Личные (гражданские) права и свободы человека и их охрана уголовно-правовыми средствами

Значительный шаг вперед в понимании и становлении естественного права был сделан в период Нового времени, который берет свое начало с эпохи Возрождения и Реформации. Для этой эпохи характерны такие общие моменты, как ломка феодальных и возникновение раннекапиталистических отношений, усиление авторитета буржуазных прослоек общества, критический пересмотр религиозных учений. В борьбе со средневековой консервативно-охранительной идеологией возникла система качественно иных социально-философских взглядов. Ее сердцевиной стала мысль о необходимости утверждения самоценности личности, признания достоинства и автономии всякого индивида, обеспечения условий для свободного развития человека, предоставления каждому возможности собственными силами добиваться своего счастья[26].

Одним из представителей философии Нового времени, внесшим значительный вклад в формирование рационалистической теории естественного права, был голландский мыслитель Гуго Гроций (1583–1645 гг.) В своем фундаментальном труде «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права» он обосновал деление права на естественное и внутригосударственное, выдвинул договорную концепцию происхождения государства. Государство определялось им как «совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы»[27]. С таким пониманием государства, основанном на естественном праве, связано и очень важное положение о праве подданных сопротивляться насилию властей в случае нарушения ими общественного договора. Однако позиция Гроция в этом вопросе отличалась известной непоследовательностью. С одной стороны, он как будто признает, что «все по природе имеют право противиться причинению им насилия», а поэтому «не следует повиноваться приказам власти, противным естественному праву и божественным заповедям»[28]. С другой стороны, он обосновывает положение, согласно которому естественное право сопротивления подданных верховной власти теряет свою силу перед лицом верховного права государства. «Но так как, – писал Гроций, – государство установлено для обеспечения общественного спокойствия, то ему принадлежит некое верховное право над нами и нашим достоянием, поскольку это необходимо для осуществления государственных целей. Поэтому государство может наложить запрет на это всеобщее право сопротивления ради сохранения общественного мира и государственного порядка… Ибо если сохранить такое всеобщее право сопротивления, то будет уже не государство, но беспорядочная толпа, как у циклопов»[29]. Следует согласиться с академиком В. С. Нерсесянцем, что подобный вывод находится в явном противоречии как с исходными принципами учения самого Гроция о естественном праве, так и с его концепцией договорного происхождения государства и гражданских установлений[30].

Более последовательную трактовку учения о естественном праве дали последующие выдающиеся буржуазные мыслители: Локк, Монтескье, Кант и др.

В философско-правовых взглядах английского мыслителя Джона Локка (1632–1704 гг.) идеи естественного права интерпретируются в духе утверждения природных и неотчуждаемых прав и свобод человека, к которым он относит право на жизнь, свободу и имущество. «У естественного состояния, – согласно Локку, – есть естественный закон, который управляет им, который связывает каждого; и разум, являющийся таким законом, учит все человечество, кто бы ни советовался с ним, что все существа равны и независимы, никто не имеет права причинить вред жизни, здоровью, свободе или имуществу другого, так как все мы собственность бога»[31]. При переходе от естественного состояния, где каждый человек должен полагаться только на самого себя в защите своих прав, к государству, именно оно (государство), по Локку, должно взять на себя функцию обеспечения за каждым человеком своих естественных прав на жизнь, свободу, имущество, опираясь при этом на гражданские законы[32].

Причем законы, издаваемые в государстве верховной властью, должны, согласно учению Локка, соответствовать велениям естественного закона (закона природы), предусмотренным им прирожденным и неотчуждаемым правам и свободам человека. Такое соответствие гражданского закона природному выступает в качестве критерия справедливости устанавливаемого в государстве закона[33].

Большим достоинством учения Локка является и его вывод о необходимой внутренней связи между свободой и законом. Локк отвергает вульгарные представления о свободе как произвольном усмотрении и несвязанности ни с каким законом. «Свобода людей, находящихся под властью правительства, – писал Локк, – заключается в том, чтобы иметь постоянное правило для жизни, общее для каждого в этом обществе и установленное законодательной властью, созданной в нем; это свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от постоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека»[34].

