Звёздный лабиринт – 2
- -
- 100%
- +
Кажется, американцы ему не поверили. Каростин злорадно подумал: «Погляжу я на вас лет этак через двадцать – тридцать, когда Запад окончательно загниет, а мы в СССР будем беззаботно жить при коммунизме!» Между тем юный автор рассказа о роботах продолжал:
– Значит, вы полагаете, что законы исторического процесса объективны?
– Это не я так полагаю, это – научно установленный факт, – рассмеялся
Михаил. – Почитайте, дорогой коллега, работу товарища Сталина «О диалектическом и историческом материализме» – там все изложено очень доступно и доходчиво.
Ему показалось, что молоденькому писателю его совет не слишком понравился.
Откровенно поморщившись, парень снова принялся гнуть свое:
– Ваши замечания о научном прогнозировании будущих исторических событий очень меня заинтересовали. Я думаю, что можно написать серию небольших рассказов о кризисе и гибели галактической империи. Моделью такого процесса может послужить закат Рима… – Эмигрант со Смоленщины задумался, продумывая дальнейший сюжет, потом его лицо просветлело. – Например, величайший ученый той эпохи – дело будет происходить через десять или двадцать тысяч лет – разработает математическую теорию, которая позволит предсказывать предстоящие политические процессы. Этот ученый создаст тайную организацию… назовем ее, например,
Foundation, которая имеет задачу смягчить эксцессы и сделать короче эпоху варварства, которая неизбежно следует за крахом великих империй. Только… – Он снова погрузился в размышления. – Надо придумать им какую-нибудь сугубо научную программу, которой они будут заниматься для прикрытия основной деятельности-
Каростин, который воспринял его замысел очень несерьезно, в шутку посоветовал:
– Пускай энциклопедию пишут.
– Гениально! – вскричал восхищенный его фантазией американец и с жаром продолжил: – А в конце концов, благодаря их работе через тысячу лет в Галактике возникнет идеальное разумно организованное общество.
Снисходительно выслушав этот детский лепет, Михаил додумал, что у тощего сопляка получится в лучшем случае очередная «космическая опера», перенасыщенная вдобавок скучными политическими лекциями. Вслух он своего скепсиса, конечно, не высказал – зачем зря обижать ребенка. Каростин ободряюще похлопал собеседника по плечу и произнес:
– Очень любопытный замысел. Дерзайте, юноша… – Потом спросил из вежливости: – Как, вы говорите, вас зовут?
– Айзек, сэр, – мальчишка явно был горд вниманием классика, – Айзек
Азимов…
Через пару десятилетий он станет сильно переживать, что не познакомился поближе с Клиффордом Саймаком, который весь вечер молча просидел в углу. Но тогда, осенью сорокового, таких сожалений не возникало. Михаил возвращался из редакции в прекрасном настроении. Однако в отеле Каростина всерьез обеспокоил капитан Сомов – сопровождавший его сотрудник Наркомата госбезопасности. Чекист сообщил об автомобиле с двумя пассажирами, который следовал за Михаилом весь день.
– ФБР, наверное, – безразлично сказал конструктор. – А может быть, снова немцы… Пускай следят до полного опупения. Ни черта не обнаружат. У нас особых секретов нет. Контракты, которые в эту поездку подписывали, не имеют отношения к обороне.
– Так-то оно так, но за тобой кто-то следил. – Сомов покачал головой. – Не к добру это.
Всю ночь чекист не спал, чутко прислушиваясь к малейшим шорохам за стенами комнаты. А утром капитан разбудил Михаила, сообщив тревожное известие: кто-то протолкнул под дверь конверт с письмом,
– И что же тебя так разволновало? – удивился конструктор, распечатывая послание.
– Очень уж странно это случилось. Сначала послышались шаги в коридоре, словно кто-то крадется мимо нашего номера. Я, понятное дело, насторожился, пистолет приготовил. А потом вдруг – точно минуту или около того был без сознания – по радио уже другой голос поет, а у меня голова слегка кружится. И письмо лежит на коврике. А я ведь смотрел точно на дверь, но не увидел, как конверт подсунули.
– Да, забавная история-Михаил подумал, что случившееся напоминает гипноз, которым злоупотребляют гонты. Наверное, и письмо от них. Так оно и оказалось. На листке плотной бумаги было написано по-русски каллиграфическим почерком:
«Уважаемый брат по разуму!
