Образ власти в современных российских СМИ. Вербальный аспект

Рационально-оценочная лексика позитивной семантики широко представлена в документальных телевизионных фильмах о государственных и политических лидерах советской и постсоветской России. Так, в фильме Николая Сванидзе «Б.Н.» – о Борисе Николаевиче Ельцине (Вести. ru/ 26.11.2015) в воспоминаниях современников и соратников Ельцина находим:

– «сердечный человек и патриот, восстановил в России демократию и свободу»;

– «…сила характера Бориса Николаевича была такова, что к нему просто невозможно было нейтрально относиться»;

– «радушие, дружелюбие и искренность»;

– «Российская история не предлагала широкий выбор сильных личностей государственного масштаба. На этом человеке российская история, несомненно, сосредоточила свои усилия, и он получился очень ярким, даже слишком, и внешне, и внутренне. От внешности, говорящей, что не выродилась русская порода, до абсолютно неожиданного содержания».

Контексты с рационально-оценочными словами негативной семантики встречаются преимущественно в печатных массмедиа и интернете, звучат они и в радиоэфире. Это обозначения:

а) негативных качеств: «Все четыре года она [Анна Политковская – В.С.] была рупором «Норд-Оста», поддерживая нас…. помогала выстоять в неравной борьбе с лживой властью» (Нов. газ.); «Случаи криминальных преступлений в Сагре, Пугачеве и ранее в Кондопоге дали повод предположить, что власть, ее силовые структуры …аморфны, трусливы и недееспособны. Но жесточайшее подавление многотысячных оппозиционных митингов и шествий тех же в Москве и Питере говорит, что сила и воля у государства есть» (Арг. нед., 26.09.13); «Государственная жестокость» – о продолжении заключения PussyRiot (Эхо Москвы) и т. д. б) негативных явлений: «Социальные настроения граждан снижаются, оптимизм падает, население готовится к ухудшению положения дел в стране» (Нов. Изв., 24.09.2015); «Экономика деградации: К хроническим бедным можно отнести уже сейчас 20-25 % жителей России» (загол. и подзагол., МК, 22.01.16).

Оценочность этой группы лексики может усиливаться контекстным окружением. Для современных массмедиа весьма типично акцентирование оценочных нюансов семантики слова вынесением его в сильную – заголовочную – позицию. Например: ".Есть ли среди российских чиновников порядочные люди? Отправьте на номер 2151 SMS следующего содержания…» (АиФ, 2011, № 45) – заголовок в форме вопросительной конструкции – выражение модальности сомнительности; предполагает отрицательный ответ; «День коррупции на телеканале РБК. Анонс для всех программ этого дня» (ТВ РБК, 25.02.13) – слово негативной семантики в названии пародирует составленные по этой же модели обозначения с положительной оценочностью: День знаний, День защиты детей. День Земли и т. д.; аналогично: «Абсурд-проект! Рейтинг самых глупых инициатив власти. Читайте «Аргументы и факты!»» (объявление на радио РСН, 10.11.09) и т. п.

