Новак Джокович. Жизнь и карьера великого чемпиона

3. Непобедимый дуэт с гор

Елена Генчич не теряла времени зря. В первом же разговоре с Срджаном и Дияной Джокович ей удалось добиться, чтобы этот «золотой мальчик» отныне принадлежал ей. Она разработала подробную программу тренировок. Не только на несколько недель в лагере в Копаонике, но и на ближайшие пять лет. Она поговорила с учителями, клубными тренерами и находилась в постоянном контакте с родителями Новака. Каждый раз она подчеркивала уникальность мальчика. В скором времени стало ясно, что одна из самых больших проблем на пути к вершине спорта – это обязательное школьное образование. Новак посещал школу в Белграде. Генчич же из-за растущего спроса открывала все больше теннисных лагерей в Копаонике. Сначала семья пыталась найти для Новака школу в горах. Но в непосредственной близости школ не было. Новак продолжил посещать свою белградскую школу, в то время как родители проводили большую часть года в своем ресторане «Ред Булл» и в бутике – втором бизнесе, который они открыли на курорте. В то время как родители Новака зарабатывали деньги на теннисную карьеру сына, мальчик жил с дедушкой Владо, отцом Срджана Джоковича. Владо Джокович совсем не был похож на своего сурового и неприступного сына Срджана, те, кто знал его лично, называли его чутким и открытым. Он жил в панельном доме примерно в семи километрах к югу от центра Белграда, в районе Баньица.

В то время в этом районе проживал средний класс коммунистической Югославии, сегодня же Баньица является центром столичной жизни. Найти квартиру Владо Джоковича очень просто. На внешней стене дома, прямо под квартирой на первом этаже, есть граффити, которые нельзя пропустить: на них изображен Новак Джокович рядом с Еленой Генчич и его дедушкой Владо. Произведение искусства размером примерно три на десять метров. Генчич всегда говорила о дедушке Владо только самое лучшее: «Я знала, что Новак находится в надежных руках» – так ее чувства к белградскому опекуну ученика описаны в книге Криса Бауэрса. Благодаря своим хорошим связям в правительственных кругах Генчич добилась того, что Новаку разрешили тренироваться в бывшем армейском спортивном клубе «Партизан Белград». Он все время находился рядом с ней, кроме тех дней, когда ей приходилось устраивать теннисные сборы в других местах. Елене Генчич регулярно удавалось договариваться о том, чтобы ее образцовому ученику дали дополнительную неделю каникул в школе, чтобы Новак мог подольше тренироваться с ней в горах.

Для дедушки Владо важен был не только теннис. Между гигантскими панельными зданиями располагалось футбольное поле – тоже бетонное. На нем Новак проводил время со своими друзьями после школы. Там же была баскетбольная корзина, Новак попробовал и этот вид спорта. Для детей Баньицы это поле – спортивный оазис в городском мрачном мире, а Ноле – один из лучших в любом виде спорта. Тогда он также узнал, что в командных видах спорта важно держаться вместе. Друзья до сих пор рассказывают о его большой преданности команде. Плюсом большого количества бетона вокруг было то, что Новак мог, когда хотел, превратить практически любой уголок многоквартирного дома в теннисную стенку.

Однако большую часть времени он проводил на тренировках с Еленой Генчич. Она жила на окраине Баньицы и весь день стояла на развалинах партизанской территории, где располагался теннисный корт. Ей очень нравилось работать с Ноле. При этом Генчич учила своего подопечного не только правильному замаху и верному подбросу мяча. Она знала: если этот мальчик хочет попасть в профессиональный спорт, он должен научиться искусству побеждать и вне корта. Он должен владеть языками, чтобы его не называли ограниченной «балканской машиной». Сегодня Джокович свободно говорит на пяти языках: сербском, английском, итальянском, французском и немецком. Не все эти языки он выучил с Генчич. Но она сформировала у него в голове понимание того, что значит общаться на равных. А также как оказывать уважение собеседнику. Кстати, Джокович и сегодня радуется, если с ним кто-то хочет пообщаться по-немецки. Он хорошо владеет этим языком, так как долгое время тренировался в Мюнхене под руководством легендарного тренера Ники Пилича. И когда Борис Беккер позже стал его тренером, Джокович общался с уроженцем Лейменера на его родном языке. Однако благодаря своим талантам к языкам Новак обретает не только друзей. Поскольку он не общается на своем родном сербском языке за границей, некоторые из его соотечественников обвиняют его в отсутствии патриотизма, называют звезду тенниса заискивающим и безвольным. Родители Новака, несмотря на их многочисленные поездки по миру, плохо говорят по-английски. Это также одна из причин, по которой они – в первую очередь Срджан – редко дают интервью несербским СМИ.

