Звездные корсары

Тинборы двигались тараном, выставив в авангард легкие крейсера, охранявшие линейные корабли и транспорты с десантом от внезапного нападения. Замысел неприятельских стратегов был ясен: именно такую схему нападения отрабатывали ратульцы на последних учениях. Тинборы намеревались атаковать с ходу, на высокой скорости заходя вдоль оси Ратул – Отирам, чтобы звезда до последнего момента прикрывала их корабли от гигантских пушек планеты-крепости.

Так и есть, удовлетворенно отметил Висад, членистоногие действуют по старым шаблонам. В десятке световых лет от передового охранения ратульского флота противник начал тормозить, сбросив ход до 13 узлов – оптимальная скорость для атаки против укрепленной планеты.

Верховный невольно бросил взгляд на левый фланг, где стояла 2-я дивизия. Эти корабли вызывали особую тревогу, но вовсе не потому, что соединением старых линкоров командовал его сын. Несмотря на все усилия, «Мафтинд Великий» и «Драйда Грозный» так и не были достроены. Оба корабля могли развивать ход не больше двадцати узлов, и артиллерию на них установили не полностью.

Три пушки на одном линкоре и четыре – на другом. Остальные орудия 14-го калибра, проходившие наладку на заводах Шода Халая, планировалось поставить на корабли только через несколько дней. А самый сильный линкор Ратулора «Император Зигейр Второй» и вовсе имел на борту всего две пушки главного калибра и неотлаженный двигатель, то есть мог быть использован разве что в качестве тихоходного монитора.

Флотилия Тинборда находилась уже в семи световых годах от ратульских кораблей и, поддерживая прежнюю скорость, торопилась прямиком в заготовленную корсарами ловушку. Решительно распрямив спину, Гаффай удовлетворенно прорычал:

– Флот, внимание! Первая и вторая дивизии – вперед. Действовать согласно «Белой диспозиции»!

Четверка тяжелых кораблей неторопливо двинулась навстречу неприятелю. Висад был невыразимо доволен: ему удалось предугадать замысел врага, тогда как тинборы совершенно не представляли, что именно их ожидает. А ведь все так просто: чтобы напасть со стороны Отирама, противник должен был атаковать вдоль строго определенной трассы, перекрыть которую не составляло труда. Что ратульцы не преминули сделать.

Нехитрая задумка сработала. Головной корабль тинборов превратился сначала в огненный комок кваркового взрыва, а затем размазался по Вселенной стремительными потоками фотонов и тахионов.

– Висад, взорвался легкий крейсер! – раздался торжествующий вопль Раддена.

– Вижу. Жаль, что не линейный.

Спустя полминуты напоролся на мину второй легкий крейсер. Вражеский авангард поспешно перевел двигатели в режим торможения. Позади так же резко сбрасывали скорость линейные чудовища. Однако на сверхсветовом ходу мгновенно затормозить невозможно, и некоторое время корабли продолжали двигаться по инерции прежним курсом, углубляясь в минную банку. Прежде чем скорость неприятельской группировки упала до нуля, взрыв очередной мины распылил на элементарные частицы третий корабль – то ли крейсер, то ли фрегат.

Тем временем линкоры и тяжелые крейсера Ратула, во исполнение «Белой» диспозиции, приблизились к внутренней кромке минного поля и открыли ураганный огонь по застывшим в капкане легким силам противника. Пока вражеские крейсера выползали задним ходом из зоны обстрела, два из них были уничтожены, а еще один лишился надстроек и большей части артиллерии.

Оттянув авангард, тинборы выдвинули вперед линейные крейсера третьего поколения, которые отогнали «Победу» и «Триумф» залпами 15-го калибра и завязали обмен залпами с «Мафтиндом» и «Драйдой». Во время этой дуэли тяжелые крейсера серьезных повреждений не получили, было лишь одно попадание по касательной на втором ребре «Триумфа». Тем не менее Висад предпочел не рисковать – на такой дистанции 12-й калибр первой дивизии все равно не смог бы пробить многослойную силовую защиту огромных вражеских кораблей, поэтому Верховный приказал адмиралу Раддену отойти на световой год.