Впоследствии еще более четко правовой принцип индивидуальной свободы сформулировал известный французский юрист Ш. Монтескье (1689–1755 гг.). Он неоднократно подчеркивал, что политическая свобода состоит не в том, чтобы делать что хочется. По Монтескье, «свобода – есть право делать все, что дозволено законами. Если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане»[35].

Так постепенно формировалась буржуазно-либеральная доктрина прав человека, основанная на естественно-правовой концепции— на идеях равенства, свободы, неотчуждаемых и неотъемлемых прав человека, которые принадлежат ему от рождения.

Дальнейшее философское исследование проблем прав и свобод человека с либерально-гуманистических позиций связано с именем И. Канта (1724–1804 гг.). Вся кантовская метафизика (учение о морали и праве) предстает как учение о социальных регуляторах, о должном и недолжном в социальных отношениях и вообще в человеческих действиях. Первым постулатом кантовской этики является свобода человека, его свободная воля, которая определяет смысл моральной независимости и автономии личности, ее способность и право самой устанавливать нормы должного и следовать им без внешнего принуждения и давления[36]. Кант последовательно отстаивает свободу индивида и резко критикует двуличие реальной политики в ее отношении к морали и праву. Политика, согласно Канту, должна быть подчинена морали и праву, категорическим императивам разума о правах и свободах личности. «Истинная политика, – подчеркивал он, – не может сделать шага, не присягнув заранее морали… Право человека должно считаться священным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти»[37].

Несомненное достоинство кантовского философского подхода к проблемам прав и свобод личности состоит в том, что эту тему он ставит и разрабатывает во всемирно-историческом масштабе, в перспективе прогрессирующего движения к установлению всемирного гражданско-правового состояния и вечного мира между народами. Сегодня в условиях интенсивного развития общеевропейского и мирового процесса в направлении к повсеместному признанию и утверждению идей господства права, прав и свобод человека учение Канта особенно актуально[38].

Идеалы свободы, равенства, естественных и неотъемлемых прав человека, выработанные в ходе развития человеческой мысли, постепенно находили свое воплощение в великих исторических документах. Одним из таких документов, положивших начало нормативному закреплению основополагающих личных (гражданских) прав и свобод человека, явилась Великая хартия вольностей 1215 г. Принятая в Англии в период средневековья, Великая хартия носила ярко выраженный сословно-ограниченный характер. Вместе с тем в ней содержались и прогрессивные положения, направленные на обуздание произвола королевских чиновников, требования не назначать на должность судей, шерифов лиц, не знающих законов либо не желающих их выполнять. Особую известность получила ст. 39 Великой хартии, предусматривающая возможность применения наказания свободным не иначе как по законному приговору равных ему и по закону страны. Согласно этой статье, «ни один свободный человек не будет арестован, или заключен в тюрьму, или лишен владения, или каким-либо иным способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных ему и по закону страны»[39]. Эта статья по сути дела гарантировала неприкосновенность свободной личности и имела непреходящее значение для защиты прав человека. Не менее важные положения содержались и в ст. 42 Хартии, предусматривающей право каждого выезжать из королевства и возвращаться обратно в полной безопасности, а также ст. 61, закрепляющей право восстания с «общиной всей земли» в случае нарушения вольностей и свобод[40].

Значительно позднее (в 1628 г.), в период формирования буржуазного строя в стране, английский парламент принял Петицию о праве, которая имела своей целью ограничить власть короля и королевской администрации от произвола в отношении подданных. В частности, парламент просил короля: 1) не вводить новые налоги без согласия парламента; 2) запретить армии размещаться на постой в домах жителей населения; 3) не наделять никаких лиц особыми полномочиями, которые могли бы служить предлогом для предания подданных смерти «противно законам и вольностям страны»[41].

Дальнейшим шагом на пути официального признания и обеспечения гражданских (личных) прав человека явился Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и о предупреждении заточений за морями (Хабеас корпус[42] акт), принятый в Англии в 1679 г. Этот закон устанавливал дополнительные гарантии неприкосновенности личности, упростив, в частности, процедуру получения судебного приказа о доставке арестованного в суд. Любое арестованное лицо могло требовать выдачи ему приказа суда о рассмотрении обоснованности его ареста. Полицейские власти обязаны были подчиняться судебному приказу и доставить заключенного в суд, где в порядке сокращенного производства решался вопрос об освобождении арестованного на поруки либо санкционировалось дальнейшее содержание его под стражей[43].

