «не люблю» к их числу не принадлежит!
Мелани задрожала.
– Могу я сделать из этого вывод, что вы пользуетесь удовольствиями там, где их находите? Ведь вы не считаете неприемлемым заняться любовью с женщиной, которую вы так явно ненавидите?
Шон сделал движение в ее сторону, но остановился.
– Физически вы взяли верх, – сказал он резко, – физически я хочу вас. О, да, я это признаю. Все мои инстинкты требуют, чтобы я взял то, что мне предложено. Вы думаете, что когда я увидел вас стоящей здесь в этой шифоновой комбинации, я не хотел заняться с вами любовью? Я не хотел? Я и сейчас хочу! Вот поэтому мне надо, чтобы вы уехали из Кейрнсайда, прочь от Аконита, подальше от меня!
– Это из-за Дженнифер? – мягко и прочувствованно сказала Мелани.
– Из-за Дженнифер, да! – сурово ответил он. – И потому, что вы играете в игру без правил!
– Что вы имеете в виду? – уставилась на него Мелани.
– Эту комедию с помолвкой, которая у вас с Майклом Кроксли!
У Мелани задрожали губы.
– Наша помолвка с Майклом расторгнута.
Он недоверчиво прищурился.
– Вышутите?
– Нет, я говорю серьезно. Эта помолвка, как вы говорите, была комедией!
– О, Мелани! – Он произнес ее имя измученным голосом. – Ради всего святого, продай мне Аконит! Разделайся с этим домом раз и навсегда!
Мелани крепко обхватила себя руками.
– Ты так сильно хочешь, чтобы я уехала?
Шон на минуту закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от нее, а затем шагнул к ней, взял ее руку и поднес к своим губам ладонью вверх. Его теплые губы были нежнее, чем она когда-либо их ощущала, и когда его поцелуй коснулся сетки вен на запястье, дрожь ожидания пронзила ее. Умело и не спеша он скользнул пальцами вверх по ее руке внутрь рукава ее халата, лаская нежную плоть с ритмической настойчивостью. Мелани смотрела на него, затаив дыхание, а он глазами обвел всю ее сверху донизу, а затем посмотрел на ее рот так, что она почти ощутила напор его поцелуя.
– Вот видишь, – сказал он глубоким голосом, – я не всегда такой варвар. Ты боишься меня?
– Пожалуй, себя, – хрипло ответила она.
– Ты меня пугаешь! – проворчал он более твердым тоном. – Да, Мелани, ты пугаешь меня! Когда я с тобой, я забываю, в чем состоит мой долг, я хочу забыть о том, чего от меня ждут, и рискую своей бессмертной душой!
С этими словами он оттолкнул ее от себя и, оставив ее, потрясенную до глубины души, стоять посреди комнаты, пошел к двери.
– Послушайся моего совета, – сказал он резко. – Уезжай из Кейрнсайда! Прежде, чем случится то, о чем мы оба будем жалеть.
Мелани была уязвлена и в своей обиде хотела уязвить его так же.
– Ты хочешь сказать, – спросила она неуверенно, – что история повторяется? А ты точно сын своего отца?
Он с горечью посмотрел на нее долгим взглядом, а затем молча вышел вон, хлопнув дверью.
Мелани, ослабев, опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Зачем, ох, зачем она это сказала? Это было опрометчиво, и Шон не забудет и не простит этих слов. Дрожащими пальцами она стерла слезы со щек. Она сбежала из Лондона от ситуации, которую не могла контролировать; теперь ей пришлось бы бежать из Кейрнсайда по той же причине? Неужели она не сможет прекратить эти бегства?
Позже, тем же утром, позавтракав только чашечкой кофе безо всего, она столкнулась в холле с Джеффри.
– О, привет, вот и вы, – обрадовался он. – А я вас ищу. Вы готовы?
– Готова к чему? – нахмурилась Мелани.