Перестроившись, тинборы отвели легкие корабли в тыл. Линкоры и линейные крейсера медленно двинулись вперед, прогрызая минные банки плотным огнем среднего калибра и нацелив тяжелые орудия на 2-ю дивизию Ратула. Адмирал Мафтинд Гаффай хладнокровно держал свои корабли под обстрелом и развил максимальный темп стрельбы. Удар за ударом обрушивался на противника, однако силы были неравны. Когда неприятель преодолел минное поле на половину общей глубины, у Мафтинда оставалось всего пять орудий 14-го калибра против чертовой дюжины вражеских «пятнашек». Поскольку дистанция опасно сократилась и огонь противника сделался слишком эффективным, Мафтинд, не дожидаясь указаний Верховного, отвел свои линкоры на очередной рубеж, продолжая вести стрельбу с предельной дальности.

Между тем, пока все внимание тинборов было отвлечено на бой со второй дивизией, к месту сражения подкрался укрывшийся помехами «Сокрушитель» и всадил в головной корабль противника мощнейший импульс бледных тахионов из своей чудовищной пушки. Весь борт линейного крейсера с двумя установками 15-го калибра превратился в сплошное поле покореженного металлолома, волна разрушения разворотила внешний пояс отсеков на глубину до полусотни метров, что предполагало тяжелые потери среди личного состава.

Пораженный великан замер на месте, беспомощно вращаясь вокруг диагональной оси, затем медленно отступил, рыская по курсу и лишь чудом не задев ни одной мины, по какому поводу сильно переживал весь флот Ратула.

На смену поврежденному кораблю выдвинулся, возглавив боевой строй, один из линкоров. А «Сокрушитель», стремясь скорее покинуть зону досягаемости вражеской артиллерии, поспешно отходил к Отираму. Монитору предстояло провести в тылу не меньше часа, пока реактор будет наполнять энергией орудийный зарядник. Кроме малой дальнобойности, «двадцатка» старого корабля имела еще один громадный недостаток – крайне низкую скорострельность.

Селектор снова разразился писклявыми сигналами вызова, однако Гаффай раздраженно замахал рукой на голограмму дежурного, напряженно вглядываясь в оперативную схему. Кажется, настал отличный момент для задуманного контрудара. Все тяжелые корабли тинборов углубились в минное поле, и в открытом пространстве оставалась лишь лакомая легкая добыча: дюжина грузовых кораблей, каждый из которых вмещал не меньше усиленной пехотной дивизии, а охранение этого конвоя состояло всего лишь из пяти легких крейсеров и восьми фрегатов.

– Торпедная дивизия, в атаку! – скомандовал Верховный Главнокомандующий. – Действовать по «Оранжевой» диспозиции. Цель – легкие силы и транспорты.

Проводив взглядом устремившиеся к вражеским тылам быстроходные корабли – 8 крейсеров, столько же фрегатов и 4 корвета, – он повернулся наконец к видеокубу и нетерпеливо бросил:

– Ну, в темпе, что там у тебя?

Оперативный дежурный докладывал запинаясь, будто не был уверен, что поступил правильно, вызвав Верховного в столь напряженный момент по такому малозначительному вопросу:

– Ваше превосходительство, получена депеша с боевой планеты тайлонцев. Профессор Марвой сообщает, что археологи нашли запасной ключ от пульта управления, сумели запустить двигатели и направили супермонитор к Ратулу. Марвой полагает, что состояние оборудования позволяет вести планету со скоростью от двух до трех узлов, хотя в хорошие времена эта махина выжимала не меньше двадцати пяти.

– Пусть испытает артиллерию, – приказал гросс-адмирал. – И до конца боя прекрати поминать «превосходительство».

– Слушаюсь, шеф! Археологи уже опробовали артиллерию. Пушки на супермониторе тоже действуют – по крайней мере, некоторые. Марвой говорит, что они в порядке эксперимента разнесли какую-то звезду.

– Отлично! – Глаза гросс-адмирала сверкнули. – А как наш звездомет?

– Третья звезда идет по идеальной трассе и должна затормозиться непосредственно возле солнца Вунруша. Первый снаряд достигнет системы через полтора часа, но пролетит, вероятно, по окраине системы. По нашим данным, тинборы начинают эвакуацию.

– Не многих же они успеют эвакуировать, – проворчал Висад. – Какие корабли стоят сейчас неподалеку от Вунруша?

