Звездные корсары
- -
- 100%
- +
С флагмана поступило распоряжение Верховного: экипажам приготовиться к траурной церемонии. Все, кто был свободен от несения вахты, собрались в рубке, с тяжелым, но возвышенным чувством внимая словам, которыми Гаффай обратился к героям, что отдали жизни в этой точке пространства, защищая Отечество от безжалостного врага. С каждого корабля эскадры были сброшены вымпелы, а затем последовал приказ произвести салют залпом учебных торпед.
Шестоперов зарядил пусковую установку и, по сигналу с «Победы», выпустил двадцатиметровую сигару, несущую безобидную пиротехническую петарду вместо тахионно-кварковой боеголовки. Десятки таких самодвижущихся снарядов, вырвавшись из направляющих труб, эффектно взорвались, озарив место давней битвы разноцветными вспышками фейерверка.
Только одна торпеда почему-то не сработала и умчалась в межзвездный мрак, взяв курс на загадочную Черную Сферу.
К вечеру корабли остановились возле Аксару – планеты, пять шестых поверхности которой покрывала вода, а суша была представлена, главным образом, бесчисленным множеством островов. Единственный континент планеты размерами не превосходил земной Австралии.
Аксарский король устроил пышный прием, пригласив к себе во дворец всех офицеров прибывшей эскадры и размещенного на планете ратульского гарнизона. Гостей рассадили за длинными столами, а сами аборигены предпочли более привычную обстановку – в пиршественных бассейнах.
Внешне аксары отдаленно напоминали земных дельфинов или касаток – трехметровое тело с хвостом как у кита и тремя парами четырехпалых конечностей. Не без труда ковыляя на этих неуклюжих лапках, аксары изредка выбирались на сушу, но основное время проводили в морских глубинах.
Обстановка на банкете была самой дружелюбной. В ответ на приветствие Гаффая местный монарх произнес длинную речь, из которой следовало, что Королевство Аксарское намерено вступить в Федерацию Ратулор и внести посильный вклад в культурное, экономическое и военное процветание создаваемого государства. Его Величество очень жестко отозвался о сепаратистах всех мастей, которым, по его мнению, нет места в цивилизованной Вселенной, после чего выразил надежду, что впечатляющая демонстрация военной мощи Ратула отрезвит зарвавшихся агрессоров из «определенных кругов так называемых сверхдержав».
– Нам представляется, – сказал монарх в заключение, – что лучшим ответом на провокационные призывы тинборских и бустафонских подстрекателей стал бы показательный выстрел «звездной пушки». Ни у кого не должно остаться и тени сомнения в том, что великий союз братских народов Ратулора способен навечно излечить от маниакальных амбиций любого агрессора! В случае нападения извне воины аксары будут сражаться в едином строю со своими братьями по духу – долоками, гуманоидами, фитаклидами, восьмируками, ремедами и бирнумами. Плечо – к щупальцу, крыло – к плавнику!
Последние слова короля потонули в громе рукоплесканий. Когда аплодисменты утихли, снова встал Гаффай и без риторических красивостей сообщил, что звездомет готов к демонстрационным стрельбам, а вооруженные силы Аксару и Убнеру в самое ближайшее время получат крупную партию наисовременнейшего оружия.
Слова Верховного вызвали новый взрыв восторга.
Утром эскадра отправилась дальше – к Захру. Там экспонирование силы требовалось куда острее, чем на дружелюбном Аксару Визброй разрешил экипажу отдыхать, оставив корабль на попечение компьютеров, чтобы к середине дня все были наготове, если возникнут осложнения.
Кузьма Петрович решил воспользоваться удобной возможностью почитать. Не успел, однако, инженер-командор добраться до третьей страницы, как в его каюте засветилась голограмма.
– Бодрствуешь, Петрович, – удовлетворенно заметил командир. – Заглянул бы, а то давненько не болтали по душам. Заодно отужинаем, я тут кое-чего сообразил.
В трехкомнатном командирском салоне землянина ждал стол, украшенный бутылью, кувшином газированного фруктового сока и тарелками с холодной закусью. Без кителя, в незаправленной в брюки майке, тучный Шовит выглядел непривычно, совсем по-домашнему.