Джеффри игриво хлопнул ее по плечу. – Ехать в Лохсайд, конечно.
– В Лохсайд? – Мелани тупо уставилась на него.
– В дом Дженнифер. На том конце деревни. Шон попросил меня отвезти вас. Вы же хотели увидеться с Дженни, ведь так?
– Дженнифер!
Мелани стало совестно. Вымученно улыбнувшись, она подтвердила:
– Конечно, хотела. Только понятия не имела, как называется дом. Мы едем сейчас?
– Время хорошее, как и всякое другое. Мне надо вернуться обратно, чтобы открыть бар в одиннадцать тридцать.
– Хорошо. Тогда подождите меня здесь.
Мелани побежала наверх и поверх свитера и теплых брюк накинула свое овчинное пальто. Она не позаботилась о макияже, и ее щеки выглядели несколько бледными.
Однако Джеффри, казалось, ничего не заметил, когда они сели в маленький автомобиль Мелани и поехали к дому Крэйгов.
Лохсайд был размером примерно с Аконит, но по комфорту безмерно превосходил его. В нем было устроено центральное отопление и повсюду развешаны ковры.
Они вошли в холл, отделанный светлым дубом, и как только за ними закрылась дверь, из комнаты справа появилась женщина и приветствовала их. Она была немолода. По мнению Мелани, ей уже перевалило за шестьдесят, но ее лицо оставалось моложавым. Волосы у нее были длинные и собранны сзади на затылке в пучок, а в одежде преобладали тусклые тона. Мелани решила, что это мать Дженнифер, но Джеффри вывел ее из заблуждения первой же своей фразой.
– Здравствуй, мама, – сказал он. – Я хочу представить тебе Мелани Стюарт. Мелани, это моя мама.
Глава одиннадцатая
Без преувеличения можно сказать, что Мелани была поражена. Она смотрела на эту женщину, словно не веря своим глазам, и едва заметила сама, что обменялась с нею вежливым рукопожатием.
– Так это вы – Мелани, – сказала миссис Босуэл с легкой улыбкой, – Дженнифер много говорила о вас.
Мелани с трудом сосредоточилась на происходящем и с виноватой улыбкой ответила:
– Простите. Да... да, я Мелани. Я... простите мне мой ошеломленный вид. Я думала, что вы мать Дженнифер.
– Мать Дженнифер умерла много лет назад, – спокойно ответила миссис Босуэл. – Джеффри, мистер Крэйг внизу, в лодочном сарае. Он просил, чтобы ты зашел к нему.
Джеффри сунул руки в карманы парки.
– Хорошо. Увидимся позже, Мелани.
– Да, – кивнула Мелани и после того, как Джеффри исчез в дверях, они вместе с миссис Босуэл прошли в кабинет, уставленный по стенам книжными шкафами.
– Я думаю, мы сможем выпить по чашечке кофе перед тем, как вы увидитесь с Дженнифер, – мягко предложила пожилая женщина. – Подождите минутку, я схожу за подносом.
Мелани снова улыбнулась, и женщина вышла. И только тогда долгим вздохом Мелани перевела дыхание. Она никогда не думала, что мать Шона жива. Она как-то не представляла себе такой возможности и полагала ее умершей. То, что она обнаружилась тут, в доме Крэйгов, несколько смутило Мелани. В каком качестве она жила здесь? И как давно?
Ее размышления были прерваны появлением миссис Босуэл с подносом, на котором стояли кофейник и две чашки. Мелани расчистила место на письменном столе, заваленном бумагами, который стоял под окном, и миссис Босуэл, поблагодарив ее, спросила:
– С сахаром и сливками?
Мелани покачала головой.
– Только со сливками, спасибо.
– Прошу.
Мелани взяла чашку и приняла приглашение миссис Босуэл сесть. Она почувствовала, что в этом разговоре есть нечто большее, чем желание миссис Босуэл. попотчевать ее утренним напитком, и ее нервы напряглись. После той сцены с Шоном Мелани была не в состоянии вынести еще одну с его матерью.