– Несколько крейсеров, монитор, эсминцы – эти сумеют уйти. Но двух десятков грузовых судов недостаточно, чтобы вывезти тридцать миллионов населения, а также запасы боеприпасов, снаряжения, топлива. Также должны погибнуть недостроенный звездомет и тот линкор, которого наши подбили возле Захру.

– Великолепно! – Висад злорадно ухмыльнулся. – Кроме того, они потеряют единственную базу на нашем направлении, то есть надолго утратят способность вести операции против Ратула… Ладно, отключайся, у меня тут сражение в разгаре.

Обогнув минное поле, торпедно-крейсерская дивизия обрушилась на тыловую группировку противника. Тинборы слишком поздно засекли приближение контратакующих и едва успели развернуть легкие корабли навстречу ратульцам. Меньшая часть корсарского соединения направилась к транспортам, дрейфовавшим поодаль без охранения, тогда как остальные ринулись на боевые корабли противника, сгрудившиеся у прохода, проделанного в минном поле.

Бой в космосе скоротечен. Суммарная скорость встречного движения превышала 60 узлов, то есть 7 световых лет в час. За несколько секунд противники промчались строй-сквозь-строй, едва успев обменяться орудийными и торпедными ударами. Каждый расчет сделал один-два выстрела – и корабли разошлись на расстояние, превышающее досягаемость бортовых средств поражения.

Здесь, в полосе мимолетного боевого соприкосновения, пространство было разодрано десятками чудовищных взрывов, в эпицентрах которых нуклоны разваливались на мгновенно исчезающие кварки, высвобождая колоссальную энергию «сверхсильного» взаимодействия. Даже сам вакуум здесь распадался, впитывая всеразрушающие клубки бледных тахионов. Подобной концентрации смертоносной мощи в крайне ограниченном объеме Вселенная не знала со времен последних сражений 5-й Галактической войны.

В хаосе исчезающей материи трудно было различить результаты первого огневого контакта, но операторы докладывали, что у ратульской стороны потерь вроде бы немного: локаторы не могли обнаружить только крейсер «Жестокий» и фрегат «Залп». Тинборы же вышли из боя в заметно сократившемся составе – 3 крейсера и 5 фрегатов. А в соседнем секторе батального пространства «Атака» и «Выстрел», сопровождаемые парой корветов, методично истребляли неповоротливые и тихоходные десантные транспорты.

Не оставив противнику времени на передышку, ратульские крейсера, развернувшись, бросились в повторную атаку. Теперь пираты двигались на меньшей скорости, чтобы в полной мере использовать свое артиллерийское превосходство. Корабли тинборов один за другим прекращали сопротивление, лишь трем фрегатам удалось развить полный ход и скрыться с поля битвы. Спустя полчаса перед минным полем оставались только корабли Ратула.

– Задание выполнено, – доложил командир «Зловещего». – Подбираю спасшихся с уничтоженных кораблей.

Тут, однако, удача отвернулась от защитников планеты-крепости. Линейный крейсер Тинборда, поврежденный выстрелом «Сокрушителя», выбрался наконец из зоны минных ловушек и обрушил на легкие силы Ратула всю мощь уцелевших орудий большого и среднего калибра.

Драться против этого монстра старые крейсера не могли, поэтому Гаффай приказал немедленно возвращаться. Выпустив для верности но две-три торпеды в подбитые корабли противника, 3-я дивизия, взяв на буксир своих подранков, начала отходить. Вновь обойдя по широкой дуге минное поле, крейсера присоединились к главным силам.

Верховный был доволен итогом. Потеряв крейсера «Жестокий» и «Неумолимый» (обоих удалось эвакуировать, но разрушения были слишком велики), а также фрегаты «Луч», «Залп» и «Герой» (последний – с чигарским экипажем), корсары полностью истребили легкий флот и десантные корабли неприятеля.

Сражение развивалось в хорошем соответствии с планами ратулорскою Генштаба. Гаффай и остальные пиратские адмиралы слишком хорошо понимали, что не могут рассчитывать на успех в открытом сражении против превосходящего противника, а потому сделали ставку на постепенное уничтожение вражеских боевых единиц. Цель эта достигалась последовательными ударами по наиболее слабым и уязвимым звеньям тинборского флота.

Пока такая тактика приносила успех.

На главном направлении события разворачивались по-прежнему вяло, однако вскоре противник мог добиться здесь крупных успехов. Тинборы продолжали медленно, но неуклонно прорывать минные заграждения, сокрушительным огнем оттесняя заведомо уступавшие им по боевой мощи недостроенные линкоры и тяжелые крейсера Ратула.