Процедура Хабеас корпус явилась неоценимым правовым средством ограничения произвола и беззакония властей, призванным исключить тайные расправы королевской власти прежде всего с оппозицией, которая была представлена сформировавшимся классом буржуазии. Не случайно и в современном мире она (процедура) сохраняет свое значение в качестве одной из важнейших гарантий неприкосновенности личности.

В Акте о дальнейшем ограничении короны и лучшем обеспечении прав и вольностей подданного 1701 г. впервые содержатся положения о том, что законы Англии являются прирожденными правами ее народа, и все короли и королевы, которые будут занимать престол этого королевства, должны управлять королевством сообразно сказанным законам, и все их служащие и должностные лица обязаны служить им соответственно этим же законам[44].

Следующим, не менее важным документом Англии в области прав человека был Билль о правах 1689 г. Билль отводил значительную роль парламенту, запрещая без его согласия приостанавливать действие законов, взыскивать налоги и сборы в пользу короны, содержать постоянную армию в мирное время. Наряду с этим Билль внес неоценимый вклад в развитие гражданских (личных) прав человека, установив, что «свобода слова, прений и всего того, что происходит в парламенте, не может подать повода к преследованию или быть предметом рассмотрения в каком-либо суде или месте, кроме самого парламента». Билль предоставлял право подданным обращаться с петицией к королю, и всякое задержание или преследование за такие действия объявлялись незаконными[45].

Дальнейшее развитие идеалов свободы, равенства, прав человека происходило в США, которые до провозглашения независимости в 1776 г. находились под колониальным господством Англии. Этот период связан с деятельностью известных американских мыслителей, ярых поборников идей естественных и неотчуждаемых прав человека— Т. Пейна и Т. Джефферсона. Под влиянием учения этих деятелей и в борьбе за победу буржуазно-демократической и антиколониальной революции родилась Декларация прав Вирджинии 1776 г., провозгласившая, что «все люди по природе являются в равной степени свободными и независимыми и обладают определенными правами, коих они – при вступлении в общественное состояние – не могут лишить себя и своих потомков каким-либо соглашением, а именно: правом на жизнь и свободу посредством приобретения и владения собственностью, правом на стремление к счастью и безопасности». Декларация содержала не менее важное положение, касающееся свободы совести и религии. Отмечалось, что «выбор религии и способ ее использования могут быть определены только разумом и убеждением, а не силой и насилием»[46]. Значение этого документа трудно переоценить. К. Маркс писал, что Америка— это страна, «где возникла впервые… идея великой демократической республики, где была провозглашена первая декларация прав человека и был дан первый толчок европейской революции XVIII века»[47].

Идеи Декларации прав Вирджинии были учтены и развиты в Декларации независимости США 1776 г., подготовленной Т. Джефферсоном. Декларация четко сформулировала идею неотчуждаемых прав человека. В соответствии с Декларацией «все люди сотворены равными и все они одарены своим создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых». Не менее важное положение Декларации касалось права народа на изменение правительства, если оно будет действовать вопреки интересам народа. Когда длительный ряд злоупотреблений и узурпаций, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает намерение предать народ во власть неограниченного деспотизма, то он (народ) не только имеет право, но и обязан свергнуть такое правительство и на будущее время вверить свою безопасность другой охране»[48].

Вышеназванные декларации сыграли немаловажную роль в формировании американского конституционализма. Первоначальный текст Конституции США 1787 г. не содержал перечня естественных и неотъемлемых прав человека[49]. Впоследствии, в 1789 г., Конституция США была дополнена десятью поправками, получившими название Билль о правах, который вступил в силу 15 декабря 1791 г. Главное назначение этого документа состояло в том, чтобы ограничить власть государства по отношению к индивиду. Билль содержал указания, хотя и в кратком виде, на основные гражданские и политические права и свободы. В частности, гражданским (личным) правам были посвящены первая и четвертая поправки. Первая поправка провозглашала свободу слова и вероисповедания. В соответствии с ней Конгрессу запрещалось издавать законы, относящиеся к установлению какой-либо религии или запрещающих ее свободное вероисповедание; или ограничивающих свободу слова или печати. Четвертая поправка гарантировала неприкосновенность личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов.

