Любовь на Изумрудном рифе

– Ведь у него удар, да? – нахмурилась Тоби.

– Да. Но я имею в виду другое. – Роберт опустил голову. – У него рак. Уже пять лет. Он знает, что умирает. А сейчас даже считает, что уже может спокойно умереть.

– Почему сейчас?

– Потому что Силла и Джим наконец собрались пожениться, – спокойно объяснил Роберт. – Помнишь, как я с Силлой ездил в Майами?

Тоби кивнула.

– Я действительно встречался там с Роуэном Хартли, – продолжал Роберт. – Но в основном я устроил эту поездку для того, чтобы Джим и Силла могли побыть вдвоем, без посторонних. Ты, наверное, думала по-другому? – усмехнулся он.

– Ты сам знаешь! – воскликнула Тоби.

Она села рядом с Робертом и посмотрела на него широко открытыми, возмущенными глазами.

– Ты ведь знал, что я подумаю о вашей поездке в Майами, – с укором сказала она и положила руку ему на колено. – Ты хотел, чтобы я ревновала!

– И как, добился своего? – улыбнулся Роберт, делая вид, что не замечает ее прикосновения. Но когда рука Тоби поползла вверх, он остановил ее. – Тоби, нам надо поговорить. А если ты и дальше...

– Это что, мешает тебе? – прошептала она, но Роберт решительно снял ее руку и отодвинулся. Не обращая внимания на ее разочарованный взгляд, он сказал:

– Как бы то ни было, к Харви вернулось сознание, но он очень слаб. Врачи настроены не особенно оптимистично. Вот почему я остался с Силлой на ночь. Джим улетал в Штаты, у него был чартерный рейс, но сегодня он вернулся, и я смог покинуть больницу.

– Ясно, – грустно сказала Тоби. – Мне очень жаль... Марк заставил меня поверить, что...

– О Марке – чуть позже, – сурово перебил Роберт. – Сначала я тебе должен кое-что сказать. Я не сомневаюсь, что это моя мать не позволила тебе навестить меня в больнице.

Тоби изумленно уставилась на него.

– Да неужели?

– Именно так, – твердо сказал Роберт. – Ты простишь меня?

– Конечно! – Тоби передвинулась ближе к нему, и подол ее платья поднялся, обнажив колени. – Но как ты об этом узнал? Ведь не от Марка же? Он вообще ничего не знал!

– Ты права, он ничего не знал. По крайней мере, я в этом почти уверен, – бесстрастно ответил Роберт. – Пожалуйста, подай мне брюки.

– Вот эти джинсы? – уточнила Тоби. – Сейчас, конечно... – Встав с кровати, она взяла джинсы и вернулась к Роберту. – Вот, пожалуйста.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Роберт, засунул руку в задний карман и вытащил сложенный лист бумаги. – Вот, посмотри, – сказал он и отложил джинсы. – И скажи, что ты об этом думаешь.

Тоби медленно развернула бумагу и вдруг увидела свой собственный портрет. Нарисованный нежными карандашными штрихами, он передавал теплую красоту классически правильных черт ее лица.

Она не могла вымолвить ни слова. Несколько секунд Тоби в изумлении держала портрет перед глазами, потом подняла голову и посмотрела на Роберта. Это был самый драгоценный подарок в ее жизни, подарок, символизирующий любовь Роберта.

– Я нарисовал это сегодня ночью, – нежно проговорил он, – когда сидел у постели Харви. Силла видела портрет и сказала, что ей понравилось.

Тоби покачала головой и сжала губы, чтобы Роберт не заметил, как они дрожат.

– Ты мне польстил, – сказала она, снова взглянув на портрет.

– Ничуть. Ты такая и есть, – твердо сказал Роберт, взял у нее рисунок и сам стал рассматривать его. – Пусть это тебя раз и навсегда убедит, что ты не выходишь у меня из головы.

Глаза Тоби наполнились слезами.

– О, Роберт! – выдохнула она.

