Exodus Dei

– Во-первых, все возьмите мультивизоры, нечего освещать подопытным путь к побегу. Вот вы пятеро, из инженерного, возьмите переносные хроностатические комплексы, поднимитесь наверх и запитайте от их батарей наземные генераторы, должно сработать. Увидите Лазев, пусть лично займется, хоть телом своим пусть заряжает. Клаймиц, отдай же им ПХСК, он тебе зачем? Ты, Хорнев и Тиана идете со мной, так что запаситесь вооружением потяжелее, мы будем зачищать нижние уровни. Отдел кибержизни, на вас кибержизнь, только не попадайтесь на пути А-1! Остальные берите, что осталось, и работайте от верхних уровней к нижним. Кого увидите, всем код черный, и да, чужаков устранять без предупреждения!

Последние слова Фредера потонули в страшном скрежете полимеров и стоне металла. Набросив на голову мультивизор, главный распорядитель прощелкал несколько фильтров и остановился на энергометрии. Он посмотрел вниз и увидел, как сквозь чернеющую пустоту омертвелого ТИЦ-Б на поверхность выбирается колоссальный кибер, известный как "Проект А-1". В мультивизоре он горел ярким оранжевым солнцем, и как раз это и было невероятным: А-1 находился в строжайшем энергокарантине из-за способности впитывать малейший заряд – теперь же его как будто подключили напрямую к системам Центра, а он поглотил абсолютно все и ожил.

"Нет, – подумал Фредер. – Это тот артефакт. Его энергии должно было хватить для кибера". Пытаться остановить гиганта не имело смысла – все оружие ТИЦ-Б недостаточно мощное для его размеров, да если бы и имелась какая-нибудь гравибомба, подбираться к беглецу слишком опасно, пока он сминает и разрывает конструкции вокруг себя по дороге наверх. А-1 пусть займутся орбитальные войска, а жизнеиспытателям следовало сосредоточиться на заключенных нормальных размеров. Группа главного распорядителя направилась вниз в противоположную от ангаров кибержизни сторону, оповещая всех по пути о "черном коде".

– Босс, а что с военным хранилищем?

– Клаймиц, это же сектор Минвойны – на чужую собственность "код черный" не распространяется. Впрочем, ты прав. Эй вы, стойте! Тремя уровнями ниже есть такая же оружейная, возьмите там пять ПХСК и бегите к военхрану. Перебейте любых тварей, которые будут пытаться туда пробраться, а гостей военки блокируйте хроностатами, они ни в коем случае не должны помереть, сами понимаете.

Пол в последний раз ушел из-под ног, здание ТИЦ-Б будто бы зарылось в землю еще на пол-уровня. Жизнеиспытатели задрали головы и увидели огненное облако высоко вверху – А-1 выбрался на поверхность, перешел в транспортную форму, включил двигатели и стартовал в космос. Из-за поворота коридора наощупь вышел кто-то из подопытных, и Фредер выстрелил в него, почти не целясь.

Истребитель 2.2

Вызов застал Хана посреди очередной рутинной пытки. Приказали бросить все дела в Замеке и лететь на другой континент с заданием класса И-4. Задание было столь неожиданным и, чего скрывать, долгожданным, что Истребитель 2.2 в первое мгновение не смог справиться с эмоциями и, вытирая окровавленной рукой пот со лба, сказал в трубку "спасибо". "Хан, ты в порядке?" – спросило руководство, повторило приказ и отключилось.

Хан почувствовал нечто похожее на счастье, да, кажется, это оно и было. Унылая работа штатным палачом в головном офисе Минвойны не шла ни в какое сравнение с предшествовавшими 20 годами охоты на низшие копии Истребителя, часто выходившие из подчинения из-за нестабильности оригинала. Низшие сопротивлялись немногим больше рагцев, но их хотя бы требовалось сначала найти и только потом стабилизировать или устранить, а здесь, в Замеке, Хан ощущал себя конвейерным рабочим: доставили гражданина – испытал – казнил.

Когда его, вторую мастер-копию украденного с Ганийи гравитрона, перевели на Баркин и, можно сказать, посадили на цепь, Хан сначала обеспокоился, не решили ли его списать и сделать с оригинала нового Истребителя 2.2. Повторяли же производство тех копий и даже целых линий, которые он сам уничтожал – но уже пять лет ничего не происходило, и беспокойство сменилось скукой. Как тут не сказать спасибо за И-4, инструкцию "найти и доставить живым", предвещавшую охоту на копию 1-3 уровней, которых запрещалось устранять из-за эффекта связности: когда повреждался макрокопированный объект, такое же повреждение, только в заметно большем масштабе, возникало у его копий.

