Роза и ее братья
- -
- 100%
- +
– Хорошо, мы ее отведем! – откликнулся Чарли и отдал некий загадочный приказ, который был исполнен столь стремительно, что Роза даже не успела выбраться из экипажа: мальчишки ухватились за оглобли и с грохотом выкатили ее наружу, промчали по подъездной дорожке и подвезли к дверям дома с такими громкими воплями, что в окне верхнего этажа показались два капора, а Дебби, не сдержавшись, воскликнула с заднего крыльца:
– Ох уж эти сорванцы-негодники, уморят они нашу нежную бедолажку!
Впрочем, «нежной бедолажке» поездка, похоже, пошла только на пользу: радостная, разрумянившаяся и растрепанная, она взбежала по ступенькам, где ее ждали причитания бабушки Биби: та призывала внучку немедленно пойти к себе в комнату и прилечь.
– Ах, не надо, пожалуйста! Мы приехали выпить чая с кузиной, мы будем очень-очень послушными, только позвольте нам остаться, бабушка! – загомонили мальчишки, которым не только очень понравилась «кузина», но и не хотелось отказываться от чая, потому что имя тетушки Изобилии сполна отражало ее щедрость и гостеприимство.
– Ладно, душеньки, можно; только угомонитесь, дайте Розе войти и привести себя в порядок, а потом поглядим, что у нас найдется на ужин, – произнесла пожилая дама и засеменила прочь, сопровождаемая целым потоком указаний касательно грядущего пира:
– Мне варенья, бабушка!
– И побольше сливового пирога, пожалуйста!
– Попросите Дебби принести печеные груши!
– Я вам душу отдам за лимонный пирог, мадам!
– Пончики не забудьте! Розе они понравятся.
– И корзиночки она тоже наверняка любит.
Когда четверть часа спустя Роза вернулась вниз, тщательно пригладив волосы и надев самый нарядный фартучек, она обнаружила, что мальчишки слоняются по длинному залу; она остановилась на площадке лестницы, чтобы получше их рассмотреть, – до сих пор у нее не было возможности вглядеться в новообретенных кузенов.
Всех их отличало сильное семейное сходство, хотя у некоторых белокурые волосы были потемнее, чем у других, щеки у одних были розовыми, у других – смуглыми, а возраст их колебался между шестнадцатилетним Арчи и Джейми, на десять лет его младше. Особой красотой никто, кроме Принца, не блистал, но все они выглядели довольными и добродушными, так что Роза пришла к выводу, что мальчишки не так ужасны, как ей казалось раньше.
А еще Роза не могла не улыбнуться тому, что каждый из них занимался тем, что ему было больше всего по душе. Арчи и Чарли, явно крепко дружившие, ходили взад-вперед плечом к плечу, насвистывая «Красавчика Данди»[5]; Мак читал в уголочке, придвинув книгу к близоруким глазам; Денди поправлял прическу перед овальным зеркальцем в подставке для шляп; Джорди и Уилл изучали внутренний механизм часов с лунным циферблатом, а Джейми лежал на коврике у самой лестницы и дрыгал ногами, твердо решив истребовать у Розы конфеты, как только она появится.
Роза поняла намек и, не дожидаясь расспросов, высыпала ему на живот горсть засахаренных слив.
Джейми завопил от восторга, остальные оглянулись и невольно расплылись в улыбке, ибо родственница их, стоявшая на лестнице, с ее нежным застенчивым взглядом, блестящими волосами и улыбкой на лице, представляла собой дивное зрелище. Черный цвет платья напомнил им о ее утрате, и в мальчишеских сердцах вспыхнуло желание как можно лучше относиться к «нашей двоюродной сестре», у которой больше не было иного дома, кроме этого.
– Вон она, во всей своей красе! – воскликнул Стив, посылая Розе воздушный поцелуй.
– Идем, душа моя; ужин на столе, – подзадорил ее Принц.
– Я ее отведу. – И Арчи с большим достоинством предложил кузине руку – от этой чести Роза густо покраснела и ей захотелось снова убежать наверх.
Трапеза прошла весело, причем двое старших мальчиков немало прибавили ей оживления, постоянно изводя остальных загадочными намеками на некое интересное грядущее событие. Нечто умопомрачительное и превосходное, объявили они, однако пока суть события была покрыта мраком тайны.
– А я такое уже видел? – осведомился Джейми.
– Ты вряд ли вспомнишь, а вот Мак и Стив видели, и им очень понравилось, – ответил Арчи, после чего двое вышеупомянутых тут же на несколько минут утратили интерес к изумительным пончикам Дебби и принялись ломать голову.
– А с кем оно с первым произойдет? – осведомился Уилл, у которого рот был набит вареньем.
– Полагаю, что с бабушкой Биби.