Дрожащими руками Роберт сложил бумагу.

Преодолевая желание погладить Тоби, он сказал:

– Хочу сообщить тебе, что этот маленький листок – доказательство того, что все наши недоразумения начались из-за моей матери.

– Правда? – недоверчиво спросила Тоби.

– Да, – медленно проговорил Роберт. – Вчера я разговаривал с Марком. Он сообщил, что мать ему сказала, будто уже видела тебя – на портрете в мастерской.

– Да, и что? – Тоби не могла понять, какая связь между этим карандашным портретом и событиями трехлетней давности.

– А вот что. Она не могла видеть твой портрет в мастерской, – спокойно заявил Роберт. – Кроме этого маленького эскиза, сделанного сегодня ночью, у меня нет ни одного твоего портрета.

Тоби с удивлением посмотрела на него.

– Но ведь у тебя были мои портреты! Ты делал эскизы...

– ... десятки раз! – мягко перебил Роберт. – И написал по крайней мере два портрета маслом. – Он помолчал и добавил: – Но я их все уничтожил.

– Уничтожил?! – потрясенная, воскликнула Тоби.

Роберт взял ее за руку.

– Да, – спокойно ответил он. – Я их сжег. Как только смог до них добраться.

– Роберт!

– Представь себе мое тогдашнее состояние, – мягко сказал Роберт. – Ведь я был уверен, что ты даже не потрудилась навестить меня. Я был частично парализован, вернее, боялся, что останусь таким, на душе было черно... И вот единственный человек, которого я хотел видеть, бросил меня...

Заметив, как она вздрогнула при этих словах, Роберт быстро поправился:

– Ты же понимаешь, я тогда так думал... А когда еще узнал про ребенка...

– Когда ты это узнал? – спросила Тоби и внимательно посмотрела на него.

Роберт выдержал ее взгляд и ответил:

– Думаю, примерно через две недели после аварии.

– Через две недели! – всплеснула руками Тоби. – Но ты сказал, что твоя мать...

– Это не мать сообщила мне, а частный детектив. Я нанял его, чтобы найти тебя. Но он так и не нашел. После того как ты... потеряла ребенка, ты, видимо, уехала. Детектив не смог выведать у твоей сестры, где тебя искать.

– О, Роберт! – проговорила Тоби. – Что же ты обо мне подумал?

– Ты знаешь что, – ответил Роберт. – Демонстративное пренебрежение к моему несчастью, утрата ребенка... Я решил, что ты уехала из Лондона специально, чтобы я не мог тебя найти.

Тоби отрицательно покачала головой.

– Это было не так...

– Теперь я это знаю, – сказал Роберт и погладил ее руку. – Я понимаю, что потеря ребенка была для тебя ударом. Ты правильно сделала, что уехала. Тебе требовалась перемена обстановки.

Тоби снова отрицательно покачала головой.

– Ты не понимаешь, – сказала она и сильно, почти до крови, прикусила нижнюю губу. – Я никуда не уезжала. – Она долго колебалась и наконец спросила: – Тебе говорит о чем-нибудь название «Райдербек»?

Роберт задумался.

– Нет, ни о чем. Что это такое? Какой-нибудь пансион?

Тоби слабо улыбнулась.

– Нет, это психиатрическая клиника. Я там провела полгода.

Роберт резко повернулся к Тоби и встретил ее напряженный взгляд.

– Боже мой! Что с тобой случилось?

Тоби шмыгнула носом.

– У меня было... нервное расстройство. Я не могла есть, не могла спать, не могла разговаривать... Полная развалина... – Под его взглядом у нее по спине побежали мурашки. – Впрочем, какое это теперь имеет значение?

– Конечно, имеет! – сдавленным голосом сказал Роберт. – Ах, Тоби, Тоби... Если бы я только знал! – Он придвинулся к Тоби и горячо обнял ее. – Дорогая моя, я бы отдал все, чтобы вернуться и начать сначала. Увы, это невозможно... Я могу только обещать, что такое больше никогда не повторится.

