Мы увидимся вновь

– Насколько я помню, ты не ставила мне никаких условий насчет того, где мне оставаться, – возразил он, быстро ловя свернутый шелковый черный комок и поднимая его к лицу. – М-м-м... они пахнут тобой, – продолжал он, когда она встала с кровати и гневно взглянула на него. – Не злись, cara. Ты красивая женщина. Не стыдись своего тела.

– Я не стыжусь! – задохнулась Изабел. – Но если это нечто вроде извинения, то я не принимаю его. Ты не имел права заходить сюда без всякого приглашения и вести себя так, будто я должна быть рада этому!

– Это не извинение, – мягко поправил Алессандро, бросая на пол ее чулки и с волнением взглянув на нее. Я просто сказал правду, querida. Не сердись.

– О, хорошо. – Изабел судорожно огляделась вокруг, будто что-то ища, – возможно, халат, – чтобы прикрыть свою наготу. Но халат остался в ванной, а брюки и маленькая блузка без рукавов, которые она собиралась надеть, не могли ей помочь. – Интересно, если бы я была бразильской девушкой, ты вел бы себя точно так же?

Губы Алессандро сжались. Он не мог отрицать того, что мать Миранды ни за что не позволила бы ему войти в спальню ее дочери. В двадцать первом веке нравы в Бразилии стали свободными, но женщины из хороших семей придерживались старых принципов. О, конечно, молодые люди восставали! Алессандро был уверен, что Миранда совершала поступки, о которых мать ее не знала, но внешне старые обычаи соблюдались, и он честно признавался самому себе, что ему это нравилось...

Молчание затягивалось, и, когда он так и не ответил, Изабел презрительно скривила губы.

– Думаю, что нет, – ответила она на свой же вопрос, поворачиваясь к нему спиной. – А теперь, пожалуйста, уходи.

Алессандро непроизвольно сжал кулаки, и его охватило желание схватить ее за плечи, повернуть и прижать к себе. Она стояла к нему спиной, ее узкая талия и изящный изгиб бедер были невероятно притягательными. Округлые ягодицы, выглядывавшие из-под края черных кружевных трусиков, вызвали у него прилив крови внизу его живота.

«Я хочу ее, – мрачно признался он. – Хочу овладеть ею и избавиться от мучительного томления, терзающего меня с тех пор, как я впервые поцеловал ее. Но я не могу этого сделать».

Но ведь он не животное, а Изабел – не дешевая проститутка, которой он мог бы попользоваться и уйти, не оглянувшись.

И в тот момент, когда Алессандро попятился к двери, она повернулась и взглянула на него. Голубые глаза – чистые и прозрачные, как летнее небо, – встретили его взгляд. И эти глаза смягчились и потеплели, когда он взглянул на нее, и губы слегка приоткрылись.

– Твой... твой кожаный пиджак висит на вешалке в холле. Ты... ты, наверное, видел его, когда вошел.

На самом деле тогда Алессандро не видел ничего, кроме Изабел, но сейчас он вспомнил, что в холле, возле входа, висела какая-то верхняя одежда.

Примечания