Приветственно махнув рукой – садись, мол, – Визброй разлил ратульский аналог водки, осушил одним глотком свою стопку, запил ледяным соком, откусил кусок чего-то малосольного и, блаженно морщась, прожевал. Затем сказал, не глядя на собеседника:
– Ты в последнее время видишься с Висадом чаще, чем я. Сильно он меня поругивает?
– При мне ни разу не случалось… А есть за что?
Поморщившись, долок проговорил, по-прежнему отводя глаза:
– Напрасно я при всех напомнил о его родстве с Аргалом. Шефа это сильно разозлило. – Он махнул рукой. – Верно говорят, что инициатива наказуема… Да ты угощайся, а то голодный останешься.
Шестоперов пожал плечами, соорудил себе бутерброд, налил выпивки. Сказал уверенно:
– Утрясется… Твое здоровье, адмирал флотилии. – Выпив, он долго не мог отдышаться – это была не водка, а самогон особой крепости. – То, что тебе не дали боевой корабль, – тоже следствие его обиды?
Визброй презрительно фыркнул:
– Он предлагал мне принять «Мафтинда Великого», но я ответил, что согласен командовать только «Зигейром». Поэтому «Мафтинд» достался Мафтинду… – Он засмеялся, сообразив, что получился каламбур. – Нет, в этом отношении у нас полное взаимопонимание. Дней через десять, если все будет хорошо, сдам кому-нибудь из молодых рейдер и пойду на свой линкор. – Ящер бросил на землянина тяжелый взгляд и неожиданно сменил тему: – Я собираюсь стянуть на этот корабль отборных бойцов. Согласишься командовать башней главного калибра? Пост старшего артиллериста, извини, не предлагаю – опыта у тебя пока маловато.
– Опыта, говоришь, мало? – Шестоперов усмехнулся. – Не видел ты меня в Хайфоне… Впрочем, благодарю. Я согласен… Какой калибр на «Зигейре» – шестнадцатый?
– Так точно.
– Прекрасно. Думается, недолго пушкам молчать. Скоро начнется что-то страшное.
– Правильно мыслишь. – Во взгляде Визброя промелькнул непонятный интерес. – А почему ты так думаешь? Может быть, ты владеешь ясновидением?
Удивленно посмотрев на адмирала, Кузьма Петрович ответил, что ясновидение тут ни при чем, хватает и обыкновенной логики. Да и богатый личный опыт помогал, указывая знакомые мотивы во всей атмосфере безостановочной ленты событий. Нечто подобное Шестоперову довелось пережить в молодости… В первой молодости, если выражаться точнее.
Трудно было не провести очевидную аналогию. Туманные, но грозные вести из-за рубежей, форсированная гонка вооружений, множество мелких провокаций, создающих почву для крупного преступления, общая встревоженность сограждан, нарастающее предчувствие неотвратимого приближения большой беды – и за всем этим грянуло черное воскресенье 22 июня 1941 года.
Визброй не очень внимательно выслушал его объяснения, после чего задал совершенно неожиданный вопрос:
– Скажи, в последние десятилетия на Земле случайно не появлялся какой-нибудь военный гений, обладающий вдобавок феноменальным даром предвидения?
Шестоперов недоуменно перебрал в памяти великих полководцев двадцатого столетия. В двух мировых войнах прославились многие имена, но за последние полвека никто военным дарованием особенно не выделялся. Почесывая подбородок, землянин ответил:
– Были талантливые командиры – примерно в те времена, когда ты сражался с тинборами.
– Нет, я не о том. Меня интересуют недавние войны.
– Пожалуй, никого не могу назвать… А почему ты об этом спрашиваешь?
– Да так, ничего серьезного. Еще одна легенда, – уклончиво бросил командир. – Очередной эксперимент принца Витлака… Я, в общем-то, позвал тебя, чтобы предложить место на «Зигейре».
Шестоперов повторил, что согласен.
– Отлично! – Шовит широко улыбнулся. – Ко мне уже сейчас рвутся лучшие специалисты: канониры, инженеры, механики, навигаторы. Все – ветераны, с которыми я служил в свое время на десятке кораблей имперского флота. Так что самый сильный корабль Ратула будет иметь самый квалифицированный экипаж.
