Эффект Ноцебо

Глава 3

Frozen – Madonna & Sickick

Тиффани

   Смотрю на самодовольную рожу Киллиана Хоггарда и начинаю смеяться. Как-то слишком громко и безумно, чем повергаю в ступор всех присутствующих. Мужчина напротив же только недоуменно поднимает бровь, снова растягивая свои безупречные, на мой взгляд, губы в насмешливой улыбке.

– Я сказал что-то настолько смешное, красивая?

   Его обращение прерывает мой хохот, вынуждая снова сканировать, без преувеличений, невероятное лицо. Он единственный из трёх детей похож на мать. Очень сильно похож, но природа разбавила изящную женскую красоту потрясающей мужественностью и дерзостью носителя. Если бы не отцовские глаза, то можно было задавать вопросы касательно родства. Но даже не столько цвет глаз, сколько сам взгляд выдает в нем истинного сына Ричарда Хоггарда.

   Бесстыдно рассматриваю Киллиана, пробегая по темным взъерошенным волосам, будто в них только что копошились чьи-то женские пальцы, по крупному, но прямому носу, по щекам, покрытым колючей щетиной. Длинную мощную шею центрует выпирающий кадык, в нескольких сантиметрах от которого виднеется кончик черной линии, определяющей наличие татуировок на охрененном теле. То, что оно таковым и является, сомневаться не приходится. Черная футболка под небрежно наброшенной кожаной курткой предельно ясно обрисовывает фактурный торс.

– Ты на вопрос ответишь или дальше будешь меня рассматривать? Можем подняться наверх, и я покажу тебе все, что интересует.

   Вскидываю голову, возвращая собеседнику такой же дерзкий взгляд, которым тот оглядывает меня.

– Уволь. А то, боюсь, удар хватит от такой красоты, – кривлюсь на последнем слове, чем вызываю у него ещё большую улыбку. – Отвали со своими шуточками, Киллиан. Серьезно. Жить я здесь не буду.

– Будешь, поверь. Так ведь, папа? – бросает куда-то мне за спину, но при этом не разрывает зрительный контакт.

– Вопрос решен и обсуждению не подлежит.

   Хриплый голос Ричарда вновь разгоняет кровь по венам словно горящее топливо. Сердце работает с удвоенной силой, дабы сохранить хоть какое-то самообладание. Разворачиваюсь, обращаясь к главе семьи:

– При всем уважении, но мне уже двадцать три. Я по всем канонам выросла и не нуждаюсь в опеке. Ни в чьей.

   Кажется, что все эти слова я прорычала, а не проговорила. Напряжением сквозит каждое мое слово, как и каждый вдох, сделанный в этом доме после появления Киллиана.

– Тиф, – Ричард подходит ко мне и берет за запястье, – обсудим наедине все, что требуется. Без лишних ушей, – это уже старшему сыну, который до сих пор от меня не отошёл.

   Киваю мужчине, возвращая внимание прежнему оппоненту. Киллиан больше не улыбается, только каким-то странным голодным взглядом смотрит в район моей груди.

– Ты будешь здесь жить, Тиффани. Этот вопрос решен, отец слов на ветер не бросает. Это единственное его достоинство, – шокирована, но вида не подаю. – Я здесь почти не появляюсь. Поэтому ты расположишься в моем крыле, исключительно исходя из твоего удобства. Я же тоже могу уделить внимание подруге детства.

   На "подруге" Киллиан делает ощутимое ударение, в этот момент оглядывая братьев, застывших в паре шагов от меня, каждый с разных сторон. Затем вплотную придвигается ко мне и наклоняет голову к моему уху:

– Хотя… – шепчет мужчина, – может быть, я стану появляться чаще. Потому что вижу, что ты с первой секунды захотела меня так же, как я тебя. Только секс, красивая, зато какой.

