Первая в новом веке

– Умеешь? – удивился главный «легионер».

– Мне объяснили, какие параметры нас устраивают. – Богдан кликнул мышкой. – Слушай, шеф, а чего ваш Марцелл всегда такой скучный?

– Не всегда, – хмыкнул Шаман. – У него в последнее время эротические проблемы обострились.

Услышав обрывок их разговора, Дублон немедленно вставил:

– По слухам, на той неделе его лишила девственности надувная баба из секс-шопа. Марцелл битых два часа рассказывал ей о военных кораблях, компах и тонких моментах кваканья. Бедняжка не выдержала и сама набросилась, так что пацан не сумел отбиться.

Лея тоже не промолчала:

– Говорят, там поработала нее одна надувная, а вся секция. Повылазили из упаковок, схватили его и надругались по очереди.

– Пошли вы все, – обиделся Эрнест.

Деликатный журналист не стал развивать эту тему, а просто считал с экрана результаты тестирования и остался вполне доволен, о чем немедленно доложил Давыдову. Потом, убрав мобильник в висящий на поясе футляр, сообщил, что сейчас приедет Саня, подпишет все бумажки и заберет товар.

Вся партия процессоров разлетелась с такой скоростью, что теперь Шаман ломал голову над следующей проблемой: как бы добыть еще сотню-другую «Тафлонов». Марцелл от избытка чувств даже запел что-то военно-морское, а Лея вдруг захохотала. Обнаружив, что привлекла общее внимание, она сконфуженно объяснила: мол, – вспомнила подборку идиотских по безграмотности переводов. Пожелав поделиться с друзьями, Лея извлекла с какого-то сайта коллекцию комментариев, которые появляются в некоторых компьютерных играх:

Бронежилет, которое предотвращает тупых ранения от попадания из различных углов стреляния.

Бронебойное оружие разрушения подвергает своих жертв смещению, сгибанию и прочим разрушениям.

Удобная и бесшумная полевая фляга.

Гаргули являются теми существами, которые вносят ужас и смешение в рядах противника, когда они с невероятная скорость имеют носиться над головой на своих перепончатых крыльях.

Поблагодаря фанатичным контролем Сестер Сражений, Сдвоенные Огнеметы Сокрушители смогут очистить поле боя от любого пусть даже сильного вида вражеской силы.

Хищные Ястребы пользуются для полетов системой тщательно построенных крыльев, оперенных мягкими плитами. Вибрация и потрясывание своих плит представляет этим птицам огромность скорости при полете.

Если безумная единица атакует врага сблизка, то начинается ближайший бой.

Она с легкостью может проломать череп жертвы с необычайной легкостью.

Он подписал договор с дьяволом, имени которого мы не знаем.

Выхода нет, я тебя достану. Поймаю, убью и съем.

К концу хорового чтения уже не оставалось сил смеяться, но Марцелл и Шаман все-таки затеяли спор на тему, какая программа-переводчик породила эти шедевры – «Sokrat 1.0 for Win 3.0» или «Stylus 0.1 for XT». Тяжело ворочая языком, Мамлеев простонал:

– Если фляга бесшумная – значит, у нее дозвуковая скорость полета.

– Почему? – не сразу понял Дублон.

– Закон природы, – сдавленно пискнул журналист. – Сверхзвуковая обязательно должна шуметь.

– Тогда конечно…– Лея снова захохотала. – Кому в наше время нужна полевая фляга с дозвуковой скоростью.

***

Праздник кончился быстро. Строгий начальник Шаман разогнал всех по местам и сам тоже присел к компу – оформить платежку. Посмотрев, как он работает, Богдан восхитился быстродействием его «Тафлона», немыслимым для пяти гигацерц. Игорь ответил с самодовольной гримасой:

– Не в частоте дело, а в новехонькой операционке. Только сегодня заинсталлили.

Он поведал, что эту ОС сварганили в Москве, назвав «Форточка-03». По его словам, «Форточка» была гибридом Windows2002Rus и бета-версии Windows-XXI – новой программы, которую мастдаевцы обещали выпустить в конце года. Кроме того, сказал Шаман, московские программеры основательно оптимизировали систему, капитально вычистив излишества, а заодно поработав над дизайном.

– Лучшие умы хацкерского андерграунда пахали, – похвастался Игорь. – «Центурия», «Золотая Рыбка», «Шабашники», «Хоббиты», «Крутые винты»…

– Но где вы достали бету «двадцать первой»? – пробормотал журналист. – Ее ж пока даже в Инет не ставили.

