Пока ты смотришь

На лестнице они долго целовались. Его руки лезли под топ и грубо сминали грудь, губы оставляли на шее и ключицах влажную дорожку, затем возвращались к её губам — торопливо, жёстко, будто боясь упустить момент. Алиса старалась отвечать с той же отдачей: в нужный момент запрокидывать голову, подаваться ближе… не отстраняться от пальцев, жадно сжимавших соски и без стеснения забиравшихся под юбку, не упираться в плечи со вполне трезвым «Подожди», которое испуганно стучало в висках без остановки. Это нисколечко не укладывалось в её представления о первой близости. Не сказать, что часто задумывалась, — вовсе нет, никакой одержимости, никаких ванильных фантазий о кровати с белоснежной простыней и дорожкой из лепестков… Однако грязный подъезд, пропахший кошачьей мочой, с облупившимися от старости стенами тоже не значился вожделенной мечтой. С книжной романтикой приходилось прощаться на ходу: от обоих разило алкоголем, ответные действия больше напоминали капитуляцию, коленки тряслись не от возбуждения, а от ужаса. Протрезвела она как по мановению волшебной палочки. Вместо спасительного тумана мозги заполнил подсознательный сигнал тревоги, причём верещал он громче самоубеждения.

До двери они добрались кое-как. Пол, не отрываясь от Алисы, полез в карман за ключом — и не нашёл. Несколько минут ушло на поиски в одежде. Девушка получила спасительную передышку: поправила топ, одёрнула юбку и предприняла ещё одну осторожную попытку воскресить «умерший» от холода айфон. Чуда не случилось. Она в нерешительности уставилась на ступени, почти приготовившись попрощаться с парнем и трусливо унестись на улицу на поиски свободного такси. Не успела. Шелли вытащил запасной из-за трубы мусоропровода, с которой свисала сбившаяся в толстые нити пыль, и, гордо махнув им перед девушкой, шаткой походкой добрёл до квартиры. В скважину попал не сразу: пил он сильно больше, поэтому ни прогулка по свежему воздуху, ни возбуждение не выветрили из него алкоголь. Выглядел он даже хуже, чем в баре.

Она не сбежала. Отчётливее всего запомнился щелчок замка за спиной и противное ощущение чужой слюны на шее. Она не помнила, как вывернулась из его крепких объятий. Только вопрос «Где ванная?», прозвучавший до того сипло и жалко, что захотелось немедленно провалиться сквозь землю. К счастью, Пол не заметил. Когда спустя минут десять она высунулась обратно, он спал поперёк старого дивана — прямо в ботинках и наполовину спущенных джинсах.

Новый этап в их отношениях отложился всего на два дня. Потом Шелли сделал дубликат и вспоминал о неудачном вечере исключительно на весёлой ноте. Он не уточнил, как она добралась до дома. Не спросил, влетело ли ей за сброшенные звонки.

Шесть месяцев назад Алиса влюблённо считала: он не лез к ней в душу.

Сейчас, держа ключ дрожавшими руками, она повторяла одно и то же.

Какая же ты дура, Алиса Линтон.

Она прикрыла дверь, стараясь не создавать шума. Из кухни в коридор проникал свет, поэтому упустить из вида женские кроссовки у ростового зеркала не получилось бы при всём желании. Сумочка валялась рядом — никто не удосужился хотя бы повесить её на крючок.

Алиса отпихнула её ногой. Невидимые тиски зажимали горло, не давая ни нормально вдохнуть, ни сглотнуть слюну. Она бессознательно провела ладонью по коже, почти веря, что обнаружит жгут под подбородком. Ничего. Лёгкие сжались — или наоборот расширились до чудовищных размеров, как будто их до предела заполнила вода. Тонуть ей пока не доводилось — не в буквальном смысле, — но организм, наверное, реагировал схожим образом: воздуха ему не хватало катастрофически.

Она двинулась вглубь квартиры. В ногах появилось ватное онемение. Звук отставал от картинки, как случалось при плохом соединении. На кухонном столе обнаружились пустые бутылки вина, рядом — стаканы, один из них со следами красной помады, и наполовину опустошённый графин с водкой. Неоткрытая бутылка стояла у ножки стола. Грязные тарелки с остатками спагетти лежали у плиты. У Алисы задрожала челюсть — пришлось посильнее стиснуть зубы, заталкивая обратно подкрадывавшуюся истерику.