   Горячее влажное дыхание вкупе со словами, которые он говорит, заставляет меня неосознанно свести ноги вместе. Киллиан замечает это и отстраняется, хищно сужая глаза и ухмыляясь. Я же до последнего стараюсь держать лицо и не выдать своего возбуждения, которое забытой острой волной рассекло низ живота, направляясь к плоти.

– Подумай над этим, Тиффани.

   Под оглушающую тишину старший из братьев покидает гостиную, не проронив ни слова больше. Я же, с бешено колотящимся сердцем и трясущимися руками, пытаюсь унять то бушующее внутри чувство, которого я столько лет не испытывала. Гнала от себя, будто предавала ЕГО, а сейчас просто от одних слов кипящим жаром залило. Ник, ощущая мое напряжение, крепко сжал мои пальцы и ободряюще улыбнулся.

– Киллиан бывает немного того… поехавшим идиотом с манией величия. Просто забей.

– Мне плевать, – но в душе то я понимаю, что нихрена не плевать. Этот несносный пацан в прошлом, а сейчас брутальный агрессивный мужик одним только взглядом вывел меня из равновесия и сбил все барьеры. А я несколько лет их выстраивала. – Его раздутое самомнение только его проблема.

– Кажется, что лопнет скоро… – про себя тихо бормочет Чарли, пристально меня оглядывая, а затем задумчиво переводя взгляд на дверь, за которой скрылся брат.

– Я попрошу оставить нас с Тиффани наедине, – негромко говорит Ричард, подзывая меня к себе. – Дорогая, попроси Макса принести нам кофе.

   Беатрис кивает, целует мужа в щеку и направляется к выходу. Останавливается возле меня, ещё раз обнимая.

– Может останешься на ужин?

– Спасибо, но не сегодня. Думаю, наверстаем.

   Улыбается мне и покидает гостиную. Следом выходят сыновья, одаривая меня своими подбадривающими улыбками.

– Прежде чем ты снова станешь показывать колючки, Тиф, просто выслушай меня.

   Глава семьи остановился у камина, наблюдая, как огонь поглощает собой угли, оставляя только пепел. Примерно тоже самое сейчас происходит с моей собственной жизнью. Молчу, давая возможность продолжить монолог, только складываю руки на груди и встаю напротив.

– Я прекрасно понимаю твои чувства, поверь. Ты молода, обижена, одинока. Сломлена. Сейчас тебе кажется, что лишние люди на твоём жизненном пути будут только мешать. Но это не так, – небесные глаза снова встретились с моими, – ты не справишься сама, Тиф. Ты не понимаешь, на что способны эти люди. Это не просто шайка бандитов, крышующих местные пабы. Это большая сетка людей, где насилуют и убивают и за меньшее. А Итон вмазался по-крупному, – снова пауза, позволяющая ему перевести дух, мне взять себя в руки. – Я пытался выйти на верхушку, но не смог. Твой отец так и не сказал, что конкретно он натворил. Но я помню его глаза. Ему было страшно, Тиффани. И уже не за себя. Он просил за тебя. Понимал, что его дни сочтены.

   Отворачиваюсь, лихорадочно глотая слезы. Ну, почему? Почему он нарушил свое обещание! Почему?!

– Поэтому я очень тебя прошу поверить и принять то, что я говорю. Естественно, это не навсегда. Я подключил все возможные каналы, чтобы найти зацепку и решить вопрос, касающийся тебя. Но пока будь благоразумной и прими мои условия. Пожалуйста.

   Ричард подошёл ко мне и взял за руки. Пристальный взгляд смущает меня, но снова отвернуться я не могу.

– Ты очень похожа на маму, дорогая, – грустный негромкий голос оглушает похлеще крика. Я старалась не возвращаться воспоминаниями к самой родной женщине в мире, дабы не бередить то, что кровоточит до сих пор. Но сейчас я не могу игнорировать калейдоскоп картинок, вспыхивающих в памяти после этих слов. – Я не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое. Это убьет каждого из нас.

