Первая в новом веке

27 июля. Суббота.

Лента новостей.

Международный трибунал в Гааге принял к рассмотрению дело на руководителей Украины, обвиняемых в геноциде и других военных преступлениях против мирного населения Крыма.

Пентагон отменил отпуска для личного состава флота и авиации. Военнослужащим американских баз, расквартированных в Германии, Венгрии, Польше и Чехии запрещено общаться с журналистами, не имеющими специальной аккредитации.

На Байконуре и космодроме им.Кеннеди завершается подготовка к российско-американскому эксперименту «Star Way» («Звездная дорога»). По словам руководителя пресс-службы «Главкосмоса» К.Максимова, успешное испытание экспериментального двигателя сделает реальной перспективу межпланетных путешествий. В частности, речь идет о намеченной на середину следующего десятилетия международной экспедиции к Марсу.

По итогам торгов на ММВБ (ЕТС) курс доллара США на 11.30 составил: минимальный курс доллара на сегодня (USDTOD) 37.8515 руб., максимальный 37.8700 руб. Средневзвешенный курс составил 37.8650, объем торгов – 140.765 млн долл., заключено 1408 сделок. По сравнению с предыдущими торгами средневзвешенный курс доллара США с расчетами «сегодня» понизился на 0.0471 рубля.

Москва. Балаклавский проспект.

По случаю выходного дня родители были дома, и Богдан, чтобы не возиться с завтраком, перекусил с предками, благо обе квартиры выходили на одну лестничную площадку.

Пока мама раскладывала на бутерброды ломтики ветчины, колбасы и сыра, он набрал на кнопках мобильника номер отдела. Дежурный передал, что ребята из наружки следят за домом, но объект еще не проснулся, и что машина уже стоит возле его, Богдана, подъезда.

Телевизор, перед которым сидел застывший в позе медитации отец, сообщил о новых эскадрильях, переброшенных на европейские базы с территории США. Потом популярная женская группа бодро заголосила: «Не психуй, если нет любви…»

– Мастдай, – с отвращением сказал Богдан, имея в виду эскадрильи. – Нет, это я насчет ящика… Ага, «Киски» поют, лучше бы они «Сучками» назвались… Ну, лады, я сейчас поглотаю всякую вкуснятину и побегу.

Он хлебнул горячего кофейку и взял первый бутерброд. Потом второй, третий и так далее в порядке монотонного возрастания натуральных чисел. Мама возмущенно потребовала, чтобы он пережевывал, а не глотал как гибрид баклана с пеликаном. После пятого бутерброда она добавила, сделав недовольное лицо:

– Что за слово ты без конца повторяешь – маздай?

– В дословном переводе с инглиша «must die» означает «должен умереть», – объяснил Богдан, наливая себе еще кофе. – Ну, а в современном компьютерном жаргоне сей неологизм выражает негативное отношение к предмету разговора.

Передернув плечами, мама негодующе поинтересовалась:

– И почему же ваш брат возлюбил столь кровожадный призыв?

– Понимаешь, мамуля, – пустился в объяснения журналист Мамлеев. – В давние-стародавние времена, когда ИМТ-центр МГУ еще не утратил иллюзий, будто сумеет сплавить по безбожно завышенной цене завалы компов на базе процессора 80386, заморская фирма 3D Realms выпустила чудную игру под названием Duke. И была в этой игре потрясающая фраза, покорившая суровые сердца геймеров: «Duke Nuken must die».

– Хамло ты необразованное, – презрительно зафыркал отец. – Выражение это было очень популярным еще лет за десять до твоего рождения, когда ни о каких хакерах-факерах никто слыхом не слыхивал.

– Что-то новенькое, – опешил Богдан. – И откуда же оно взялось?

– В знаменитой рок-опере «Иисус Христос – суперзвезда» есть ария жреца Каиафы, который объясняет своему подручному: мол, надо избавиться от нового пророка. Так вот в припеве этой арии Каиафа без конца повторял: «Must die, must die. Jesus must die». А разработчики пресловутого Нюкена лишь использовали популярное словечко из времен своей молодости.