Кузьма Петрович пошутил: дескать, самый лучший и сильный корабль плавает сейчас посреди газовой оболочки планеты Таретифо. Скептически скривив краешек рта, Визброй по секрету сказал, что на «Императора Галактики» особых надежд возлагать не стоит. На том линкоре, поведал он, неисправен синхронизатор главного энерговода, питающего двигатель и артиллерию. До сих пор заводы Ратула не производили устройства подобного класса сложности, так что навряд ли успеют изготовить новый синхронизатор до начала большой пальбы.
– Короче говоря, флагманом флота будет именно наш с тобой корабль, – гордо закончил он. – Ничего, Петрович, мы еще разнесем в пыль и Конпыш, и Бустафон!
Хрустальный стаканчик, изготовленный специально под возможности гуманоидов, звонко стукнулся с громадной бадьей долока. Выпив за победу над всеми врагами, ветераны навалились на закуски. Слегка захмелевший Визброй принялся строить планы – как бы организовать на «Зигейре» несколько флотских дам покрасивее, потому как вскорости у адмирала флотилии должен был начаться асинтар.
Вооруженный новыми знаниями о местной физиологии, Шестоперов не удержался и похвастался перманентностью своего асинтара. У долока отвисла челюсть, во взгляде Визброя безошибочно можно было прочитать смесь жалости с завистью.
– Справляешься? – пробормотал Шовит.
Гордо хмыкнув, землянин предложил тост за прекрасный пол.
Утром его разбудило мелодичное позвякивание коммуникатора. Штурман сообщил, что эскадра приближается к системе Захру и что всему экипажу надлежит занять места по боевому расписанию, поскольку возле планеты стоят два транспортных корабля Тинборда.
Когда Шестоперов включил прицел и приготовил орудие к бою, Захру был уже хорошо виден, освещенный лучами обоих своих солнц – оранжево-красного гиганта и ослепительно яркого голубоватого субкарлика. Вокруг столицы Захрумской Федерации кипела работа: тинборы строили внешний причальный комплекс – три огромные станции на стационарных орбитах, соединенные с планетой башнями космических лифтов. На более высокой орбите монтировался двухкилометровый решетчатый шар антенны сверхдальней связи широкого диапазона.
Оценив глазом знатока размах новостройки, малость ошеломленный Визброй заметил:
– Ничего подобного нет во всей Нейтральной Зоне. Этот комплекс по своим возможностям не уступит даже гигантским космопортам в столицах сверхдержав.
Корабли эскадры сгруппировались вокруг старого причала, и только рейдер «Туманность», запустив двигатели на «самый малый», пролетел последовательно мимо каждой из трех строящихся орбитальных громадин.
Истинное предназначение «Туманности» было известно лишь очень узкому кругу старших офицеров ратульского флота. Шестоперов, входивший в число посвященных, знал, что этот рейдер недавно переоборудован в корабль инструментальной разведки. Установленная на «Туманности» аппаратура была способна «просвечивать» не только пространство, но и твердые материальные объекты, включая линкоры и даже сверхзащищенные космические крепости.
Захрумы встречали визитеров с Ратула не менее гостеприимно и приветливо, чем аксары, однако ни в коротком спиче премьер-министра, ни в длинной витиеватой речи федерального президента не было ни единого намека на согласие вступить в Ратулор.
Представители Тинборда, которых на Захру имелось множество, на прием не явились, однако их влияние ощущалось в каждом слове и поступке аборигенов. Обе планеты этого крошечного государства – Захру и Сти – явно были потеряны для Ратулора. По крайней мере, временно.
А существа здесь обитали трудолюбивые, толковые и в высшей степени симпатичные, хоть и напоминали чем-то земных пауков. От похожего на туго набитый мешок тела захрума отходили двенадцать длинных, до метра, отростков. По желанию захрума эти «шнурки» за счет нагнетания крови могли удлиняться или укорачиваться, изменяли толщину и твердость, превращаясь в необходимый рабочий орган.
Специальные железы организма вырабатывали легкий газ со значительным содержанием водорода и гелия – наполненное этой смесью тело раздувалось, подобно аэростату, и захрумы поднимались в воздух, совершая полеты на дальность до полукилометра. Было забавно наблюдать, как объемистые «воздушные шарики» передвигаются плавными прыжками, отталкиваясь от поверхности упругими конечностями.
