Экстремальные услуги

– Вот именно, – сказал Фаггах. – Назовем его «артефакт-канал». Теперь ты понимаешь, что будет дополнительное задание. Надо разведать эту трассу. Ты расширишь капилляр и сделаешь врез в эту противоестественную трубу. Потом туда войдут боевые корабли. Ты будешь сопровождать их – на случай, если понадобятся… хм-м… экстремальные услуги.

Я потребовал объяснений, но дополнительная информация оказалась скудной. Флот пришел в систему Уллы всего полгода назад, и до последнего времени все силы были брошены на строительство системы обороны. Когда наконец развернули станцию наблюдения с гравилокаторами, начался зондаж гиперспейса. В прошлом месяце военные с грехом пополам построили карту ЧД-каналов, и тогда был обнаружен тоннель, соединяющий безымянное скопление в созвездии Зайца и расположенную в Гидре группу звезд, названную Зеленой Пирамидой.

Проще говоря, еще до появления здесь имперских сил кто-то проложил неподалеку гипертрассу, оконечности которой разделяли полторы сотни световых лет. С точки зрения Генштаба, это была рокада – транспортный коридор, охватывающий пограничную область Единых Миров.

На поверку дело оказывается проще, чем я опасался. Репульсивные поля гравигенов почти не встречают сопротивления, раздвигая границы свернутого пространства и превращая ЧД-каналетто в нормальный ЧД-канал. Расстояния в этом мире – штука эфемерная, поэтому пройденный путь измеряется в ламоррах – извращенных единицах, определяемых через длину, время и стерические углы. Как правило, 10 ламорров в гиперспейсе соответствуют 15 – 20 световым годам обычного пространства. Сегодня, преодолев 31 ламорр, «Паровоз» благополучно соединяет две черные дыры, разделенные полусотней световых лет. Трасса Улла – Белая Химера готова.

Радиограмма с «Колдуна»: генерал-лейтенант Оли-вейра Фаттах беспокоится за земляка и спрашивает, как идут дела. Сигналю в ответ: «Порядок. Чуток передохну и потопаю обратно». Медленно разворачиваю «Паровоз» носом к ЧД «Улла-2», но двигатель врубать не спешу. Напротив, надеваю скафандр и выхожу за борт.

Стенки канала светятся в длинноволновом крыле спектра, переливаясь оттенками красного – от оранжевого до темно-багрового. Локатор, встроенный в шлем, находит чрезвычайно узкие, но невероятно подвижные отростки капилляров. Именно то, что нужно для полноценного отдыха.

Простенькая процедура – и сила продольного вращения. Вышвыривает меня из ЧД-воронки в необычное местечко. Это не планета, которой суждено до скончания времен наматывать обороты вокруг звезды. Я в своем мире. Это – микровселенная с заданными свойствами. Здесь здоровый воздух, мягкий климат, целебное излучение псевдонеба. Богатая флора и фауна. Меня ждет уютный домик в колониальном стиле – с фронтоном и колоннами.

Только я знаю дорогу в это место, куда можно попасть из любой ЧД. А если постараться, то из любой точки Вселенной.

Поддерживаемый полем антигравитации, я лечу в десятке километров над плоским основанием рукотворного мира. Внизу громоздится увенчанная ледником гора, по склону стремится к озеру речка, вокруг – леса и степи. Притормозив гравигенным ранцем, опускаюсь на площадке возле особняка.

Яник, Гобби, Демик и Василек встречают меня с таким энтузиазмом, что я даже готов прослезиться от умиления. Между прочим, Гобби сильно подрос и почти достает мне до плеча. Если ожидаемое событие не произойдет в ближайшие два-три года по земному времени, милый монстрйк станет опасным даже для меня, но сейчас об этом не хочется думать. С умилением ласкаю зверюшек, приговаривая: «Хороший песик, хорошая кошечка».

Здесь чудесно, и главное чудо – управляемый темп событий. Конструируя этот микромир, упрятанный внутри черной дыры, я немного перестарался. У нас, астрофизиков, есть такое выражение: «отклониться от вертикали». Имеется в виду наклон оси времени объекта, находящегося в ЧД, по сравнению с темпоральным потоком «большой» Вселенной. Так вот, я сделал локальную ось времени неустойчивой, и теперь она, повинуясь моим прихотям, отклоняется от вертикального положения в любую угодную мне позицию.

Обычно этот пузырь, вздувшийся на изнанке космоса, течет через время раза в три медленнее, чем космос, в котором планета Земля оборачивается вокруг звезды Солнце. Но всякий раз, когда тут появляюсь я, время в микровселенной ускоряется. Здесь проходят часы, а снаружи – минуты.