«Еще минут двадцать-трндцать, – прикинул Гаффай, – и флотилия Тинборда выберется в открытый космос, где нет мин, и противник сможет резко прибавить ход. Тогда их будет отделять от Ратула всего полтора-два часа полета. А потом – залп, и от планеты-крепости останется лишь облачко астероидной пыльцы…»

Он сказал начальнику штаба:

– Подготовьте шифрованный циркуляр всем кораблям. Вводится новая диспозиция. В случае нашего поражения, приведшего к гибели или захвату Ратула, все сохранившие ход боевые корабли должны направиться на супермонитор тайлонцев. Собрав на боевой планете остатки нашего флота, старший по званию офицер обязан двинуться на Тинборд с целью уничтожения максимального количества боевых единиц и обитаемых миров противника. Закон известен: Ратул должен быть отомщен.

Он снова сосредоточил внимание на голографической картинке сражения. «Сокрушитель» вновь отступал за Отирам для перезарядки орудия. Второй выстрел монитора угодил во вражеский линкор, однако разрушения были не слишком сильны, и линкор продолжал движение, методично ведя огонь из шести стволов 15-го калибра. Впрочем, меткость тинборской стрельбы заметно снизилась – вероятно, попадания ратульской артиллерии нанесли неприятельскому кораблю основательные повреждения, выведя из строя важные компоненты систем управления.

Мафтинд доложил, что оба его линкора способны продолжать бой, хотя на каждом осталось всего по две пушки главного калибра. Висад молча наклонил голову, принимая это сообщение к сведению, – помочь сыну он ничем не мог.

– Мы добились главного, – сказал он тихо. – Удалось сбить противника с темпа. Теперь они приблизятся к Ратулу не слишком быстро, и старые крепостные «двадцатки» смогут поразить малоскоростные цели, когда тинборы покажутся из-за Отирама.

Перестрелка продолжалась с прежней интенсивностью, корабли обеих сторон непрерывно получали повреждения умеренной тяжести, однако враг продвигался, не считаясь с потерями. Даже полуразрушенный линейный крейсер, оправившись после удара «Сокрушителя», снова втянулся в проход, проложенный сквозь минное заграждение.

Проанализировав ситуацию, Верховный принял решение вернуть 1-ю дивизию к месту прорыва. Приближался момент, когда обороняющимся понадобится каждый ствол и когда даже гибель двух тяжелых крейсеров не будет играть особой роли в сравнении с судьбой целой планеты.

Неожиданно ожил сверхзащищенный канал связи, соединявший походный штаб флота с правительственной резиденцией. В видеокубе перед Гаффаем сформировалось трехмерное изображение Саникара Дасима.

– Здравствуй, Висад, – преувеличенно бодро произнес президент. – Я вижу, сражение развивается близко к твоим планам и вы прочно держитесь на передовом рубеже.

– Пока деремся. Но в любой момент можем откатиться. Нет ли у тебя приятных новостей?

– Есть. – Дасим натянуто улыбнулся. – Во-первых, снаряд, выпущенный звездометом еще до начала сражения, прошел достаточно близко от Вунруша. Эксперты подсчитали, что планета должна лишиться большей части атмосферы, а одно из полушарий, видимо, оплавлено на приличную глубину. Эвакуировать население и значительную часть припасов тинборам наверняка не удалось. И во всяком случае, они уже не смогут использовать Вунруш как базу для нападений на Ратул.

Наверняка он хотел бы добавить, что его государство начало мстить за гибель миллиардов таренийцев, но не произнес этого вслух. Впрочем, все, кто слышал их разговор, правильно поняли мысль Дасима.

– Замечательно! – вскричал просиявший Гаффай. – Начальник штаба! Немедленно передайте эту информацию на все корабли… Что еще, дорогой президент? Надеюсь, вторая новость окажется не менее радостной.