– Обязательно запомню, – Богдан с благодарностью кивнул отцу. – Ма, а насчет таких слов как «хакер» или «ламер» у тебя подозрений не возникало?

– Имея такого отпрыска, нам с Толиком много всякой гадости слышать приходилось, – отмахнулась она. – Ламер – это какая-то разновидность хакера?

Вздохнув, любящий сын терпеливо объяснил:

– Запоминайте, а то опять опозорите меня, как в прошлый раз, когда ребята на день рожденья собрались. Хакер – это тот, кто хакает…

– А ламер – это тот, кто ламает, – догадался Анатолий Романович. – Так?

– Наоборот. Ламер – это тот, кого хакают.

– Достал своим жаргоном, – недовольным голосом произнесла мама. – В общем, ты у нас – хакер. Это мы усвоили еще в те времена, когда менты за тобой охотились.

Богдан укоризненно покачал головой и в сотый раз напомнил, что родителям полезно бы не забывать о специфике его профессии и поменьше распространяться на подобные темы. И уж подавно следует помалкивать о том, где и над чем работает сын. Особенно при посторонних.

Его нотацию грубо пресек звонок с поста у дома Лиозновой: Crazy проснулась, медленно бродит по кухне, разговаривает с матерью. Торопливо проглотив последний бутерброд и допив кофе, журналист Мамлеев повесил на плечо спортивную сумочку, помахал родителям рукой и побежал по своим делам.

Когда за ним захлопнулась дверь, Валентина Викторовна сказала с некоторым облегчением:

– Все-таки плохое слово, но звучит гораздо неприличнее, словно какой-то призыв к половым извращениям. Гибрид «мастурбации» с «банзай».

Захохотав, глава семьи сказал, подмигивая:

– Ох, уж мне эти моралистки. Сама, небось, думаешь черт знает о чем, вот и бедного ребенка в том же подозреваешь.

– Да ну тебя, – не слишком обиделась Валентина Викторовна, легонько шлепнув мужа полотенцем, и добавила не без гордости: – Как же, обидишь твоего ребенка. Сам кого хошь до слез доведет и благодарности не попросит…

В это время Богдан, спускаясь в лифте, меланхолично прикидывал детали предстоящей встречи с «легионерами». Познакомиться, изложить легенду, поболтать о Гадюке-Секансе, выяснить характер их знакомства, придумать предлог для последующих контактов. Одним словом, рутина.

Задание представлялось скучным. И ребята они, скорее всего, скучные, раз до сих пор не попадали в поле зрения отдела. Наверняка много вытыкаются: дескать, мы кулхацкеры. Как и все им подобные будут поругивать Билли Гейтса, к месту и не к месту щеголять сленгом, который почему-то считается визитной карточкой настоящего хакера. Будут сыпаться словечки вроде «имхо», «рулез», «сукс», «отстой». «Пень» вместо «пентиум», «прога» вместо «программа», «проц» вместо «процессора». И, конечно, «мастдай». Или, как принято говорить в наших краях – «маздай». Этим универсальным словом они именуют друг друга, конкурентов, футболистов любимой команды, фирму «Майкрософт» и все ее продукты…

Москва. Отдел информационной борьбы.

Контрразведчики, как и сталевары, не знают выходных дней. Добрая половина сотрудников отдела собралась с утра пораньше. Руководство подгоняло: на Черном море назревали осложнения, и министр требовал выявить каналы, по которым утекала за кордон сверхсекретная информация.

Челпанов методично проверял винты «октопусов», установленных в офисе «Легиона». Шаман и компания окружили свои машины всевозможными рогатками, порой весьма хитроумными и надежными, но преодоление этих барьеров не составило большого труда, лишь раззадорило. Старый хакер любил серьезных соперников. Наткнувшись на очередное препятствие, майор ухмыльнулся, замурлыкал и запустил «Перехват 3.4» – довольно старую, но вполне достаточную для данного случая версию сканирующей программы, разработанную в отделе чуть больше года назад.

Работяга «Перехват» легко просочился в локальную сеть «Легиона» и обнаружил два условно незащищенных порта. То есть формально эти ворота были прикрыты, но лишь против традиционных отмычек-дебаггеров.