Сегодня я не могу задерживаться, поэтому нужно максимально использовать каждый квант времени. Недолгие игры со зверюшками, приготовленный роботами обед, восемь часов сна. Потом снова надеваю скафандр, включаю антигравитацию и взлетаю к черной дыре.

Хронометры «Паровоза» и «Колдуна» зафиксируют лишь кратковременный перерыв связи с вышедшим за борт дыролазом. Избавившись от жесткой космической одежды, снова сажусь к пульту. Надо работать.

– Чего надрываетесь? – осведомился я, разворачивая корабль. – Ну, отвлекся на секунду. Надо было кое-что разглядеть поближе.

– Осложнения? – немедленно насторожился Фаттах. – Нужна помощь?

– Ничего мне от вас не нужно, кроме пополнения на банковском счете. Все, кончаем трепаться

Пока я выполнил лишь первую часть задания. Теперь же предстоит ювелирная работа, на какую способен далеко не всякий дыролаз. Надо найти в стенке моего канала подходящий капилляр и протаранить его, с математической точностью угодив в стенку загадочно прямого канала.

На это пришлось потратить изрядное время, но с четвертой попытки я добиваюсь желаемого и с удовлетворением докладываю расположившейся на «Колдуне» штабной группе:

– Готово. Я возвращаюсь.

Теперь канал достаточно широк, поэтому обратный путь «Паровоз» проделал гораздо быстрее. На этом этапе я не столько расширял, сколько уплотнял стенки скрученного в тоннель пространства.

– Нормально получается? – осведомляется с монитора генеральская голограмма Я уверенно отвечаю:

– Не беспокойся. Гарантия на год. Если, конечно, не случится глобальной катастрофы.

Слышу смешок, потом меня просят разблокировать шлюз. Вскоре к «Паровозу» причаливает фрегат «Балтика». Встретив земляка в тамбуре, провожу его в рубку, после чего легкий боевой корабль отстыковывается и средним ходом движется по свеженькому каналу. Следом через воронку протискивается «Колдун» – громадина в четверть мегатонны, под завязку напичканная всеми видами оружия. В кильватер линкору проходят «Аллигатор» и корвет «Гренадер».

– Давай за ними, – говорит Оливейра Фаттах. – Посмотришь опытным глазом, что за тоннель там проложен.

– Опытный глаз уже смотрел, – сообщаю я. – Старая трасса. Не меньше двух лет назад построили.

– Может, больше? – Генерал щурится.

– Может. В таких вопросах точность недостижима Генштабист продолжает гнуть свою линию:

– А может быть, его проложили тысячи лет назад?

– Это вряд ли, – Я улыбаюсь. – Искусственные каналы так долго не живут. Естественные – да. Только природные не бывают такими прямыми и длинными.

Он не стал продолжать, но я и так понимаю, в чем причина этих расспросов. Наверняка половина Генштаба убеждена: этот ЧД-канал – артефакт Восьми Царств. Увы, никто еще не доказал, что сия древняя цивилизация действительно существовала. Мы слишком многое списываем на деятельность мифических предтеч.

Поскольку тема исчерпана, я спрашиваю, нет ли новостей с малой родины. Фаттах рассеянно говорит:

– Примерно неделю – декаду назад пришло письмо от Мендосы. Старец дипломатично интересуется, не намерен ли я выдвинуть свою кандидатуру на ближайших перевыборах Патриарха.

– Боится конкуренции? Или ищет себе замену?

– Скорее, последнее.

– И ты, конечно, отказался.

– Конечно.

Мы поняли друг друга с полуслова. И он, и я давно покинули родную планету Монтеплато с ее тихой жизнью и патриархальным бытом. Как и на других провинциальных мирах, время там словно остановилось на уровне какого-нибудь двадцать второго столетия. Даже технические новинки, которыми чуть ли не ежедневно ошеломляет нас прогресс, безвольно встраиваются там в убаюкивающий ритм однообразного существования.

Пожалуй, там уютно и хорошо, но скучно и нет настоящего масштаба. Мы помним и любим Монтеплато, однако все реже возвращаемся в город на берегу Горного Моря…

Следующие полчаса мы с Оливейрой вспоминаем северные горы и обсуждаем извечную проблему, кто станет следующим предводителем соплеменников – как живущих на берегах окруженного скалами водоема, так и разлетевшихся по бесчисленным мирам Галактики. Вопрос отнюдь не праздный – только существу, совершенно незнакомому с реалиями Монтеплато, могло бы показаться, что Патриарх клана – чисто номинальная должность, сохраняемая как дань замшелым традициям.

– Кажется, приехали, – говорю я, прерывая обсуждение итогов еще не назначенного всеобщего голосования.