Следующим неоценимым по своей значимости историческим документом, появившимся в ходе Великой французской буржуазной революции, была Декларация прав человека и гражданина 1789 г. В Декларации прослеживается заметное влияние идей естественных и неотчуждаемых прав и свобод человека, развитых в доктринах Гроция, Локка, Монтескье, Руссо и др. Определенное влияние на ее содержание оказали также политико-правовые акты США – Декларация независимости и Конституция США.

Уникальность этого документа состоит, прежде всего, в его актуальности. В нем отмечается, что «невежество, забвение прав человека и пренебрежение к ним является единственной причиной общественных бедствий и испорченности правительств».

Декларация исходит из того, что человек от природы наделен естественными, неотъемлемыми и священными правами, которые никем не могут быть ограничены. К их числу относятся: свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Задача каждого политического союза состоит в обеспечении этих прав. «Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции», – гласит ст. 16. Тем самым подчеркнута очень важная мысль, что в обществе все должно решаться с позиций интересов отдельного человека, его естественных и неотъемлемых прав, и что создание самого государства должно быть подчинено этой основной и главной цели.

Проведенное в Декларации 1789 г. различие между правами человека и правами гражданина по сути дела означало различие между человеком как частным лицом (членом гражданского общества) и политическим человеком как членом государства, гражданином. Отсюда закрепленные в Декларации права получили название гражданских (личных) прав человека и политических прав гражданина.

По мнению ряда исследователей, центральной идеей Декларации является обеспечение свободы как важнейшего гражданского (личного) права человека[50]. Декларация провозглашает, что люди рождаются свободными и равными в своих правах (ст. 1). В ст. 4 и 5 делается попытка определить границы этой свободы. «Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому. Таким образом, осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами. Границы эти могут быть определены только законом. Закон может воспрещать лишь деяния, вредные для общества. Все же, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом».

Декларация содержит также гарантии от незаконных арестов и задержаний. В соответствии со ст. 7 Декларации «никто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом».

В ст. 10 и 11 Декларации сформулированы и закреплены такие важные личные (гражданские) права человека, как свобода вероисповеданий, свобода слова, печати, свободное выражение мнений. Согласно этим статьям «никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом. Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый человек поэтому может высказываться, писать и печатать свободно, под угрозой ответственности лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом».

Провозглашенные в Декларации личные (гражданские) права в дальнейшем нашли свое закрепление во французской Конституции 1791 г., а также в конституциях других европейских стран.

Следует отметить, что либеральная эпоха существенно не расширила перечень этих прав и свобод. В бельгийской Конституции 1831 г., например, фигурируют в более сжатой форме все права французского образца. Равенство однозначно предполагает равенство всех граждан перед законом, т. е. необходимость применять закон одинаково ко всем. Жилище и переписка неприкосновенны. Последний запрет абсолютен, вследствие чего в Бельгии и сегодня невозможно законное прослушивание телефонов; что касается неприкосновенности жилища, то исключение делается на основе ордера на обыск, соответствующего условиям закона. Наконец, как и во всякой революционной конституции здесь фигурирует несколько предписаний, категорически исключающих наиболее вопиющие нарушения законов. Поэтому государство не может вмешиваться в церковные назначения, исключается гражданская смерть (наказание лишением всех гражданских прав). Поэтому объявляется, что пользование языками свободное[51].

Считается, что к 1831 г. формирование перечня основных личных (гражданских) прав и свобод человека практически было завершено. Последующее их расширение носит отчасти технический характер, например, неприкосновенность переписки распространяется на телефонные разговоры, свобода печати – более или менее на все средства массовой информации[52].

Под влиянием революционных преобразований XVIII в. в США и во Франции естественно-правовые идеи о равенстве всех людей, о прирожденных и неотчуждаемых правах и свободах человека постепенно получили распространение и в царской России. Свидетельством тому является, прежде всего, наличие переведенных на русский язык работ видных теоретиков естественно-правового учения.