Игра становилась все интереснее. «Легионеры» оказались предусмотрительными ребятишками и по мере сил затыкали все дыры, которых так много в громоздкой махине Windows2002. А если дом крепко заперт – значит, в кладовке что-то спрятано.

К такому противнику следовало относиться серьезно. Не теряя времени, майор нажал клавишу F15. Все компы отдела имели специальную клавиатуру – 137 ключей вместо стандартных ста тридцати двух, причем тринадцатый функциональный ключ активизировал автоматический перебор виртуальных адресов. Теперь, если даже «легионеры» заподозрят попытку взлома, то обнаружат, что их атаковали с компьютера, установленного в женской бане уездного городка где-нибудь в Буркина-Фасо.

Установив маскировку, Челпанов применил комбинацию Shift+F15. Винчестер тихонько зашипел, пробуждая из анабиоза исполинского, в четыре гигабайта живого веса, Лангольера. Молниеносно переместившись вдоль незримых троп Интернета, Образ легко прокусил оборону «Легиона».

КИАПы, они же Image-программы, они же Образы стали едва ли не главной сенсацией XXI столетия. Квазиинтеллектуальные автономные программы были настоящими живыми существами. Эта новая форма виртуальной жизни, будучи на многие порядки сложнее вирусов, обладала не только рефлексами, но и способностью к обучению.

Сотворив виртуальную реальность, человек оставался чужаком в безумной вселенной электронных импульсов. Поэтому пришлось создать слуг, для которых киберпространство было естественной средой обитания. Теперь от человека-оператора требовалось лишь отдать приказ – остальное умница-Образ делал сам.

Совсем недавно ОИБ совместными усилиями слепил Лангольера – мощный саморазмножающийся Образ, способный к стохастическому анализу любых программ. Лангольер умел работать в двух режимах (Разведка и Сражение) и, как настоящий вирус, проникнув на чужую территорию, маскировался под своего. Второй подобный Образ – Шлагбаум – Отдел использовал для охраны своих позиций.

Мнимая трехмерность экрана показывала объем Панорамы, в которой взаимодействие программ оборачивалось увлекательным видеофильмом. Как это всегда бывало при подобных операциях, Челпанов видел равнину, перегороженную невысоким частоколом, вокруг которого раскинулась сеть дорожек. Забор был изображением защитных фильтров «Легиона», а тропинки – линиями, по которым перемещались сигналы. Порты ввода-вывода на Панораме превратились в двери, врезанные в стену забора.

Похожий на зубастую амебу Лангольер неуклюжими прыжками приблизился к частоколу и прогрыз дыру на том месте, где только что находилась дверь 242-го порта. На этом процесс хакинга, собственно говоря, завершился.

Взломав защиту, майор получил возможность без помех копаться во всех компах подозрительной фирмы. Конечно, винты «Легиона» должны были хранить многие тысячи программ, директорий и файлов, так что даже поверхностный просмотр грозил затянуться на неопределенный срок, соизмеримый с возрастом Вселенной. Поэтому Челпанов сделал «клик справа» и выбрал в развернувшемся меню позицию «Сортировка».

Программа, вызванная операционной системой, бросилась выполнять приказ, и на экране появился желтый диск, по которому медленно перемещалась синяя радиальная линия. Там где она проходила, диск становился зеленым. Спустя несколько минут позеленел весь диск, и это означало, что «Сортировка» разложила по полочкам все записи, занимавшие три терабайта в памяти девяти компьютеров фирмы.

Результат не слишком порадовал майора. Компьютерная сеть «Легиона» содержала лишь стандартные программы: операционные системы Windows2002 и OS/2, в просторечии именуемую «полуось», пакеты офисных редакторов, аниматоры, архиваторы, браузеры – в общем, джентльменский набор, который несложно приобрести в любой лавке. Но здесь не было ни специальных программ, ни баз данных, ни файлов с текстами.

В это время работавший в соседней комнате капитан Петелин прочесывал скопившиеся в архивах отдела Интернет-послания – те самые, которые накануне ворошила Галка Дутова. Целью нового поиска были все сообщения за подписью Sekans, Snake, Snakes и Змей. Без помощи суперкомпьютера работенка шла не быстро, но за час набралось сотни три мессаг. Пока процессор гонял по шине терабайты электронного мусора, Денис начал просматривать уже найденные файлы.