5. Рациональн о-о ценочные слова с эмоциональными коннотациями. Они, во-первых, обозначают явления, действия, социально одобряемые/не одобряемые; во-вторых, обладают коннотациями, которые одновременно выражают и оценочное авторское отношение: беззаветный, героизм, гражданин, отечество, служение, судьбоносный/мздоимство, вымогательство, выставить (в значении: 'выгнать, грубо удалить откуда-либо' [Большой толковый словарь русского языка: 184]), мракобес, подхалим, ретроград, катастрофический (о падении рубля), охмурять, показуха, позор, произвол, продажность, подлость, халатность и т. п. В текстах о власти, публикуемых современными массмедиа, а также в политическом дискурсе в целом эта группа оценочных слов представлена в основном лексикой, представляющей явления как негативные и обладающей негативными же коннотациями разных оттенков. Например: «В предвыборном 2007 году политики начнут толпами «охмурять» Россию» (АиФ, 2006, № 52); «Продажны все» – заголовок материала о коррупции во власти» (Нов. Изв., 05.03.04, полоса «Власть и закон»); «Депутатов-прогульщиков выставят из Госдумы» – загол. (В-ДЕТАЛЯХ. РФ. Уралинформбюро. 04.05.2016 www.uralinform.ru/ntws/politics/250016); «Мракобес!» – о назначении В. Мединского министром культуры (Труд, май 2012, статья «Возмутительный министр»); «Рейтинг подхалимов» – перечень известных российских персон, которым принадлежат положительные высказывания о В. Путине и Д. Медведеве (ежегодно публикуется в журнале «Коммерсантъ Власть»; в него в разные годы вошли, например, актер М. Боярский, режиссер Н. Михалков, губернатор Санкт-Петербурга В. Матвиенко, глава Чечни Р. Кадыров и др.); «…когда государство поступает подло, поступает негуманно…, одна из позорных страниц в истории России…» – о процессе по делу Надежды Савченко (Сергей Алексашенко, Эхо Москвы, 08.03.16); «Мигалки – позор России!» – плакат пикетчиков около Триумфальной арки в Москве (информация на Эхе Москвы), сайт «Россия без дураков» (создан по инициативе президента Д. Медведева в январе 2012 года), где сообщается о глупых или нелепых решениях чиновников, и т. п.

Позитивнооценочная лексика этой группы употребляется скупее. Критика власти свойственна современным СМИ. А при выражении положительной оценки авторы предпочитают использование нейтральных рационально-оценочных слов. Однако случаи обращения к рационально-оценочным словам с эмоциональными коннотациями тоже есть, и они весьма знаменательны.

О существительном гражданин. Оно актуализировалось в массмедийном и – шире – в политическом и в культурном дискурсе в период подготовки к выборам в Думу 2011 года и выборов президента России в 2012 году в том его значении, которое в словаре сопровождается пометой высок. – 'высокое': «Гражданин… 3. Высок. Человек, заботящийся об общественном благе, подчиняющий свои личные интересы общественным» [Большой толковый словарь русского языка: 225]. Появилась целая серия посвященных проблемам политики и власти произведений разных жанров, наименования которых, созданные по одной и той же модели, включали это слово: «Гражданин поэт» – сатирический, оппозиционной направленности спектакль Д. Быкова; «Гражданин президент» – публицистическая передача с А. Васильевым на телеканале РБК; «Гражданин Гордон» – телевизионная передача также публицистического характера (ТВ, 1 канал). С 2014 года действует проект «Активный гражданин» – проведение электронных референдумов, посвященных разным проблемам жизни столицы (создан по инициативе мэра Москвы С. Собянина) Аналогичное употребление этого существительного в печатных СМИ: в газете «Московские новости» (печатная версия выходила до 2014 года) наряду с названиями полос: «Я москвич», «Я наблюдатель», «Я болельщик», «Я телезритель» и т. д., названием одной из полос было: «Я гражданин».

О прилагательном первый. Его неявно выраженная оценочность актуализировалась многократным повторением словосочетания первый президент России в материалах СМИ, сообщавших о смерти Б.Н. Ельцина (апрель 2007 года) и в публикациях, связанных с празднованием его 80-летия (конец января – начало февраля 2011 года):

«Умер Борис Николаевич Ельцин – первый президент России» (Газета, 4.04.07); «Прощание с первым президентом России пройдет в Храме Христа Спасителя» (там же); «Первый президент России уходит в вечность» (Арг. нед., 2007, № 17); «Концерт, посвященный 80-летию со дня рождения первого президента России. Сегодня – на канале Россия» (ТВ, Россия 1, 01.02.11); «В Екатеринбурге открывается памятник первому президенту России Борису Ельцину» (радио Вести – FM, 01.02.11); «Борис Ельцин. Первый» (назв. документального фильма – ТВ., Первый канал, 01.02.11) и т. п.