   Мужчина стирает пальцами соленые слезы с моих щек и крепко обнимает. Гладит по голове, позволяя вдыхать потрясающий аромат, осевший на его рубашке. Эти люди приняли меня как члена семьи, а я до сих пор пытаюсь бодаться, хотя понимаю, что это бесполезно.

– Хорошо, – еле слышно шепчу в горячую мужскую грудь, – я согласна.

   Понимаю, что Ричард услышал, потому как его ладонь замерла на моих волосах. Хоггард отстраняется, легонько целует меня в лоб и с улыбкой произносит:

– Умница, Тиф, – вымученно улыбаюсь в ответ. – У тебя есть молодой человек?

   Немного теряюсь от озвученного вопроса, но лишь отрицательно качаю головой.

– Понял. Значит, частной жизни нет, уже проще, – будто больше для себя говорит Ричард. Затем легонько сжимает мою ладонь и снова отходит к камину. – К тебе будет приставлен человек из охраны, но ты его даже ощущать возле себя не будешь, гарантирую. Сугубо для твоей безопасности. Если ты будешь с кем-то из братьев, то потребности в человеке не имеет смысла – каждый из них сможет тебя защитить. Для этого у моих сыновей есть все возможности, – немного смущенно выдает глава семейства. – Но с Киллианом тебе безопаснее всего.

   Закатываю глаза в ответ на последнюю ремарку.

– Я понимаю, что звучит это более, чем странно. Но поверь, Тиффани, Киллиан один из немногих, которому я могу доверить твою безопасность безоговорочно.

– Почему?

– Потому что, не смотря на особенности его характера, он всегда держит свое слово. Всегда. И он обещал мне, что будет тебя защищать. К тому же, за прошедшие годы многое поменялось. Киллиан, так скажем, физически и морально хорошо подготовлен.

   Смотрю на мужчину во все глаза и не понимаю, что, черт возьми, произошло в их семье, что сын его буквально ни во что не ставит, а отец продолжает его уважать.

– Ты действительно можешь жить и у него в крыле. Оно больше, чем у мальчиков, – Господи, называть двух здоровых мужиков мальчиками может только папа.

– Уж от этого увольте, – качаю головой, – хватит мне острых ощущений. Воспользуюсь предложением Чарли – он самый адекватный. Уж простите.

   Ричард смеется, открыто и заразительно, как я запомнила из детства. Я не сдерживаюсь и присоединяюсь к нему.

– Да, Чарльз сердце нашей семьи. Я очень горжусь тем, каким человеком он стал, – лицо Хоггарда озаряется, будто он вспоминает что-то теплое и родное, – а по поводу Киллиана… Да, он грубый, не избирательный в выражениях и жесткий, но… Ему действительно не чужды такие качества, как забота и внимание. По крайней мере были.

   Ага. Не могу же я ему сказать, что его старший сынок предложил мне трахаться в его крыле. Заботой там и не пахнет.

– Сын может месяцами не появляться в поместье, чем сильно огорчает Трис. Она так и не свыклась с особенностями его сформировавшегося характера.

– Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но что произошло между вами?

   Мне неудобно, но задаю вопрос четко, прямо смотря на собеседника. А вот Ричард впервые уводит взгляд в сторону и уходит от ответа.

– А это оставим на следующий серьезный разговор.

   Еще около часа обсуждаем за кофе все моменты, касающиеся моей новой жизни. Хоггард, зная, что я получила образование журналиста, предложил мне место в его издательстве. Начну рядовым сотрудником, а дальше все зависит только от меня. Решили, что переезд состоится сегодня, так как собирать мне толком и нечего, вещей у меня немного. На встречу с адвокатом поедем вместе, возможно, что вскроются некоторые подробности прошлого папы. Ник вызвался меня доставить до дома и обратно, чему я была действительно рада. Я правда по нему скучала.

– Я быстро, заноза. Жди здесь!