Примерно каждое десятое письмо было адресовано каким-то приятелям или деловым партнерам – в этих мессагах речь шла о долгах, отсрочках, последних сроках и возможных санкциях против злостных неплательщиков. Остальные мессаги Гадюки оказались перепиской с женским контингентом Впрочем, даже безобидные тексты вполне могли оказаться зашифрованными сообщениями. К примеру, файл «Я люблю тебя и жду следующей пятницы, когда твой козел свалит на рыбалку» – вполне мог означать: «Центнер гексагена заложен на центральной станции фекального отстойника». Поэтому придется досконально проверить каждого адресата, чтобы выяснить, кто из бесчисленных Светочек, Аленушек, Танюш и Маринок – действительно подружки Гадюки, а кто – участники разветвленной агентурной сети потенциального противника. Такие развлечения давно стали обычным занятием оперативников ОИБ, причем большая часть подобных мероприятий завершались ничем. Но редкие успехи с лихвой окупали любые затраты сил и времени…

Москва. Теплый Стан.

Одетый в майку и шорты-бермуды Богдан устроился на скамеечке перед подъездом, из которого должна была появиться Crazy. Наушники плейера тихонько напевали голосами любимых бардов, позволяя делать вид, будто он не слышит местных старушек, сидевших на той же скамейке и назойливо любопытствовавших: кого, мол, ждет молодой человек. Когда бабки капитулировали, оставив надежду пробиться сквозь акустическую оборону, левый наушник сказал:

– Алле, я – восьмой. Объект входит в лифт.

Показывая, что услышал, Богдан снял, протер платочком и снова надел очки. Через минуту из подъезда вышла высокая девица, одетая в точности как он – шорты, майка, кроссовки, плейер и сумка на длинном ремне. Очки с большими стеклами закрывали четверть лица, но Богдан узнал Лиознову.

Кивнув старушенциям и не обратив внимания на знатного журналиста, девица упругой походкой вышла на аллею, ведущую через двор к автобусной остановке. Возле следующего подъезда Богдан догнал Лиознову и осведомился дружелюбным тоном:

– Девушка, не хотите дать интервью крутому журналу?

Окинув его презрительным взглядом, Лея проговорила с отвращением:

– Понятно. В ближайшей подворотне? Пошел отсюда, у меня разряд по каратэ.

Лея снова направилась к остановке маршрутного такси, но вдруг обнаружила, что нахал, которого она только что отшила, по-прежнему идет рядом.

– Обижаете…– Богдан сделал оскорбленное лицо. – Для того, о чем вы подумали, предлагают пройти кинопробу.

Она засмеялась.

– Небось считаешь, что придумал оригинальный способ клеиться? Отстал от жизни, парниша. Чаще всего предлагают зайти в фотомастерскую, чтобы сняться для «Плэйбоя» или «Пентхауза». Так одну мою одноклассницу завели в подъезд и предложили продемонстрировать, в каких позах она умеет работать.

– Честное слово, это был не я.

– Тогда уж вовсе не о чем разговаривать! – Лея хихикнула.

Богдану стала надоедать эта глупая игра, но задание требовало быть терпеливым. Он вытащил ламинированную карточку, на которой с одной стороны было написано большими буквами «PRESS», а на другой – красовались его цветная фотография, ФИО и название журнала.

– К сожалению, я действительно журналист. И мне действительно поручили сделать материал про хакеров. В частности, о «Легионе».

– А чего тогда на улице пристаешь? – Лея пожала плечами. – Завалил бы прямо в фирму.

– Извини, если разочаровал, – сказал мстительный корреспондент Мамлеев. – Только такое знакомство в неформальной обстановке позволяет лучше понять, с кем имеешь дело.

– Ну-ну, – она неуверенно переминалась длинными ножками. – Где будем интервью писать – прямо здесь?

– Еще раз говорю – не насильник я, в подворотню не поведу и под куст тоже тащить не стану. Так что едем к вам в офис.

– Вот гнида, – беззлобно сказала Лея.

