Первая в новом веке

– Какой еще Шенберг? – растерялась она.

Мамлеев засмеялся.

– Ну, твой шеф. Так сказать, главный редактор твоей газеты.

Лейтенант Словинская фыркнула. Видно было, что Яна меняет гнев на милость и возвращается в нормальное, не слишком вредное для окружающих, состояние духа. Она сказала назидательно:

– Словом «рэбэ» принято обращаться к священнослужителям. Для других случаев употребляются обращения «гвэрэт» – госпожа и «адони» – господин…– Внезапно она спохватилась: – А с чего ты взял, что главный редактор дал мне задание?

– У тебя на лбу большими буквами написано: мол, третий отдел управления расследований и правового совета поручает инспектору службы общей безопасности Шерут битахон клали… Так что дурака валять! Может, все-таки поздороваемся как положено? Не чужие люди, черт побери.

Они поцеловались. Не так пылко, как в лучшие времена, но и не так холодно, как бывало во времена худшие. Время стерло старые обиды, хоть и не сумело вернуть растаявшее чувство. Может, оно и к лучшему… Судьба не любит повторений.

Потом, провожая гостью к автостоянке, Богдан сообщил, что сейчас они поедут в место, где можно спокойно поговорить о серьезных делах. «Значит, в редакцию „Бульвара“ отправимся», – понимающе хмыкнула она.

Они сели в «пежо» с шашечками, не подозревая, что проявили просчет, непростительный для людей их профессии. Ни Богдан, ни Яна не заметили слежки, хотя наблюдавшая за ними Лея слабо владела правилами конспирации.

Лея видела, как Богдан встретил иностранку, прилетевшую рейсом из Тель-Авива. Видела, как они сначала поругались, а потом полезли обниматься взасос. Когда журналист поцеловал омерзительную израильтянку, Лея почувствовала укол ревности. Такая встреча откровенно намекала на какие-то старые отношения. И это после того, как Богдан при посторонних делал ей реверансы и даже осмелился ревновать ее к Черепу!

Расслышав, что они собираются в редакцию, Лея импульсивно – как это обычно бывает у женщин – решила обломать им свидание, хотя еще утром не имела на Богдана никаких видов. Однако теперь возник неосознанный порыв – отбить.

Проводив взглядом «пежо», Лея нырнула в ближайшее такси и велела гнать в центр, к редакции «Московского бульвара».

***

Москва. Отдел информационной борьбы.

Самой неприятной новостью оказалось появление на сайте «Мелиоратор Заполярья» директивы, адресованной Гадюке. В приказе говорилось: «Сегодня состоялась тайная встреча Фердецкого с русскими лидерами. Срочно задействуйте источник „Угол“ для получения точной информации о содержании переговоров. Past».

– Значит, в ближайшее время Сечкину придется войти в Сеть, – прокомментировал Челпанов.

– Не запеленгуешь – лично пристрелю, – с угрозой посулил полковник.

В кабинет без стука вошел угрюмый Петелин. Выглядел он неважно – похоже, капитан провел бессонную ночь, и Давыдов надеялся, что бдения Дениса принесли результат.

– Пролетели, – буркнул оперативник. – Сегодня утром Гадюка был в кемпинге на Сенежском озере – местная милиция нашла его по нашей ориентировке. В десять я примчался туда, но скотина исчез – вроде бы уехал на восьмичасовой электричке в сторону Москвы.

– Еще бы не уехать! – Давыдов протянул капитану распечатанное письмо от Past'а. – Наверняка он уже в Москве.

Челпанов и Петелин чувствовали себя виноватыми, что упустили фигуранта. Теперь поиск Гадюки окончательно уходил от них к другим отделам, чья задача – находить людей в большом городе. Настроение у «змееловов» стало еще хуже, когда торжествующий Лыков показал видеокассету, отснятую «наружкой» менее часа назад.

На экране они увидели, как Волосов достает пластиковую кредитную карту из тайника в Лосиноостровском лесопарке, как он едет на автобусе к Большому театру, где передает электронный бумажник человеку средних лет. Дальнобойные лазерные микрофоны четко записали разговор двух агентов. Волосов называл Дугу по имени – Борис, и они назначили передачу диска на следующий вечер.

Полковник ухмылялся, как старый кот, заглянувший в душевую для юных мышек. Дальнейшие действия не вызывали сомнений: следовало подменить диск Дуги другим носителем, на котором будет записана липовая версия «Радуги», нашпигованная хитрыми троянами. Оставалось решить главное – как они это сделают.