Запрограммированный транспорт уже ждал его на крыше Департамента пыток. В машине, замаскированной под обычный грузовоз, не было ни окон, ни мониторов, как и полагалось на высшем уровне секретности, и это тоже напомнило Хану о старых добрых временах охоты, когда он не знал, куда летит и что его там ждет кроме взбунтовавшейся копии – таков уж протокол ловца себе подобных. Час полета давал время, чтобы ознакомиться с деталями задания и приготовиться к операции, но Истребитель уже был готов к ней, сердце переполняло радостное предчувствие новой погони и новой добычи.

Условия оказались даже лучше, чем он мог предположить: Минвойны зафиксировало утрату связи со спецобъектом совместной собственности тюремного типа, на котором содержалось множество инопланетян, подлежавших уничтожению в случае побега. Там-то и находился его И-4, а значит, на пути к копии придется устранить сколько-то заключенных. СОССы являлись популярным форматом организации бюджетных учреждений, и тут оставалось только гадать, какое еще ведомство владело тюрьмой – это мог быть и МВД, и Минздрав, и Миннауки, и даже МИД – как бы то ни было, лично для Хана вероятный "черный код" означал право использовать силу на полную мощность.

Истребитель 2.2 не считал себя кровожадным. Кровожадными делали линии 2.1 и особенно 2.4 – первые работали как спецназ на секретных военных операциях, четвертые использовались в качестве карателей против гражданских. Хан был не такой, поскольку сразу же после клонирования прошел несколько процедур стабилизации психики: его линия 2.2 предназначалась для контроля над остальными Истребителями. В предвкушении массового убийства не было повинно и тяжелое психическое состояние оригинала – просто всю жизнь, в которой не было ни детства, ни юности, Хан знал только работу, занимался одной лишь охотой, и теперь, после пяти лет однообразных пыток и казней в Минвойны, он вновь мог вернуться к своему предназначению.

Один монитор в транспорте все же обнаружился – в нужный с точки зрения руководства момент он появился прямо перед лицом Истребителя и показал картинку точки прибытия с ОППУД. Посреди степи, недалеко от полей устаревших солнечных батарей зияла огромных размеров дыра, внутри которой на где-то полукилометровую глубину уходили разорванные металлические конструкции. В архиве трансляции Хан увидел, как из-под земли, выворачивая нутро спецобъекта, выбрался кибернетический гигант, просканировал небо, на удивление быстро принял форму некоего межпланетного транспорта и стартовал в космос. В небе его наверняка уже встретили орбитальные войска, так что Истребителя заинтересовало лишь то, куда упадут обломки кибера. Пока что никакой информации об этом не было, больше ничего на поверхности не происходило.

За 10 минут до подлета спецобъект вышел с ним на связь.

– Говорит главный инженер ТИЦ-Б Халле Лазев, у нас код черный, идентифицируйте себя, – прохрипел в динамике низкий женский голос. "Фотка", подумал Хан, услышав характерный тембр, и заключил: "Так значит, тут объект Миннауки и опыты на инопланетянах во имя прогресса".

– Официальный представитель Минвойны на Баркине, мастер-копия Истребитель 2.2, Департамент… – Хан на секунду замешкался, чтобы назвать правильный госорган, – внутриведомственного контроля. Прибыл изъять имущество Министерства в связи с вашим форс-мажором.

– Вы нас очень обяжете, если изымете его как можно быстрее, он уже погубил нескольких наших. Вам в 19-й сектор.

Лазев переслала план здания, и остаток времени до высадки Хан провел в его изучении. На схеме не были обозначены актуальные разрушения, из чего следовало, что с электроснабжением в ТИЦ-Б совсем плохо. Навигация утверждала, что садиться нужно рядом с громадной дырой: 19-й сектор был в двухстах метрах под ее краем, и И-4, наверняка, будет выбираться наружу по самому короткому пути. Приземлившись в точке прибытия, Истребитель 2.2 покинул транспорт и шагнул к пролому в крыше СОССа.