Боевые корабли уже проследовали по проложенной моим бульдозером трассе и нырнули в старый ЧД-канал, вызвавший столь сильный переполох. Маневрируя верньерными моторчиками, я осторожно ввожу «Паровоз» в неведомо кем построенную межзвездную трассу.

Фаттах долго изучает показания локаторов. Наконец, поглаживая затылок, глубокомысленно произносит:

– М-да…

– Вот именно, – подхватываю я, – Кто-то здорово постарался, проводя прямую линию в семьдесят ламорров длиной.

Генерал безразлично дергает плечом. Наверняка он с самого начала догадывался, что трасса пробита искусственно. Теперь же, окончательно в этом убедившись, Оливейра вообще перестал интересоваться природой этого ЧД-канала. С этой минуты Фаттаха волнует совсем другое – что находится в системах, на которые опираются оконечности рокадного тоннеля

По его приказу легкие корабли направляются к концам межзвездной дорожки: «Балтика» – в сторону созвездия Зайца, «Гренадер» – к Зеленой Пирамиде. Линкор и крейсер прикрывают разведчиков, оставаясь возле воронки, при помощи которой я соединил расширенный капилляр с артефакт-каналом. Опасаясь неожиданностей, корабли идут на малой скорости, так что ожидание тянется невыносимо долго и мучительно. Первым не выдерживает этой пытки молчанием Оливейра.

– Слушай, какого дьявола ты обозвал свою тачку таким идиотским именем? Сколько раз тебя спрашивал – не отвечаешь.

Он уже так достал меня своим любопытством, что я решаю сознаться. Задумка была простая, но действует безотказно. Услыхав, как называется дыролазный корабль, каждый клиент обязательно принимается расспрашивать, потом восторгается моим остроумием, проникается симпатией к веселому главе фирмы «Экстремальные услуги» – вот и налажен психологический контакт, и очарованный заказчик готов к употреблению.

– Тьфу на тебя, – бурчит Фаттах.

Между тем поступила радиограмма с корвета: ЧД-воронка Зеленой Пирамиды заминирована. Спустя несколько минут такое же сообщение передает командир «Балтики».

Запущенный с фрегата робот подлетел к шарику двухметрового диаметра, висящему точно на оси канала. Осмотр не дал ощутимых результатов: на поверхности подозрительного предмета нет опознавательной маркировки. Шар слабо излучает в гамма-диапазоне – скорее всего, это на самом деле мина, снаряженная антивеществом. Дальше на транслируемой с робота картинке видны еще четыре таких же устройства.

Старшие офицеры устраивают настоящий консилиум, то бишь военный совет. Уровень обсуждения получается на грани технофэнтези ближнего прицела. С четверть часа они решают, чем бы расстрелять минное заграждение. Выбор у них невелик: лазер, торпеда, пучок антипротонов, шрапнельный снаряд, таран. Каждое средство имеет свои достоинства и недостатки, поэтому в конце концов решено таранить ближайшую мину роботом. Мол, если внутри действительно антивещество, то взрыв раскрошит и остальные снаряды.

Пришлось легонько тряхнуть Фаттаха за плечо и объяснить по-простому: аннигиляция может раздолбать к чертовой матери весь канал со всеми ответвлениями вплоть до Уллы, а то и до самой Земли. Наша флотилия, безусловно, погибнет в любом случае. К тому же взрыв мины станет сигналом для тех, кто установил эти гирлянды.

– К счастью, у вас есть я, – сообщаю я господам командирам. – Смотрите, как это делается. Без взрывов и демаскировки.

Обогнув громоздкую тушу линкора, «Паровоз» тихонько подтянулся к воронке. Здесь я запустил на полную мощность гравигены, и могучий пресс тяготения отбросил минную банку к стенкам ЧД-канала – туда, где гравитационные силы зашкаливают выше порога прочности материальных тел, а темпоральная ось отклоняется от вертикали под прямым углом, так что время замедляется практически до полной неподвижности. Говоря по-нашему – вертикаль становится горизонталью.

Мины были мгновенно раздроблены на атомы и размазаны по кривизне континуума, составляющей внутреннюю воронку черной дыры. Мины не успели ни взорваться, ни подать сигнал о нападении. Вся материя этой гирлянды шаров застыла в области остановившегося времени. Возможно, через много лет или веков какие-то сигналы все-таки вырвутся из капкана, но кому они будут нужны? Неправда, что поздно лучше, чем никогда. На самом деле – ничуть не лучше, а то и хуже…

– Генерал, проход свободен, – докладываю я.

– Отодвинься, «Гренадер» идет первым, – приказывает Фаттах.