Дасим устало потер кулаком покрасневшие – результат бессонной ночи – глаза и, опустив голову, произнес угрюмо:

– Вторая тоже недурна, только может оказаться бесполезной… Я только что беседовал с фельдмаршалом Шамбаем. Еще вчера, узнав о нарушении нашей границы флотилией Тинборда, он немедленно отдал приказ двинуть на подмогу нам все корабли, которые удалось собрать по авралу. Десять часов назад шесть линкоров и три тяжелых крейсера пересекли границу Федерации в районе Кранду. Они идут на Ратул, форсируя двигатели. Официальная цель – визит вежливости в связи с предстоящим подписанием соглашения о культурном обмене между Маванором и Ратулом.

Президент был прав – бросок долокского флота не имел смысла. Гаффай слишком хорошо знал звездные пути, чтобы обольщаться: от крандуарской границы планету-крепость отделяли почти полтысячи световых лет – не меньше четырех суток полета тридцатиузловым ходом. Маванорское соединение все равно опоздает, потому что дело возле Ратула решится в ближайшие часы.

Висад оглядел соратников – они тоже понимали, что обречены сражаться без союзников.

– Передай фельдмаршалу мою благодарность, – произнес гросс-адмирал. – И мои сожаления.

Внезапно эфир наполнился звуками, услышать которые в это время и в этом месте Висад ожидал меньше всего. Растекаясь по космосу, торжественно загремела мелодия старого имперского Гимна «Бессмертие Славы». Чуть позже стал известен источник музыки – Гимн транслировался с передатчиков «Императора Зигейра Второго».

– Шовит, прекрати валять дурака! – крикнул в микрофон Гаффай. – Что за концерт ты устроил?

В ответ Визброй проговорил холодным, почти отрешенным голосом:

– Я намерен вывести линкор в бой. Два моих орудия сильнее и дальнобойнее, чем артиллерия «Мафтинда» и «Драйды». В паре с «Сокрушителем» я, прежде чем погибнуть, от души набью морду членистоногим ублюдкам.

– Согласен, только не спеши погибать, – сказал Верховный. – Командир «Сокрушителя», вы переходите в подчинение к адмиралу флотилии Визброю. Шовит, как скоро ты сможешь покинуть док?

– Думаю, где-то через полчаса.

– Хорошо, действуй по обстановке. Я верю в тебя.

Внешне Гаффай сохранял полную невозмутимость, однако гора окурков, стремительно выраставшая в пепельнице, стоявшей на пульте перед Верховным, говорила о сильнейшей тревоге, охватившей старого флотоводца.

Два тяжелых крейсера приближались к рубежу. с которого их пушки могли дотянуться до кораблей противника. Однако 15-й калибр тинборов был почти вдвое дальнобойнее. Еще не вступив в зону эффективной стрельбы, «Победа» и «Триумф» оказались под огнем.

Первые лучевые пакеты прошли в стороне, но враг методично пристреливался. Огненный клубок обрушился на внешний слой энергетического поля, пробил защиту, еще более ослаб на втором, внутреннем слое, но все-таки просочился под силовую скорлупу «Победы». В сам корабль этот импульс, к счастью, так и не угодил, разорвался примерно в тридцати километрах, но итог был неутешителен – выстрелы тинборских «пятнашек» легко и насквозь прошивали двухслойную защиту.

Тяжелые крейсера резко изменили курс и пошли зигзагами, сбивая прицел вражеским комендорам. Маневр был выполнен своевременно – на прежнюю трассу первой дивизии посыпались запоздалые сосредоточенные залпы.

Скорость сближения стала совсем мизерной: ратульцы делали едва-едва три узла, а тинборы ползли по минным банкам не быстрее двух с четвертью. По стандартам галактических войн, корабли практически стояли на месте, так что огонь велся, можно сказать, как на полигоне – с места по неподвижным целям.

Удары восемнадцати орудий 12-го калибра сконцентрировались на наименее поврежденном линейном крейсере и – пусть ослабленные многослойным защитным полем – достигали корпуса. Бледные тахионы коверкали броню и выводили из строя артиллерию, а также остальные внешние установки и механизмы. Как и следовало ожидать, начались ответные попадания в «Победу» и «Триумф». Удары чудовищной силы сотрясали трехсоткилотонные клиновидные корпуса, появились пробоины, жертвы среди личного состава, одна за другой умолкали разбитые пушки.

В рубке обстрел ощущался не так сильно, как во внешних отсеках, но все чувствовали, как содрогается корабль. Хаббад сказал, нервно взмахивая руками:

– Они уже преодолели на всю глубину наше заграждение, но просто пока не сообразили, что мины остались позади. Не пора ли запускать «Желтую»?