Первый в вербально-ассоциативной сети русского языка связано причинно-следственными отношениями с представлениями: а) ‘первооткрыватель, первопроходец’, а потому наиболее ‘трудный, самый опасный’ (см.: ‘первый полет человека в космос’) и б) ‘достойный наибольшего уважения’. Кроме того, первый семантически близок с ‘лучший’ (в спорте – первое место – у лучших спортсменов). Семантические и прагматические связи наделяют порядковое прилагательное дополнительными положительными коннотациями, и словосочетание первый президент России обретает патетическое, торжественное звучание.

Некоторые политические партии включают в свои названия рационально-оценочные слова с позитивными эмоциональными коннотациями, например: «Великое Отечество» (партия, созданная в 2013 году). Атрибутивный компонент подчеркивает, что цель партии – возрождение России как великой державы, возвращение ее в число ведущих стран мира.

6. Оценочностью обладают конкретные существительные в форме именительного падежа в сочетании сгенет в о м в обозначениях типа «Политик года», «Человек года», «Имя России», «Имя Победы» и нек. др. Назовем такое значение именительного падежа номинативн о-к валификативным. В подобных словосочетаниях семантическая структура существительного в именительном падеже осложняется опущенным определительным компонентом суперлятивного значения; лучший политик, самый выдающийся человек, самое значительное имя.

7. Оценочные метафоры (о них см. ниже, сс. 149-170).

8. Легко становятся оценочными, обладая при этом разнообразными эмоциональными коннотациями окказионализмы, подвергшиеся всевозможным трансформациям устойчивые словосочетания и выражения, а также прецедентные феномены. В смысловом пространстве «власть» их оценочность обычно многослойная: 1) это изначальная оценочность прототипической вербальной единицы, 2) это оценочность носителя современного мышления, направленная на денотат, обозначение которого послужило прототипом для образованного окказионализма или переосмысленного фразеологизма, прецедентного феномена; 3) это оценочность, направленная на явление, которое обозначено в данном контексте. Например:

– «Спецпреемник: Политологи «ищут» нового президента России» – загол. и подзагол., о прогнозах, высказываемых оппозиционными политиками относительно итогов президентских выборов за три года до этих выборов (Нов. Изв., 06.09.05) – первая часть окказионализма – недвусмысленное напоминание о прежней деятельности В. Путина – работе в спецслужбах, которая долгое время служила основанием для враждебного отношения к нему со стороны ряда СМИ. Одновременно созданное слово демонстрирует скепсис, неверие в то, что стране удастся найти независимого от силовых структур и достойного кандидата на пост президента;

– «Казнотраты» – загол. (Нов. Изв., 07.06.2007), о том, что депутаты Госдумы только половину рабочего времени посвящают пленарным заседаниям, а остальное время – неизвестно чему. Деривационное значение окказионализма создается негативнооценочными свойствами производящих основ: 'казнокрад' и 'траты';

– «Новый мэропорядок»: Реформа 2014 года снизила политический вес муниципальных глав» – загол. и подзагол. (Коммерсантъ Власть. www.kommersant.ru/doc/3169943). Парономазия (созвучно актуальному сейчас в СМИ миропорядок) помогает выразить ироническое отношение и к утратившим прежнюю влиятельность мэрам крупных городов, и к очередной реформе;

– «Ложка дегтя в бочках меда» – загол., статья Вячеслава Костикова о «пафосных» трактовках патриотизма и о резком, послужившем диссонансом выступлении Г. Грефа на Гайдаровском форуме в январе 2016 года (Греф говорил об отставании России и назвал ее нынешнее состояние «проигрышем»; АиФ, 2016, № 3). Здесь негативная оценочность того, что названо одним из компонентов фразеологизма в его изначальном виде («бочка меда» – неумеренные похвалы и необоснованные восторги) дополнена негативными ассоциациями, которые на фоне недавнего нефтяного кризиса вызывает существительное бочка (англ. barrel; у нефтяников баррель – 'мера вместимости и объема, используемая в нефтяной промышленности ряда стран'). Суммарно оценочность направлена на тех, кто, несмотря на кризис, поддерживает патриотические настроения в стране, т. е. на власть. Эта мысль развивается в статье и акцентируется в последних фразах: «Подмена дела бахвальством остается любимой игрой чиновничества и драйвером карьеры. Кто громче крикнет «ура!», тот уже и патриот и при новой должности. А между тем ложка горького дегтя в барреле сладкой нефти была бы очень полезна»;