– И когда оно с ней произойдет? – поинтересовался Джорди, подскакивая на стуле от нетерпения.
– В понедельник, точнее не скажу.
– Святые угодники! Да о чем болтает этот мальчишка? – воскликнула пожилая дама – перед ней стояла высокая ваза, откуда видно было лишь самый верхний бант на ее капоре.
– А бабушка тоже не знает? – послышался хор голосов.
– Нет, и в этом вся соль шутки, потому что ей страшно понравится.
– А какого оно цвета? – включилась в разговор Роза.
– Загорело-синего.
– А есть его можно? – осведомился Джейми.
– Некоторые считают, что да, но я бы не хотел даже пробовать, – ответил Чарли и так расхохотался, что расплескал чай.
– А кому оно принадлежит? – вставил Стив.
Арчи и Принц озадаченно уставились друг на друга, а потом Арчи ответил, причем глаза его блеснули так, что Чарли снова зашелся смехом:
– Дедушке Кэмпбеллу!
На этой головоломке они сдались, хотя Джейми и не преминул сообщить Розе, что он вряд ли доживет до понедельника, если останется в неведении о том, что же это за удивительная вещь.
Вскоре после ужина Клан отправился восвояси, распевая «Все синие чепчики там, за границей» в полную мощь своих голосов.
– Ну, душенька, как тебе понравились кузены? – спросила бабушка Биби, когда хвостик последнего пони скрылся за углом и тарарам прекратился.
– Они недурны, мадам, но Фиби мне нравится больше.
Услышав этот ответ, бабушка сокрушенно всплеснула руками и засеменила прочь – поведать сестрице Мире, что лично ей никогда не понять это дитя и какое счастье, что Алек вот-вот приедет и снимет с них непосильное бремя.
Утомившись за этот непривычно суматошный день, Роза свернулась клубочком в уголке дивана – передохнуть и подумать о великой тайне; она и помыслить не могла, что разгадает ее самой первой.
За размышлениями она заснула, ей приснилось, что она опять дома, в своей кроватке. Она вроде как очнулась ото сна и увидела, что над нею склонился папа, услышала его слова: «Милая моя Розочка», на что она ответила: «Да, папа», а потом почувствовала, как он подхватил ее на руки и нежно поцеловал. Сон оказался таким дивным, таким правдоподобным, что Роза проснулась, вскрикнув от радости, – и обнаружила, что ее держит на руках смуглокожий бородач, прижимает к себе и шепчет – а голос его оказался так похож на папин, что она невольно прильнула к его груди:
– Ну-ну, девочка моя маленькая, я твой дядя Алек.
Глава третья
Дядюшки
Проснувшись поутру, Роза долго не могла сообразить, приснилось ей вчерашнее или случилось на самом деле. Она выскочила из кровати и оделась, хотя до обычного времени ее подъема еще оставался целый час, но ей было не усидеть на месте, страшно хотелось спуститься вниз и посмотреть, стоят ли там в прихожей большой саквояж и несколько сундуков. Она вроде бы помнила, как запиналась о них по дороге к себе в спальню – бабушки отправили ее спать точно в назначенный час, потому что хотели заполучить любимого племянника в полное свое распоряжение.
Солнце светило вовсю, поэтому Роза открыла окно, впуская в комнату теплый майский воздух и морскую свежесть. Она перевесилась через перила своего балкончика, глядя, как птичке, которая рано встает, Бог червячка подает, гадая, понравится ли ей дядя Алек, – и тут вдруг увидела, как какой-то мужчина перепрыгнул через ограду сада и зашагал, насвистывая, по дорожке. В первый момент она приняла его за бродягу, но со второго взгляда определила, что это ее дядя возвращается домой после утреннего купания в море. Накануне вечером она почти не поднимала на него взгляд, ибо всякий раз обнаруживала, что его внимательные голубые глаза устремлены прямиком на нее. А вот теперь, пока он неспешно шагал по дорожке, глядя вокруг и явно радуясь возвращению в старый дом, можно было как следует его рассмотреть.
Смуглая обветренная кожа, синий китель, на курчавых волосах никакой шляпы – волосами он время от времени встряхивал, точно спаниель; плечи широкие, движения энергичные, да и вообще от него исходило ощущение силы и уверенности в себе, что Розе очень понравилось, хотя она и не смогла бы объяснить, почему так уютно чувствует себя в его присутствии. Она как раз сказала самой себе, облегченно вздохнув: «Похоже, он мне понравится, хотя вид у него довольно задиристый», – и тут дядюшка поднял глаза, чтобы осмотреть крону цветущего конского каштана, и увидел на балконе сосредоточенное личико. Он помахал рукой, кивнул и воскликнул жизнерадостно:
– Рано же ты вылезла из кубрика, племяшка!
– Я встала посмотреть, действительно ли вы приехали, дядюшка.