О, Пол обожал спагетти. Готовил он сам: в «лучший период жизни», как он это называл, закончил кулинарную школу при известном ресторане. С тех пор судьба явно завела его не туда, что не помешало перевести готовку в категорию хобби.

Ему нравилось удивлять. Видимо, это распространялось на многие вещи: еду, подарки, головокружительные поездки, скандалы на ровном месте и бюстгальтер размера «D» на спинке стула.

А ещё звуки.

Звуки из спальни — или откуда они доносились — не оставляли пространства для приличных мыслей. Первый порыв — снести к чёртовой матери дверь с петель и вцепиться ногтями Полу в лицо — она преодолела из чистой гордыни. О неё, конечно, разве что дерьмо не вытерли — и Алиса лично поучаствовала в процессе. Однако остатки собрались в кучу, чтобы удержать её в пределах кухни.

Подцепив бюстгальтер, она брезгливо отбросила его в сторону. Затем развернула стул боком и, усевшись, с размахом бросила на кафель полупустой графин. Брызнули осколки. Грохотнуло, будто в окно попали кирпичом. Она смутно ощутила влагу на лице. Вонь спирта ударила в ноздри.

Горлышко отлетело к ботинку. Она подняла его. С острой грани скатилась капелька жидкости. Алиса поймала её языком. На зубах хрустнуло крохотное стекло, и к паршивому вкусу алкоголя добавился лёгкий привкус крови.

— Ты что здесь забыла?!

Вот так просто. Никаких тебе «детка», «принцесса» и прочей дребедени. Ни испуга, ни сбивчивых объяснений.

В момент крайней необходимости мозг её парня ответил банальной примитивной реакцией — злостью.

Какая же ты дура, Алиса Линтон.

Он занимал половину узкого прохода. Сквозь мутную пелену она оглядела его знакомую до мелочей фигуру. Волосы липли ко лбу, на челюсти красовалась внушительная ссадина после драки на концерте. На шее — шрам от ожога. Не вспомнить, сколько раз она водила по нему подушечками пальцев. «Подарок» от матери из детства: плеснула из снятого с огня кофейника в приступе белой горячки.

Он был раздет. Унижение окатило горячей волной, застучало в ушах навязчивым: «Ты правильно поняла. Правильно. ПРА-ВИЛЬ-НО!» Шум вырвал его из кровати в середине процесса. Он не позаботился о том, чтобы прикрыться, зато прихватил гитару. Алиса почти рассмеялась. Как будто он смог бы треснуть незваного гостя второй любимой вещью после машины! Ни за что. Куда вероятнее, дал бы отрезать член.

Успокоиться перед ним оказалось сложнее, чем убедить себя не врываться в спальню. Горло сжимал спазм. Кое-как наружу удалось вытолкнуть одно короткое:

— Праздную.

Она приложилась к бутылке, с которой как раз открутила крышку. Зажмурилась. Любви к крепкому алкоголю так и не возникло. Просто сейчас отсутствовали альтернативы, а изнемогавший от переизбытка эмоций организм требовал выпивку. Остатки шампанского в стакане на столе не привлекали. Мало ли, где он подцепил «подружку».

Та, к слову, не высовывалась. Неуместная скрытность бесила и одновременно веселила.

— Готова поспорить, она брюнетка, — сипло проронила Алиса, вытирая рот рукавом. — Тебе нравятся брюнетки. — Шелли молчал. Она вытянулась, силясь рассмотреть кого-нибудь за ним, и прокричала: — Эй, какого цвета у тебя волосы?

Ответа ожидаемо не поступило. Откуда-то из комнаты долетел резкий звук застёжки-молнии. Соучастница готовилась сматываться.

Не целясь, она метнула осколок в стену рядом с ухом парня. Он отшатнулся, прикрывая лицо. В глазах вспыхнуло бешенство. Таким она его уже видела. Ни к чему хорошему это никогда не приводило. Однако она заулыбалась, делая второй глоток.

С контролем у него не задавалось. Всё-таки не зря психологи твердили в умных статейках: детские травмы отпечатывались на психике и имели дурное свойство формировать характер, поведение, привычки и бог знает что ещё. Нестабильностью Пол пошёл в безалаберную мать. Или, может быть, в отца-военного — о нём он мало рассказывал, однажды в шутку упоминал пряжку на его армейском ремне.