   Подгоняю друга рукой и смеюсь. Наблюдаю, как парень резво поднимается по широкой лестнице. Когда спина скрывается из видимости, разворачиваюсь и утыкаюсь носом в широкую грудь. Опешив, задираю голову, и вижу горящие голубые глаза, бьющие зарядом в двести двадцать вольт.

– Я думала ты ушел…

   Не успеваю закончить реплику, как Киллиан дергает меня за руку, скрывая нас от посторонних глаз за лестницей. На автомате вжимаюсь в стену за спиной, а он расставляет по обе стороны от меня мощные загорелые руки. Прожигаю взглядом красивое лицо, пытаясь понять, что его обладателю от меня нужно, но Хоггард вдруг наклоняет голову и впивается в мои губы.

   От прикосновения плоти мое сознание разрывается на миллион хаотично движущихся частиц. Они сталкиваются друг с другом, образуя бешеные искры, поджигающие меня изнутри. Пальцы мужчины крепко и больно сжимают мой подбородок, поднимая выше, а затем я чувствую чужой язык на своем. Это ощущение вырывает меня из морока и заставляет со всей силы оттолкнуть Киллиана.

– Ты совсем офонарел, придурок?! Какого хрена ты суешь свой язык в каждый свободный рот?!

– Не в каждый, а в твой, красивая. Я тебя хочу.

– А я тебя нет! Отвали от меня.

   Говорю и сама себе не верю – так сильно дрожит мой голос от возбуждения и желания. Только дура не будет хотеть Киллиана Хоггарда, и он это прекрасно понимает.

– Врешь. Хоть себя не обманывай, – рычит мне в лицо, снова придвигаясь вплотную к губам. – С сегодняшнего вечера ты спишь в моем крыле.

– Разбежалась.

– Я серьезно, Тиффани, – снова сжимает мой подбородок, проводит носом по щеке, заставляя колени дрожать от ощущений, – если не хочешь проблем в этом доме. Или ты боишься?

   Боюсь. Но не мужчину, стоящего передо мной, а ощущений, которые к нему испытываю с первого зрительного контакта.

– Я ничего не боюсь, Киллиан. Все страшное со мной уже случилось.

   Хоггард как-то странно прищуривается, оглядывая мое лицо с какой-то другой, неподвластной мне эмоцией, и отталкивается от стены, освобождая мне проход.

– Поверь, Тиффани, тебе только так кажется. Иногда смерть – это единственное облегчение.

   Бросает эти слова и уходит, ни разу больше на меня не посмотрев.

Глава

4

Smells Like Teen Spirit – Nirvana

Тиффани

– Расслабься, заноза, – Ник вытаскивает две мои сумки на улицу, пока я с тяжёлым сердцем осматриваю то, что больше никогда не будет моим домом. – Сейчас у тебя начнется лучшая жизнь.

– Ага.

   Меня съедает такая тоска, что не передать словами. Здесь я повзрослела, была счастлива, умирала от горя. Эти стены столько памяти в себе хранят. Не верю, что отец все это с такой лёгкостью потерял.

   Мои плечи накрывают тяжёлые ладони. Чувствую, что Ник хочет что-то сказать, но не решается.

– Давай уже, умник, что там в твоей светлой голове назрело?

– Я просто хотел сказать, что мне очень жаль, Тиф. Твой отец и мне не был чужим.

   Тяжело выдыхаю, нахлынувшими эмоциями перемалывая по новой все свое нутро, и кладу ладонь поверх его, так и не поворачиваясь. Мужчина опускает свой подбородок мне на голову и обнимает со спины, тяжестью тела даря какое-то равновесие и спокойствие. И нет в этом жесте ни капли интимности – только та любовь, которую может подарить член семьи.

– Поехали? – откашливаюсь, прочищая хриплый голос. – Хочу просто отрубиться и ни о чем не думать.

– Череда тяжёлых дней, понимаю, – оборачиваюсь прямо на завораживающие глаза. У каждого из братьев они играют разными красками: Ник – эдакий напомаженный богатенький сынок, чья голубая радужка манит на сексуальные подвиги с ее обладателем, Чарли выдает ими глубокий ум – даже цвет меняется к серому, когда тот задумчив. А Киллиан… Смотришь на него и боишься. Его, себя, всего.