– «СССР. Эпоха развитого социализма. – Россия. Эпоха развитого бюрократизма» (АиФ, 2006, № 25) – креолизованный текст: прототипический и трансформированный прецедентные тексты – подписи к двум «стебовым» фотопортретам руководителей. Это Л.И. Брежнев с пятью наградами на груди и современный чиновник с кипой стодолларовых бумажек в нагрудном кармане. Насмешливое сопоставление подчеркивает сущностную, с точки зрения автора, схожесть обозначенных периодов, аксиологические характеристики одинаковы;

– «Ночь длинных ковшей» – это новое устойчивое выражение, распространившееся на страницах российских массмедиа после 9 февраля 2016 года, когда по распоряжению Правительства Москвы был произведен снос незаконно построенных торговых павильонов: «Жители Москвы еще не успели забыть «ночь длинных ковшей», запомнившуюся сносом 97 торговых точек – «самостроев», – как появилась информация о сносе еще 66 объектов» (Интернет-сайт «Великая эпоха», 05.06.16); «В Москве продолжается снос самостороя. На этот раз разбирать будут торговый центр «Пирамида» около станции метро «Пушкинская»….В отличие от «Ночи длинных ковшей» этот демонтаж должен обойтись без эксцессов…» (МК RU.19.02.16). Словосочетание представляет собой трансформированное обозначение прецедентной ситуации. «Ночь длинных ножей» – эпизод из истории Германии 30-х гг. 20 века, когда Гитлер осуществил расправу над штурмовиками СА, которых заподозрил в нелояльности. Выражение в дальнейшем обрело резко отрицательную оценочность; так, «Ночь длинных ножей» – заключительная сцена телевизионного фильма канадского режиссера Кристиана Дюгея «Гитлер. Восхождение дьявола». Снос торговых павильонов в Москве вызвал недовольство не только у их владельцев, но и у многих москвичей, поэтому уже само по себе выражение «ночь длинных ковшей» выражало неодобрение, неприязнь. Однако у тех, кто знаком с историей Германии, оно вызывало иную реакцию (о ней пишет Ю.Н. Караулов): как и любой другой прецедентный феномен, обозначение прецедентной ситуации соотносит названное событие с его историческим прототипом, отмечая их сходство или несовпадение [Караулов 1987: 218]. В данном случае события в Германии 1934 года и снос незаконно построенных павильонов в центре Москвы были введены в отношения мнимого тождества. То, что в русскоязычном сознании могло быть воспринято и употреблялось некоторыми носителями языка как выражение с эмоциональными коннотациями негативного свойства, при сопоставлении с прецедентом-прототипом оказывается выражением, которое обозначает ненавидимое всеми явление – фашизм, т. е. выражением с заложенной в семантику резко отрицательной оценочностью.