«Змееловы» собрались уходит, чтобы не мешать коллегам, но в дверях получился небольшой затор. На огромной скорости в кабинет начальника ворвался Гоблин, сообщивший:

– Новое письмо на сайте. От Зверя требуют подробностей о вчерашних переговорах с Фердецким.

– Подпись – Паст? – меланхолично спросил Давыдов.

– Он…– кивнул Межебовский. – А откуда вы…

– Я все знаю, – сообщил полковник. – Абсолютно все.

***

Брюссель. Касто. Штаб Верховного Командования НАТО в Европе.

Вертолет госсекретаря опустился рядом с похожим на коробку объектом SHAPE – зданием штаб-квартиры. Хэддена встречала толпа генералов во главе с верховным главнокомандующим объединенных сил Скейтом. Кроме того, здесь был прибывший из Вашингтона Чарльз Сильвероу, главком Центрально-Европейского театра военных действий и другие генералы. На главу госдепартамента нацепили магнитную карточку идентификатора и повели по коридорам мимо застывших, как статуи, часовых в камуфляжной униформе.

Усевшись за круглым столом, Хэдден объявил, что вчерашние переговоры в Киеве завершились неудачей и что через три дня истекает срок предъявленного Украине ультиматума. Это означает, пояснил госсекретарь, что вечером 31 июля по европейскому времени можно будет приступить к решительным миротворческим действиям. Затем Хэдден потребовал от генералов доложить о подготовке ситуации.

Не без труда поборов отвращение от необходимости подчиняться приказам штатского ублюдка, Сильвероу начал читать заготовленный текст с экрана лэптопа. Он сообщил, что в операции «Буря в степях» задействовано 62 надводных корабля и 13 ударных АПЛ, несущих на борту 1100 крылатых ракет «Томагавк» (слабосильные французские ракеты «Экзосет» в расчет не принимались), еще 300 «Томагавков» и «Бумерангов» могли применить за 1 вылет выделенные для участия в «Буре» стратегические бомбардировщики В-52, В-1 и В-2. Таким образом, за 5 суток воздушных ударов будет выпущено порядка двух с половиной тысяч «Томагавков» и «Бумерангов». Этим количеством ракет при их технической надежности 0.9 должно быть поражено 500-700 объектов противника с достоверностью 0.8.

Противник располагал многочисленными наземными войсками, но слабыми авиацией и средствами ПВО, а флота практически не имел вовсе. После мобилизации численность украинской армии достигла примерно 600 тысяч, еще 150 тысяч составляли полицейские части. Авиация насчитывала свыше 500 истребителей и истребителей-бомбардировщиков Су-27 Flanker, МиГ-23 Flogger, МиГ-25 Foxbat и МиГ-29 Fulcrum, из которых прошли модернизацию и были пригодны к боевым действиям около четырехсот машин. Поскольку рабочие частоты их радиоаппаратуры давно известны, эти самолеты представляли собой не более чем большой парк удобных мишеней.

Кроме того, Украина сохранила от 100 до 120 средних бомбардировщиков Ту-16 Badger, Ту-22 Blinder и Ту-26 Backfire, из которых боеспособны не более семидесяти. Перед «Бурей в пустыне» Ирак располагал примерно таким же числом этих самолетов, которые ничем себя в боях не проявили. За последний месяц, предвидя гуманитарную интервенцию, украинские военные отремонтировали несколько стратегических бомбардировщиков и боевых кораблей. Теперь вражеский флот имел 1-2 старые подводные лодок типа «Фокстрот», 3 фрегата «Кривак», а также и 8 корветов типа «Гриша» и «Петя», вооруженных противолодочными ракето-торпедами. Реальную опасность представляли разве что ракетный крейсер «Вильна Украина» и 3 ракетных катера «Тарантул», оснащенных ракетами «Москит».

– Наши моряки гарантируют, что эти корабли будут уничтожены в первые же часы операции, – закончил Сильвероу.

Хэдден презрительно улыбнулся: Украина безусловно не имела шансов. Он собирался произнести положенную речь, но тут неожиданно попросил слово представитель бундесвера генерал-лейтенант Фридрих Дитрих. Всем было известно: Железный Фриц очень гордится, что доводится однофамильцем Зеппу Дитриху – командиру лейб-штандарта фюрера – 1-й танковой дивизии СС.