В микроавтобусе Богдан подсунул ей свежий номер журнала и показал свою статью про попсу. Лея, хихикая, прочитала первую страничку, украшенную скабрезными снимками эстрадных звезд, и теперь поглядывала на скандально знаменитого журналиста с некоторым почтением.

Она продолжила чтение, а Богдан развлекался, составляя – строго по пунктам учебника криминалистики – словесный портрет объекта.

Особых примет анатомического свойства вроде горбатости, хромоты, а также шрамов, родимых пятен и татуировок, к счастью, заметно не было. Маленькая светлая родинка с левой стороны у основания шеи. Рост выше среднего, примерно 168– 170 сантиметров . Телосложение нормального питания, обхваты – чуть побольше, чем стандарты провозглашенной эталоном коротышки Мерилин Монро, приблизительно 100-65-100. Голова крупная, удлиненной формы. Лоб прямой, высокий, затылок вертикальный. Волосы волнистые, крашены под темную медь, но у корней пробивается натуральный светло-русый цвет. Прическа «лесенка» ниже плеч. Лицо ромбовидное средней полноты, со слабо выраженной веснушчатостью. Глаза серые. Нос прямой, заостренный, средней длины, крылья носа очерчены слабо. Рот большой, с горизонтальными углами, губы полные. Подбородок вертикальный, средней ширины, с ямкой. Плечи горизонтальные, одинаковой высоты, спина прямая. Грудь высокая…

Тут у Богдана разыгралось воображение, но журналист поборол инстинкты и отметил, что размер примерно третий, а форма… М-да! Лучше не расстраиваться, подыскивая скучные канцелярские определения, а признать, что такую форму следует назвать идеальной.

…Ноги длинные, стройные, умеренного обхвата. Осанка свободная, голова слегка откинута назад. Жестикуляция несдержанная, мимика развита: часто хмурит брови, морщит лоб, закусывает губу, прищуривается, смотрит прямо в глаза собеседнику. Речь возбужденная, с характерным выговором средней полосы, дефектов произношения не наблюдается.

Он вздохнул. Слова оставались всего лишь словами и не передавали главного: девушка была очень и очень красива.

– Неплохо написано, – сказала Лея, возвращая журнал. – Ты и про нас в таком развеселом стиле пасквиль строчить собрался?

– Посмотрим на ваше поведение…– Посчитав, что надо укреплять наметившийся контакт, журналист тихонько шепнул ей в ушко: – И чем закончилась та история, когда кого-то завели в подворотню?

– В подъезд, – уточнила она и прыснула. – Нет, на самом деле, это случилось не со мной. Наташку поюзали и сказали, что режиссер позвонит на следующей неделе. Через месяц она сообразила, что звонка не будет и немножко расстроилась. А я с тех пор, как услышала про тот случай, стала чересчур осторожная, на втором курсе даже послала одного кента, который кадрил меня сниматься в телесериале. Потом оказалось, что он не врал, и если бы я с ним переспала, то могла рассчитывать на роль Таньки-стервы в «Одинцовских девчонках».

– Ого, «Одинцовские девчонки» – это круто! – Богдан присвистнул. – Самый популярный телесериал столетия… Переживаешь, что отшила того типа?

– Немножко, – призналась Лея и, подумав, добавила: – Иногда. Особенно, если плохое настроение навалится.

– С такими формами – и плохое настроение?! – искренне изумился журналист-похабник.

Вашингтон. Белый Дом.

С каждым днем ему было все противнее общаться с существами противоположной ориентации, которая почему-то называлась «натуральной». И знаменитый Оральный кабинет тоже становился противен Дику Уайлеру. Особенно, когда президент вспоминал, чем тут занимались Билл Клинтон с Моникой Левински, чьими стараниями это помещение завоевало прозвище Орального кабинета.

Господи, заниматься этим с женщиной, когда вокруг столько прелестных мужчин!.. Иной раз президент ненавидел сам себя, вспоминая, как вынужден был изменять собственной натуре, женившись на особе противоположного пола. Увы, имидж преуспевающего политика в этой идиотской стране требовал обязательного наличия крепкой семьи. И это – после полувекового господства идей сексуальной свободы!