Елена Генчич не ограничивала внеклассное образование Джоковича исключительно языками. Она очень хорошо разбиралась в этикете и передала эти знания своему ученику. Во время совместного приема пищи она объясняла Ноле, какая вилка предназначена для салата, а какая – для основного блюда. Она обучала его тому, что его постоянно пропадающие на работе родители не могли ему дать – и не только из-за нехватки времени. А Елена Генчич могла. Она часто слушала классическую музыку, чтобы расслабиться. И включала ее также Новаку. Поначалу мальчик неохотно слушал такую музыку, но со временем любительница классики заметила, как Новак все чаще задерживался у двери, когда она слушала свою музыку. Она рассказывала ему историю создания некоторых произведений, Ноле внимательно слушал, запоминал. Так происходило всегда, когда Генчич ему что-то рассказывала. Он с интересом впитывал все, что она ему говорила. Его умение слушать – это то качество, которое и по сей день ценят все, кто имеет с ним дело. От физиотерапевта до менеджера.

«Он так быстро делал успехи», – вспоминала Генчич о первых годах совместной работы в Белграде и в Копаонике. В то время как финансовые проблемы семьи Джокович усугублялись, для тренера и ее воспитанника этот период был очень счастливым. Их жизнь была похожа на сцены из таких блокбастеров, как «Рокки» или «Каратэ-пацан», в которых звезды оттачивают свою технику до совершенства под пафосную музыку. В эти моменты Новак был похож на Рокки Бальбоа, который пробирается по сибирским снегам, сметая с дороги бревна. Или на Даниэля-сан из фильма «Тигр карате», который, следуя наставлениям своего учителя мистера Мияги, отрабатывает технику идеального боевого удара на автомойке. Ему также становятся подвластны моменты полной сосредоточенности. Все это было так же реально, как и боксерские поединки Рокки Бальбоа.

Тренировки Генчич и Джоковича похожи на эти кинематографические сцены. И даже если эти сцены проигрывались лишь в их воображении, они позже сыграли свою роль в успехе великого теннисиста. Генчич с самого начала применяла в работе с Джоковичем технику, которой сегодня пользуются почти все тренеры в процессе ментальной подготовки элитных спортсменов: визуализацию. «Представь, что у тебя в руках Кубок Уимблдона. Что ты видишь?» – спрашивала она его снова и снова. И ей было недостаточно простого ответа: «Я вижу кубок». Она просила его подробно описать трофей. Спрашивала его, какой образ возникает у него в голове. Что на нем в это момент надето? А что носит арбитр? Кто сидит в его секторе? Как пахнет трава? Каждый, даже самый незначительный нюанс мальчик должен был передать словами и прочувствовать всеми органами чувств.

В этот период были сделаны и первые публичные видео Новака Джоковича. На одном из них он изображен шестилетним ребенком на теннисном корте Копаоника. Маленький Ноле, одетый в яркие неоновые цвета, ростом лишь немного выше сетки. Он перебрасывается парой мячей с отцом Срджаном. Оба играют на одном уровне. Новак радуется каждому выигрышу, громко крича и поднимая в воздух сжатый кулак. А когда проигрывает по очкам, то падает на колени от разочарования.

Другой эпизод показывает его в матче с мальчиком, который как минимум на четыре-пять лет старше. Новак по-прежнему ростом чуть выше сетки, подача у него уже исключительно хорошая. Но ему нечего противопоставить стабильному приему подачи своего физически явно более сильного противника. После ошибки справа матч заканчивается. Новак проиграл. Следует обязательное рукопожатие у сетки, затем проигравший разражается слезами. Друзья утешают Новака. Уже тогда большие амбиции вступают в конфликт с большим талантом.

В третьем видео он сидит у сетки в какой-то телестудии, в бейсболке, повернутой козырьком назад, и с теннисной ракеткой в руке, и у него берет интервью другой ребенок.

«Что тебе больше всего нравится в теннисе?» – спрашивает интервьюер.

«Удар справа. Удар слева. И воллей. Потому что они помогают мне побеждать моих противников».

«Как часто ты играешь?»