– Вот на таких мелочах и проверяется искусство, – назидательно изрек Шаман. – По слухам, двоюродный братан одного «хоббита» лет десять назад соскочил за бугор и теперь работает в «Мелкософте»… Но, имхо, Фродо и его банда нарочно распускают такие слухи, чтобы пустить пыль в окуляры и заодно набить себе цену. А на самом деле просто вломились в закрома друга Билли и уперли софту.

Мамлеев был искренне потрясен и раздумывал – лапшу ему вешают, или эта история имеет какое-то отношение к правде. Тем не менее, факт был налицо – система работала, причем работала очень неплохо. Как бы не получше, чем отечественная «Волна 3.6», которой спецслужбы пользовались до появления «Радуги»…

Прога казалась многообещающей, но Богдана смущала майкрософтовская основа, поэтому он осведомился, удалось ли хакерам вычистить из операционки потайные ключи и, в первую очередь, легендарный NSAKEY. Много лет назад, когда появилась Windows98, в прессе мелькнули сообщения, что программисты Билла Гейтса заложили в программу ключ, при помощи которого агенты NSA (национального агентства безопасности) могут проникнуть в любой комп, на котором загружена эта ОС. Трудно было усомниться, что такие же лазейки имелись и в последующих версиях.

– Много знаешь, ламер, – процедил Шаман.

– И писал об этих ключах… В ноль-первом или ноль-втором году.

Игорь пожал плечами и пробурчал, что они удалили несколько подозрительных операндов, но никто не знает, был ли среди них NSAKEY.

Вскоре появился Челпанов, и началась суета с бумагами. Потом, когда майор и журналист собрались уходить, прихватив коробку с процессорами, Марцелл спохватился:

– Ты куда?! Игорь, мы ж ему собирались игрушку показать!

– Я зайду вечерком, – пообещал Богдан. – Если Гадюка появится до того – не убивайте. Он – мой.

***

Вашингтон. Белый дом.

Из трехмерной глубины жидких кристаллов белозубо улыбался диктор, рассказывавший, что через два часа Сенат начнет слушания по «педигейту». Согласно сценарию, работу комиссии должен был открыть прокурор Дэниел Парсонс, который зачитает 83-страничный доклад о прегрешениях президента.

Брезгливо поморщившись, Уайлер переключил телевизор в режим видео, убрал звук и швырнул пульт в ящик стола. Теперь взор верховного главнокомандующего ласкали кадры лесбийской оргии.

– Слушаю вас, – буркнул президент. – Чарли, начинайте.

Председатель ОКНШ монотонно поведал о сдвоенной линии ПВО, создание которой торопливо завершали украинцы. Первая полоса ракетных позиций тянулась вдоль морского побережья и сухопутных границ с Венгрией и Польшей. Позади этого рубежа, примерно на 40– 70 миль в глубину располагалась вторая полоса радаров, пусковых установок и аэродромы истребителей-перехватчиков. Кроме того, сказал генерал, закончен ремонт подлодки «Одесса», так что теперь Украина располагает двумя субмаринами класса «Фокстрот».

– Флот России покинул Севастополь, – сообщил Сильвероу. – Часть кораблей ушла в русские порты, но довольно сильная эскадра крейсирует в восточной части Черного моря.

Он добавил, что самая серьезная угроза исходит не от русского или, подавно, украинского флотов. Пентагоновских стратегов смущала сильная группировка украинских бомбардировщиков. Несколько десятков «бэкфайров» и «бэджеров» теоретически могли преподнести массу неприятных сюрпризов.. Чтобы не допустить подобных осложнений, план «Буря в степях» был дополнен мощными ударами по авиабазам, где будут обнаружены «туполевы» всех модификаций.

Штаб авиации также просил президента разрешить переброску в Германию тяжелых самолетов YAL-1A, вооруженных лазерной пушкой большой мощности. Это оружие, способное сбивать баллистические и крылатые ракеты в радиусе 200– 300 миль , давно нуждалось в настоящих боевых испытаниях.

– И последнее, – сказал Сильвероу. – Наверняка киевские стратеги изучили нашу тактику по опыту Ирака и Сербии. Они уверены, что мы будем бомбить Украину только по ночам. Поэтому объединенный комитет настаивает на непрерывности налетов – днем и ночью, в любое время, когда в этом возникнет необходимость.