Шали

Мгновение назад ей зачитали судебный вердикт, последней фразой было "задержанный гражданин Фом-Талих Шали Шэнтаму подлежит незамедлительному помещению на дипломатическое хранение" (только рагцы могли додуматься так назвать банальный тюремный хроностаз) – а вот она уже выпала из выключенного хроностата неизвестно где неизвестно когда. Вокруг тьма и металл.

Голос военного пристава, отзвучавший сколько-то дней или месяцев, или лет назад, еще отдавался эхом в разуме разведчицы талих, когда она закончила проверку работы киберсистем и озаботилась проблемой одежды. Утонченность формулировок лишь прикрывала грубость и дикость культуры рагцев, у которых из-за их физиологии держать пленников голыми не считалось чем-то зазорным, и для Шали исключения делать не стали – ни ради того, что она была одним из предметов политического торга РР-9 с Фом-Талих, ни хотя бы ради того, что нагота у талих не принята. Конечно, сильно жаловаться не приходилось, ее ведь не убили, не разобрали на детали и даже не разоружили (разумеется, только потому, что хотели обменять на кого-то из рагских шпионов, так удачно раскрытых Талих-э-на-Шаму). Могла бы прийти в себя и безруким-безногим куском кибермяса с вывернутыми внутренностями, с рагцев сталось бы втихую провести на ней пару "испытаний", поэтому спасибо военке, что честно хроностатировали пленницу, наготу за такое можно было и потерпеть. Хотя одеться все равно надо.

Хроностат располагался в стандартном тюремном контейнере, но странное дело – в двери то ли не было электроники, то ли она тоже вырубилась. Когда датчики показали нулевое напряжение полей на всем радиусе действия, стало ясно: на объекте произошла какая-то глобальная авария. Что ж, мертвый металл для разведчицы талих не помеха; легко прорезав наносветом небольшой лаз, Шали выползла наружу. Тьма и здесь висела непроглядная, сквозь фильтры коридор выглядел совершенно пустым, в соседних камерах стучались в двери, ругались и звали на помощь заключенные. Талих могла бы освободить их, но не собиралась этого делать: если человек не способен выйти из обесточенной коробки, дальше он будет лишь обузой или нежелательным свидетелем побега. Можно было вскрыть какую-нибудь камеру и одеться, но где гарантия, что тут есть хоть один пленник в одежде?

Дальняя дверь вылетела в коридор и вонзилась углом в противоположную, раздался истошный крик боли. Из разверстой коробки показалась высокая сухая фигура с головой причудливой формы, подошла к контейнеру напротив, прикоснулась к искореженным плитам дверей и с легкостью вбросила обе внутрь, крик оборвался. А вот и неплохой спутник для побега – с такими технологиями он пригодился бы в бою, к тому же на нем рубаха и штаны. Разведчица включила ручные фонари и направила их прямо в лицо заключенному, но тот не отреагировал на свет, выяснилось, что его голову скрывал шлем без прорезей для глаз. Зато он ее услышал.

– Привет, поможешь? – спросил человек, указывая на свою голову. Говорил он на рагском почти без акцента, но явно был инопланетянином и – какое везение на этой проклятой планете – мужчиной.

– Я Шали Шэнтаму, разведчица Фом-Талих, – раз уж он ее слышит, нужно идти на переговоры, решила талих. – Ты вышиб двухтонную металлическую плиту, зачем тебе моя помощь?

– Ого, женщина, – удивился неизвестный. – Не помню уже, когда я в последний раз говорил с женщиной.

Шали поежилась, вспомнив, что все еще стоит перед ним нагая. Хорошо хоть он ее не видел. Если сейчас он попытается применить к ней свои технологии, придется драться из-за мужских глупостей, тратя драгоценное время и силы. Этого нельзя было допустить.

Заключенный почувствовал ее замешательство и поднял ладони.

– Извини, если у твоего народа не принято называть пол и я задел твои чувства. У меня с этим вообще непросто, не обращай внимания. Мне от тебя ничего не надо, я тебя не трону, только помоги снять шлем. Тяжелые плиты – это легко, смотри.

Он развернул ладони тыльными сторонами друг к другу, растопырил пальцы и развел руки в стороны – по пять контейнеров справа и слева от Шали оказались смяты, как комки тонкого пластика, пленники внутри погибли, и в тюрьме установилась полная тишина.

