По нашему миру с тетрадью. Простодушные стихи
- -
- 100%
- +
Владимир Аристов родился и живет в Москве. Автор стихов, эссе, статей, рассказов, романа «Предсказания очевидца» (ОГИ, 2004), пьесы «Театр одного философа (Прогресс-Плеяда, 2013). Публиковался в журналах «Студенческий меридиан», «Родник», «Юность», «Волга», «Комментарии», «Арион», «Воздух», «Новый мир», «Уральская новь», «Новый берег», «Окно», «Журнал поэтов», «НЛО», «Вопросы литературы», «Гвидеон» и др. Автор восьми поэтических книг. Стихи переводились на другие языки, входили в различные антологии. Лауреат литературных премий, в том числе им. Алексея Крученых (1993), им. Андрея Белого (2008). По основному образованию физик и математик (закончил МФТИ, доктор физ.-мат. наук). В теоретических работах пытается совмещать методы точных и гуманитарных наук. Работает над сборником статей под названием «Idemforma», в котором новые понятия не только развивают поэтику метареализма, но и стремятся расширить методы на исследование явлений классической поэзии и прозы
О новой книге Владимира Аристова
В сборниках Владимира Аристова и раньше встречались сюжеты, определенные автором как «мгновенные встречи». Сегодня этот вид стихотворения, развившись, дал книгу – цельную, как цикл, разнообразную, как книга сказок.
C лирическим субъектом произошла метаморфоза: мы видим знакомое, но преобразившееся лицо. Прежде единственный хранитель вещей и явлений, аристовское лирическое «я» («ты») нашло себя рассеянным и отраженным во встреченном «ты» («он»). Дотронуться до чьей-то руки, доверить на мгновения свой взгляд глазам другого, из глубины его таинственной жизни взглянуть на себя. Так «я» умножилось многократно: «…двое нас, но я думаю много более».
Мир сам двинулся навстречу путешествующему, но не гулом, а россыпью маленьких отдельных историй. В персонажах Владимира Аристова словно проснулось зерно драматического действия, и вот рассказчик следует за ними, с ними, сам как они. Граница между автором и действующим лицом то ясна, то туманна, то сходит на нет. Так и витает над книгой образ театра: своя ли, чужая – все роли так или иначе присвоены повествователем. Подробности каждой взлелеяны его памятью, разыграны его сновидческим воображением.
С оранжевыми пластмассовыми часами В оранжевой же майке В каких-то простых очках Растерянный ты мир собиралРазвитие поэтики Владимира Аристова непрерывно. И в новой книге не исчезли ее важнейшие черты. Так, аристовская метафора – вольная, ускользающая – осталась и здесь. Но она уведена на глубину, затворена. Тем важнее ее редкий выход, оттесняющий в сторону любой сюжет, – там, например, где речь идет о стихии воды и стихии смерти.
Осталась и музыка. Эта поэзия всегда искала неожиданных гармоний. Стихотворение строилось как динамическая конструкция из опор, противовесов, воздушных ходов. Как и прежде, основа стиха здесь – различные интонационно-ритмические фрагменты, сведенные в единое, слегка колеблющееся целое. Автор бережет рисунок носящейся в воздухе фразы, ее непринужденно-музыкальный оборот. Но то, что он из воздуха берет, ложится в стихотворный текст строго по законам партитуры. Вычислено оно или угадано, равновесие аристовского верлибра держится на чувстве музыки. И это его неотъемлемое свойство.
Автор оберегает хрупкий речевой строй, как тонкие стены, а вот стихия языка для него – область куда большей свободы. Лексическая ткань аристовских текстов всегда тонко-разноцветна, с узелками звуковых перекличек, неожиданных стилистических смещений, словесной путаницы и игры.
Над всем царит и все объединяет голос рассказчика.
Стихи Владимира Аристова всегда обнаруживали родство с элегией Нового времени, соединившей лирическое и эпическое начала. Но в этой книге элегия порой приближается к отстраненной сюжетности баллады. И элегия, и баллада в основе своей музыкальны, – а здесь, соединяясь с современным верлибром, дарят его неровному течению меланхолический, старинный лад.
И еще одно явление смешанной поэтически-музыкальной природы близко строю этих стихотворений. Это Lied, жанр песни, сложившийся в Европе в XIX веке. В нем музыка близка стиху как нигде больше, «извлечена» из стиха и сохраняет его нюансы, его свободное дыхание. Lied часто повествовательна, как элегия и баллада, но более компактна и эмоционально цельна. Она выводит на свет глубинное свойство лирического стихотворения: его линейно-циклическое время, его «возвращающееся» звучание.
«Простодушные стихи» Владимира Аристова обладают камерностью и лирической завершенностью Lied. Как бы ни был странен сюжет и прихотлив рассказ, из союза хаоса и космоса извлечено минутное музыкальное равновесие. Здесь преодолены эстетика фрагмента и эстетика чистой документальности, поскольку обе дают лишь линейность. А наш рассказчик, пусть и умалчивая об этом, в каждом сюжете ищет высокого смысла и оправдания. И, в каждом стихотворении, силу этого лирического порыва накапливает в себе последняя строка. Как бы тиха ни была, – она преображает текст и, возвращая нас к его началу, просит о перечтении.