Он протянул президенту окончательный вариант директивы. Недовольно оторвавшись от экрана, где как раз начиналось самое интересное, Уайлер просмотрел документ, не обнаружив ничего принципиально нового. Существовало лишь одно отличие – теперь от него требовалось не выслушивать общие рассуждения генералов, но подписать приказ о ведении настоящей войны. Это уже не Суринам и не Танзания, операции против которых он санкционировал в первый год своего президентства. Там хватило одного авианосца и батальона морской пехоты, а здесь противник имел слишком много оружия и всю Евразию за спиной…

Отложив документ, он рассеянно посмотрел на непроницаемое лицо милашки Чарли, на Хэддена (Боб легонько кивнул: мол, подписывай, нечего растягивать удовольствие) и наконец перевел взгляд на директора ЦРУ Джеймса Глиша, спросив:

– Джим, что намерена делать Россия?

Глиш ответил не слишком охотно, словно сомневался в собственных словах:

– Аналитики не пришли к однозначному выводу. Одни агенты сообщают, что Москва не решится на активные действия до парламентских выборов, которые состоятся через шесть дней. Другие – что Украина получит полномасштабную военную помощь после первого же выстрела с нашей стороны.

Главный шпион Америки добавил, что наиболее вероятен промежуточный вариант: до воскресенья Москва и Минск ограничатся дипломатическими конвульсиями в ООН, а после выборов лидеры Евразии соберутся, чтобы обсудить ситуацию и принять какое-то решение. Пока же ни Россия, ни Белоруссия не приступили к усилению войск на украинской границе.

– Пусть вмешиваются, – бросил Хэдден. – Покончим одним разом и с ними.

Сильвероу и Глиш с изумлением уставились на развоевавшегося дипломата. Однако президенту эта реплика пришлась по душе, и он подписал директиву. Он даже испытал облегчение: было приятно сознавать, что судьба целой страны решена одним росчерком его пера.

Возвращая бумаги генералу, Уайлер осведомился, когда можно будет начать «Бурю в степях». Сильвероу мрачно ответил, что авиация готова, но корабли займут исходные позиции примерно через десять часов, когда в Вашингтоне наступит ночь, а в Европе уже будет утро завтрашнего дня.

– В крайнем случае флот начнет чуть позже, – беззаботно сказал президент.

«Он – полный идиот», – подумал Сильвероу. Покосившись на Глиша, генерал понял, что шеф разведки полностью разделяет его мнение.

***

Иерусалим. Служба общей безопасности.

Выслушав устный отчет о командировке, Шенберг сказал: дескать, предварительная разведка прошла, вроде бы, успешно, но посмотрим, чем ответят московские коллеги. Лейтенант Словинская скептически заметила:

– По-моему, коллеги будут ждать информации от нас.

После длительного раздумья подполковник проговорил:

– Твоя поездка все равно принесла нам пользу. Во-первых, получена часть досье на Калихмана. Во-вторых, очень перспективен господин Арташес. Иди, составляй отчет. Но поаккуратнее.

– Не маленькая…

Она уже заканчивала писанину, когда позвонили с проходной, где ждал взволнованный Местер. Увидев Яну, он прошипел:

– Куда ты подевалась? Где мой диск?

– Держи… – Яна подмигнула. – Привыкай, что командировки бывают не только у тебя.

Бережно спрятав в кейс запись интервью, Арон рассеянно поинтересовался, куда она ездила. Яна пробурчала: дескать, не имеет права разглашать некоторые обстоятельства, чем только распалила его любопытство. Поразмыслив, она решила, что влиятельный журналист мог бы подсобить в важном деле и коротко сообщила: скоро будет накрыта банда исламских террористов, которых натаскивали агенты зарубежных спецслужб.

У Местера загорелись глазки, и он поклялся сразу же, как только вернется из Европы, дать информацию в ленту новостей.

– Но ты обязательно сообщишь мне подробности, – произнес он умоляющим голосом. – Только мне.

– Посмотрим на твое поведение, – гордо заявила мстительная контрразведчица. – А куда едешь?

Он оглянулся по сторонам. Убедившись, что их никто не слышит, прошептал:

– В Брюссель.

– Скоро начнется? – равнодушным тоном осведомилась Яна.

– Очень скоро. Педик известил нашего премьера, что уже подписал директиву.

Задав несколько наводящих вопросов, она выведала кое-какие важные подробности. Потом заторопилась по служебным делам, посоветовав Местеру – не чужой все-таки человек – быть осторожнее.