– Есть такое.

   Николас погрузил мои немногочисленные вещи в багажник своего Porshe, помог мне, как истинный джентльмен, устроиться в спортивном салоне, и через несколько секунд с оглушительным ревом дернулся с места. Я вертелась из стороны в сторону, чтобы успеть зацепить хоть кусочек своего, уже прошлого, дома, но скорость была слишком большой. Разочарованно откидываюсь на спинку и поджимаю губы.

– Чтобы не растягивать болезненные ощущения.

   Хоггард наваливает громкости стереосистеме, чья мощь рассекает напряжённый воздух в салоне, выдавая на полную первые гитарные аккорды Smells Like Teen Spirit. Удивлённо распахиваю глаза и поворачиваюсь к счастливой физиономии Ника, трясущего в такт музыке головой.

– Помнишь?

– Шутишь? Конечно!

– Давай как тогда, а?

   На мгновение отпускает руки и на манер барабанщика перебирает ими в воздухе в такт доносящийся музыки. И я, впервые за долгое время, открыто и заливисто смеюсь, воспроизводя в памяти все картинки детства. Где наши семьи все ещё вместе, на заднем дворе поместья Хоггард, отцы на всю слушают Нирвану, а мы с Ником будто тот самый Курт Кобейн. Складываю руки так, будто держу гитару и перебираю струны. Мужчина смотрит с каким-то нескрываемым трепетом, заставляя меня немного смутиться.

– Так по смеху твоему скучал, по тебе скучал. По нам. Заноза.

   Щемящая тоска глубокой лужей растекается по организму, топя в себе мое сердце. Волны сожаления о потерянном времени разносят мурашки по всему телу, вызывая дискомфорт.

– Прости… Что все так получилось… – все, что могу вымолвить.

– Вина родителей. Не нас.

   Рубит голосом, чего от Ника не ожидала. На смену вечному разгильдяю пришел чуткий понимающий человек, но буквально через пару минут снова вернулся тот самый беззаботный весельчак.

– Давай, Тиф, вступай! Поехали!

   Снова возвращаю руки в положение на гитаре в воздухе, и мы с Хоггардом орем во все горло:

   "With the lights out, it's less dangerous

   Here we are now, entertain us

   I feel stupid and contagious

   Here we are now, entertain us

   A mulatto, an albino, a mosquito, my libido"

   В поместье появляемся поздно, так и проорав песни всю дорогу. Я знаю, что Ник пытался отвлечь меня, и за это ему очень благодарна. На входе встречаемся с Чарли, который на ночь глядя покидал дом.

– Тиффани, папа сказал, что ты решила остановиться в моей части дома. Твоя комната третья справа по коридору. Там уже все подготовили, – мужчина улыбается, застегивая на ходу пальто. – Я рад, что ты с нами. Если нужна будет помощь, то я всегда на связи. Ник, забьешь мой номер Тиф.

– А куда это ты намылился, целомудренный ты наш, в одиннадцать то вечера? – младший Хоггард забавно прищуривает глаза, как в детстве, когда братья не брали его с собой играть, чем вызывает мой невольный смешок, – а ты чего веселишься, заноза?

– Тебе двадцать три года, а ведёшь себя, словно недавно восемь исполнилось.

   Теперь уже и Чарли хохочет. Подмигивает мне, направляясь к выходу в гараж. Так странно наблюдать за этими двумя взрослыми красивыми мужчинами, которые отпечатались в моей памяти детьми.

– Тиф, меня сегодня не будет, так что все крыло полностью в твоём распоряжении.

– Ох, неужто наш мальчик нашел себе подружку, – всплескивает руками младший брат и манерно вытирает несуществующие слезы кончиками пальцев. – Господи, когда он так вырос!