– Одна лишь угроза применения силы, равно как чисто воздушная операция не дадут нужного эффекта, – заявил Дитрих. – Любой политический нажим будет действенным лишь в том случае, когда четко просматривается решимость применить наземные войска.

Этот вопрос уже не впервые поднимался военными, поэтому Хэдден терпеливо произнес:

– Напоминаю вам, генерал, что мы поставили Белград на колени исключительно за счет бомбардировок с моря и воздуха.

– Одержать победу над сербами нам помогло дьявольское везение, – отмахнулся Дитрих. – Нельзя надеяться, что такая же удача ждет нас в небе России.

– Украины, – поправил его Скейт.

Генерал бундесвера бросил на коллегу непонимающий взгляд, и Хэдден, улыбаясь, пояснил:

– Вы сказали, что собираетесь воевать с Россией.

Немец смущенно потупился, буркнул:

– Кажется, я немного поторопился…

Перехватив инициативу, генерал Сильвероу заговорил решительным тоном:

– Чистая победа в югославской операции едва не была упущена, потому что политические лидеры оказались не готовы пойти до конца. Боязнь политиков развернуть наступление на сухопутном фронте едва не обернулась профессиональным позором для всего военного руководства Северо-Атлантического содружества. Политические лидеры должны понять: чем больше сил мы задействуем, тем убедительнее окажется демонстрация нашей мощи и нашей решимости. Если послать на Киев сотню самолетов, противник сумеет отбить атаку, и над нами будет смеяться весь мир. Если мы просто повторим югославский сценарий – весь мир скажет, что янки за пять лет ничему не научились. Поэтому необходимо за три-четыре дня подавить узлы обороны ударами с моря и воздуха, а затем двинуть в бой наземные силы с плацдармов на территории Польши и Венгрии, одновременно высадив морскую пехоту в Крыму и выбросив большой воздушный десант между Крымом и Киевом.

Генералы нацелили немигающие взгляды на растерявшегося госсекретаря. Хэдден подумал, что военные настроены куда решительнее, чем гражданские чиновники и политики. Генералитету не терпелось поскорее испытать в деле новое оружие, и вообще люди в мундирах по-своему видели ситуацию. Как ни странно, точка зрения армейской верхушки показалась госсекретарю разумной или хотя бы привлекательной.

– Господа, я обязательно передам ваше мнение президенту, – сказал он доброжелательно. – Надеюсь, мы сможем применить наземные силы.

***

Москва. Редакция журнала «Московский Бульвар».

Перед входом Богдана и Яну ждал сюрприз. Лея просканировала их взглядом, полным ревнивых подозрений, а ее голос пропитался солидной дозой кураре и тому подобных ядохимикатов.

– Понимаю, – проницательно изрекла хакерическая красавица. – Ты был ее бойфрендом.

Яна моментально смекнула: раз эта девица ревнует – значит, имеет на это чувство какие-то права или хотя бы претензии. Простое умозаключение моментально разбудило в ней собаконасенный инстинкт: никому не отдам. Легонько прижавшись к давнему своему поклоннику, она пропела хрипловатым контральто:

– Еще немного – и она тебя Бой Джорджем обзовет.

Богдан, вздыхая, меланхолично изрек родившуюся экспромтом сентенцию:

– Кроме бойфрендов бывают еще бой-референты и бой-бабы.

Молниеносно сориентировавшись, Лея сменила тактику. Она звонко расхохоталась и, восхищенно распахнув глазища, нежно пропела:

– Дан, ты прелесть. Бой-референт – это ж просто рулез! Надо срочно брать на вооружение. Так и буду называть бойфрендов – референты. Чтобы только посвященные догадались, о чем идет речь.

«Сейчас эти две кошки сцепятся по-настоящему», – ударился в панику журналист Мамлеев. Он угадал.

– Вам часто приходится конспирировать свои связи? – с напускным сочувствием осведомилась Яна. – Странно, у меня таких проблем обычно не возникает. Впрочем, у меня и такого количества референтов не было.

– Не пользуетесь успехом? – парировала Лея, выпустившая коготки до упора. – Знаете, иногда попадается такой отстойный референт, которого стыдно корешам представить. Я, конечно, не говорю о присутствующих…

Яна наградила ее взглядом, который должен был означать, что собеседницу не признают серьезной соперницей, и вальяжно произнесла:

– Должна признаться, у меня ни разу не было завалящих бойфрендов. Но в одном могу согласиться – порой у этих референтов бывают такие кошмарные кликухи… Богдан, я заметила, что она не знает твоего псевдонима.