Излучения Вашего мозга указывают, что Вам известно о присутствии гонтов на планете Земля. Существует ряд вопросов, по которым между нами возможно дружеское сотрудничество.
Послезавтра в Сан-Франциско один из нас встретится с Вами.
Люди планеты Огонто».
27 октября 1940 года
«Они даже знают, что я сегодня возвращаюсь в Калифорнию! – Тут Михаил тоже начал беспокоиться, но потом решил: – Если это провокация СД, то мы будем наготове. А если на связь в самом деле вышли гонты – тем лучше».
Они отправились в обратный путь с Восточного побережья к Западному. Уже знакомый «Дуглас» летел с промежуточными посадками в Чикаго и Денвере, так что путешествие заняло немногим меньше суток. В Калифорнии все дела были давно закончены. Позвонив на авиабазу, Каростин выслушал рапорт командира «Красной
Звезды», который доложил, что машина заправлена, загружена всем необходимым и готова к старту, экипаж ждет пассажиров. Тем не менее он до последней возможности откладывал выезд, надеясь на посещение звездных гостей. Каростин даже велел Симанову и Котрикадзе отправляться на аэродром и передать командиру
АНТ-39, чтобы тот не беспокоился по поводу их задержки.
… Но после четырех вечера стало понятно, что дальше тянуть нет смысла.
Очень расстроенный, Михаил вызвал негритенка-носильщика, чтобы спустить багаж в автомобиль. На ступеньках перед входом в отель из вечернего полумрака навстречу им шагнула громоздкая фигура с характерными чертами лица, которые были присущи жителям Огонто. Сомов профессионально занял позицию между Каростиным и гонтом, но Михаил шепнул:
– Не беспокойся. Я должен с ним поговорить. Но будь начеку.
– Чекисты всегда начеку, – процедил капитан. Приблизившись, гонт, почти не шевеля губами, заговорил на не слишком правильном русском языке:
– Простите, я не мог поспеть прежде этого часа. Кажется, за мной идет слежка. Я знаю про ваше отсутствие времени. Придется поговорить про все важные вопросы по дороге.
– Давно пора, – сказал обрадованный Михаил. – Могли бы еще два года назад с нами связаться.
– Это не так просто…
Сомов сел за руль «форда», а гонт и конструктор устроились сзади.
Инопланетянин не пожелал назвать своего имени и приступил сразу к делу:
– Нам пришлось исследовать содержимое вашей памяти, но осталось много неясного. Мы должны установить источник информации о нападении фурбенов на звездолет экспедиции Огонто.
– Если вы читаете мои мысли, то должны знать все, что знаю я!
– Не надо раздражаться, – посоветовал гонт. – Мы попали в безвыходное положение. Звездолет давно должен был вернуться на Огонто, но все еще находится в десятках световых лет от дома. Если мы не отыщем своих сопланетников, то рискуем погибнуть на обратном пути, потому что корабль выработал ресурс…
Теперь разъясняю: чтение мыслей дает очень неполную картину. Мы надежно воспринимаем лишь четко сформулированные фразы, а также сильные ощущения. Однако люди, как и прочие разумные существа, мыслят чаще смутными образами, чем символами речи. А лично у вас мысли забиты большей частью переживаниями эротического характера.
Смущенный последней фразой, Михаил все-таки сумел трезво оценить ситуацию и согласился, что гонты действительно оказались в тупике и заслуживают сочувствия.
Он рассказал, что самые важные сведения поступают в комиссию откуда-то из сфер высшего государственного руководства, но честно признался, что подробности ему не известны.
Выслушав его объяснения, гонт отвернулся к окну. Машина шла по ленте подвесного моста Сан-Франциско – Окленд, который во всем мире путали с расположенным над горловиной залива мостом Золотые Ворота. Когда они оказались на другом берегу, Сомов вырулил на шоссе, ведущее к военному аэродрому, где стояла «Красная Звезда».
– Вы считаете, что экипаж того звездолета еще жив? – спросил Михаил. -
Ведь прошло очень много времени. Какая у вас обычная продолжительность жизни?
– Раза в полтора больше, чем у вас. Я уверен, что уцелевшие после взрыва гонты живы и ждут спасателей. В их радиограммах говорилось, что место, которое вы называете Тунгусским бункером, оборудовано анабиозными камерами.