По дороге Яна ухмылялась, смакуя экзотичность ситуации: махровый проамериканский папарацци Местер будет разоблачать происки ЦРУ против Израиля… Вообще-то Арон был неплохим и неглупым человеком, но его американофилия и русофобия приняли клинически масштаб. Дяденька нуждался в срочном сеансе шоковой психотерапии.

Включив программу для рисования htm-файлов, она составила сообщение для «коллег». Основным текстом были ничего не значившие стихи о природе, а главное содержалось в цвете фоне, узорах бордюра и количестве звездочек выше и ниже строк. Теперь в Москве узнают, что миротворцы получили приказ действовать и что Вашингтон решил наносить удары не только ночью.

Потом появилась шальная мысль, и Яна, схватив мобильник, набрала номер Арона. Когда на миниатюрном экране появилось удивленное лицо Местера, она обиженно проворковала:

– Скажи честно – ты разлюбил меня?

– Что за глупости? – опешил он. – Конечно, нет.

– Но у нас так давно не было секса…

Арон долго убеждал Яну, что по-прежнему любит ее, но проклятые обстоятельства всякий раз складываются так неудачно… Помурыжив жениха минут пять, Яна довела его до кондиции, после чего вырвала обещание позвонить, как только он узнает, что отдан приказ запускать ракеты и поднимать в небо бомбардировщики.

– Позвонишь и скажешь какую-нибудь глупость, – потребовала она. – Ну, к примеру, «киска моя, я твой зайчик». Ладно?

– Ладно, – с облегчением сказал Местер. – А зачем?

– Я включу телевизор и буду смотреть, как громят хохлов. Не хочу пропустить ни одного кадра. Может, и тебя заодно увижу.

Растаявший от умиления журналист побожился, что обязательно предупредит ее хотя бы за два часа.

***

Киев. Улица Якуба Коласа. Воинская часть 252146.

Оказавшись в расположении ОБКВ, Кутенко пришел в ужас и даже не знал, как назвать это безобразие. По двухэтажному строению разгуливали небритые личности в полувоенной одежке, никто и не думал вытягиваться и брать под козырек при виде старшего офицера, и вообще личный состав не признавал воинских званий, предпочитая какие-то клички.

Вскипев от возмущения, генерал процедил в лицо командиру бригады:

– Подполковник Литвин, вам не стыдно за состояние части?

Артефакт, совершенно неправильно понявший генштабиста, обрадованно воскликнул:

– Вы тоже заметили? Конечно, здесь ужасно. В здании грязно, тараканы бегают, в полах – километровые щели, и телефонная линия времен Богдана Хмельницкого. Хорошо бы прислать роту солдатиков, чтобы навели здесь порядок. Помещения надо продезинфицировать, вымыть, поставить нормальную мебель и кондишены. И обязательно провести новый телефонный кабель на сотню номеров. Желательно – световолоконный.

Кутенко застонал. Эта интеллигенция была совершенно невосприимчива к основе основ – уставу внутренней службы. Как они воевать собираются?

Тем не менее других не было, поэтому генерал, скрепя сердце и скрипя зубами, пообещал благоустроить территорию. Потом, заглянув в блокнот, вспомнил утреннее совещание на Крещатике и добавил:

– Премьер-министр обещал прислать вам какие-то новые компьютеры.

Это известие почему-то страшно поразило Литвина. После очень долгой паузы Артефакт заорал в коридор:

– Робби! Ко мне!

Появился щуплый парень лет тридцати в больших очках-хамелеонах и расстегнутом майорском кителе поверх цветастой маечки с изображением голой бабы. Разумеется, он даже не вспомнил, что надо попросить у старшего: мол, пане генералу, дозвольте обратиться до пана подполковника…

Небрежно кивнув Семену Даниловичу, Робби недовольно буркнул:

– Чего тебе, тварь ползучая?

Ничуть не оскорбленный такими вольностями, подполковник заговорил на неизвестном науке языке. Посыпались фразы типа: «Имхо, Кингсайз мастдай». Тем не менее, из беседы этих пародий на офицера Кутенко понял, что процессоры бывают «интел» и «а-эм-дэ», причем последние дешевле, но немного отстойные по качеству.