– А вот об этом не надо, – неожиданно строго процедил он.

Сообразив, что сболтнула лишнего, коснувшись области профессиональных секретов, Яна немедленно дала задний ход. Однако Лея была проницательной девочкой и требовательно осведомилась:

– Дан, почему ты не назвал своей клички?

Он забеспокоился по-настоящему: женская пикировка грозила не ограничиться обычной большой перебранкой с элементами рукоприкладства и последующим выяснением отношений. На его счастье из подъезда выглянул Челпанов, возмущенно вскричавший:

– Нашел время выяснять отношения со своими бабами! Вас ждут!

– Нас ждут, – виновато объяснил Богдан.

Они вошли в редакцию, оставив обозленную Лею любоваться запертой дверью. На лестнице Яна ехидно осведомилась:

– Это – твоя нынешняя бой-баба? В смысле – girlfriend?

– Если бы…– буркнул Богдан.

Поднимавшийся следом майор спросил раздраженно: как, мол, попала сюда эта девица? Мамлеев оправдывался, что понятия не имеет, почему Лея оказалась у входа. Под укоризненное ворчание Челпанова он распахнул дверь, приглашая Яну в комнату, защищенную от всех видов прослушки.

***

После знакомства и общих слов о сотрудничестве стороны осторожно изложили свои приоритеты: не допустить очередного триумфа ваххабитов, то есть любой ценой помешать успеху миротворческой операции. Стороны печально констатировали, что открытое противодействие «Буре в степи» невозможно, поскольку приведет к глобальному конфликту с использованием остатков ядерного оружия. Посему согласились, что единственный реальный путь – взаимопомощь посредством обмена информацией и другие тайные операции, не угрожающие интересам Израиля и ЕАС.

Выслушав предложения лейтенанта Словинской, Давыдов нашел их вполне скромными и отправил Петелина на Лубянку за материалами о Калихмане. А вот известие про Григорьева, работающего на ЦРУ, оибистов не слишком возбудило – выявленный шпион проходил по линии контрразведки, и никак не попадал в сферу интересов отдела.

Слегка разочарованная столь пассивной реакцией гостья предложила:

– Может, сами скажете, что вам нужно?

Давыдов охотно перечислил:

– Список зарубежных агентов в странах СНГ и Центральной Европы. Коды, которыми шифруются дипломатические и шпионские послания. Подробности о израильской разработке, которая будто бы способна нейтрализовать комплекс «Фаворит». Наверняка авиация НАТО имеет ваш мастдай, сбивающий с толку радарные головки «трехсотых» комплексов. Кроме того, украинцам понадобятся сведения о рабочих частотах вражеской авионики. Ну, и всякая мелочь – коды доступа, пароли, адреса электронных устройств вражеских штабов.

– Аппетит у вас – будь здоров, – хмыкнула Яна. – Все-таки – я посредник, а не двойной агент. И вообще очень сомневаюсь, чтобы в нашей конторе были такие сведения.

Полковник решительно отрезал:

– Сотрудничать, так сотрудничать. Кое-какие сведения об этом должны знать ваши военные и даже связисты вашего министерства.

Поскольку переговоры грозили оказаться в тупике, Челпанов предложил перекусить. Бутерброды, пирожки и горячие напитки помогли раскрепостить воображение, так что через полчаса появились намеки на взаимопонимание. После этого Череп передал заморскому лейтенанту диск с инструкциями о системе обмена информацией.

Узнав, что ей придется сбрасывать сообщения на сайт «Африканская лесотундра», Яна долго хохотала. Потом, спохватившись, достала из сумочки DVD, на который переписала беседы Местера с американскими бонзами. Другую копию этих интервью она еще в пятницу отдала подполковнику Шенбергу.

Прослушав запись, контрразведчики признали, что киевским начальникам будет полезно узнать, о чем думают их противники. Впрочем, все понимали: отсылать на Днепр полный текст нельзя. А то не сдержится какой-нибудь дипломат или генштабист – любит эта публика распускать язык перед журналистами – и сдуру ляпнет: дескать, давеча Сильвероу с Хэдденом то-то и то-то говорили. И тогда нетрудно будет вычислить источник утечки, после чего лейтенанту Словинской светило весьма незавидное будущее.

– Отправим коллегам краткое резюме, – сказал Давыдов. – Вполне достаточно.