– Неужели? Ну, давай спускайся, сразу убедишься.
– Мне, сэр, не позволено выходить в сад до завтрака.
– Что, правда? – Он передернул плечами. – Ну, тогда я сам поднимусь на борт, чтобы отдать тебе салют.
После этого, к величайшему Розиному изумлению, дядя Алек, ловко перебирая руками, влез по одному из столбиков задней террасы, прошелся по крыше, спрыгнул к ней на балкон, приземлился на широкую балюстраду, а потом спросил:
– Ну что, барышня, вы по-прежнему во мне сомневаетесь?
Роза так опешила, что смогла лишь улыбнуться, а потом шагнула дяде навстречу.
– Ну и как у моей девочки дела нынче утром? – спросил он, заключая протянутую ему холодную ладошку в свои теплые ладони.
– Недурно, сэр, благодарю вас.
– Недурно? А должно быть прекрасно! В чем дело?
– Я всегда просыпаюсь усталой и с головной болью.
– А спишь хорошо?
– Я долго лежу без сна, а потом мне снятся сны, но я не то чтобы хорошо отдыхаю за ночь.
– А чем ты занимаешься весь день?
– Читаю, иногда шью, ложусь отдохнуть, сижу с бабушками.
– И не бегаешь по саду, не занимаешься хозяйством, не ездишь верхом?
– Бабушка Биби говорит, что я слишком слаба для физической работы. Мы с ней иногда ездим покататься в двуколке, но мне это не очень нравится.
– Это меня не удивляет, – заметил дядя Алек, обращаясь скорее к самому себе, а потом добавил с присущей ему стремительностью: – А с кем ты играешь?
– Тут никого не было, кроме Ариадны Блиш, а она просто несносная задавака. Вчера приехали мальчики, с ними было довольно мило; но, разумеется, играть с ними я не могла.
– Да? Почему?
– Я уже взрослая, мне не положено играть с мальчиками.
– Ничего подобного; именно это-то тебе и нужно, а то из тебя сделали настоящую неженку. Они славные ребята, а вам, хочешь не хочешь, еще много лет жить бок о бок, так что имеет смысл поскорее подружиться и начать играть вместе. Подружек я тебе найду тоже – если подвернутся подходящие, не испорченные бессмысленным воспитанием.
– Фиби очень даже осмысленная, и мне она нравится, но мы только вчера познакомились, – пылко произнесла Роза, окончательно проснувшись.
– А кто, прости, такая эта Фиби?
Роза тут же выложила дядюшке все, что знала, он же слушал, и в уголках его рта играла странная улыбка, хотя глаза с полной серьезностью рассматривали личико племянницы.
– Я очень рад, что по вкусам своим ты не аристократка, однако пока не уразумел, чем тебя так привлекла эта юная барышня из работного дома.
– Вы, наверное, будете надо мной смеяться, но мне она очень нравится. Почему – не знаю, просто она всем довольна и всегда при деле, а еще она так изумительно поет и очень сильная – умеет мести и чистить, а кроме того, ее не донимают никакие беды, – сказала Роза, которая, стараясь растолковать понятнее, смешала все в одну кучу.
– Откуда ты это знаешь?
– Ну, я рассказала ей про свои беды, а потом спросила, как у нее с этим, а она мне ответила: «Да нет у меня никаких бед, вот только хотелось бы поучиться в школе – и я обязательно поучусь».
– Значит, сиротство, бедность и тяжкий труд для нее не беды, да? Храбрая девочка, для меня будет честью с ней познакомиться. – И дядя Алек одобрительно кивнул, а Роза пожалела о том, что одобрение это относилось не к ней.
– А какие же у тебя беды, дитя мое? – спросил он после минутного молчания.
– Ах, не спрашивайте, пожалуйста, дядюшка.
– Фиби рассказала, а мне не хочешь?
Роза поняла по его голосу, что лучше выложить всю правду – и покончить с этим, поэтому она ответила, залившись румянцем и отведя глаза:
– Самая большая беда – это смерть моего папочки.
После этих слов дядя Алек нежно обнял ее за плечи, притянул к себе и произнес голосом, так похожим на папин:
– Вот в этой беде я ничем тебе не могу помочь, дитя мое, но попробую сделать так, чтобы ты не ощущала ее слишком остро. А что еще, душа моя?
– Мне все время нездоровится, я чувствую усталость, мне не дают делать то, чего хочется, и от этого я постоянно сержусь, – вздохнула Роза, досадливо потирая голову, которая действительно болела.
– А вот этой беде можно помочь, и мы обязательно это сделаем, – пообещал дядюшка, решительно кивнув головой, отчего кудри его смешно запрыгали, и Роза увидела, что в темных волосах пробивается седина.