Наоборот, оценочность нового устойчивого выражения «вежливые люди» (распространилось с начала марта 2014 года; обозначало военнослужащих в военной форме без знаков различия, обеспечивающих безопасность населения Крыма во время присоединения Крыма к России; обрело статус прецедентного феномена) изменилась с негативной на положительную. Первоначально словосочетание произносилось с язвительной иронией (автор – блогер «Живого журнала» Борис Рожин). Изменение оценочности на положительную исходило, по-видимому, прежде всего от тех, кто был так назван, как утверждение альтернативной позиции: «Да, мы никому не причинили зла, мы очень вежливые люди!», а также от тех, кто поддержал действия власти по возвращению Крыма в состав России. Выражение получило широкое распространение в интернете, в социокультурном пространстве. Общеизвестный факт: футболист «Локомотива» Дмитрий Тарасов был наказан за то, что, уходя с поля после матча с турецким «Фенербахче», снял форменную игровую футболку. Под ней все увидели майку с изображением В. Путина и надпись «Самый вежливый президент». Футболист объяснил свое появление в майке с изображением Путина тем, что считает себя патриотом России. Случай эпизодический и несерьезный, тем более что на футболиста был наложен штраф за нарушение правил. Однако он показывает способность прецедентного феномена становиться знаком, аккумулирующим память о каком-либо событии, отношение к этому событию с точки зрения представителей данного лингвосообщества, а также эмоционально-оценочное отношение к лицу, применительно к которому употреблен прецедентный текст в данной ситуации. Словосочетание закрепилось в русском языке, приобрело, по мнению некоторых филологов, статус «мема федерального значения» (Владимир Корягин. Первый в истории мем федерального значения. – ГАP3EТА.RU. 07.05.14), и область его применения как позитивнооценочного постепенно расширяется. См., например, название материала АиФ «Вежливый инок», посвященного 700-летию со дня рождения Сергия Радонежского (АиФ, 2014, № 20).

Встречаются случаи, когда образование окказиональных слов и разнообразные переработки фразеологизмов в смысловом пространстве «власть» не продиктованы необходимостью выразить оценку, а являются результатом языковой игры. Например: «Министр без спортфеля» – о министре спорта В. Мутко и его готовности покинуть пост министра, если это потребуется (АиФ, 2010, № 10); «Межпортфельные отношения» – загол. материала, рассказывающего о распределении функций в формирующемся кабинете министров (Вр. нов., 26.09.07); «Путину готовят третий срок» – загол., публикация о том, как за три года до выборов политики и политологи размышляют о том, будет ли В. Путин президентом еще раз (Мир новостей, 28.06.05), «Великий Починок» – загол. материала об А, Починке, бывшем в 2002 году министром социальной защиты (Нов. газ., 23-25.12.02), и т. п. Но и в этом случае представление об отношении автора к названной персоне или власти в целом создается: добродушная шутка, как уже указывалось, – проявление дружелюбного отношения, сигнал «свой».

Воздействующий результат использования оценочных слов, окказионализмов, трансформированных устойчивых выражений и прецедентных феноменов

1. Рационально-оценочные слова без эмоциональных коннотаций. В аксиологической интерпретации мира это своего рода «концептуальные» слова (термин Г.Я. Солганика, обозначавший идеологические понятия в языке советских СМИП [Солганик: 30]), употребление которых вызывает у представителей массовой аудитории хранящиеся в когнитивной базе оценочные представления и помещает объект изображения в зону позитива/зону негатива.

Зона позитива: профессионализм, порядочность, стойкость, долг, профессионализм, компетентность, трудолюбие, строительство новых жилых районов, открытие современного перинатального центра, индексация пенсий и т. д. – > «хорошо».

Зона негатива: некомпетентность, пассивность, взяточничество, беззаконие, безразличие, лживый, ложь, предательство, понижение уровня доходов населения, безработица и т. д. – > «плохо».

