Исторические заметки

Экономический прогресс и вызванная им фрагментация общества приводят к резкому ослаблению государственной власти, а это создаёт, в свою очередь, возможность для перерастания революционной ситуации в революцию. Хотя это и не происходит автоматически.

Институциональная концепция революции отвергает марксистскую социологию революции с её неизбежными классовыми войнами и революциями как локомотивами истории, делая акцент на автономности государств и государственной бюрократии в отличие от Маркса, рассматривавшего государство как комитет по управлению делами правящего класса. Кроме того, в институциональной теории революции возможны, но не обязательны, капиталистическое общество рассматривается как достаточно устойчивое, способное к саморазвитию, а также признаёт возможность повышения благосостояния широких масс населения при капитализме. В марксизме, соответственно, всё наоборот.

По мнению Мау и Стародубцевой, Русская революция 1917 г. не имеет принципиальных отличий от европейских революций более раннего времени. 26

На взгляд Миронова, «институциональная концепция удачно синтезирует все вышеперечисленные концепции революции и хорошо объясняет происхождение Русской революции 1917 г. Бурный экономический рост и всесторонняя трансформация российского социума создали высокий накал социальной напряженности в обществе и ввели страну в зону риска. Реформы «сверху» устраняли один за другим мешавшие модернизации ограничители, встроенные в традиционную институциональную систему, и тем самым создавали возможность избежать революции. Поскольку смена институциональных систем – длительный, болезненный и противоречивый процесс, для выхода из зоны риска требовалось значительное время – хотя бы лет двадцать, как говорил, П. А. Столыпин, социального покоя.

Но этому помешала война, нарушившая эволюционный путь развития. Тяготы войны, помноженные на безответственное поведение либеральных и революционных элит и ослабление государственной власти, оказались непереносимыми для общества. Страна погрузилась в революцию, проходившую в соответствии с классической моделью – кризис «старого режима»; установление власти «умеренных»; победа радикалов, создающих «царство террора и добродетели»; термидор, или контрреволюционный переворот, и постреволюционная диктатура». 27

Причины революций в ракурсе модернизационной парадигмы определяет сам Миронов. Он исходит из того, что прогресс сопровождается негативными последствиями – дезорганизацией государственных и общественных структур, дезориентацией людей, ростом конфликтности и напряжённости. Положение осложнялось незавершённостью модернизации к началу Первой мировой войны, принёсшей тяжелейшие испытания. 28

Миронов делает вывод, что марксистское и мальтузианское в разных версиях объяснение истоков и причин российских революций не подтверждаются эмпирически. Он уверен, что теория модернизации и институциональная концепция объясняют происхождение русских революций 1905 г. и 1917 г. и историческое развитие страны в период империи намного убедительнее. А также, что «в русских революциях мало уникального, и они не являются неизбежными и закономерными. Модернизация в России протекала неравномерно, в различной степени охватывая экономические, социальные, этнические, территориальные сегменты общества». Но социально-экономические проблемы служили лишь предпосылками революции, а «ее непосредственная причина и движущая сила – борьба за власть между разными группами элит. Лидером, вдохновителем и организатором революционных действий выступила либерально-радикальная интеллигенция, а народ был вовлечен в них умелой агитацией и пропагандой по двум причинам: без народной поддержки общественность не имела сил низвергнуть монархию, удержаться у власти и обеспечить легитимность государственного переворота». В этом смысле революции обусловлены в основном политическими факторами, не являлись неизбежными, а «произошли вследствие „роковых ошибок“, допущенных властью и общественностью». 29

Характерно, что Миронов нигде не раскрывает содержание понятий «либерально-радикальная интеллигенция», «общественность». Получается, вся образованная часть российского общества действовала единым фронтом, с едиными целями и каких-либо политических, культурных, личностей расхождений и противоречий и расхождений внутри неё не было.

Примечания