– Да, наверное, – встрепенулся Висад. – Правда, мой компьютер полагает, что разумнее выждать минут двадцать, но… – Гросс-адмирал лихо добавил, подмигнув: – Внесем в свои действия элемент алогичности. Наш противник всегда чрезмерно доверял компьютерам и теряется, столкнувшись с неожиданностями!

Каждая боевая ситуация, которая могла – хотя бы теоретически – сложиться в ходе сражения, была заблаговременно продумана и просчитана. Для каждого варианта развития боевых действий ратульский Генеральный Штаб разработал оптимальную тактическую схему. Вот и сейчас командиры легких кораблей, сведенных в 3-ю дивизию, запустили в свои компьютеры очередную домашнюю заготовку, предназначенную для действий в именно такой обстановке.

Дивизия, развив на форсаже максимальную скорость, навалилась на гигантские корабли Тинборда, двигавшиеся скученно, в плотных походно-предбоевых порядках.

Не обращая внимания на плотный заградительный огонь вражеского среднего калибра, контратакующие приблизились на дистанцию торпедного выстрела и, распределив цели, хладнокровно разрядили в необходимой последовательности пусковые установки. Результат оказался ошеломляющим: из полусотни выпущенных торпед достигла цели всего одна, разорвавшаяся в носовой части старенького линейного крейсера 2-го поколения.

Более современные корабли противника поразить не удалось. Обычная тактика, согласно которой первые залпы пробивают проходы в защитных полях, открывая идущим сзади снарядам доступ к корпусу корабля-мишени, на этот раз не сработала.

Гаффай в отчаянии убедился, что проклятые тинборы модернизировали свои силовые генераторы – теперь прорывы внешнего энергетического щита затягивались прежде, чем следующая волна снарядов успевала достигнуть внутреннего силового барьера. Это был конец, и Верховный понял, что у его флота остается лишь последняя и весьма слабая надежда на гигантские, но слишком медленно стреляющие пушки планеты-крепости.

Повернувшись к начальнику Генштаба, он медленно произнес:

– Отдайте приказ о начале отхода. Действовать согласно «Черной» диспозиции.

Неожиданно из селектора раздался голос, выговаривавший фразы на языке долоков с неистребимым земным акцентом:

– Верховный, прошу усилить огонь, чтобы отвлечь их внимание. Я попробую атаковать.

Висад сидел, ссутулясь, словно эти минуты мгновенно превратили его в дряхлого старика. С трудом ворочая непослушным языком – Императорская Гвардия не привыкла отступать! – он сказал невнятно:

– Петрович, не высовывайся! Ничего твоя атака не даст – у них новые генераторы защитного поля.

– Ерунда! – задиристо крикнул землянин. – Кажется, мы догадались, как можно пробиться.

Надежды на успех торпедной атаки штурмовиков было слишком мало, но Гаффай все-таки отменил исполнение «черного» варианта, рассудив, что отступить они успеют в любом случае.

Рейдер «Династический Совет», на котором базировались вернувшиеся с Захру «Вихри», полным ходом метнулся вперед, подтягивая эскадрилью штурмовиков поближе к противнику. Потом машины Шестоперова покинули корабль-матку и полным ходом ринулись в торпедную атаку.

Тинборы уже разобрались, что перед ними больше нет минных банок, и очень толково развернулись в боевой ордер. Два линейных крейсера 2-го поколения, вооруженные тринадцатым калибром, сманеврировали навстречу первой дивизии, неотвратимо оттесняя «Победу» и «Триумф» прочь от трассы главных сил. Остальные гиганты бросились на слабеющих с каждой минутой «Мафтинда Великого» и «Драйду Грозного», громя ратульские линкоры сокрушительными залпами 15-го калибра.

Казалось, что исход сражения уже предрешен и что дивизия Мафтинда Гаффая вот-вот будет растерта на атомы. Однако в этой неразберихе штурмовики нанесли молниеносный удар, увенчавшийся неожиданным успехом.

Никто из штабных так и не понял, как удалось землянину совершить это, но огромный линейный крейсер, два часа назад поврежденный «двадцаткой» монитора, внезапно взорвался, пораженный по крайней мере двумя торпедами. В замешательстве оставшиеся корабли тинборов отступили на четверть светового года, предоставив защитникам Ратула небольшую передышку.