С улицы донеслись настойчивые вопли клаксона. Солдат на проходной открыл ворота, и во двор вкатился грузовичок. Из кузова спрыгнули фигуры в камуфляже. Четверо стали выгружать большие картонные коробки, а пятый вразвалочку направился к зданию. Через минуту в коридоре послышался знакомый голос премьер-министра, выяснявшего, где тут сидит главный ламер по кликухе Артефакт.

Когда в комнату вошел Глеб Васильевич Мурашко, почему-то одетый в мундир сержанта музыкантской команды, Кутенко засомневался: уж не в кошмарном ли сне такое привиделось. Но нет, все происходило наяву…

– Здоровеньки булы, охломоны, – сказал глава правительства. – Вот, привез вам шесть «Тафлонов».

– Ласкаво просимо, друже Кингсайз, – лениво откликнулся Литвин. – Что за обезьянью шкуру ты нацепил?

– Маскировка, мать ее… – проворчал Мурашко. – Не хватало, чтоб ЦРУ заинтересовалось: какого, де, биса, сам премьер приперся в заштатную тыловую часть…– Он брезгливо огляделся. – Хреновато тут у вас. Ну-ка, покажи свое хозяйство.

Литвин с премьером исчезли за дверью, а Робби, он же Григорий Бубновский, поведал шокированному генералу, что лет пять назад Глеб Васильевич был классным хакером по кличке Кингсайз, причем его фирма на равных конкурировала с «Октавой».

– Потом Глеб ушел в политику, – сказал майор, – а мы предпочли свободную жизнь.

По-детски помахав ручкой, Бубновский поплелся к выходу, не спросив «разрешите идти». Кутенко вздохнул. Он уже смирился, что наладить дисциплину здесь не получится…

Вскоре вернулись Артефакт с Кингсайзом. Строго поглядев на генерала, премьер-министр приказал обеспечить бригаду всем необходимым и пообещал, что подкинет кое-какое барахлишко из закромов правительства.

На прощание они обнялись, и Литвин спросил:

– Самому-то не охота тряхнуть стариной?

– Охота, – признался Мурашко. – Я оставил себе парочку «Тафлонов». Глядишь, потоплю какой-нибудь авианосец.

Бесцеремонно перебив премьера, Артефакт сообщил заговорщическим тоном:

– Мне сорока новостишку на хвосте принесла. Будто сейчас в Мариуполе гостит у родичей дивчина из главной хакерской конторы Москвы.

– ГРУ?

– Точно не знаю, но что-то в этом духе. Можно было бы договориться с коллегами насчет обмена инфой.

Кутенко не сразу понял, что хакер называет «инфой» информацию.

– Говоришь, в Мариуполе?

– Ну да, она родом оттуда. Фамилия ее – Дутова или Дурова, звать – Галина. Найдите ее.

– Кобра, что ли? – вспомнил знакомое имя Кингсайз. – Обязательно отыщем.

***

Грузия. Военно-морская база Поти.

Сегодня на «Айке» дежурили эскадрильи «Pukin» и «Knightshawks», поэтому «Красные потрошители» и «Дикие коты» совершили трехчасовой набег на город, вернувшись на «птицеферму» полностью удовлетворенными. За доллар здесь давали 12 лари 78 тетри, так что на двадцатку с портретом президента Джексона можно было наесться до отвала и вдобавок поиметь целую свору аборигенов любого пола и возраста. На радость заокеанским педикам, местные мужчины активной ориентации предлагали свои услуги вовсе бесплатно.

Встретившие их у трапа вертолетчики из эскадрильи «Nightdippers» набросились с расспросами о том, где можно развлечься в этой дыре. Хотя у Билла слегка кружилась голова – вино оказалось крепче, чем казалось, – капитан ответил обстоятельно:

– Прямо у порта множество забегаловок, так что дальше мы не ходили. Не советую satseavey, но khatchapoory вполне съедобно. Только скажите, чтобы не выливали сверху сырое яйцо. Бабам больше десятки не плати и не показывай большую пачку баксов.

– За десятку?.. – «Ночной купальщик» мечтательно присвистнул. – Это же дешевле, чем в Стамбуле!

Вертолетчики устремились на катер, а Эндрюс направился к себе в каюту. Не успел он переодеться, как был вызван в офицерский клуб, где застал почти сотню пилотов из разных подразделений.

Майор Нед Хопкинс, офицер по пропаганде, сообщил, что личный состав должен изучить врага еще до начала миротворческой операции, поэтому сейчас летчикам покажут наиболее интересные отрывки из лучших голливудских фильмов об Украине. После этой преамбулы Нед включил видеомониторы.