— Хорошо тебе было, Шелли? Признавайся, — выдохнула она. Голос дрожал. — Нет, нет, молчи. Крошка, — снова крикнула она, откидываясь на спинку. Хлипкое дерево опасно заскрипело. — Как он тебе? У меня опыт небогатый, но, по моим впечатлениям, трахается он так себе. Вечно приходилось доводить себя до конца самой. Никакой…

Пол вцепился в предплечье, заставив охнуть от боли, и не церемонясь сдёрнул её со стула. По инерции проскользив по мокрому кафелю, она стукнулась бедром о тумбу. Под подошвой захрустело стекло. Бутылку не выпустила — прижала к груди, обхватив обеими руками.

— … поддержки, — договорила она со злой улыбкой.

Стекло совсем не сдерживало Шелли. Он налетел на девушку, прижал к косяку и гаркнул в лицо:

— Убирайся на хрен отсюда!

Она дёрнулась, ткнув его локтем под рёбра. Его хватка коротко ослабла, но пальцы тут же сжали воротник, и он поволок её к выходу, как нашкодившего котёнка.

Настоящий джентльмен. Образец деликатности.

У спальни она уловила силуэт девушки. С губ сорвался истерический смешок. Угадала. Действительно брюнетка.

Вывернувшись из куртки, Алиса отвесила Полу пощёчину. Удар в большей степени пришёлся по челюсти. Парень на секунду опешил. Глаза налились кровью.

Он толкнул Алису к двери, упираясь в её плечи ладонями.

— Ещё раз позволишь себе… — прорычал он и яростно встряхнул её, из-за чего она стукнулась затылком о металлическую обшивку. От боли и обиды выступили слёзы.

Не собираясь уступать, она пихнула его в грудь. Он не отступил, и тогда она, наступив на босую стопу каблуком ботинка, пнула его между ног.

Реакция была мгновенной.

— Ну ты и мразь, Пол Шелли, — прошептала она и, глянув на согнувшееся тело сверху вниз, врезала ему снова.

По лестнице пришлось бежать. Мерещилось, что парень сейчас перемахнёт через перила, чтобы впечатать её носом в вонючую, грязную плиточку. После стычки в квартире угроза не казалась такой уж надуманной.

На первом этаже она проверила телефон.

«Жди», — написали пятнадцать минут назад.

С колотящимся от адреналина сердцем она обернулась к тёмному лестничному пролёту. Пол обязательно спустится, как только натянет первые попавшиеся брюки, — перехватит на другом конце улицы, чтобы устроить разборку посреди двора. Половина, ответственная за разумные решения, приказывала уносить ноги. Задержится — без вариантов нарвётся на злющего парня. Отбиться от него не выйдет при всём желании: он выше, крепче, быстрее… Мужчина. Равенство равенством, но физиологию сложно обмануть, если не посещать курсы самообороны или не проводить время в спортзале.

Выражаясь покороче, не в её случае. На дружбе со спортом с детства висел ярлык «не задалось».

С недавних пор она подумывала перевернуть токсичную страницу отрицания здорового образа жизни и хотя бы начать бегать по утрам. Пока же оставалось мириться с законами, выведенными матушкой-природой.

Ах да, с ними мирилась разумная половина.

Вторая — та же, что подначивала на пикировку с Тем-чьё-имя-нельзя-называть, — не собиралась далеко уходить. Она крепко держала водку и проверяла зажигалку в кармане.

Машина Шелли стояла у бордюра. Блестящая от чистоты, тёмно-красная — он перекрашивал её самостоятельно, — с любовно отполированными винтажными дисками. В хаосе, который олицетворяла собой его жизнь, «Форд» уверенно держал позицию постоянной. С него Шелли пылинку сдувал.

Именно поэтому Алиса выбрала камень потяжелее.

Оглушительно заверещала сигнализация. Девушка аккуратно надавала на разбитое стекло со стороны пассажира, проделывая дыру пошире, и просунула внутрь руку с откупоренной бутылкой. Жидкость полилась на сиденье и удачно забытый вельветовый пиджак.

Эмоции отодвинулись куда-то на второй план. Мысли тоже испарились. В голове воцарилась подозрительная, звенящая тишина.

Девушка вытрясла последние капли, неаккуратно разбрызгав их по панели, трясущимися пальцами извлекла зажигалку и, не взвешивая ни секунды, кинула в «Форд». В сумраке огонёк вспыхнул маленькой быстрой точкой. Несколько мгновений спустя он горел уже ярче, жадно пожирая пропитанную алкоголем ткань пиджака и облизывая кожаное сиденье.