– Так лучше, не люблю напрасный шум. Мои руки, – он вновь показал ей ладони, в которых было спрятано странное, но мощное оружие, – как гравибомба: я легко сокрушу ими город, но не смогу разбить яйцо, не повредив младенца. Если я начну ломать шлем, то, скорее всего, превращу свою голову в пыль. Так ты поможешь? Могу поделиться парой секретов РР-9, раз ты разведчица.

– Сначала поделись одеждой. У талих не принято показываться чужакам голыми.

– Голую женщину я, по-моему, вообще никогда не видел… Извини еще раз, можешь взять, например, мою рубаху.

Инопланетянин аккуратно, словно опасаясь разорвать себя на части, стянул рубаху через голову – по счастью, шлем был для этого достаточно узким – и бросил ее талих. Стоило поторопиться: датчики фиксировали движение несколькими уровнями ниже и выше них, скоро могли нагрянуть тюремщики и остановить побег одним-единственным выстрелом из ПХСК. Рубаха была длинная, она закрыла ноги ниже колен, ворот образовал подобие декольте, а в рукавах Шали просто утонула. Наскоро завернув их в толстые манжеты, она попросила мужчину показать, где на шлеме замок.

Первым, что она увидела, когда срезала нужную пластину и освободила голову незнакомца, был его удивленный взгляд – широко раскрытые глаза испускали тусклый дымчато-желтый свет. Так это ганиец, притом одаренный большой силой!

– Спасибо. Хорошая экипировка. Давай теперь выберемся отсюда. И да, меня зовут Рахей. Я гравитрон.

С этими словами он развернулся к выходу из военного сектора ТИЦ-Б, поднял руки к потолку и обрушил его. По ту сторону от выхода послышались сдавленные крики – инопланетянин почувствовал приближение охраны и раздавил ее вместе с оружием – и тут же под завалами раздалось несколько взрывов. Судя по зеленым вспышкам, взрывались хроностаты. Одним движением пальца Рахей-гравитрон остановил летевшие в их сторону обломки металла и полимеров.

– Как же мешает зрение, не могу сосредоточиться. Можешь проверить, что там? – спросил он, указывая на дыру в потолке. Над военхраном обнаружилась безлюдная карантинная зона, и беглецы тут же перебрались на этот уровень – высокий худой желтоглазый мужчина в одних штанах и миниатюрная женщина-киборг в рубахе-платье. Грубая ткань неприятно терлась о живое тело Шали, но ганиец и впрямь был не плох.

Ангел Утраты (и Ангел Горя)

Эрауэн звал на помощь, пока кто-то из менее опасных и менее охраняемых жертв живодеров не открыл его сломавшуюся ледяную ловушку. Клидиец протянул руку и прирастил этого кого-то к себе. Приятное чувство множественности на миг завладело им и тут же погасло – двух тел все же было слишком мало. "Наиру, нужно найти Наиру", опомнился Эрауэн. Он вышел из ловушки и принялся приращивать всех подряд существ, слепо метавшихся в полной темноте. Тела были самые разные по химии и устройству, но клидиец легко подчинял их своей воле, составляя весьма несовершенный линейный кристалл – рука к руке, рука к корпусу, нескольких пришлось ловить за ноги, один неудачно прирос к чьей-то спине лицом. Лаборатория наполнилась давно забытыми звуками хруста костей и чавкания раздавленных органов – новые части, не чувствуя боли, сталкивались, давили друг друга, выворачивали конечности и головы, используя обоняние, осязание и какие-то незнакомые органы чувств для поиска жены.

Наиру оказалась в соседнем отсеке, в почти такой же ловушке. Два десятка тел схватились за живодерский стол и принялись разбивать им дверь, не жалея мышц и сухожилий. Вырванные из суставов конечности падали на пол и тут же прирастали к ногам. Когда в ловушке образовалась трещина, Наиру сделала глубокий вдох и резкий выдох, ближайшие к ней тела стали умирать от горячего яда и отпадать от кристалла. Эрауэн бросил их все выламывать куски двери и, когда остался один, аккуратно, стараясь не поцарапать супругу, вытащил ее наружу через пролом. Он держал Наиру на руках, стоя по колено в стремительно разлагавшихся трупах, а она дрожала от холода, вцепившись в него.

– Наиру, ты слышишь меня?

– Эрауэн? Что…?