В зависимости от того, какие именно из рационально-оценочных слов наполняют смысловое пространство «власть», создается представление о власти и её оценочная трактовка, которая передается адресату. При некритичности восприятия это происходит автоматически. Например, названия некоторых политических партий, объединений включают в себя слова, относящиеся к рационально-оценочной лексике: справедливый (Справедливая Россия), единый (Единая Россия), жизнь (Партия Жизни), народный (Общероссийский народный фронт). «25 справедливых законов» – название программы, с которой партия Справедливая Россия шла на выборы в Государственную думу-7 в 2016 году. Занимающие в когнитивной базе зону позитива, эти слова вызывают доверие массовой аудитории, электората – сигнал «свой». Наоборот, наполненность континуума рационально-оценочной лексикой негативного характера программирует отрицательную реакцию. Используя рациональнооценочную лексику, автор речи может намеренно фокусировать внимание аудитории на одних только негативных качествах власти и сторонах ее деятельности, заранее имея в виду негативную реакцию на то, о чем сообщается. Таковы, например, тексты, произнесенные в разных городах на митингах КПРФ после выборов 2011-2012 гг. (публикация в газете «Правда», 21-22 марта 2012 года), в которых находим: коррупция, фальсификация выборов, губительные реформы, уничтожено, утрачена, постоянный рост тарифов, обнищание, ложь, лицемерие, административный прессинг, и т. д. Исключительно негативные явления стали содержанием текстов предвыборных телевизионных роликов ЛДПР, КПРФ, Парнаса (выборы в Государственную думу 7) в 2016 году: «Каждый из населения России болеет практически два раза в год», «Повсеместно закрываются больницы», «Из-за нехватки специалистов к врачам растут очереди» (ЛДПР); «те, кто незаконно захватил все богатства страны», «ложь» (КПРФ); «Нынешняя власть завела Россию в тупик», «Политика этой власти обрушила экономику», «граждане сегодня беднеют» (Парнас).

В психологической науке говорится о так называемой «триаде враждебности» – психологическом феномене, в который входят гнев, презрение и отвращение [Красавский 2008: 291]. То, что вызывает гнев у говорящего/ пишущего, соответственно, способно вызвать гнев у адресата речи – предствителя того же лингвосоциума.

2. Оценочная лексика с эмоциональными коннотациями.

Во-первых, она обеспечивает эмоциональную же реакцию аудитории. Эмоции, как уже отмечалось выше, заразительны. Чрезмерная аффективность способна подавлять рациональное восприятие информации и способствовать эмоциональному заражению – передаче эмоционального состояния от одного человека к другим (об этом см. выше, с. 67), а регулярное выбрасывание однонаправленных по оценочности эмоций вырабатывает у массовой аудитории запрограммированные оценочные реакции. Привычка, в определении теоретиков социальной психологии, – это «поведение, которое было выработано в результате жизненного опыта и теперь выполняется почти автоматически» [Крысько: 219]. И: «как только привычка укореняется, она становится самодостаточной и трудноустранимой» [там же: 219].

Во-вторых, использование лексики с эмоциональными коннотациями негативного характера (словарные пометы: презр, пренебр, фам.) является одним из способов нарушения границ другой личности и вторжения в приватное пространство изображенной персоны. Как уже отмечалось, в общении журналиста с представителем власти реализуется официальный тип отношений с неизменным сохранением социально-иерархической дистанции. А фамильярность, пренебрежение, презрение – это взгляд «свысока», не соответствующий ролевой ситуации. Слова и сочетания слов с коннотацией грубости в публичном общении (словарные пометы: грубо, бранно) – проявление крайнего пренебрежения к тому, кто назван, автор речи тем самым признает за собой право на «затаптывание» его эмоциональной территории. См., например, лексику, использованную в приведенной выше, в 1 главе, публикации МК «Судьба кремлевских падчериц: зачем советник Путина Титов примерит фату Прохорова» (МК, 12.02.2016): «Он [Титов – B.C.]либо держит фигу в кармане и собирается «кинуть Кремль», «антирыночные тезисы Сергея Глазьева, вызывающие рвотный рефлекс», ««А вот «Справедливая Россия» в 2007 году накосячила – отобрала голоса вовсе не у коммунистов, как полагалось, а у «мамы» [Единой России -B.C.]. Оскорбление, обзывание всегда «пробивают» эмоциональную защиту и разрушают границы эмоционального пространства того лица, которому они адресованы, и принижают его в глазах тех, кто при оскорблении присутствует, т. е. аудитории массмедиа.