Это было очень интересно, однако Каростин не исключал, что за прошедшие три десятилетия роботы фурбенов могли найти и уничтожить Тунгусский бункер. Кроме того, Михаилу хотелось узнать подробности боевых действий между кораблем Огонто и вражеской базой. Такие сведения весьма пригодились бы не только комиссии, но и самому Михаилу – для очередного романа о тайнах звездного дредноута…
Неизвестно, стал бы гонт об этом рассказывать, только поговорить им не удалось.
Сомов вдруг прорычал:
– За нами погоня!
Обернувшись, Михаил увидел, что в быстро сгущавшейся темноте их уверенно настигают два «понтиака». Шоссе было пустынным, и преследователи, не заботясь о скрытности, выставили из окон стволы автоматов. С каждой секундой их фары светили все ближе. Когда расстояние между машинами сократилось метров до сорока, затрещали очереди, нацеленные по колесам «форда». Сомов гнал, не жалея мотор, но оторваться не удалось. Внезапно их сильно тряхнуло – одна из пуль прошила заднюю шину.
– Они охотятся на меня, – с прежним равнодушием произнес гонт. – Придется драться.
Инопланетянин достал из-под куртки устройство, напоминающее пистолет с длинным толстым стволом. Михаил тоже вытащил ТТ и спросил, передернув затвор:
– У вас нет связи с остальными?
– Поблизости нет никого из наших. Помощь подоспеет через час, не раньше.
Он навел свое оружие на ближайшую машину преследователей и нажал спусковую клавишу. Из ствола вырвался тончайший ослепительно фиолетовый луч. Прорезав заднее стекло, поток разрушительной энергии прочертил зигзаг на корпусе
«понтиака». Из капота автомобиля заструился дымок, отчетливо видимый в свете фар мчавшейся следом машины. Прорычав что-то нечленораздельное, гонт вновь ударил лучом, покачивая стволом вправо-влево и вверх-вниз. Вероятно, его оружие поразило бензобак, потому что передний «понтиаю» вдруг окутался пламенем взрыва.
На полном ходу автомобиль подпрыгнул метра на два, рассыпавшись по шоссе грудой горящих обломков.
Дальше в этом месте дорога сворачивала к северу, поэтому «форд», следуя изгибу трассы, повернулся к преследователям левым бортом. Очереди двух автоматов разбили радиатор, повредив что-то важное в моторе, и вдобавок в клочья растерзали переднее колесо. Машину занесло, перевернуло, проволокло какое-то расстояние на боку. Михаил стукнулся головой, затем на него обрушилась тяжеленная туша гонта.
Автомобиль замер на боку, и Каростин, подвывая от острой боли, растекавшейся по придавленной правой руке, принялся шарить левой, пытаясь нащупать выскользнувший яри ударе пистолет. Голова побаливала. «Наверное, шишка будет», – не к месту подумал Михаил.
Между тем гонт, открыв оказавшуюся над головой дверь, встал обеими ногами на бедро Каростина, подтянулся и ловко выпрыгнул из опрокинувшегося «форда».
Пробормотав: «Всю ляжку оттоптал, скотина…» – конструктор добавил пару крепких словечек, подобрал-таки ТТ и, выпрямившись, выглянул из машины. Голова кружилась, к ушибленному локтю словно высокое напряжение короткими импульсами подавали.
Продолжая держать оружие левой рукой, Михаил огляделся. На фоне горевших в сотне метров обломков «понтиака» темнели силуэты четырех автоматчиков, которые, пригнувшись, бежали в их сторону. Залегший на обочине гонт снова пустил в ход инопланетное оружие, перерезав пополам одного противника. Однако в темноте смертоносный луч выделялся слишком четко, и враги, обнаружив позицию пришельца, открыли бешеный огонь из всех стволов. Тем не менее гонт успел выпустить серию импульсов. Упал еще один немец – Михаил не сомневался, что их преследуют именно головорезы из СД. Двое оставшихся залегли, продолжая поливать гонта длинными очередями.
– Надо выбираться из этой мышеловки, – свирепо сказал Сомов, вытирая рукавом кровь, стекавшую из рассеченной брови и разбитого носа.
– Вылезай, – простонал Каростин. – У меня не получится. Буду отстреливаться.
– Не болтай. Сейчас помогу тебе выбраться. Подталкивая его сзади, капитан вытолкнул конструктора наружу, затем выбрался сам и шепотом приказал укрыться за перевернутой машиной. Затем, осторожно выглянул из-за капота, дважды выстрелил, почти не целясь, и сказал с удовлетворением:
– Пошли, они готовы.