«Всю ночь. Днем у меня занятия в школе. Затем у меня послеобеденная тренировка. И я продолжаю играть до поздней ночи».

«Какая у тебя в теннисе цель?» – задает вопрос мальчик, он чуть постарше Новака.

«Стать номером один во всем мире».

Джокович говорит это с непринужденной самоуверенностью, которая делает его, семилетнего мальчика, вдруг несимпатичным. Он напоминает выскочку-подростка, который первым, ни с кем не считаясь, вызывается петь на музыкальном вечере. Не каждый станет певцом мирового масштаба, и не каждый достигнет цели стать номером один во всем мире. Но вот Новак Джокович – да. Потому что он не ограничивается мечтами. Потому что он наполняет свою мечту жизнью. И прикладывает для этого совершенно невероятные усилия. И ему очень везет: вокруг него всегда были люди, которые направляли неуемные амбиции этого ребенка в нужное русло. В первую очередь Елена Генчич.

Но эта идиллия для Генчич и Ноле продлилась недолго. Вскоре в повседневную жизнь сербов вторглись бомбы. Не стали исключением судьбы Елены Генчич и Новака Джоковича. И ничто уже не было прежним. Никогда.

4. Бомбежки – ночи, полные страха

В начале завыли сирены. Затем послышалось гудение самолетов. Внезапно посреди ночи в небе вспыхнул свет. В квартире Владо Джоковича закачались люстры. Джоковичи в ужасе вскочили с дивана. Семья приехала в Белград, как они всегда делали между зимним и летним сезонами. Потому что это была редкая возможность побыть друг с другом вместе несколько недель. Но на этот раз все иначе, чем обычно. Белград становится укрытием.

В воздухе чувствовалась нарастающая эскалация войны. И в эпицентре конфликта, в приграничном регионе между Сербией и Косовом, Срджан и Дияна Джокович больше не хотели находиться. Тем более со своими тремя маленькими сыновьями. Лучше было переждать у дедушки Владо в двухкомнатной квартире. Их даже не пугала угроза попадания бомб, потому что вокруг квартала расположены военные базы, возглавлявшие список объектов, попадающих под ракетные удары сил НАТО. Но у квартиры деда было одно существенное преимущество: в панельном доме имелось бомбоубежище.

Когда 24 марта 1999 года бомбардировщики НАТО совершили свои первые налеты на Белград, многие местные жители укрылись в подвале. Со своими одеялами и запасами воды Срджан, Дияна, Новак, Марко, Джордже также получили свободный уголок. Сначала напрягала тревожная тишина. Затем вдалеке слышался глухой удар сербской противовоздушной обороны. Бомбы взрывались так близко к ним? Вроде пронесло. В течение двух недель у семьи Джокович был один ритуал: каждую ночь спускаться в подвал. Когда первая волна паники отступила, в убежище слышались даже шутки. «Поначалу настроение было очень подавленным. Но по мере того, как проходили ночи, смех был слышен все чаще и чаще. Кто-то даже играл в настольные игры», – вспоминает Новак Джокович.

Такой же опыт пережила и другая молодая теннисистка. Ана Иванович также была напугана ночными сиренами и вместе с родителями и братом пряталась в подвале, чтобы укрыться от бомб. Иванович также очень хорошо помнит первую ночь бомбежек: «24 марта мы праздновали день рождения моей двоюродной сестры. Тогда мы еще были маленькими и не понимали всей серьезности ситуации, нам лишь было жаль, что вечеринку по случаю дня рождения пришлось отменить». Иванович, ныне известная как жена бывшего профессионального футболиста Бастиана Швайнштайгера, выросла совершенно в других условиях, нежели Новак Джокович: в частном трехэтажном доме с собственным подвалом, который в это смутное время стал убежищем для семьи. Бабушки и дедушки, а также некоторые друзья и соседи семьи Иванович также укрылись в их подвале. Однако, когда в одну из ночей стало известно, что отделение почты, расположенное напротив их дома, в ближайшие часы будет атаковано НАТО, семья Иванович сломя голову бросилась к родственникам, жившим примерно в десяти минутах езды от них. По пути автомобиль несколько раз сотрясался от взрывов. «Для меня это был самый опасный момент за всю войну», – рассказывает Ана Иванович. «Когда мы вернулись на следующее утро, мы увидели, что дома, мимо которых мы проезжали накануне вечером, были полностью разрушены. К счастью, наш дом остался цел».