Сигнализация не затыкалась.

Алиса отступила подальше. Жар делался сильнее. От него слезились глаза. Она коротко зажмурилась, вдыхая пропитавшийся гарью воздух, и, замахнувшись, кинула бутылку в лобовое стекло. Вишенка на торте.

От подъезда донёсся крик. Она оглянулась. Пол двигался заторможенно, будто его ноги вязли в дёгте. Он в полнейшей растерянности пялился на полыхавший «Форд». Выражение его физиономии вызвало смешок. Жаль, сигареты закончились. Сейчас бы закурить. Пафосно. Как в идиотских романтизированных сценах из боевиков нулевых. Огонь ещё не успел толком распространиться: не перекинулся назад, даже особо не задел половину водителя. Проблема решалась огнетушителем из багажника, но Шелли сроду не возил ни огнетушители, ни аптечки.

Уверенные в себе парни уверенно отрицали меры предосторожности, вроде ремней безопасности и прочих штук, перечисленных в правилах. Зато они не забывали купить биту для потенциального выяснения отношений с обидчиками и пачку презервативов — для отношений другого свойства.

Безумный взгляд Пола скользнул по ней. Она инстинктивно подалась назад — ровно на два шага. Убежать всё равно бы не получилось. Да Алиса и не собиралась искушать судьбу трусливой попыткой. Прежде чем удар о забор вышиб дух, она успела улыбнуться накинувшемуся на неё парню.

— Ты бы поторопился, Шелли, — осклабилась, провокационно кивнув в сторону машины. — Через пять минут тушить будет нечего. Это тебе не помада на чехле.

Страшная гримаса бешенства исказила его лицо до неузнаваемости. Он с яростью вдавил Алису в каменную кладку. Девушка вскрикнула. Лопатки и затылок прострелило болью.

— Скажи спасибо, что у меня не нашлось канистры с бензином, — продолжала она. — Я бы и дверь тебе подожгла.

Пол вцепился в блузу, дёрнул вверх так резко, что ткань неприятно затрещала и впилась в горло. Ноги заскользили по мокрой траве. Алиса пихнула его, рванулась вбок, но он грубо вернул её обратно.

— Ты больная сука! — рявкнул он и снова ударил её о забор. Зрение на миг потеряло фокус, мир потонул в россыпи белых искр. Противный писк сигнализации ненадолго затих — заложило уши. — Ты понимаешь, что творишь?!

Он встряхнул её ещё раз.

Алиса хотела улыбнуться. Не вышло. Губы дрожали, во рту стоял кислый привкус тошноты. Её начинало не на шутку трясти, и от этого предательского поведения тела сделалось невыносимо мерзко.

— Жалеешь? — выдавила она. Сипло и жалко. — Какую-то сраную машину? А о том, что ты козёл, не жалеешь? Ты мне лгал, Шелли! А им? Чей там пиджак лежал? Этой девчонки или другой? — Она судорожно вдохнула, задёргалась в его хватке. Не помогло. Держал он как следует. — Ни черта ты не крутой парень, Шелли! Проще спалить этот рассадник заразы, чем очистить. Я тебе услугу оказываю!

На скулах Пола заиграли желваки. Он молча занёс руку.

У Алисы похолодело внутри, но она всё равно вздёрнула подбородок. Нет уж, слабости она не выдаст. Если решил ударить, пусть бьёт. Разбитые губы — смешная цена за удовольствие видеть его разбитым.

События разворачивались за считанные секунды, поэтому, когда кто-то перехватил его запястье, страх только оформился в тугой узел в животе. Движение оказалось настолько быстрым, что мозг отказался в него поверить. Рука Пола замерла у её лица, пальцы всё ещё были растопырены для удара. Потом раздался короткий звук, будто ломалась толстая сухая ветка.

Шелли взвыл.

Его отшвырнуло от Алисы с такой силой, что он споткнулся о бордюр и с трудом удержал равновесие, чтобы не рухнуть на спину. Лишившись опоры, девушка едва не сползла на траву. Пришлось упереться в задрожавшие колени. До неё, до того действовавшей на автопилоте, наконец-то добралось осознание. Вместе с ним ворвался запоздалый шок.

Она действительно подожгла машину. И Пол, пожалуй, не ограничился бы пощёчиной, а переломал ей кости. В припадке человек способен на что угодно. Никакие доводы рассудка или угрозы полицией не уберегли бы её от расправы. Надо было сразу бежать.