Тут появился Денис с ксерокопией дела оперативного учета, заведенного на лицо, интересующее Шерут битахон клали, оно же Шин-бет, оно же управление общей безопасности.

Оказалось, что гражданин Калихман Авель Пинхусович, 1969 года рождения, инженер-электронщик по специальности, эмигрировавший в Израиль шесть лет назад, давно подозревался в связях с иностранными спецслужбами. По этой причине он был в 1993 г . уволен из режимного института. Согласно данным из архива ФСБ, очень подозрительно выглядело знакомство Калихмана с некоторыми американцами, работавшими в питерских представительствах различных компаний. Дело было закрыто в связи с отъездом фигуранта на ПМЖ в дальнее зарубежье.

Прочитав досье, Яна удовлетворенно оскалилась. В списке заокеанских приятелей Калихмана имелись знакомые имена, и теперь она лучше представляла цепочку, связывавшую Большое Ухо с Лэнгли.

Поблагодарив за услугу, она сказала, что считает переговоры успешными и что хотела бы проведать брата. Богдан вызвался проводить.

На улице журналист Мамлеев сказал, посмеиваясь:

– Черта с два Макс найдет время с тобой встретиться.

– Смотри по сторонам, – посоветовала Яна. – А то снова эта бой-баба в тебя вцепится.

– Я не против…– Богдан мечтательно закатил глаза. – Роскошная девочка, правда?

Как он и надеялся, такого оскорбления Яна стерпеть не смогла. Она органически не переносила соперниц.

***

Истанбул. Берег Босфора.

– Тут возле порта – самые шикарные и дешевые бордели, – сообщил Генри.

– С женщинами? – скривился милашка Лесли. – Вы – извращенцы. Вот с вами, мальчики, я бы с удовольствием.

– В Стамбуле ты найдешь много горячих турецких мальчиков, – успокоил педика Александер.

– Вы так себя ведете, будто презираете меня, – пожаловался младший лейтенант.

– Ну, что ты, – хохотнул Эндрюс. – Просто моральные принципы не разрешают наставлять рога нашему чернокожему другу Мэтью.

Катер, который доставил их на берег, уже отвалил от причала, отправившись к стоявшему на якоре «Айку» за новой партией моряков и летчиков. Друзья зашагали к проходной, но к немалой их досаде педик Лесли увязался следом – наверное, на что-то рассчитывал.

***

Водитель высадил американцев на площади Таксим, вокруг которой размещались посольства великих держав, а рядом, возле автомобильного моста через Босфор, раскинулся район Лаляли, где имелось множество публичных домов. По дороге Генри сообщил приятелем здешние расценки: девочки стоили от десяти до пятидесяти баксов за ночь, номер в гостинице обходился в двадцатку.

Действительно, в глазах рябило от вывесок. Летчики задумались, ненадолго уподобившись членам стада, принадлежавшего ректору Сорбонны мэтру Жану Буридану. Эндрюс немного заскучал, но вдруг его взгляд остановился на неоновом щите, пылавшем надписью:

HiTech Computer ServicesNatashaDouble Virtual SexWe release All Your Dreams

О двойном виртуальном сексе, да еще способном осуществить любую мечту клиента, не слыхал даже всезнающий Генри Александер. Никто не сказал главного вслух, однако Эндрюс вдруг решил, что нужно попробовать неизвестное прежде удовольствие. Остальные поворчали, но сильно не перечили. Только Лесли принялся хныкать, сомневаясь, найдет ли здесь партнера на свой изысканный вкус.

– Сказано же тебе – все ваши мечты, – шикнул на него Монтинелли.

***

Гостей встретил невысокий полный джентльмен, безукоризненно говоривший на нью-йоркском диалекте английского и предложивший небогатый выбор алкоголя. Назвавшись Вольдемаром, он налил себе «смирновской водки», и американцы с ужасом увидели: Вольдемар не разбавил это адское пойло содовой, как делают цивилизованные люди, но выпил залпом, после чего съел большой кусок сала и ломтик хлеба, имевшего подозрительно темный цвет.

– Господа, – сказал менеджер, – наше заведение гарантирует клиентам высочайшее качество обслуживания. Вы получите настоящий секс третьего тысячелетия. Современные технологии дадут каждому ту партнершу, которую вы сами выберете.