Кряхтя от боли, Михаил подбежал к гонту и ужаснулся. Пришелец лежал ничком в луже крови. Куртка на его спине была буквально изрешечена пулями.
Инопланетянин не шевелился и не дышал.
Где-то поблизости заурчал мотор. Вскинув голову, Михайл увидел, как преследовавший их «понтиак», посвечивая фарами, медленно движется в его сторону.
Отступив в тень, Каростин приготовился открыть огонь, но, когда машина остановилась, оказалось, что за рулем сидит Сомов.
– Решил подогнать поближе, – сообщил чекист. – Тебе, наверное, ходить трудно… Помоги собрать трофеи – и полным ходом на аэродром, пока полиция не подоспела.
Они торопливо обыскали трупы землян, обнаружив в карманах массу документов, представляющих повышенный интерес для органов госбезопасности. Кроме того, в кабине машины находился портфель с бумагами на немецком языке.
– Дома разберемся, – поторопил напарника Сомов. – Шевелись, ехать надо.
Каростин кое-как открыл багажник опрокинувшегося «форда» и перетащил в
«понтиак» свой багаж. Он уже собирался садиться, но вдруг сообразил:
– Капитан… Мы должны взять этого… Который с нами ехал.
– Ты, парниша, совсем сдурел, однако. Он же весь в крови. Даже здешние лопухи заподозрят неладное.
– Закутаем в мое пальто. Совершенно необходимо сделать ему вскрытие, изучить анатомию. Пойми – это необходимо!
– Ну как знаешь, – сдался Сомов.
Вдвоем они переодели убитого гонта и усадили труп на заднее сиденье
«понтиака». Михаил успел обратить внимание, что смерть совершенно не изменила черты инопланетного лица. Потом он подумал, что странную двоякую роль сыграла пустынная дорога, протянутая к авиабазе. С одной стороны, в этом безлюдном месте фашисты без помех устроили им западню. С другой стороны, здесь не было свидетелей и американские власти не узнали о перестрелке и гибели инопланетянина. А когда узнают – «Красная Звезда» уже будет лететь над Арктикой.
У ворот базы ждали обеспокоенный Котрикадзе и полковник ВВС США, который обеспечивал техническую сторону их визита. «Понтиак» подкатил к самому трапу
«Красной Звезды», и Михаил крикнул летчикам:
– Мужики, принимайте груз. У нас приятель перебрал. Экипаж помог втащить в самолет мертвого инопланетянина. Никто не задавал лишних вопросов, даже когда стало ясно, что непредусмотренный пассажир если чего и перебрал, то хорошую дозу свинцовой начинки.
С опозданием на полтора часа АНТ-39, разбежавшись, расстался с землей и устремился в мучительно долгий путь над северной макушкой планеты, направляясь к лежавшей в другом полушарии Москве. И опять потянулись нескончаемые часы изнурительной стужи под дребезжанье моторного квартета. И опять они грызли кубики заледенелого чая и жевали промерзшую пищу. И уж страшно даже вспоминать о посещениях отхожего места.
Всю дорогу Михаил утешал себя мыслями о гонгах, которые проводили в межзвездных рейсах не какие-то несчастные двое суток, а долгие годы. Впрочем, он предполагал, что на космических кораблях пассажирские отсеки все-таки отапливаются. Может быть, экипажам этих звездолетов даже подают горячую пищу.
Глава 17
ПЛЕННИКИ ЗЕМЛИ
– Сегодня за твоими донесениями новый связник приходил к тайнику, – сообщил Рунгулов. – Вся контрразведка прыгает от радости. Они с нашей помощью взяли на крючок огромную веточку агентуры СД. И вдобавок через тебя перекачали в
Берлин целое море дезинформации.
– Как там мой приятель Ромпе? Небось головокружительную карьеру делает, скоро выбьется в штандартенфюреры,
– С чего бы?
– Ну как же, такого ценного агента завербовал… Жестокосердый осетин поспешил его разочаровать:
– Рано ты за дружка радуешься. Днями повяжут самых неприятных агентов, и в ведомстве Гиммлера немало голов полетит. Чует моя селезенка – не поздоровится твоему Вальтеру.