Зубы застучали друг о друга.

А затем перед ней возник высокий силуэт в тёмном костюме.

— Алиса, ты цела?

Вот и всё, что он сказал, перед тем как помочь ей встать ровнее. Ни ругательств, ни выговора, ни вопроса о происходящем. Элементарное «ты цела?», выданное самым уравновешенным тоном на свете.

От облегчения изо рта практически вырвалось имя. Она удержала его на привязи, не дала проскочить из гортани к языку и преобразоваться в звук. Взамен эти четыре буквы импульсом пронеслись по натянутым нервам. В черепной коробке эхом отозвалось: «Эзра…»

Пламя очерчивало знакомый профиль, жёсткую линию челюсти, влажные, вьющиеся волосы. Должно быть, ему снова потребовалось бежать под дождём. Несмотря на сдержанность, с которой он обратился к ней, он совсем не выглядел спокойным. Даже в сумерках получалось различить две вертикальные морщинки между бровями — так сильно он хмурился.

Ответить ему она не смогла. Очухавшийся Пол, подобно раненому животному, налетел на обидчика. Алиса вскрикнула. Хэйвуд ловко увернулся от кулаков, перехватил парня за запястье и вывернул руку, вынуждая того опуститься на колени с сорванным криком.

— У тебя, наверное, вывих, — поделился Эзра, не разжимая захват и чуть наклонившись вперёд. Пол застонал. Из-за движения он опустился ниже, дотронулся лбом до высокого бордюра. — Если продолжишь дёргаться, он эволюционирует в перелом со смещением.

Он говорил негромко, однако предупреждение считывалось не только в позе: он не шутил. Запугивание ради запугивания тоже не принадлежало к его профессиональным развлечениям. Для подкрепления намерений он надавил на плечевой сустав парня.

— Мужик, тебе-то что? — прохрипел Пол, ёрзая от боли. — Она первая полезла! Эта сука спалила мою тачку!

Эзра чуть повернул голову. Алиса видела часть его лица, но и этого хватило, чтобы по-настоящему испугаться за Шелли.

— Ты в курсе, дружище, почему нельзя курить в машине? — вдруг поинтересовался Хэйвуд. — Слышал, сколько трагедий происходит из-за одного маленького окурка? Хорошо, что ты выскочил. Отличная реакция, даже стекло разбить догадался. Иначе плюс труп к статистике.

— Ты что несёшь, мужик… — пробормотал Пол. На него было жалко смотреть. — Ты меня не слышал? Она ворвалась в мою квартиру, разоралась и подожгла тачку! Истеричная су…

Договорить он не успел. Хэйвуд отпустил его и врезал в нос. У Алисы перехватило дыхание. Она шагнула к ним в каком-то иррациональном порыве: остановить, оттолкнуть, закрыть собой. Одно дело — выводить засранца на эмоции. Другое — вредить ему физически…

«Он бы свернул тебе шею, — с осуждением ввернул внутренний голос. — Или избил до полусмерти, никакой косметолог бы не восстановил». Она застыла колеблясь. Гадкое сердце тянуло вниз — кинуться парню на грудь, пряча от новой порции насилия. Однако на сей раз разум не собирался давать послабление.

Шелли распластался на земле, стоная. Между пальцами проступила кровь. Он собирался подтянуть к груди повреждённое запястье. Эзра не позволил — наступил на кисть и склонился над побелевшим парнем.

— Ты курил в машине, — спокойно произнёс он, — и уронил сигарету на куртку. Такое, к сожалению, случается.

После знакомства с Полом она частенько наблюдала драки. Слышала, как Шелли ругался в баре, как бился с какими-то байкерами после концерта, как потом, смеясь, сплёвывал кровь на асфальт и целовал в живот, не давая нормально прилепить пластырь на бровь. В тех драках ей всегда виделось что-то мальчишеское, бессмысленное, дерзкое. В них махали кулаками, толкались, матерились, падали. Они не воспринимались чем-то серьёзным, не отдавали реальной опасностью.

Хэйвуд же не дрался. Он наказывал. Угрожал.

И в этом по-прежнему отсутствовал какой-либо намёк на блеф.

— Эзра… — позвала Алиса, потянувшись к его рукаву.

Он не отдёрнул локоть, но и смотреть на неё не стал.