***

Первый фильм назывался «Тарас Бульба» – с Юлом Бриннером в главной роли. Эндрюс с удивлением обнаружил, что ленту сняли по мотивам книги какого-то Гоголя – однофамильца генерала КГБ из фильмов о Джеймсе Бонде. Украинцы оказались голыми по пояс лысыми дикарями – вроде ирокезов из старых вестернов. Сначала они танцевали и пили горилку, а потом пошли воевать с культурной демократической Польшей, причем главный герой, не имея убедительных мотивов, убил собственного сына.

Когда по экрану потянулись имена исполнителей, запись внезапно оборвалась, сменившись заставкой следующего фильма – «Татьяна-4». Офицеры повеселели, увидев на плоскости кинескопа голую девицу с роскошными формами и распущенными до ягодиц платиновыми локонами.

Татьяна оказалась крепостной крестьянкой пожилого украинского маркиза Бориса Айскроуна. В любое время суток и при любых обстоятельствах она занималась сексом со всеми прочими крестьянами и крестьянками, но гордо отказывала маркизу, который домогался ее четвертую серию подряд. Отчаявшись, злой старик выдал непокорную рабыню замуж за старшего надсмотрщика, рассчитывая воспользоваться правом первой ночи, однако Татьяна бежала с молодым пастухом Бэзилом.

После долгих скитаний по пустыням и каньонам, после восхитительной зоофилии с бизоном и койотом, после темпераментной групповухи с бандой таежных гангстеров (их называли «varnak») Бэзил погиб в рукопашной схватке с полярным медведем, а несчастную беглянку схватили прислужники Айскроуна. Маркиз уже собрался надругаться над честной девушкой, но тут появился со своей свитой сэр Георг Третий, молодой король Украины. Выслушав обе стороны, его величество выкупил Татьяну, уплатив Айскроуну тысячу гульденов и, укутав приобретение горностаевой мантией, бережно отнес в свой паланкин.

***

– Дикари, – резюмировал Монтинелли. – У меня и прежде было невысокое мнение о славянах, а теперь – тем более.

– Теперь я убедился, что Нед со своей пропагандой не врал, когда говорил, что постсоветские страны угрожают демократии во всем мире, – признал Генри Александер. – Мы должны так основательно разбомбить этих варваров, чтобы они вернулись в каменный век.

Капитан-истребитель не мог успокоиться и без конца повторял, что нельзя убивать сына только за то, что парень завалил иностранную девку. Хотя бы и полячку.

Эндрюса тревожили более приземленные проблемы, и он поделился сомнениями:

– Южные графства Украины, которые мы видели в обоих фильмах, покрыты непроходимыми джунглями и горными каньонами, лишь кое-где попадаются участки зыбучих песков. При таком рельефе будет сложно находить цели для точного бомбометания.

Его поддержали остальные «дикие коты». Экипажи «Суперхорнетов», волнуясь, внушали офицеру по пропаганде, что в столь сложных условиях неизбежны потери среди мирных туземцев, поэтому командование не должно предъявлять слишком строгих претензий на этот счет.

Хопкинс жизнерадостно успокоил «котов»:

– Парни, на самом деле там нет ни гор, ни тайги. Это наши кинематографисты выдумали, чтобы сюжет стал еще интереснее. Не беспокойтесь, мишени лежат на равнине, так что ни одна бомба не ляжет мимо. И еще…– Он широко улыбнулся. – Когда это вас сильно ругали за мирных туземцев?

***

Москва. Офис фирмы «Легион».

Когда вошел Богдан, Марцелл быстро закрыл программу, с которой работал, но журналист не сомневался – это был какой-то простенький Образ.

Лея сообщила, что Гадюка не ответил на ее письмо. «Я тебя все равно провожу, – сказал Богдан. – Вдруг, он возле дома ждать будет». Пока девушка закруглялась с делами, Мамлеев присмотрелся, чем занимаются остальные. Марцелл вытаскивал с винта сразу несколько игр, а Шаман просто играл – в «Тетрис». Самый обыкновенный и архаичный – двумерный.

Машинально задержав взгляд на мониторе главного «легионера», Богдан в очередной раз был захвачен гипнозом падающих квадратиков и следил за игрой, не в силах оторвать глаз. Неожиданно оказалось, что он стоит за спиной Шамана и, к немалому неудовольствию последнего, азартно подсказывает, куда закинуть следующее сочетание.