Но она тут же отбросила эти мысли. Она становилась мнительной. То, что она приглашена на чашку кофе его матерью, означало не более чем простую вежливость.
– Шон сказал мне, что вы надеетесь заново открыть Аконит.
Мелани стукнула чашкой о блюдечко.
– Да, – осторожно сказала она, – я пишу, знаете ли. В настоящее время это не главное мое занятие, но я возлагаю на это большие надежды. Мне повезло, что я могу работать практически везде.
– Я понимаю, – миссис Босуэл нахмурилась, – и вы хотите использовать Аконит для этих целей?
– Да.
– А вы уверены, что вам понравится жить здесь одной? Это слишком большой дом для такой молодой девушки, как вы.
Мелани без необходимости помешала свой кофе.
– Одиночество не беспокоит меня. В самом деле, я впервые буду жить в своем доме. И я просто не могу этого дождаться.
– Вы знали своего двоюродного дядю?
– Нет, боюсь, что нет, – с сожалением сказала Мелани.
– Но вы кое-что слышали о нем с тех пор, как приехали сюда?
– О, да, – Мелани беспокойно посмотрела по сторонам. – Это милая комната. Мистер Крэйг здесь работает?
– Да. Это его кабинет. Здесь он занимается делами своих арендаторов. У него довольно большое поместье. – Миссис Босуэл говорила автоматически, но Мелани чувствовала, что мысли ее заняты вовсе не тем, о чем она рассказывала. Мелани с тревогой поняла, что ее первые предположения о характере предстоящей беседы подтверждаются.
Допив кофе, она решительно встала.
– Это было замечательно, миссис Босуэл. А теперь могу ли я повидаться с Дженнифер?
Миссис Босуэл также поднялась, поставив свою чашку.
– Я... я полагаю, да, – согласилась она. – Пойдемте.
Они поднялись по лестнице, которая изящным изгибом вела из холла наверх, и подошли к комнате на первой ее площадке. Внутри царила больничная атмосфера, насыщенная запахами антисептиков и мазей. Несколько пузырьков стояли на столике рядом с большой кроватью, на которой, почти затерявшись среди жестких белых простыней, лежала Дженнифер.
С того времени, как Мелани видела ее в последний раз, она, казалось заметно постарела, а худоба, которая и тогда была заметна, усилилась, достигнув почти полного истощения.
Однако, когда она увидела Мелани, ее глаза загорелись, и она предприняла попытку приподняться на локте, чтобы лучше рассмотреть гостью.
– Мелани! – слабым голосом воскликнула она. – Ты пришла навестить меня! Как это мило с твоей стороны. Садись, садись. Нейоми, дай стул для Мелани, пожалуйста.
– Не напрягайся, Дженнифер, а то опять начнешь кашлять, – ласково проговорила миссис Босуэл, – я принесу стул мисс Стюарт. Тебе еще что-нибудь нужно?
Дженнифер покачала головой, и миссис Босуэл тут же коснулась плеча Мелани, жестом показав ей на стул, стоящий за ее спиной. Затем, бросив взгляд на больную, она неохотно вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ну как ты? – спросила Мелани, наклонившись к девушке поближе.
Дженнифер пожала плечами.
– Настолько хорошо, насколько можно ожидать, конечно. А ты? Ты хорошо выглядишь. Я удивилась и обрадовалась, когда Шон сказал мне, что ты вернулась. Ты хочешь поселиться в Аконите?
Мелани прикусила губу.
– Нет... нет, в отеле. Я... э... я хотела убедиться, что все здесь в порядке.
– Я понимаю, – кивнула Дженнифер. – А твой жених с тобой?
Мелани вздохнула. Что она могла сказать?