По 25-дюймовому монитору побежали, сменяясь, портреты. Вольдемар комментировал, называя имена: Елена Троянская… Клеопатра… Нефертити… Афродита… Венера Милосская… Мария Стюарт… Анна Австрийская… мадам Помпадур… Жозефина Богарне-Бонапарт… Сара Бернар… Айседора Дункан… Мата Хари… Мэри Пикфорд…

– Всего в нашей коллекции несколько сот красивейших женщин разных эпох, народов, рас, – похвастался служитель «Наташи». – И любая из них станет вашей за чисто символическую плату.

– Это будут надувные куклы? – осведомился разочарованный Александер. – Или вы предлагаете виртуальный секс в теледилдоническом комбинезоне?

– Ни то, ни другое! – вскричал менеджер заведения. – Никакого обмана! Вас обслужит живая женщина. Однако аппаратура виртуальной реальности создаст иллюзию, что вы имеете дело с заказанным персонажем.

Они не поняли, и Вольдемар терпеливо объяснил, как достигается такой эффект. Офицеры недоверчиво выслушали его, но все равно не слишком хорошо поняли, что именно им предлагают. Билл Эндрюс уже готов был расплатиться за выпивку и отправиться на поиск нормального борделя, однако его смутила реакция педика. Компьютерщик сидел с открытым ртом, даже вытянул шею к говорившему, жадно фиксируя каждое слово.

Безошибочно определив его ориентацию, Вольдемар понимающе сообщил:

– Разумеется, у нас есть модели для людей с продвинутыми вкусами. Какой вы – активный или пассивный?

Опередив младшего лейтенанта, Генри потребовал дать ему Кармен Электру. Монтинелли тоже решил попытать виртуального счастья и заказал Ким Бессинджер. Подобострастно кивая, Вольдемар ввел в компьютер их пожелания. Эндрюс вспомнил, как менеджер пил водку, и лихо опрокинул в себя четверть пинты чистой Smirnoff. Ледяная жидкость обожгла гортань, растекаясь кипятком по внутренним емкостям организма. После этого капитан был готов к любым извращениям, поэтому лихо заявил:

– Давай Венеру Милосскую. Разумеется, с руками.

– No problems, sir, – с готовностью прошелестел Вольдемар.

***

На него нацепили какие-то датчики – техник объяснил, что эти устройства сообщают компьютеру каждое движение участников, чтобы виртуальные образы в точности повторяли все маневры. Затем на Билла надели шлем, плотно закрывший верхнюю часть лица. Несколько секунд было темно. Наконец заработали расположенные напротив глаз мониторы, и Эндрюс обнаружил, что стоит в эллинском портике посреди ночного сада.

Он сделал неуверенный шаг, ступая босыми ногами по холодным каменным плитам, прошел между мраморными колоннами, украшенными лепными рожами сатиров. В темном небе висела полная Луна, залившая ландшафт серебристым светом. Издалека слышалась тихая музыка, словно неведомый струнный инструмент играл рок, стилизованный под сиртаки.

Мягкие шаги сбоку. Повернув голову, капитан увидел ожившую скульптуру богини. Сердце застучало с перебоями, как турбина, засосавшая через воздухозаборник шальную ворону. Летчик тяжело дышал, облизывая пересохшие губы. Величественно улыбнувшись, Венера протянула чашу, источавшую сильный аромат алкоголя.

Проглотив напиток, оказавшийся прохладным портвейном, Эндрюс положил руки на обнаженное плечо женщины рядом с застежкой туники. Богиня легко высвободилась, отбежала в центр портика, легким движением скинула скудное одеяние и закружилась в медленном танце, демонстрируя безукоризненные формы.

Не в силах сдерживаться, Билл бросился к ней и обхватил, чувствуя под ладонями теплое мускулистое тело. Слегка отстранившись, Венера ответила на поцелуй и повела клиента к ложу.

***

Таймер сработал точно в конце оплаченной двухчасовки. Венера проворно выскользнула из объятий Билла, сделала несколько шагов и внезапно растаяла в воздухе. Эндрюс успел разобрать непонятные звуки, произнесенные хриплым низким голосом: «Poshol otsyuda, kozlina tschob tobi pousto bylo…»

За спиной капитана прозвенел сигнал. Обернувшись, Эндрюс увидел дверь с надписью «Exit», и сорвал с себя шлем. Обстановка резко изменилась, на месте оставалась лишь дверь. Теперь Билл стоял в тесной темной комнате. Дверь распахнулась, и Вольдемар поманил его рукой.