В книге есть и улыбка. Стихия аристовского юмора в чем-то наследница романтической иронии. Такому юмору легко в области языковой игры и детского сказочного абсурда, обновляющего смысл вещи, не дающего ему иссякнуть. Но теперь это тонкое вещество отчасти растворено в манере повествования. Здесь юмор – знание о мире, который чудом длится в тишине, между отчаяньем и смехом, готовый качнуться в любую сторону. Герой же в это время, в каком-то светлом недоумении, преодолевает терпеливо бытовые, роковые, самые нелепые обстоятельства: живет. Мы только следим за световым следом его речей и деяний.
Эта книга проста. Ее можно читать в метро, открыть на любой странице.
Она уводит от разговоров о технических возможностях верлибра – к простым и значительным действиям: чтению и сопереживанию. К ощущению связи – на глубине – музыки, речи и стиха, к пониманию играющей сложности их отношений. К раздумьям о том, «что такое сердце милующее» (Исаак Сирин).
Снегом, легким снегом учить всех и себя в первую очередь Переходя из образа в образ и непрерывно трудясь.Марина Кузичева«…но оказалось, что “Трансаэро” собак и кошек не берет на борт…»
…но оказалось, что «Трансаэро» собак и кошек не берет на борт Не пронести кота как шапку под наркозом Не запакуешь ведь, средь багажа не затеряешь Сидели с ним мы вечером перед закатом И лакомились теплым молоком Раздумывая, кому бы поручить судьбу своюНо все же, его в карман не спрячешь, мой кот объемистый, хотя и легкий прошу его не есть последний день, чтоб нашу участь облегчить…2012«После дождя на детской площадке…»
После дождя на детской площадке нет никого только сизых четыре голубя гуляют примерно в одном направлении пересекаю косо их путь и я Солнце! Волшебное солнце! нарисованное детской рукой замешанное на этом мокром песке шевелится, наверное, здесь под землей2012«из-под земли метро на “Юго-западной”…»
из-под земли метро на «Юго-западной» ты вышел в вечер в воздухе неповторимом взглядом ты смешал чернильный цвет суровый край стеклянных зданий и темную младую зелень в высоте была видна «Звездочка – торговый центр» два желтых хомута «Макдональдса» и подлинная над ними звездатеперь не сквозь очки, но очи из 30-х годов ты смотрел недоуменным его зреньем смотря на все это вечернее замечая лишь детали поскольку ты был рассеян во времени во всем2012«В остановившемся лифте…»
В остановившемся лифте где панически моргающий свет звуки все прекратились и свет стал тускл взгляду не на чем остановиться стены светлы видел только двустворки белой ничем не запятнанной двери, без единого пятнышка или нацарапанной надписи вспомнил почему-то надпись на белой колонне часовни семьи Эрлангенов: «Эрланген, помоги мне обрести высокооплачиваемую работу»полчаса скуки, но вот кому-то ты руку уже пожал вовне2012«Цыган спустился с неба с парашютом…»
Цыган спустился с неба с парашютом прыгнув в аварийный люк в аэротакси на всякий случай ему сказали: «Прыгай» когда еще летел, подумал «Зря» ведь вертолет над ним спокойно улетел всем тамбуром ему собирали средства ему сказали: «Важен первый опыт» теперь вот на берегу рукотворного моря чего-то ждет мобильный остался в кабине к нему прибился белый пудель такой же бездомный как и онзакутав колени в коричневый купол, у моря он ждет чего-то лицом2012«Залившись пьяными слезами…»
Залившись пьяными слезами Ты слушал поэтов голоса Тупая, как жизнь, сквозь ладонь к тебе вошла Патефонная игла На той же ноте задержавшись Все повторяла ты себя И не тебя, и не себя любя Соскакивая сквозь уха седину не в память – в ямб По-видимому, сапфировая игла тебя вела туда к повторному все голословнее глоссолалическому голосованию2012Летящие камни
в слюдяное окошкооно сминается но не бьетсяно трещины прошли по лицу твоему2012Синее ведро с белой ручкой
Синее оно или голубое между ними прозрачная вода неназываемая и в промежуток вошла смерть-эвфемизм Голубовата она вода и назвать ее тяжесть ее несравненную несметную назвать и глубина ее имени именно этой оставшейся нашим лицом воды2012Короткий разговор
(текст, сочиненный ночью в четыре утра дня не помню)
Да будь я и негр…В. МаяковскийМир не без умных людейНеизвестный авторСквозь темное стекло я видел его черное неподвижное лицоЭтот запертый бар в городском аэропортуОн был там охранитель покоя негром его я бы так прямо так сразу не решился назвать лишь афроамериканцем иль кафро-африканцем, допустимЛицо его без изъяна, лишь щербинка на темном стекле Но створки он мне не открыл Я просил отворить – что-нибудь жидкое выпить пусть холоден кофе Но он молчал Это его лицо непонятно мне было цветом и темнотой полуприкрытых век Тут внезапно подошел человек назвавшийся милиционером — Я ему рассмеялся в лицо Даже негр улыбнулся сквозь стекло Мы мысленно сказали ему, что «мили» на «поли» сменили дано (секрет милишинели)Он сказал мне, что я неправильно припарковался на той стороне Садовой Мы с негром сказали «Очнись», какая Садовая, мы в аэропортуКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.