– Я не знаю. У них все сломалось, я выбрался и нашел тебя.

– За нами придут?

– Мы будем готовы.

Прежде всего он нашел, во что завернуть замерзающую без еды супругу. Громадные доспехи, в каких живодеры пытали его и других, были слишком неповоротливы, но среди них нашлось несколько обычных, вполне клидийских плащей с рукавами. Эрауэн одел жену в три плаща, чтобы она хоть немного согрелась, еще два обмотал вокруг ее ног, чтобы ей было не холодно и не больно ступать по полу. Сам он в одежде не нуждался, ткани только мешали приращиванию. Наиру требовалось покормить, и клидиец очень надеялся, что на этом континенте есть хоть какая-то растительная пища, которую ее желудок сможет переварить.

Готовить засаду для живодеров в темнице не имело смысла: у них так много дальнобойного оружия, что они даже заходить сюда не станут, пустят стрелы из коридора. Стоило напасть первыми. Эрауэн надел на Наиру шлем с маской от одного из доспехов, тонкий и легкий, теперь все ее поры были закрыты, так что яды не будут истекать – местные тела, тем более их мозги, пригодятся для побега. Клидийцу очень хотелось превратить каждого живодера в подземелье в часть кристалла, но он понимал, что на это уйдет слишком много времени, враги перестроятся и слаженно нападут. Нет, бежать надо было скрытно и как можно быстрее.

Он чувствовал, что выход из темницы завален умирающей плотью: самые сильные из заключенных прорвались наружу, растоптав во тьме немногочисленных живодеров, пытавшихся их остановить. В изломанных телах оставалось слишком мало жизни для кристалла, но из пролома в дверях пахло обильной животной массой, и беглецам стоило лишь не попадаться вооруженным врагам, чтобы выбраться. Когда Эрауэн втянул воздух из коридора, мимо выхода прошло что-то большое и теплое  – он протянул руку и тут же прирастил существо. Это был как бы состоявший из множества отдельных маленьких тел хищник, грузный и неуклюжий, но сильный и очень живучий. Передняя лапа, покалеченная залпом из живодерского оружия, стремительно заживала благодаря свежему мясу в желудке зверя. Идеальный союзник на пути к свободе.

Продолжая двигаться, животное выдернуло Эрауэна на уровень, пришлось его останавливать, переприращивать в более удобном месте и возвращать за Наиру. Голый мужчина, развалившийся на шее раненого зверя, и женщина в плащах и шлеме, вцепившаяся в его странную шкуру, вероятно, представляли собой поразительное зрелище, но только не в той свалке жертв и охотников, что бурлила во тьме живодерского подземелья. Преодолев несколько окровавленных коридоров, беглецы оказались в большом помещении, заполненном мечущимися крошечными фигурами. Прирастив к зверю нескольких, Эрауэн узнал, что это дети от смешанных браков разных существ. Вновь удачная находка – детей можно использовать для психической атаки, хотя врагам, которые придут за ними, могло быть и все равно, кого убивать. Теперь кристалл состоял из зверя и 36 маленьких тел, шедших впереди для разведки и прикрытия.

На первой же лестнице наверх кристалл натолкнулся на живодеров со стрелометами, но те замешкались и начали стрелять лишь тогда, когда клидиец прирастил ближайшего из них. Живодер успел прирастить к себе еще троих, пока не погиб, а когда стрельба прекратилась, в распоряжении Эрауэна уже было семеро бойцов с отличным оружием и знанием подземелья. Впитывая их память, он составлял план ухода. Они называли подземелье "ТИЦ-Б", и оно располагалось под степью, вдалеке от местных роев, но у него имелись укрытия для летающих повозок. Некоторые повозки умели маскироваться от живодерских устройств, и одну из них стоило украсть, чтобы добраться до какого-нибудь роя побольше, спрятаться там, поприращивать местных и понять, как лучше поступить дальше, оставаться ли на этом континенте по имени "Банкин" или пытаться искать путь домой, за океан.

Теперь он знал по именам и в лицо многих живодеров, знал, какие "сектона" и "уновни" наиболее безопасны, знал, как оживить повозку и куда ее направить, знал, где в "ТИЦ-Б" раздобыть еду для Наиру. Эрауэн перестроил кристалл, вновь пустил вперед детские тела, за ними в два ряда поставил шесть живодеров, седьмого использовал для соединения со зверем и, взяв в руки один из стрелометов, отправился по кратчайшему возможному пути наверх.