Вернувшись из президентской резиденции, Гаффай был чрезвычайно зол. Собрав в штабе эскадры всех офицеров в звании от корвет-капитана и выше, он раздраженно сообщил, что после долгих переговоров местные лидеры дали решительный отказ. Это означало, что Захру и Сти не намерены присоединяться к Федерации Ратулор и, по всей видимости, готовятся даже разорвать прежний договор, основанный на условиях Одиннадцати Пунктов.
Начальник разведки, успевший получить кое-какие сведения от агентуры, добавил:
– Мнение правительства не совпадает с мнением солидной части населения. Примерно треть рядовых захрумов и немалая прослойка элиты симпатизируют идее консолидации. Решительно настроены против нас не больше сорока процентов населения и чуть больше половины высшего сословия. К тому же на Сти у нас гораздо больше сторонников, чем на Захру.
Гаффай кивнул, принимая к сведению эти данные. Впрочем, все понимали невеликую значимость подобных сентенций. До следующих выборов власть над захрумами принадлежала партии сепаратистов, которые ориентировались на Тинборд. Так что, пока здешние вожди сохраняли надежду на военную помощь членистоногой расы, их позиции будут оставаться более чем прочными.
– Что показал зондаж аппаратурой «Туманности»? – спросил командир «Триумфа».
– Ты попал пальцем точно в центр мишени, – мрачно сообщил Верховный. – Антенна предназначена не столько для дальней коммерческой видеосвязи, как они пытались нас уверить, сколько для управления широкомасштабными боевыми действиями в пределах всей Нейтральной Зоны! А на орбитальных станциях имеются весьма специфические полости – при желании в этих отсеках можно будет за считанные дни установить крупнокалиберные орудия и генераторы защитного поля. Так что космический причал немедленно превращается в неприступную крепость!
– На сколько стволов рассчитаны станции? – быстро спросил Визброй.
– Десяток «шестерок» или «восьмерок», или вдвое меньшее число орудий пятнадцатого калибра. – Подумав, Висад добавил: – На их месте я бы поставил на каждую станцию по две «пятнашки» и по пять-шесть пушек среднего калибра.
– Тинборы создают опорную базу на окраине Федерации, – резюмировал Мафтинд.
– Это еще не самое неприятное, – обрадовал всех командир «Туманности». – Моя аппаратура зафиксировала в глубине Нейтральной Зоны перемещение неизвестных кораблей, прикрывавшихся активными помехами.
Мафтинд Гаффай, сделавшись очень похожим на отца, строго осведомился:
– Где именно вы засекли эти корабли?
– Сектор Трех Пульсаров.
Шестоперов сразу вспомнил предупреждение чигарского президента. Все как будто сходилось: тинборы действительно создают тайную базу для операций против Ратула, а в перспективе – и против Конфедерации Долоков.
Несомненно, гросс-адмирал подумал о том же. Немедленно был отдан приказ направить в указанный сектор отряд легких кораблей. Впрочем, все понимали, что найти базу среди сотен тысяч звезд удастся, в лучшем случае, не скоро.
– И еще, – негромко произнес Верховный, обращаясь к начальнику военной разведки. – Установите непрерывное наблюдение за ходом строительства на Захру. Если мои опасения подтвердятся и тинборы подвезут тяжелую артиллерию, у нас останется очень немного времени. Враг не должен установить пушки на станциях.
Через полчаса эскадра, оставив за кормой Захру, двинулась в направлении Висклафа.
Глава 11
Дальняя родня
Адмирал флотилии Шовит Визброй сильно гневался, и приближенные офицеры, включая Кузьму Петровича, вполне разделяли чувства командира. Накануне работники главной верфи закончили демонтаж машинного отделения «Зигейра Второго», и стало известно: двигатель разрушен столь капитально, что восстановить или отремонтировать механизм невозможно, а изготовить новый образец промышленность Ратула не в состоянии.
Пытаясь хоть как-то исправить положение, Шод Халай предлагал временно поставить на линкор двигатель меньшей мощности. Военных это, само собой, не устраивало, ибо в таком случае грозный «Император Зигейр II» превращался в тихоходный броненосец ближней обороны.
– Что мне прикажешь делать при скорости в восемнадцать узлов?! – гремел Визброй. – Моя бабушка быстрее бегала! Над нами вся Галактика будет потешаться. И правильно поступит, между прочим!