Они засмеялись, но под тяжелыми взглядами наркомов умолкли и придали лицам серьезные выражения, подобаюшие участникам важного совещания.
Председательствовал Берия, которому по должности положено было возглавлять комиссию, а по правую руку от него сидел новый член Правительства – генерал
Всеволод Меркулов, выдвинутый на руководство в недавно сформированный Наркомат госбезопасности. Именно он и предложил специалистам начинать отчет.
Первым докладывал профессор Симонян, отвечавший за медицинскую сторону исследований. Темпераментно размахивая указкой, он увлеченно описывал анатомию убитого гонта. Функции внутренних органов и их расположение в полости организма жителя Огонто были сходны с человеческими, но имелись и серьезные различия.
– Нам пока не удалось провести полный биохимический анализ тканей пришельца, – говорил Симонян. – Эта работа может затянуться на долгие годы.
Однако уже сегодня ясно, что многие биологические молекулы на Огонто отличаются от земных по химическому составу. Также очевидно – можете сами убедиться, взглянув на рисунки, – совершенно неземное устройство сердца, легких и мозга. На лице так называемых гонтов имеется всего один глаз, также не человеческий, а, скорее, напоминающий фасеточный орган зрения насекомых. Далее… Устройство органов слуха и гортани показывает, что гонты переговариваются, используя ультразвук, то есть их естественную речь мы слышать не способны.
Другие докладчики так же деловито излагали результаты своих работ. Наконец пришла очередь Михаила, который занимался изучением портативной рации, пистолета-излучателя и маски. Хвастаться было нечем, поэтому Каростин начал с описания маски, прикрывавшей лицо гонта.
– Мы предполагаем, что данное устройство выполняет несколько функций, – заключил он. – Во-первых, маска делает гонта похожим на человека, скрывая единственный глаз, а также рудиментарные органы вроде носа и ушей. Во-вторых, маска служит как бы противогазом или средством биологической защиты – в ноздрях расположены фильтры, задерживающие вредные вещества и микроорганизмы. В-третьих, это преобразователь звуков. Сложная система мембран и микроскопических устройств превращает ультразвуки гонтовских голосовых связок в привычные для нас звуки и одновременно делает нашу речь слышимой для гонтов.
Покосившись на Берия, нарком государственной безопасности поинтересовался, удалось ли понять, для чего нужны прозрачные трубки, проложенные по внутренней стороне маски от переносицы к фальшивым глазам. Михаил развел руками и пробормотал: дескать, есть предположение, что по этим гибким трубочкам каким-то образом передается свет. Послышались издевательские смешки, и конструктор виновато развел руками. При всем своем желании он не способен был ответить, потому что наука и техника Земли еще не создали волоконной оптики. Так же остался неразгаданным принцип действия лучевого пистолета – лазеру появятся лишь через полтора десятилетия.
Выслушав инженеров и ученых, Берия пришел в негодование наговорил много неприятных слов, пригрозил всех разогнать и набрать новых специалистов, но понятно было, что Лаврентий Павлович просто отводит душу. Не было еще у людей таких знаний, чтобы понять эту технику. В очередной раз посулив им путешествие в
Колымский край, нарком внутренних дел выпил стакан «Боржоми» и набрал побольше воздуха, чтобы продолжить разнос. Тут адъютант попросил шефа взять трубку.
Выслушав невидимого собеседника, Берия шумно выдохнул и резко выкрикнул:
– Брать немедленно! Доставить в Москву спецрейсом!
Бросив трубку, он долго протирал пенсне носовым платочком, после чего закрыл совещание.
Михаил возвращался домой в подавленном настроении. К поломанной личной жизни прибавилось стойкое ощущение собственной неполноценности. Он не мог успокоиться и обзывал себя тупицей – ведь лучевое оружие гонтов устроено так просто! К прозрачному цилиндру, наполненному газовой смесью, подводится высокое напряжение, а в результате – поток света с невероятной плотностью энергией сокрушающий любое препятствие. Это было совершенно непонятно.
В скверике перед домом навстречу ему неожиданно метнулась знакомая фигурка в шубке. Вот уж кого Михаил не чаял увидеть. Наверное, Лариса вспомнила о его существовании, прочитав в газетах список награжденных Сталинской премией.
Разговор получился сумбурным и бестолковым. Михаил засыпал ее упреками,
Лариса оправдывалась, всхлипывала и хныкала: мол, не виновата и вовсе не хотела, чтобы так получилось. Потом она перешла в наступление и сама принялась укорять прежнего любовника, который неожиданно прекратил с ней общаться, словно не мог поговорить, как положено интеллигентным людям.