Спустя какое-то время бомбардировки стали привычным делом. Многие сербы смирились со своим бессилием и начали частично возвращаться к повседневной жизни. После первых недель бомбардировок молодые талантливые теннисисты Новак Джокович и Ана Иванович вернулись на корт. Начали снова проводить молодежные турниры. Но как только раздавались сирены, матчи немедленно прерывали. В этот период Джокович и Иванович стали близкими друзьями. Они уже были знакомы раньше, потому что, когда Ане было четыре года, она бывала в ресторане Джоковичей со своими родителями во времена теннисного лагеря в Копаонике. Кроме того, отец Аны и дядя Новака, Горан, были одноклассниками. И еще кое-что объединяет эти два теннисных таланта: они одного года рождения. Они соревновались в одной возрастной группе, проходили вместе различные дополнительные курсы, выезжали на сборы и участвовали в одних турнирах. Игра в теннис в военное время сплотила их.

По сей день Джокович и Иванович очень хорошо ладят. Однако о любовной связи, о которой постоянно мечтали сербские газеты, и речи не было. Когда Джокович говорит о победительнице Открытого чемпионата Франции 2008 года, он всегда называет ее своей «сестрой», с которой его навсегда связывают воспоминания о ночи бомбежек 1999 года. Правда, они никогда не сидели в одном подвале. Но ощущали одно и то же чувство страха.

В 2011 году Новак Джокович снова вернулся в «свой» подвал с американским каналом CBS в рамках программы «60 минут». Смотря телевизионные кадры, невольно начинаешь сомневаться в том, могло ли это место выдержать настоящую бомбежку. Бомбоубежище больше похоже на чулан с чуть более толстой дверью. Около 20 семей проводили здесь ночь за ночью в течение трех месяцев, тряслись от страха, надеясь на лучшее. Для Джоковича это место также ассоциируется с окончанием его детства. Ему было одиннадцать лет, когда война перевернула жизнь семьи с ног на голову. Его брату Марко было восемь лет, Джордже – четыре. Новак внезапно начал чувствовать ответственность за жизни двух своих младших братьев. Поскольку атаки НАТО на Белград все учащались, сербская противовоздушная оборона больше не могла своевременно предупреждать граждан об атаках. Взрыв – сирена – бегство. По такой схеме проходили ночи. Семья все чаще оставалась на ночь в квартире дедушки Владо, так быстрее было добраться до убежища. А если Джоковичи и ночевали в собственной квартире, расположенной в нескольких сотнях метров, то они при первых звуках сирены мчались в дом дедушки, чтобы быстрее укрыться в его подвале.

«Внезапно вся комната затряслась», – вспоминает Новак об одной из тех ночей. Они спали все вместе в гостиной их маленькой квартирки. Нужно было торопиться. «Ноле, присмотри за своими братьями!» – крикнул его отец. Его мать слишком быстро встала и, поскользнувшись, ударилась головой о край стола, на мгновение потеряв сознание. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Срджан Джокович поддерживал свою жену, когда она спускалась по лестнице на улицу. Ноле следил за своими братьями. Неожиданно он споткнулся и упал на холодную землю темную ночью. Членов его семьи не видно. «Мама! Папа!» – отчаянно кричал Новак. «Мама! Папа!» Внезапно над ним появился огромный бомбардировщик F-117. Джокович увидел, как самолет сбросил две бомбы над его жилым кварталом, рядом с его домом. В ту ночь пострадала больница. Небо озарялось огненно-красным светом. Удары бомб гулко отдавались в ушах мальчика. Словно окаменев, он наблюдал за атакой. «Идем же, Ноле», – звал его отец. Сквозь огненно-красный свет Новак разглядел силуэты своих родителей. Они виднелись в конце улицы. Одиннадцатилетний мальчик вскочил и со всех ног бросился к своей семье. В нос ему ударил запах дыма, металла и песка. В ушах раздавался звон от разрывов бомб. Громкие звуки до сих пор пугают Новака Джоковича.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Упоминаемые здесь и далее социальные сети Twitter, Instagram и Facebook заблокированы на территории Российской Федерации. – Прим. ред.

2

На момент выхода книги в 2022 году Джоковичу было 34 года. – Прим. пер.

3

Сейчас оба спортсмена уже закончили свою карьеру. – Прим. пер.

4

Признана экстремистской организацией и запрещена на территории Российской Федерации.