Стереоизображение Халая скорбно склонило голову. Выразив таким образом свое понимание сложной ситуации, промышленник деловито проговорил:
– Лично я вижу только одну возможность. Надо нелегально закупить у конфедератов списанный двигатель такого типа. Потолкуем на эту тему с Висадом – пусть поручит нашим торговцам на Чигаре.
– Толкуй с кем хочешь, но только сдай мне готовый корабль, а не брандвахту! – рявкнул адмирал, начинавший остывать. – Идея хорошая, только не слишком в это верится.
– Попробуем, – вздыхая, заверил Халай. – Как говаривал его величество Драйда Пятый Грозный, «попроб – еще не гроб»… Если не получится – будем монтировать на линкор сдвоенный движок от легкого крейсера. Тяга, конечно, упадет раза в полтора, но двадцать узлов на форсаже вытянешь.
– Рассказывай анекдоты своей секретарше, – посоветовал Визброй. – Линкор с двадцатиузловым ходом я засуну тебе под хвост. Кормой вперед!
– Не влезет, – натянуто улыбаясь, ответил промышленник.
– Ничего, если поднатужимся – влезет, как миленький. Еще и скипидаром смажем, чтобы лучше скользил.
На этом фейерверке военно-космического юмора разговор завершился. Адмирал отключил связь, жестом отпустил офицеров, но в последний момент, когда все вышли в коридор и готовились задраить люк салона, Визброй попросил Шестоперова задержаться.
– Вот что, Петрович, – задумчиво произнес Шовит. – Я плохо знаком с генералом Хаббадом, шефом Планетарной Безопасности. Наверное, будет лучше, если сначала ты побеседуешь с Наршадой и прозондируешь почву перед обстоятельным разговором. Думаю, не стоит брать у конфедератов списанный мотор, который уже отработал большую часть ресурса. Может быть, разведка сумеет по своим каналам приобрести новую машину… Ну, взятку там дадут кому-нибудь или еще чего – иногда у них получаются такие сделки.
Он добавил, что в прошлом году поступила важная информация: равабанский комбинат приступил к серийному производству движков для строящихся линкоров пятого поколения. Именно такой типоразмер почти идеально подходил для ратульского корабля. Если заполучим такую штучку, сказал Визброй, скорость у «Зигейра» будет не меньше тридцати узлов.
– Очень удачно получается, – обрадовался Шестоперов. – Я как раз собирался тебе сказать… Наршада звонила с космодрома – просит разрешения посетить «Лабиринт».
– Соскучилась, что ли? – Шовит подмигнул. – Ох уж мне этот перманентный асинтар, вы же только вчера расстались! Ладно, посылай катер. Послушаем, что нужно твоей красавице, а заодно и наш вопрос обсудим.
Встретив свою возлюбленную в ангаре рейдера, Кузьма Петрович предложил ей пройти в рубку, но таренийка ответила, что хотела бы сначала поговорить без посторонних. В его каюте Наршада тщательно проверила карманным прибором, нету ли подслушивающих устройств, и лишь после этого сообщила шепотом:
– Плохие новости, дорогой. Мне нужно срочно переговорить с Верховным.
– По-моему, не выйдет, – честно сказал Шестоперов. – Он слишком занят: через четыре дня подписание договора, а тут еще тинборская крепость возле Захру и подготовка звездомет к показательному выстрелу. Короче говоря, Висад и его помощники не покидают «Победу», не каждый министр может получить аудиенцию… А что случилось?
Наршада задумчиво помассировала виски и, запинаясь от волнения, ответила негромко:
– Даже не знаю, что делать. С одной стороны, снова напомнил о себе таинственный суперагент. С другой – разведка конфедератов открыто пытается связаться с Гаффаем.
По ее словам, в недрах Планетарной Безопасности возникла неожиданная версия: Гаффай и есть руководитель монархического заговора, а всю организационную работу ведет его близкий друг и непосредственный начальник Наршады генерал Эброт Хаббад. В таком случае становилось понятно, почему ратульская контрразведка не способна выйти на след заговорщиков – при поддержке директора Департамента вовсе не трудно было спрятать все концы в песок…
Поразмыслив, землянин выложил свои соображения. Во-первых, сказал он, когда версии начинают самопроизвольно плодиться в неограниченных количествах, это должно означать, что ни одна из них не имеет к истине даже отдаленного отношения. Во-вторых, монархическое подполье во главе с потенциальным Висадом Пятым не представляло угрозы для безопасности Ратула и Ратулора. По существу, речь шла о распространении идей Великого Ратула на все миры бывшей Маванорской Империи, так что беспокоиться должны были спецслужбы Конфедерации.