По щекам Тоби потекли слезы, смешиваясь с каплями воды, которые падали с его мокрых волос. Но Тоби не замечала слез. Роберт крепко держал ее в своих объятиях, целовал и на тысячи ладов повторял одно – что он любит ее. Его горячая ласка растопила боль прошлого.

– Я бы за это мог убить свою мать, – сказал Роберт, уткнувшись лицом в грудь Тоби. – Но, кажется, я знаю, почему она так поступила, хотя это ее вовсе не оправдывает.

Тоби раздвинула его халат и прижалась к груди Роберта, покрытой густыми жесткими волосами.

– Мы вместе, и теперь только это имеет значение, – сказала она, чувствуя, как его пальцы расстегивают последние застежки ее бюстгальтера. – Ммм, дорогой, как сладко ты пахнешь!

Роберт тяжело задышал, но слегка отодвинулся и положил ей на грудь свои прохладные смуглые пальцы.

– Если бы ты только рассказала мне о ребенке тогда, в нашей квартире! – воскликнул он. – А вместо этого ты дала понять, что собираешься уйти от меня.

– Ничего подобного я не говорила! – вскричала Тоби.

– Возможно, не говорила, но я понял тебя именно так. Ты сказала, что хочешь, чтобы мы обручились... Чтобы поженились – или прекращаем отношения. А я, дурак, представлял брак только по тому аду, в котором жил мой отец.

Тоби погладила его по щеке.

– Ах, Роберт, если бы ты только сказал мне об этом тогда! Если бы ты так не рассердился...

– Наверное, не столько рассердился, сколько испугался брака, – покачал головой Роберт. – Я не хотел, чтобы меня держали на привязи. Просто не привык к этому – и взбунтовался.

– Зачем ты вчера говорил с Марком? – не сразу решилась спросить Тоби.

– А-а... – Роберт неохотно выпустил ее из объятий, лег на спину и посмотрел в потолок. – Я хотел сообщить ему, что ты с ним не поедешь. Я был готов признаться, что мы были знакомы раньше и что, если ты согласишься, я женюсь на тебе.

– Но ведь ты сказал...

– Я знаю, что я сказал. За этот бесконечно трудный день я понял, что должен быть с тобой – что бы ты ни сделала.

– Мы с Марком никогда не были любовниками, – заверила она Роберта.

– Знаю. Я это понял, когда мы предавались любви на яхте. Я понял, что к тебе не прикасался другой мужчина. Мне просто хотелось причинить тебе боль, как ты собиралась причинить боль мне.

– Своим приездом? Но ведь ты сам пригласил меня!

– Да, пригласил. Как ты понимаешь, моя мать была не в восторге. А я, узнав, кто ты на самом деле, твердо решил увидеть тебя. Я был готов горы своротить, чтобы добиться своего.

– И что ты почувствовал, когда наконец увидел меня?

Роберт повернулся к ней и улыбнулся.

– Я снова влюбился в тебя.

Тоби перевернулась на живот и прижалась к нему, нежно гладя его грудь.

– Бедный Марк!

– Нечего его жалеть. Они с матерью сделали все, чтобы поломать мне жизнь.

Тоби опустила голову.

– Ты рассказал ему... все?

– Только то, что счел нужным, чтобы доказать серьезность своих намерений, – поколебавшись, сказал Роберт. – Думаю, я просто осадил его, если можно так выразиться. Надеюсь, ты понимаешь, что Марка по-настоящему интересуют только деньги.

Тоби кивнула.

– Он хочет открыть клинику.

– Так он говорит. К сожалению, я сомневаюсь, что у него хватит на это способностей.

– Я до сих пор не понимаю, почему твоя мать так меня возненавидела.

– Не понимаешь? – спокойно посмотрел на нее Роберт. – Она, вероятно, видела в тебе угрозу. Не забывай: я был очень болен. Я мог умереть. Представь ее разочарование, если бы я устроил брачную церемонию на смертном одре!

– Роберт!

– Да! – жестко сказал он. – Разве я не прав?

И, учитывая, что миссис Ньюмэн догадалась о беременности Тоби, в ее поведении была своя логика. Когда-нибудь миссис Ньюмэн во всем призналась бы Роберту. Но не сейчас. Не сегодня.

– А почему же Марк отправил меня в Лондон одну? Это результат вашего разговора?

– Да, он хотел сделать мне пакость, – презрительно сказал Роберт. – Наверное, дело в том, что я не уступил его попытке мелкого вымогательства.

– Вымогательства? – воскликнула потрясенная Тоби. – Ты имеешь в виду деньги? Как он мог это сделать?

– Он не смог, – снова презрительно усмехнулся Роберт. – Но пытался. Он угрожал предать огласке сведения о моем физическом состоянии. Но меня эта угроза не испугала. Видишь ли, я с самого начала понял их замыслы. Мне больно признаваться в этом, но они оказались почти правы. У них были веские основания полагать, что я не смогу выздороветь. Действительно, – продолжал Роберт после некоторого молчания, – я был в полной апатии до того, как узнал, что Марк встречается с тобой. Когда узнал – принял твердое решение, что должен выздороветь. – Он грустно махнул рукой и добавил: – Как видишь, не очень-то я преуспел...

– Для меня ты в прекрасной форме, – прошептала Тоби, покрывая поцелуями его грудь. – Как ты с ними поступишь теперь?

Роберт поднял ее лицо за подбородок. Тоби увидела, что ее поцелуи доставляют ему огромное наслаждение.

– Понятия не имею, – сказал Роберт. – Что я могу сделать?

– Ты, наверное, знаешь, что Марк не поехал в Лондон, – мягко сказала Тоби. – Видимо, он решил, что должен остаться с матерью. Они так зависят друг от друга.

– Так что же, дать им деньги на клинику? – задумчиво проговорил Роберт. – Это единственная возможность заставить мою мать покинуть Изумрудный Риф. Только мне жаль его будущих пациентов.

– Марк даже не нашел времени для мистера Дженнингса, – в раздумье произнесла Тоби.

Роберт кивнул.

– Ну да. Он видел в Дженнингсах только одно: будто бы они тянут из меня деньги, – сказал он, наблюдая, как Тоби развязывает его халат. – А на самом деле это мои единственные настоящие друзья.

Тоби прижалась к нему сильнее и поцеловала в губы.

– Я твой друг. Ну что, серьезный разговор окончен?

Роберт слегка улыбнулся.

– Еще одно. Зачем ты приехала на Изумрудный Риф? Ради мести?

– Не стану отрицать, действительно хотела посмотреть на твою физиономию, когда ты увидишь меня вместе с Марком, – честно призналась Тоби. – Только получилось совсем по-другому, да?

– Как же получилось? – спросил Роберт, медленно стягивая платье с ее плеч. – Черт, я сейчас его порву. Но не переживай, я куплю тебе десяток новых...

Тут же послышался треск материи.

– Ты неотесанный мужлан! – с притворным возмущением воскликнула Тоби и продолжала: – Ты сам знаешь, как получилось. Я страшно ревновала, как всякая женщина, которую презирает любимый мужчина.

– Презирает? – тихо засмеялся Роберт, с наслаждением разглядывая ее стройное тело. – Ах, Тоби, если бы ты только знала! Ты не представляешь, чего мне стоило разыгрывать равнодушие. А в ту ночь, когда я пришел к тебе в спальню, я мучился как в агонии, что так грубо обошелся с тобой!

– Да неужели?

Она открыла языком его губы. Роберт перевернулся и прижал собой ее тело.

– Ах, Роберт, я-то думала, ты устал, – простонала Тоби.

– Отдохну потом, – упрямо заявил Роберт, сжимая ее грудь. – А сейчас нужно наверстать все, что мы упустили за это время.

С этим было невозможно не согласиться.

Примечания