– Тетушка Сара говорит, что у меня хрупкая конституция и я никогда не буду совсем здоровой, – задумчиво произнесла Роза с таким видом, будто болезненность – это что-то приятное.
– Тетушка Сара у нас… кхм… прекрасная женщина, вот только у нее есть любимое хобби: внушать всем и каждому, что они одною ногой в могиле; более того, она очень оскорбляется, если все подряд в эту могилу не падают! Ну, мы ей покажем, как бороться с конституцией и превращать бледненьких маленьких призраков в розовощеких крепких девочек. Уж с этим я, знаешь ли, как-нибудь управлюсь, – добавил дядюшка гораздо тише, заметив, что смутил Розу своими предыдущими словами.
– Я просто забыла, что вы врач. Я этому очень рада, потому что хочу быть здоровой, только надеюсь, что вы не станете пичкать меня лекарствами – я их уже приняла целую кучу, а толку никакого.
С этими словами Роза указала на столик у своего окна, на котором выстроилась целая батарея пузырьков.
– Ага! Ну, сейчас поглядим, чем балуются эти славные дамы. – Доктор Алек вытянул руку вперед, расставил пузырьки перед собой на широких перилах, тщательно осмотрел все по очереди, то улыбаясь, то хмурясь, а поставив в ряд последний, произнес: – Ладно, сейчас я тебе покажу лучший способ употребления этих снадобий.
И он стал стремительными движениями метать пузырьки вниз, на клумбу с маргаритками.
– Но бабушке Биби это совсем не понравится! А тетушка Сара точно рассердится – ведь это она прислала их почти все! – воскликнула Роза, отчасти напуганная, отчасти воодушевленная этими энергичными мерами.
– Теперь ты моя пациентка, так что на мне и вся ответственность. И выходит, что мое лечение все-таки эффективнее, потому что ты уже выглядишь гораздо лучше, – заявил доктор Алек и рассмеялся так заразительно, что Роза невольно последовала его примеру, а потом язвительно произнесла:
– Только если и ваши лекарства мне не понравятся, я их тоже выброшу в сад – и что вы тогда будете делать?
– Если я пропишу тебе всякую ерунду, выкидывай ее за борт при первой возможности. Так, ну и какие там еще у тебя беды?
– А я так надеялась, что вы забудете спросить.
– Так я не смогу тебе помочь, не зная сути! Ну, давай. Беда номер три.
– Это, наверное, очень нехорошо, но иногда мне хотелось бы, чтобы у меня было поменьше тетушек и бабушек. Они все очень ко мне добры, я стараюсь отвечать им тем же, но они все такие разные – мне все время кажется, что меня растаскивают на куски! – призналась Роза, пытаясь притвориться этаким потерявшимся цыпленком, над которым кудахчут шесть куриц одновременно.
Дядя Алек закинул голову назад и рассмеялся, как мальчишка, потому что прекрасно понимал, что все дивные дамы дружно взялись за весла и гребут невпопад, а в результате только мутят воду и обескураживают бедняжку Розу.
– Я попытаюсь прописать тебе курс дядюшек – посмотрим, поможет ли он исправлению твоей конституции. Беру тебя на свое личное попечение и не стану слушать никаких советов, по крайней мере непрошеных. Не существует другого способа сохранять порядок на борту, а я как-никак капитан этого суденышка, по крайней мере на какое-то время. Ну, что еще?
Но тут Роза умолкла и так сильно покраснела, что дядя сразу же догадался, в чем состоит ее беда.
– Об этой я вряд ли смогу вам рассказать. Выйдет невежливо, а кроме того, я уверена, что бедой ей оставаться недолго.
Эти слова она произнесла с запинкой и так зарделась, что доктор Алек отвел взгляд в сторону далекого моря и произнес очень серьезно и очень ласково – Роза прочувствовала каждое слово и запомнила их надолго:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Речь идет о серии книг для воскресной школы «Цыганочка Брейнтон» («Gypsy Breynton») американской писательницы Элизабет Стюарт Фелпс Уорд (1844–1911). –Здесь и далее примечания переводчика.
2
Персонажи поэмы Вальтера Скотта (1771–1832) «Дева озера» (1810).
3
Уильям Уоллас (1270–1305) – шотландский рыцарь, предводитель шотландцев в первой войне за независимость от Англии; хранитель Шотландии в 1297–1298 гг.; по приказу короля Эдуарда I был казнен.
4
Джеймс Грэм, первый маркиз Монтроз (1612–1650) – шотландский полководец, командующий войсками короля Карла I в период гражданской войны в Шотландии 1644–1646 гг.; после поражения роялистов был казнен.
5
Баллада на слова Вальтера Скотта, посвященная Джону Грэму, лэрду Клеверхауса, шестому виконту Данди (1648–1689), национальному герою Шотландии, возглавившему восстание якобитов, сторонников Якова II Стюарта.