Это пожалуйста. Если я стал дыролазом, сие вовсе не означает, что в моем подсознании затаились суицидальные побуждения. Отступив, я пропускаю корвет, предоставив военным почетное право разведать неизвестную систему. «Гренадер» вырывается из черной дыры и вскоре радирует, что космос пуст. После таких утешительных известий я немедленно вывожу «Паровоз» в трехмерность. В левой части обзорной голограммы, чуть пониже средней линии, светят четыре голубовато-зеленые звезды – та самая Зеленая Пирамида.

Дождавшись «Колдуна», мы сканируем систему тремя локаторами и получаем надежную трехмерную карту. Удалось обнаружить две планеты, но ни признака цивилизации. Если здесь когда-то и были разумные существа, то они давно покинули эти места, не оставив действующей техники. Приборы засекли еще одну ЧД в двух с лишним миллиардах километров, но Фаттах не разрешает лететь к ней, сказав, что это всегда успеется.

– Чего ты такой мрачный? – спрашиваю я, когда мы возвращаемся на базу.

Он долго сопит, прежде чем ответить. Наконец признается, что ему очень не понравилась эта трасса. Тоже мне, откровение!

– Ты не понимаешь, – бурчит Оливейра. – Это не просто межзвездная тропинка. Это стратегическое шоссе в обход наших владений.

– Трасса Драй – Орион? – Кажется, я уловил его мысль.

– Вот именно. Такие каналы не строят без особой нужды. Или дорогие соседи тайно сговорились внезапно соединить свои силы посредством этого коридора, чтобы внезапно напасть на внешние имперские базы, или кто-то из них втайне планирует атаковать другого. Прибавилось разведке хлопот – выяснять, кто готовится к войне: Драй собираются ударить по Малой Галактике, или наоборот…

Подумав, я высказываю предположение:

– А вдруг они решили резко активизировать торговлю – вот и проложили караванный маршрут?

– Ну да, как же! – Фаттах взмахивает рукой. – Думай, когда говоришь… Мирную дорогу в секрете не пробивают. И вообще, моя обязанность – предполагать худшее.

– Но теперь-то чего об этом беспокоиться? – Я смеюсь. – Теперь трасса в твоих лапах, и никто ее без разрешения Земли использовать не сможет.

Оливейра не отвечает.

Мы вернулись к этой теме после ужина в кают-компании орбитальной крепости. Финансист из числа гражданских специалистов вручил мне пачку листов, подписание коих означало, что контракт благополучно выполнен и, что особенно важно, положенная сумма перекочевала на мой счет в Центробанке Венеры. Хотя за бортом двадцать четвертый век, бюрократическая машина продолжает работать по законам незабвенного Хаммурапи, и любое важное дело должно быть подтверждено документом, украшенным датой, печатью и подписями заинтересованных особей.

Убирая бумаги, я продолжаю размышлять насчет сегодняшней находки.

– Ты веришь, что Орион и ангелоиды готовятся к войне? – наконец спрашиваю я Фаттаха. Тот кивает:

– Готовятся, можешь не сомневаться. Вопрос только-с кем.

Я узнаю, что весь последний месяц обе соседние державы энергично передвигают свои флоты в зоне, где соприкасаются их звездные владения. Кроме того, по словам Оливейры, в глубине территории Драй взорвались сразу две сверхновые – это произошло на самом дальнем от Солнца рубеже, достигнутом крылатой расой. По мнению земных аналитиков, Драй с кем-то воюют.

– Хочешь сказать, что за звездами Драй есть еще одна раса?

– Не обязательно. Они могут, например, вести гражданскую войну, – уточняет генерал. – В общем, мы не знаем. Наших торговцев и дипломатов не пускают в тот сектор.

Я так ошеломлен, что на некоторое время лишаюсь дара речи. Неизвестный народ, отделенный от человечества державой недружественных негуманоидов – у любого бы воображение разыгралось Признаться, как и многие, я продолжал питать надежду на встречу с настоящими братьями по разуму. Надоели нам эти полувраждебные соседи по Галактике…

– Оливейра, мы должны просочиться в ту часть космоса! – кричу я.

– Ты же понимаешь, что… – Он машет рукой.

– Я все сделаю сам, это не сложно…

Водя световой палочкой по блокноту, я пытаюсь изложить свой план. При некоторых усилиях можно провести ЧД-канал в обход чужих звезд и создать свои базы в глубоких тылах потенциального противника… Идея имеет слабые стороны, но в общем мое предложение заинтересовало Фаттаха. Однако генерал загорается ненадолго и почти сразу же признается, что не имеет полномочий принимать столь ответственные решения.

– Звучит заманчиво, только кто знает, как оно выйдет в натуральную величину, – бормочет Оливейра Фаттах. – Но ты будь спокоен, я доложу руководству.

И на том спасибо!

Впрочем, большего я от сопланетника не мог и ожидать. Ясно же, что в таком вопросе последнее слово остается за Семеркой. Проконсулы этим не занимаются.