— Ты сам устроил пожар, дружище, — продолжал втолковывать он подвывающему от муки Шелли. — Ещё и пьяным за руль сел. Тебя бы лишить водительского, но оно и так тебе больше не пригодится. Вряд ли у тебя найдётся страховка. — Он убрал ногу, и парень тут же обхватил травмированную конечность. Хэйвуд не отошёл — всё так же нависал над ним с нечитаемым выражением: то ли готовился поднять, то ли надавить ботинком на кадык. — Есть вопросы? Задавай, не стесняйся. Мы с мисс Линтон готовы выслушать.

— Пошёл ты… — скривился Пол, перекатываясь набок.

Упрямства в нём хватало на троих.

Эзра опустился возле него и, рывком перевернул на спину, подтянул к себе за воротник.

— Уверяю, второй вариант вам не понравится, мистер Шелли, — проговорил он, пока парень судорожно глотал воздух от удушья. — Вы можете обвинить мисс Линтон в умышленном поджоге. Хорошо. Ваше право. Но доблестная лондонская полиция чудесным образом раздобудет доказательства того, чем вы занимаетесь, помимо музыки. В том числе на концертах. Не приведи боже найдутся свидетели. Автоматически прибавляйте минимум два к пяти, если среди них будут несовершеннолетние.

Он похлопал Пола по щеке:

— Вы меня услышали, мистер Шелли? Рекомендую вам помалкивать. — Поднялся, отряхивая брюки. — Бесплатный юридический совет, между прочим. Пользуйтесь. С девяти до шести я беру за них кругленькие суммы, столько нулей вам и не снилось.

Парень не отвечал. Он свернулся на траве, откашливаясь, и не выдавил из себя ничего, кроме скулежа. Полный бессильной ярости взгляд метался от Алисы к её защитнику.

— И ещё, мистер Шелли. Надумаете приблизиться к мисс Линтон без её разрешения, подать заявление или совершить похожую глупость, вашу жизнь превратят в персональный Ад до вынесения вам приговора. В местах заключения легче не станет, это я вам обещаю. — Хэйвуд улыбнулся. От привычного движения уголков губ по коже пробежал неприятный холодок. — Выздоравливайте.

Он направился к Audi. Фары кроссовера освещали дорожку, ведущую к подъезду. Алиса замешкалась. Что-то неосознанное в ней требовало остаться.

Она было подалась к парню, открыла рот для жалкого «Ты в порядке?»… и, замерев в середине движения, поспешила за солиситором.

— С девяти до шести? — с напускным весельем спросила она, запрыгивая на пассажирское сиденье.

Нахмурившись, он повернулся к ней.

— Что?

— Берешь круглые суммы только с девяти до шести. А в остальное время?

У него ни один мускул не дрогнул.

— В остальное время, по всей видимости, я вызвался разгребать проблемы катастрофы по имени Алиса Линтон.

Скинув обувь, она с ногами забралась на кресло. Зубы до сих пор отбивали чечётку.

— Катастрофы? — переспросила она. — И какой у неё, по-твоему, класс опасности?

Он покосился на неё почти насмешливо.

— Критически высокий. Она непредсказуемая, неуправляемая и крайне опасная. Боюсь, когда-нибудь меня самого утянет в эпицентр.

— Тебя никто не заставляет вмешиваться.

Она отвернулась к окну, обхватив колени. Ремень безопасности впился в грудную клетку. Светофор, у которого они притормозили, мигнул зелёным. Они проехали наводнённый машинами перекрёсток и, объезжая пробку, свернули куда-то в узкий переулок. Люди торопились домой после работы и учёбы. Как ни парадоксально, но именно спешка и задерживала их.

Небо затягивали грязно-серые облака. К ночи на Лондон вновь выльется море дождя, так что план посидеть у реки с бутылкой вина, заливая душевные раны, вряд ли осуществится без перспективы слечь с простудой.

Алиса судорожно сглотнула. В салоне было темно, и потому Хэйвуд не сумел бы разглядеть катившиеся слёзы.

Плакала она тихо, одновременно сгорая от стыда. Просто не могла сдержаться.

Он припарковался у двухэтажного дома и отстегнул ремень.

— Пошли.

От растерянности девушка уставилась на него и сразу же опустила голову. Не хватало, чтобы заметил красный нос и не менее красные белки.

— Я подумал, ты проголодалась. Как насчёт бокадильо и чуррос вместо креветок на ужин?

Примечания