– Это еще не все, – буркнула Наршада. – Есть и другие подозрительные обстоятельства.
Засмеявшись, Шестоперов поцеловал ее и повел к Шовиту.
– Попытаемся все же связаться с Верховным, – сказал он. – Вдруг получится.
В командирском салоне, не дав Наршаде толком поздороваться, Визброй изложил свое предложение насчет двигателя. Обер-штабс-майор планетарной безопасности выслушала его доводы вполне благожелательно и предположила, что проблем с закупкой двигателя возникнуть не должно: за соответствующую взятку в Конфедерации можно было приобрести все, что угодно.
Записав просьбу адмирала, таренийка сказала:
– Шовит, мне срочно нужен Висад. Только не говори, что он ужасно занят – это я и без тебя знаю. Постарайся связаться с шефом по своему личному каналу.
На лице адмирала флотилии можно было без труда прочитать сомнения в успехе, однако он все-таки набрал код на пульте. Как ни удивительно, Гаффай ответил тотчас же.
– В чем дело, Наршада? – спросил он. – Прошу простить, у меня мало времени.
– На ваше имя поступило письмо с Чигара. Обратного адреса нет, но президент Динат просил срочно передать пакет лично в руки. По его словам, автор – знакомый вам генерал тайной полиции конфедератов. Кроме того, появилась кое-какая информация, которая вас, несомненно, заинтересует.
Гаффай задумался, затем махнул рукой и сказал, что вылетает. Вскоре на обзорной голограмме появился катер, направлявшийся от «Победы» к «Лабиринту».
Прошло совсем немного времени, и Верховный вошел в свои бывшие апартаменты. С Визброем он поздоровался совершенно по-дружески, и Шовит, сразу заулыбавшись, бросился заваривать кивемон.
– Много серьезных дел? – сочувственно спросил Шестоперов.
– Чрезвычайно серьезных! – Висад фыркнул. – Вы не представляете, как я обрадовался, когда появилась возможность сбежать оттуда. С самого утра обсуждаем цвета национального флага и денежных купюр Федерации, а после ужина назначено прослушивание вариантов государственного гимна.
– А ты предложи «Бессмертие Славы», – посоветовал Визброй и, просвистев несколько тактов вступления, запел хриплым рокочущим басом: – «Пусть волны времени бурлят неумолимо, возвышая и стирая в прах…»
При первых звуках неизвестной землянину песни Наршада переменилась в лице. Еще сильнее «Бессмертие Славы» подействовало на Гаффая: при первых звуках гросс-адмирал рефлекторно принял строевую стойку. Впрочем, он быстро опомнился и, расслабившись, шутливо погрозил пальцем старому боевому товарищу.
Посмеиваясь, Шовит предложим гостям напиток собственного приготовления.
– Умеет же старый бандит заваривать! – блаженно простонал Висад, просмаковав трехлитровую чашку крепчайшей заварки. – Давай, Наршада, письмо.
Он принял из рук таренийки послание и, расписавшись в получении, недоуменно повертел пакет в руке. Затем, сломав печати, вытащил сложенный вчетверо листок голубоватой бумаги. Глянув на подпись, гросс-адмирал удовлетворенно заурчал и быстро пробежал глазами текст.
По его лицу стало понятно, что Верховный удивлен. Даже не зная содержания, все свидетели этой сцены понимали, что письмо должно быть важным. Обычно документы пересылались шифрованной гравитосвязью или в электронном виде на дисках голографической записи. И лишь в исключительных случаях послания писали, как в древности, – на бумаге.
После продолжительного раздумья Висад подошел к пульту связи и, вызвав начальника Главного Штаба, распорядился:
– Эскадра в составе всех дежурных крейсеров экстренно выдвигается в куб Дрор – одинадцать – Мце – ноль восемь. Я остаюсь на «Лабиринте». Скорость – максимальная.
Нахмурив лоб, он снова перечитал письмо. Тем временем с флагмана поступили указания по курсу, походному ордеру и графику скоростей. Визброй, согласно уставу, попросил разрешения отбыть в рубку, чтобы заступить к управлению кораблем, но Гаффай остановил его: