Ограничения в гражданском праве России
- -
- 100%
- +
Дозволение предоставляет управомоченным лицам право на совершение своих собственных активных действий. В случае правового ограничения возможный набор таких действий (полномочий) сужается в той или иной степени в зависимости от усмотрения законодателя. Так, к примеру, граждане и юридические лица не могут прибрести в собственность земельные участки, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, если Земельным кодексом РФ (далее – ЗК РФ)[133] или иными федеральными законами такие земельные участки не могут находиться в частной собственности (п. 2 ст. 15 3КРФ).
Правовые средства ограничительного правового регулирования могут варьироваться и сочетаться в зависимости от той или иной правовой ситуации, вида ограничиваемого права, характера возникаемого правоотношения, источника ограничения и т. д.
В связи с этим представляет интерес исследование, проведенное Н. Е. Болвачевой, относительно набора правовых средств ограничения субъективных гражданских прав. В результате автор делает вывод о том, что «ограничения представляют собой средство, выполняющее в механизме гражданско-правового регулирования регулятивно-системообразующую, охранительно-обеспечительную функции, направленное на обеспечение гарантии реализации субъективного права, осуществляемое путем установления в императивных нормах обязанностей по совершению определенных действий или по воздержанию от совершения определенных действий и обеспеченное силой государства».[134]
A. B. Малысо отмечает, что при невыполнении запретами и обязываниями своей функциональной роли в действие вступают другие ограничивающие инструменты – меры защиты (как первичная реакция на факт отклонения от должного поведения, заключающаяся в принуждении обязанного лица выполнить обязанности, предусмотренные законом или договором) и меры ответственности, предусматривающие обязанности претерпевать различного рода лишения за те или иные правонарушения.[135]
По нашему мнению, ссылка ученого на меры защиты и меры ответственности как на инструменты ограничительного действия права свидетельствует о понимании ограничения права в широком смысле слова, как правового ограничения. Ограничения же в праве представляют, на наш взгляд, не юридические санкции, меры ответственности и защиты, а те стеснения в правомочиях (правах), которые испытывают носители различных прав в предусмотренных законом случаях в целях поддержания общественного правопорядка, удовлетворения и защиты частных и публичных интересов. Наступившие ограничения тех или иных прав являются результатом принятых мер защиты и ответственности уполномоченными законом органами в связи с допущенными нарушениями тех или иных правовых норм в предусмотренном законом порядке.
При ограничении прав и свобод граждан следует в большей степени утверждать о применении таких правовых средств, как запреты, предписания. Однако при этом необходимо, на наш взгляд, отличать эти правовые средства от общепринятых методов правового регулирования. Обсуждаемые нами ограничительно-правовые средства имеют ряд особенностей, включая то, что они предусмотрены и вводятся только Конституцией РФ и на ее основе федеральными законами для достижения предусмотренных Конституцией целей, причем законами, имеющими общий характер, в пределах и в порядке, допускаемых Конституцией РФ.
§ 5. Виды ограничений прав
В юридической литературе имеются различные подходы к классификации ограничений в праве.
Так, исходя из широкого понимания прав и правоотношений. В. В. Долинская указывает на ограничения: 1) по цели, 2) по субъекту; 3) по объекту; 4) по основаниям возникновения и прекращения, 5) по правомочиям; 6) отраслевые и т. д.[136]
Как уже отмечалось, ограничения прав применяются в целях защиты частных и публичных интересов (законных интересов личности, общества и государства). Данные целеполагания изложены в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ.
Исходя из субъективного состава лиц, в отношении которых предпринимаются ограничительные действия (нормы), можно сделать вывод о том, что различаются ограничения прав физических и юридических лиц, иностранцев, служащих, должностных лиц и т. п., ограничения, действующие в равной степени в отношении всех лиц, и ограничения, направленные лишь в отношении конкретных лиц.
Исходя из формы (источников) права, ограничения прав могут быть предусмотрены международно-правовыми актами, общепризнанными принципами международного права, Конституцией РФ, федеральными законами и осуществляться с помощью иных правовых актов, а также судебных решений. Различаются конституционно-правовые ограничения (ограничения конституционных прав и свобод), отраслевые, межотраслевые ограничения прав. В то же время Конституция РФ не ограничивает основные права, а лишь определяет их границы, нормативное содержание и круг полномочий, т. е. имманентные пределы. Такие пределы обусловлены конституционным строем и должны быть ему тождественны.[137] Права, предоставленные гражданину Конституцией РФ, существенно важны, но не беспредельны. Поэтому правильное определение этих пределов является громадным и важным трудом.[138]
В свою очередь отраслевые ограничения могут распадаться на подотраслевые виды ограничений. Так, например, в гражданском законодательстве различаются ограничения личных неимущественных прав, ограничения права собственности, ограничения прав земельных собственников, ограничения прав домовладельцев, ограничения обязательственных прав, ограничения осуществления субъективных гражданских прав и т. д.
Общепризнанно, что право собственности является наиболее широким по содержанию вещным правом, дающим возможность своему обладателю определять характер и направления использования принадлежащего ему имущества, самостоятельно (по своему усмотрению) осуществлять над ним свое господство и абсолютную власть, устранять или допускать других лиц к его использованию, защищать свои права известными вещно-правовыми способами. Каждый несобственник обязан соблюдать и уважать права собственника.[139] С правом собственности связаны такие свойства, как исключительность, преимущество, предпочтение.[140] В то же время собственник также подвержен общеправовым принципам ограничения своих прав (правомочий) в установленном законом порядке.
Вопросы ограничения права собственности в дореволюционный период рассматривали К. Анненков, Е. В. Васьковский, В. И. Курдиновский, Д. И. Мейер, К. П. Победоносцев, И. А. Покровский, В. И. Сергеевич, Г. Ф. Шершеневич, в советский период – М. М. Огарков, НА. Баринова, A. B. Венедиктов, В. П. Грибанов, A. B. Карасе, СМ. Корнеев, М. В. Колганов, И. Б. Новицкий, И. С. Перетерский, в современный период этими проблемами занимаются Д. В. Дождев, В. В. Долинская, В. П. Камышанский, К. И. Скловский, Л. В. Щенникова и др.
Дореволюционный цивилист Ю. С. Гамбаров характеризовал ограничения права собственности как пределы, которые ставятся собственнику в осуществлении того или другого правомочия, входящего в состав его права собственности. По мнению ученого, ограничения устанавливаются добровольно, по соглашению собственника с другим лицом, или по предписанию закона, ограничивающего собственника независимо от его воли.[141]
Дополняя рассуждения известного ученого, необходимо заметить, что ограничения права собственности в принудительном порядке (в силу закона) могут происходить в публичных интересах в виде установления публичных сервитутов, реквизиции (ст. 242 ГК РФ), санкции за совершение того или иного гражданского правонарушения и т. д. Добровольное ограничение права собственности может осуществляться путем совершения односторонней или двусторонней сделки (соглашения), например, путем составления завещания или заключения ипотечного договора, договора аренды, частного сервитутного соглашения и т. д.
В начале XX в. известный российский цивилист В. И. Синайский пророчески отмечал, что право собственности нельзя признавать неограниченным, оно формируется с помощью положений о том, чего собственник не вправе делать. С развитием социальных начал в общественном движении право все больше стесняет собственника, и законодательство признает право собственности ограниченным, хотя и в меньшей степени, чем иные вещные права.[142]
Данный вывод нашего соотечественника соответствовал общеевропейскому пониманию ограниченности права собственности. Этому способствовали философско-социологические взгляды ученых того времени. Так, например, известный французский юрист-социолог Л. Дюги утверждал, что «человек изолированный и независимый – чистейшая фикция: он никогда не существовал. Человек – существо общественное; он не может жить без общества, он всегда жил в обществе».[143] На основе выдвинутой концепции ученый обосновывал необходимость принятия такого законодательства, которое бы должным образом учитывало не только интересы отдельных членов общества, но и общества в целом. По его мнению, социальной защитой могут обладать только такие действия членов общества, которые предназначены для достижения социальной цели или цели, признаваемой за социальную. Процесс функционирования гражданского права с учетом интересов всего общества Л. Дюги называл социализацией гражданского права. Ученый писал, что «индивидуальная собственность перестает быть правом индивида и становится социальной функцией…»[144]. С учетом изложенного автор выдвинутой социологической теории утверждал, что собственник обязан использовать вещь для удовлетворения не только индивидуальных, но и общих потребностей, потребностей всего национального коллектива и иных коллективных формирований.[145]
Правовой статус собственника в развитых правопорядках характеризуется так называемым бременем ответственности в узком смысле слова (бремя содержания) и в широком смысле (бремя собственности в целом). Последнее означает ответственность собственника перед всем обществом, всеми людьми за надлежащее владение, пользование и распоряжение своим имуществом, обязанность действовать с осознанием того, что его право не безгранично, а зависит от определенных правовых положений и правовых принципов.
Философский подход к собственности как к социальной функции, обязывающей собственника вести себя соответствующим образом, положительным образом повлиял на дальнейшее развитие конституционного и отраслевого законодательства отдельных государств и нашей страны.
Так, ст. 14 Основного закона ФРГ от 23 мая 1949 г. указывает на то, что собственность обязывает, а пользование ею должно одновременно служить общему благу. Содержание и пределы собственности устанавливаются законами.[146] Согласно ст. 42 Конституции Италии 1947 г. частная собственность признается и гарантируется законом, который определяет ее пределы с целью обеспечения ее социальной функции и доступности для всех.[147] ГК Италии определяет право собственности как право в полной мере и исключительно пользоваться и распоряжаться вещами. В то же время в изложенное определение включается осуществление этих действий «в пределах и с соблюдением обязанностей, установленных правопорядком». К таким обязанностям законодатель относит, в частности, «неосуществление действий, которые имеют своей целью исключительно причинение вреда или неудобств другим лицам».[148]
Согласно ст. 544 ГК Франции «собственность представляет собой самое полное право пользоваться и распоряжаться вещами в той мере, насколько это не запрещено законами или регламентами». ГК канадской провинции Квебек определяет право собственности как «право свободно и безраздельно использовать, пользоваться и распоряжаться имуществом, с учетом пределов и условий его осуществления, установленных законом» (ст. 947). ГК Нидерландов называет право собственности наиболее всеобъемлющим правом, которое лицо может иметь в отношении вещи. Собственник свободен использовать вещь, исключая всех иных лиц, при условии, что такое использование не является нарушением прав других лиц и что он соблюдает ограничения, основанные на нормах как законов, так и неписаного права (ст. 1 книги 5 ГК).[149]
Ограничения прав российских собственников базируются на известном конституционном положении о том, что «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). «Владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц» (ч. 2 ст. 36 Конституции РФ).
В одном из своих Постановлений Конституционный Суд РФ прямо указал, что жилищный фонд социального использования, детские дошкольные учреждения и объекты коммунальной инфраструктуры, жизненно необходимые для региона, как объекты недвижимости, входящие в имущество должника-собственника, используются не только в его частных интересах, но и в интересах населения, подлежащих защите со стороны государства. Поэтому отношения, связанные с обеспечением функционирования и сохранения целевого назначения указанных объектов, носят публично-правовой характер. Осуществляя их регулирование, законодатель, исходя из публичных целей, вправе определять, что те или иные объекты, необходимые для жизнеобеспечения населения, в процессе конкурсного производства подлежат передаче соответствующему муниципальному образованию. Тем самым реализуется и распределение между разными уровнями публичной власти функций социального государства (ст. 7 Конституции РФ). Исключение названных объектов из конкурсной массы и передача их – в силу прямого предписания закона – муниципальным образованиям являются допустимым ограничением права частной собственности должника, которое осуществляется в целях защиты прав и законных интересов других лиц (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). При этом, однако, не могут не учитываться и частные интересы, в том числе интересы должника и кредиторов в рамках конкурсного производства.[150]
ГК РФ разрешает собственнику совершать по своему усмотрению в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом (п. 2 ст. 209).
Известный дореволюционный российский цивилист Д. И. Мейер отмечал, что вследствие ограничений собственник лишается возможности совершить то или иное действие относительно вещи или обязуется допустить то или иное действие относительно вещи со стороны другого лица, тогда как без ограничения он мог бы совершить это действие как собственник или не допустить совершения такого действия другим лицом. Одновременно ученый подчеркивал, что при ограничениях собственник не обязывается совершать какое-либо положительное действие. Возложение на собственника законных обязательств позитивного свойства (по осуществлению положительных действий) не может рассматриваться в качестве ограничения права собственности. Ограничения права собственности не составляют право на чужую вещь, потому что право на чужую вещь есть уже выдел из права собственности, а ограничения составляют его предел. Ограничения устанавливают для других лиц только право на совершение известных действий, которые не считаются нарушениями права собственности. Ограничения права собственности предусмотрены законом.[151]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
B. C. Нерсесянц и В. А. Лапач совершенно верно указывают на то, что право, будучи одним из социальных регуляторов, также является социальным явлением, характеризуемым объективностью своего существования, но объективностью особого рода. Эта объективность выражается не в отождествлении права (правовых отношений) с самими фактическими отношениями, а в том, что само по себе право есть абстрактная форма фактических социальных отношений (см.: Нерсесянц B. C. Философия права: Учебник для вузов. М.: Инфра-Норма, 1997. С. 46; Лапач В. А. Системаобъектовгражданскихправ: теория и судебная практика. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 61).
2
Хайек Ф. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 11. С. 124.
3
История политических и правовых учений. М.: Юрайт-Издат, 2004. С. 119.
4
Фихте И. Г. Соч.: В 2 т. Т. 2. СПб., 1991. С. 285–286.
5
Фихте И. Г. Несколько лекций о назначении ученого. Назначение человека. Основные черты современной эпохи: Сб. / Пер. с нем. Минск, 1998. СП.
6
См.: Иеринг Р. Борьба за право. СПб., 1912. С. 15.
7
См.: Чистое учение о праве Ганса Кельзена: Сб. переводов. Вып. 1. М.: ИНИОН, 1987.
8
Дюги Л. Общество, личность и государство. Социальное право, индивидуальное право и преобразование государства. СПб., 1909. С. 7.
9
См.: Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). М.: ООО ИД «Право и государство», 2005. С. 40.
10
Там же. С. 145.
11
См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Мату зова и A. B. Малько. М.: Юристь, 2005. С. 141.
12
Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву // Государство и право. 1998. № 7. С. 26.
13
См.: Николаева Л. С. Философия. Ростов н/Д: Феникс, 2006. С. 790–810.
14
См.: ЯсперсК. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 168.
15
Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. 1992. № 3. С. 96.
16
См.: История политических и правовых учений: Хрестоматия. Ч. 1 Зарубежная политико-правовая мысль / Сост. В. В. Ячевский. Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 2000. С. 572–577; Иванов ЕЛ. Социальная философия для юристов. Очерк истории: Учебное пособие. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 284–289; Мелехин A. B. Теория государства и права: Учебник. М.: Маркет ДС, 2007 // СПС «КонсультантПлюс».
17
См.: Чичерин Б. Н. Собственность и государство / Под ред. И. И. Евлампиева. СПб.: Издательство РХГА, 2005. С. 70.
18
См.: Конституция зарубежных государств: Учебное пособие. М.: Издательство БЕК, 1997. С. 135.
19
Международные акты о правах человека: Сб. документов. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА, 1998. С. 32.
20
Существуют такие стадии и элементы процесса (механизма) правового регулирования, как: 1) нормы права; 2) юридический факт (состав); 3) правоотношение; 4) акты реализации прав и обязанностей; 5) охранительный правоприменительный акт (факультативный элемент) (см.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузоваи A. B. Малько. М.: Юристь, 2005. С. 724).
21
См., например: Общая теория государства и права: Академический курс в трех томах / Отв. ред. М. Н. Марченко. М.: Норма, 2007. С. 382.
22
См.: Малько A. B. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юристь, 2004. С. 106.
23
См.: col1_0 Философия права. М.; Л., 1934. С. 78.
24
См.: Ильин И. А. Общее учение о праве и государстве (фрагменты) // Правоведение. 1992. № 3. С. 96.
25
Цит. по: Алексеев С. С. Право: Азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 223.
26
Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 3: Философия духа. М., 1974. С. 353–354.
27
Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 1990. С. 89, 203.
28
Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 3: Философия духа. М., 1974. С. 376.
29
Соловьев B. C. Оправдание добра. М., 1996. С. 523.
30
Нерсесянц B. C. Философия права: Учебник для вузов. М., 1998. С. 23.
31
См.: Малько A. B. Стимулы и ограничения в праве. М.: Юристь, 2004. С. 85.
32
Покровский И. А. История римского права. СПб, 1999. С. 315.
33
См.: БартошекМ. Римское право. Понятие, термины, определения. М., 1989. С. 30.
34
Подробнее см.: Пухан И., Поленак-Акимовская М. Римское право (базовый учебник) / Пер. с македонского В. А. Томсинова и Ю. В. Филиппова; под ред. В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 1999. С. 142; Хрестоматия по Всеобщей истории государства и права. Т. 1 /Подред. К. И. БатыраиЕ.В. Поликарповой. М.: Юристь, 1996. С. 78–119; Новицкий И. Б. Основы римского гражданского права: Учебник. М.: Зерцало, 2000. С. 92.
35
Подробнее см.: Курдиновский В. И. К учению о легальных ограничениях права собственности на недвижимость в России. Одесса: Экономическая типография, 1899. С. 15.
36
См.: Санфилиппо Ч. Курс римского частного права: Учебник/Подред. Д. В. Дождеава. М.: БЕК, 2000. С. 65.
37
См.: Лужина А. Н. Ограничения прав по законодательству Франции//Антология научной мысли: К 10-летию Российской академии правосудия: Сб. ст. М.: Статут, 2008. С. 695.
38
См.: Барон Ю. Система римского гражданского права: В 6 кн. / Предисл. В. В. Байбака. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С. 349–350.
39
Г. Ф. Шершеневич отмечал, что выражение «право участия» не соответствует существу ограничения прав собственности и совокупности отношений, охватываемых правом участия. «Право участия» само по себе указывает на участие посторонних лиц в пользовании чужой вещью. Между тем ограничение права собственности предполагает только стеснение собственника из-за посторонних лиц в осуществлении его права, но не доставление посторонним лицам прав на чужую вещь. Последней цели служат главным образом сервитуты, которые в российском законодательстве известны под именем прав угодий. Критикуемая терминология (право участия) неудачно заимствована из французского законодательства / (см.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М.: СПАРК, 1995. С. 175).
40
Подробнее см.: Право собственности: актуальные проблемы / Отв. ред. В. Н. Литовкин, Е. А. Суханов, В. В. Чубаров. М.: Статут, 2008. С. 121.
41
См., например: Приходько ИМ. Правовые ограничения в законодательстве: проблемы теории и практики // Правоведение. 1999. № 1. С. 241.
42
См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М., 1989. С. 659.
43
См.: Ушаков Д. Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М.: ООО «Буколика», 2008. С. 595.
44
Философская энциклопедия / Под ред. Ф. В. Константинова. М., 1960. Т. 2. С. 131.
45
Алексеев С. С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 65.
46
Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву: Материалы «круглого стола» // Государство и право. 1998. № 7. С. 19, 24.