Известно, что еще Петр I повелел перевести с латинского языка на русский работу известного представителя естественно-правовой доктрины Самуила Пуфендорфа «О должности человека и гражданина по закону естественному». Переведена была также работа Гуго Гроция, одного из основателей естественно-правовой школы, «О законах брани и мира» (в последующем переводе – «О праве войны и мира»). При Екатерине II была переведена работа Ш. Монтескье «О духе законов», при Александре I – сочинение Шлецера «Начальные основания права римского гражданского и законоположения уголовного, основанного на Естественном праве и Политике» и др.[53]

Одним из первых пропагандистов и защитников естественно-правовых идей в России был А. Н. Радищев (1749–1802 гг.). Эти идеи он использовал для критики российского самодержавия и крепостничества. С естественно-правовых позиций он развивал представления о свободе и равенстве всех людей в естественном состоянии, о неотчуждаемых правах человека на жизнь, собственность, равный суд, свободу мысли и слова, о договорном происхождении государства[54]. Основываясь на представлении о государстве как добровольном объединении людей в общность ради личной и общей безопасности, Радищев выступал за ограничение власти государства над людьми. По его мнению, народное согласие давало государству юридическую силу, служило его юридическим основанием, а обязанность государства ограничивать свою власть над людьми, проистекающая из указанного юридического основания, должна быть правовым образом оформлена, найти отражение в законе «положительном». По словам исследователей, на этих идеях Радищев построил свою теорию уголовной политики, определил политикоправовое содержание основных понятий и институтов уголовного права[55].

Естественную свободу и равенство всех людей, неотчуждаемые права человека на «безопасность, жизнь и собственность» отстаивали и декабристы[56].

Однако особая заслуга в распространении естественно-правовой концепции в России принадлежит русскому либеральному движению[57].

История русского либерализма свидетельствует об определенной закономерности его идейной эволюции: совокупность идей последовательно сменялась от концепции естественного права в борьбе против несправедливых привилегий сословного российского общества в конце XVIII – начале XIX в. к теоретическому формулированию принципов консервативного либерализма в пореформенный период, после отмены крепостного права и «возрождению» философии естественного права в начале XX столетия[58].

Идеи демократического либерализма получили свое развитие в первой половине XIX в. в трудах А. П. Куницина (1788–1841 гг.) – профессора права Царскосельского лицея и Санкт-Петербургского университета. В лекционном курсе «Право естественное», в книгах и статьях он излагал свои воззрения на общество и государство. Целью общественной жизни, по мнению Куницина, является общее благо, а ее основой – неотчуждаемые и неотъемлемые права и свободы личности.

Крупнейшим представителем русского либерализма XIX в. был выдающийся отечественный правовед Б. Н. Чичерин (1829–1904 гг.).

Используя в своем творчестве идеи Канта и Гегеля, Чичерин с либерально-индивидуалистических позиций защищал свободу, равенство и права людей. По поводу прирожденных и неотчуждаемых прав человека Чичерин, вслед за Кантом, считал, что прирожденное человеку право дано только одно, а именно свобода; все остальное заключено в ней и из нее вытекает. Человек, по мнению Чичерина, должен быть признан свободным во внешнем мире, потому, что он свободен внутри себя, или потому, что такова его сверхчувственная природа. Высшее достоинство человека, как носителя Абсолютного начала, состоит в том, что «человек по своей природе есть существо сверхчувственное, или метафизическое и, как таковое, имеет цену само по себе и не должно быть обращено в простое орудие…»[59] На этом основано уважение к личности, которое составляет источник всякого права. Человек может требовать уважения к себе только потому, что он носитель Абсолютного начала свободы. Отсюда, по мнению Чичерина, проистекает и юридическое равенство людей. «Истинная правда состоит в признании за всеми равного человеческого достоинства и свободы»[60].

Признанным главой школы «возрожденного естественного права» в России стал И. И. Новгородцев (1866–1924 гг.). Его правовые взгляды находились под заметным влиянием естественного права, необходимость возрождения которого является стержнем всей его творческой деятельности. Защищая идеи естественного права, Новгородцев писал: «Под влиянием Савиньи, Шталя и некоторых других писателей на естественное право и до сих пор многие смотрят как на старое заблуждение, которому нет места среди современной науки. Однако более внимательное изучение предмета показывает, что естественное право представляет собой неискоренимую потребность человеческого мышления и исконную принадлежность философии права»[61].