– Нет, – ответила она. – Нет, Майкл в Лондоне. Мы... э... у нас в настоящее время кое-какие трудности. Я... я даже не знаю, поженимся мы или нет, – проще было сказать об этом неопределенно, потому что известие о принятом решении вызвало бы только новые вопросы.
– О, мне очень жаль. – Дженнифер сочувственно сжала ее руку. – Но я уверена, что все у вас поправится.
Мелани улыбнулась. Это было легче, чем произнести слова сожаления.
– Ты думаешь оставить за собой Аконит? – Дженнифер неожиданно вернулась к предмету, которого Мелани более всего хотела избежать в беседе. – Я хотела с тобой об этом поговорить.
– Ты думаешь, это нужно? Ты и так слишком много говоришь, мне кажется. – Мелани неловко расправила затекшие пальцы. – Расскажи мне о себе. Чем ты занимаешься?
Дженнифер вздохнула.
– Да ничем особенно. Мелани, я прошу тебя, я хочу поговорить об Аконите. Кто-то все-таки должен тебе об этом рассказать. – Мелани беспомощно повернулась к ней, а Дженнифер продолжала:
– Шон никогда не расскажет, а Нейоми, хотя и может попытаться, но не сумеет всего объяснить.
Мелани прикусила губу.
– Я знаю о том, что мой двоюродный дядя был отцом Шона.
Дженнифер кивнула.
– Я знаю, что тебе это известно. Шон сказал мне. – Она принялась теребить покрывало. – Но я не думаю, что ты знаешь всю эту историю.
Мелани хотела бы узнать ее назло себе, но все же ей мешала нерешительность.
– Ты думаешь, что тебе следует рассказывать мне о делах, которые... которые, ну, в общем, не касаются меня?
– Но они как раз касаются тебя, – воскликнула Дженнифер. – В этом-то все и дело. Во-первых, мать Шона – это не та женщина, которая встретила тебя внизу.
– Что?! – Теперь Мелани пришла в полное замешательство.
– Нейоми – мать Джеффри и Элен. Она была второй женой Эндрю Босуэла. Он развелся с матерью Шона после того, как он родился на свет. Она жива, но живет не здесь, а в Эдинбурге.
Теперь Мелани была полностью поглощена этой историей.
– Ты хочешь сказать, что Эндрю Босуэл развелся с первой женой из-за Шона?
– И да, и нет. – Дженнифер слегка закашлялась, и Мелани подала ей воды, прежде чем она продолжила рассказ. – Понимаешь, была война, а Ангус Кейрни был морским офицером. Он приехал домой лишь ненадолго, в отпуск, встретил мать Шона и полюбил ее. Но она была замужем, правда, детей у нее не было, и она была еще привязана к Эндрю Босуэлу.
Дженнифер сильно прикусила нижнюю губу.
– Когда Ангус вернулся на свой корабль, Линда – так зовут мать Шона – Линда обнаружила, что беременна. Она испугалась, я полагаю, как и любая другая женщина в такой ситуации, особенно если учесть, что Эндрю был довольно суровый человек и думал, что отцом быть уже не мог, ты понимаешь меня?
Мелани кивнула, сдвинув брови.
– Ну, может быть, она поступила глупо, что не написала Ангусу, только она не сделала этого. А со временем, когда Эндрю обо всем узнал, он заставил всех в деревне поверить, что ребенок его. Потом родился Шон. И когда Эндрю увидел ребенка, который должен был считаться его сыном, он чуть не сошел с ума. Он самым жестоким образом обвинил Линду в прелюбодеянии и отобрал у нее ребенка. А она не могла доказать, что он не отец, не впутывая сюда Ангуса, который был за тысячи миль отсюда и, может быть, мертв, поскольку в то время много говорили о морских битвах и военных потерях.
Мелани растерянно посмотрела на Дженнифер.
– Так Эндрю Босуэл оставил ребенка себе?