А завершился этот вечер неожиданным примирением и бурной, как в прежние времена, гимнастикой на простынях. Только Михаил вдруг понял, что любовь ушла безвозвратно, осталась только страсть, да и та остывает. Засыпая, он продолжал раздумывать над загадкой, которая так тревожила его в последние недели: почему торцы цилиндрической ампулы в лучемете были покрыты тончайшим слоем серебра.
Примерно в те же минуты, когда Михаил, сняв с Ларисы комбинацию, привычно расстегивал бесчисленные пуговки и крючочки лифчика, на окраине Красноярска вступала в финальную стадию операция «Комета». Сводный отряд сотрудников НКВД и
НКГБ окружил неприметный домик столетнего возраста. Командовавший отрядом полковник Сапунов уже готов был отдать приказ, но вдруг из вихря сыпавшихся снежинок появился прохожий в тулупе и валенках. В свете уличного фонаря чекисты ясно разглядели его лицо – точно такое же, как на разосланных из Москвы фотографиях. Затаив дыхание они следили, как неизвестный постучал в окошко и спустя минуту ему отворили дверь.
– Теперь их там двое, – сказал Сапунов. – Отменяй захват. Может, еще кто-нибудь подойдет. Будем брать всех сразу.
Старший оперуполномоченный Валовой, потерев лицо толстой варежкой, дипломатично заметил:
– Мороз зверский, товарищ полковник. Это ж Сибирь, здесь до конца марта лютая стужа. Люди продрогли.
– Ждем еще полчаса, – решил Сапунов. – Передай по цепочке. Пусть по двое бегают греться в нашу избу.
А в это время внутри дома два гонта, положив руки друг другу на плечи, что заменяло им дружеское объятие, обменивались ультразвуковыми фразами, дополняя акустические колебания прямой передачей мысли.
– Наконец-то вы нас нашли. Какое счастье.
– Мы не могли вызвать ваше убежище, пока мешали роботы фурбенов.
– Понимаешь, я сначала не поверил, когда звездолет вышел на связь. Боялся провокации врагов или аборигенов. Поэтому назначил встречу в этой дыре.
– Аборигенов опасаться не стоит. Они слишком примитивны. Хотя один из наших был убит в столкновении с ними.
– Вы напрасно их недооцениваете. Вождь этой страны – страшное существо. Он знает о нас. Он вообще слишком много знает.
– Когда я входил – заметил засаду. Двое землян следили за этим домом.
– Это опасно. Надо уходить.
– Не беспокойся. Такое уже бывало. Внушим дикарям, что они нас не видят.
– Может быть, ты прав. Но я их немного побаиваюсь.
– Лучше расскажи, как погиб ваш корабль…
Терпеливо выждав полчаса, Сапунов подал команду. Десяток оперативников незаметно перемахнули через забор и затаились в темноте. Сам полковник, сопровождаемый Валовым и милицейским старшиной Лаптевым, постучал в дверь, покрикивая:
– Хозяева, ау! Открывайте – проверка документов. Изнутри послышались шорохи, торопливые шаги. Лаптев проговорил убежденно:
– Дом пуст, товарищ полковник. Свет не горит, да и тихо за дверью. Уходить надо, однако.
Полковник и старший оперуполномоченный понимающе переглянулись. Старшина не видел освещенных окон и не слышал доносившихся из дома звуков, но он был единственным в отряде, кто не получил от природы защиту против гипноза. Сапунов махнул рукой, подзывая остальных, и крикнул погромче:
– Дом пуст. В окнах – темно. Начинаем осмотр. Для чекистов эти слова означали: гонты применяют внушение, надо им подыграть, чтобы не заподозрили ловушку. Трое вошли, держа оружие наготове. Натыкаясь на мебель, Лаптев нашел на столе свечку и зажег фитиль. Сцена выглядела дико, поскольку под потолком горела электрическая лампа. Валовой поинтересовался:
– Ну что, Лаптев, нет ли тут подозрительных личностей?
– Никак нет, – честно ответил удивленный старшина, глядя в лицо гонту, который стоял в двух шагах от него. – Сами видите – пуста светлица. Давайте уйдем от греха подальше. На сердце жуть как неспокойно.