Фредер

"Черный код" унес жизни множества сотрудников, прежде всего наименее квалифицированных, плохо стрелявших или жалевших артефакты. Среди подопытных насчитывались сотни агрессивных и опасных образцов, и когда они вышли из камер, изоляторов, бункеров и клеток, началась настоящая бойня в полной темноте. Гаския Фредер направил свою группу на самый сложный участок и, истребляя заключенных, всюду видел сквозь мультивизор рагскую кровь на инопланетных конечностях и мордах. Оценить масштабы потерь в коллективе не представлялось возможным, однако они определенно превышали нормативы: ни один помощник главного распорядителя так и не вышел с ним на связь. Из верхов уцелела лишь главный инженер Лазев, что для фотки, в общем-то, было неудивительно. Она установила, что вернуть энергию в ТИЦ-Б невозможно: сгорело буквально все. Теперь Лазев, наскоро собрав радиопередатчик, вела по просьбе Фредера ожесточенные переговоры с Миннауки и Минвойны одновременно: ученые бюрократы хотели разбомбить ТИЦ-Б вместе со всем персоналом, а военные бюрократы – сначала забрать своих гостей, а уже потом разбомбить.

Фредеру некогда было болтать с чиновниками – он спешил добраться до нижних уровней и ликвидировать тех, кто мог погубить весь Баркин. Главный распорядитель не допускал и мысли о побеге: если он сам не обезвредит ключевые угрозы, не выживет никто. Его цели находились в микробиологическом и микромеханическом секторах, а глубоко под ними располагалась конечная точка "черного кода" – сверхсекретный бункер Предельной. Микромеханику группа прошла почти без проблем, так как образцы хранились в вакуумных камерах из сверхплотных металлов и не могли расти. Каждая такая камера получила по залпу из электростата и распалась вместе с содержимым на базовые частицы. Помеху создала лишь пара симбиотических животных, поднявшихся из своего сектора, – их успокоили из карательских гравиметов, превратив в небольшие шарики сжатой материи.

Перед Микробиологией пришлось перенастроить мультивизоры на биосканирование и замедлить движение, так как несколько артефактов в секторе распространяли смертельные болезни. Будь у Фредера время, он бы поразмышлял, какой из них способен погубить больше других заключенных и останутся ли среди подопытных выжившие, но думать сейчас приходилось о более практических вещах. Группа спускалась от центральной оси здания, чтобы зайти в сектор с наименее опасного края, попутно отстреливая малочисленных симбиотов и животных; главный распорядитель почти позволил себе поверить, что металл и полимеры смогли сдержать самых-самых и без электричества, как вдруг вверх по лестнице на них бросилась группа детей.

Старик похолодел, поняв, что происходит, но не дрогнул и с криком "делай!" принялся сжимать детские тела выстрелами из гравимета. Как только подчиненные присоединились, Фредер достал из-за спины электростат, прицелился сквозь пол и дал залп. Промахнулся: в образовавшейся дыре он увидел два самых опасных артефакта микробиологического сектора верхом на третьем. Кл-275.1 и Кл-275.2, брачная пара мутантов с Клидии, уничтожившие всю свою слаборазвитую цивилизацию – женщина, чьи клетки вырабатывали гиперактивную смертельно опасную микроорганику, и мужчина, чьи клетки умели сращиваться с чужими и подчинять их воле своего хозяина, из-за чего он превращался в громадную сеть из человеческих и животных тел. А с ними ВСК-19.01, хищная колония простейших в форме зверя, межклеточные связи которой оставались загадкой для жизнеиспытателей.

Фредер не успел нажать на кнопку еще раз – выстрел из такого же карательского гравимета сдетонировал рядом с его локтем и оторвал полруки, старик выронил электростат и на несколько мгновений выпал из разума. Это Кл-275.2, увидев, как главный распорядитель целится сквозь лестничную площадку, пустил в ход приращенных вооруженных сотрудников. Произошла короткая перестрелка. У симбиота было больше оружия, но рагцы лучше с ним управлялись и быстро перебили большую часть сети. Клаймиц оттащил раненого начальника в сторону, неудачно ухватившись за обрубок руки.

– Это Клидия! – прокричал Фредер, придя в себя. – Сожги их!