– Да. – Тонкие пальцы Дженнифер взволнованно двигались. – В то время любой суд принял бы такое же решение. Линда была практически заклеймлена как блудница, и ей пришлось покинуть Кейрнсайд.
– А когда Ангус вернулся, он узнал?
Дженнифер вздохнула с сожалением.
– Ангус вернулся через шесть лет, когда Линда стала дипломированной сестрой в Эдинбургском госпитале, а Шон стал общепризнанным сыном Эндрю. Тогда он ничего не узнал. Он узнал обо всем значительно позже.
– Но как же ему стало известно?
Дженнифер улыбнулась печальной, задумчивой улыбкой.
– Похожесть стала наводить людей на мысли. Ангус и Шон были буквально на одно лицо, у них и фигуры были одинаковые, и начались пересуды. Эндрю не выдержал – и все вышло наружу.
– Понятно, – Мелани покачала головой, – а после этого его отец женился еще раз, и у него было еще двое детей?
– Если говорить о его приемном отце, то да. – Дженнифер пожала худыми плечами. – Можешь себе представить, каково было Шону. Он был совершенно потрясен. Он поехал повидаться с матерью и, несмотря на многолетнюю разлуку, сын и мать сразу же полюбили друг друга.
– А Эндрю Босуэл?
– Ну, он по-прежнему считал Шона своим сыном, и когда через три года он умер, то Шон сделался его наследником. При всем этом Ангус и Шон оставались хорошими друзьями, и хотя безусловно Ангус и Линда всегда были не более чем знакомыми, между ними тремя постоянно сохранялась определенная родственная связь.
– Так вот почему Ангус собирался сделать это завещание. Он должен был написать его до того... до того, как узнал...
– Он сделал это. Мелани, ты можешь представить себе страдания, через которые прошла Линда? Оказаться лишенной своего единственного сына таким ужасным образом, почти при его рождении!
Мелани покачала головой.
– Это, должно быть, произвело на нее губительное воздействие.
– Так оно и было. И Шон хорошо это знает. Обладая врожденным чувством ситуации, он сочувствует тому ужасному выбору, который ей пришлось сделать. – Дженнифер теребила угол своей подушки. – Я хотела, чтобы ты знала, из-за чего Шон так хочет получить Аконит. – Она вздохнула. – Линда не могла вернуться сюда, когда Эндрю был жив, и даже после его смерти она не могла поселиться в отеле. Но дом Ангуса – дом, в котором был зачат Шон, – это совсем другое дело.
Мелани нерешительно поднялась.
– Ты хочешь сказать, что Шону дом нужен для его матери?
– Это так.
– Да, но если бы он только сказал мне...
– Он никогда не сказал бы. Я это знаю, – слабым голосом ответила Дженнифер, – он никогда не стал бы просить, это не его путь. Он хотел, чтобы решение было принято без всяких сентиментальных воздействий на твою психику. Но я... я не могу этого позволить, не попытавшись объяснить.
Мелани была смущена.
– Я так счастлива, что ты сделала это, – горячо сказала она. – Я должна была догадаться, что за его предложением крылось нечто большее, чем просто желание обладать домом. – Она снова повернулась к Дженнифер. – Не беспокойся, Шон получит этот дом.
– Но ты же не собираешься... я хочу сказать... – Дженнифер, казалось, совсем обессилела.
– Проговориться ему, что это ты сказала мне? Нет. – Мелани покачала головой. – Я не обману твоего доверия.
– Спасибо, – с облегчением сказала Дженнифер.
– Кстати. – Мелани провела пальцами по спинке стула, на котором только что сидела. – А почему здесь миссис Босуэл?
– Мать Джеффа? – Дженнифер подняла плечи. – Она домоправительница у моего отца. Когда Эндрю умер и Шон унаследовал отель, ей надо было куда-то пристроиться, и, поскольку моя мать умерла, а нам нужна была домоправительница, это оказалось идеальным решением.