   Со всей дури луплю его по затылку, вызывая только сдавленное "Ай", и благодарю Чарли. Когда мужчина уходит, Ник ведёт меня в крыло брата, попутно возмущаясь силе моего удара.

– Такая мелкая, а лупишься, как Тайсон! – трёт огромной ладонью затылок. – Тебя надо Киллиану сдать, чтобы ты на груше свою спесь отрабатывала.

– Он что, занимается боксом? – выгибаю в удивлении бровь.

– Отец отдал его в бокс сразу после того, как случилось то, что случилось. Сама понимаешь, – киваю, – у Киллиана были проблемы с агрессией. Там он хоть немного мог выплеснуть эмоции. Тренер говорил, что у него талант. Но брат упорно не хотел заниматься профессионально. А упорства ему не занимать.

– Я заметила, – задумчиво тру подбородок, – и что же, он так и лупит грушу?

– Как тебе сказать… Кил очень закрытый. Мы даже не знаем, чем он занимается. Отец предлагал ему место в любой из отраслей семейного бизнеса, но тот отказался. Я в курсе, что, если ему надо выпустить пар, он идёт на ринг. Но не более. Правда иногда мне кажется, что род его увлечений не является законным.

– Что ты имеешь в виду, Ник? – останавливаюсь и сверлю взглядом лицо собеседника, пока дыхание срывается на бег.

– Ничего, Тиф. Просто предположение. Не забивай себе голову. Мы пришли.

   Николас распахивает массивную дверь, за которой простирается длинный светлый коридор. Оглядев количество дверей, которые ведут из него, нахожу выделенную мне спальню. Хоггард уверено проходит вперёд и затаскивает через порог нужной комнаты мои вещи. Захожу следом, поражаясь размерам помещения – огромное пространство, центр которого занимает двуспальная кровать с мягкими бортами и изумрудным покрывалом в тон стенам. Вся остальная мебель – шкаф, туалетный столик, книжный стеллаж и рабочий стол – темное резное дерево. Красиво, стильно и дорого. Машинально бросаю взгляд на дверь, ведущую, предположительно, в ванную. Довольно выдыхаю, осознавая, что мне здесь нравится.

– Ну, вот ты и дома, – последнее слово режет слух похлеще противного скрежета. – Располагайся. Но, к слову, ты всегда можешь переехать ко мне.

   Нахально растягивает лицо в улыбке, а я же кривлюсь от всколыхнувших мое воображение фантазий.

– Даже не знаю, как расценивать твое выражение лица, заноза. Оскорбиться или развеселиться.

– Уж нет, Николас, я, пожалуй, пас. Не хочу смотреть, как ты таскаешь потрахаться очередную влюбленную в тебя девицу, а утром без зазрения совести говоришь: "Прости, сладкая, это всего лишь секс".

   Ник тут же заливается громким хохотом.

– Какого ты обо мне мнения, оказывается.

– А что, скажешь неправда?

– Правда, – даже не краснеет. – Дай свой сотовый, забью номера.

   Пока мужчина обновлял мой список контактов, я заглянула в ванную, с удовольствием для себя отмечая просторную светлую комнату, где я окажусь сразу же, как только останусь одна.

– Готово, забирай, – Хоггард протягивает мне трубку, пятясь спиной на выход. – Там все наши номера. И под всеми подразумеваю пятерых членов семьи, – многозначительный взгляд. – Все, заноза, отдыхай. Увидимся завтра.

   Ник внезапно толкается ко мне и чмокает в лоб. И так же быстро, как и подошёл, ретируется из моей комнаты.

   Моя комната.

   Странное ощущение. Здесь ни по пониманию, ни по эмоциям нет ничего моего. Но сегодня я так устала, что буду думать обо всем завтра.

   Сбрасываю с себя все вещи и направляюсь в душ. Стоит только встать под обжигающие струи воды, как тело накрывает полное расслабление. Нет ни мыслей, занимающих все мое время, ни оголенных чувств – только оглушающая пустота, приносящее долгожданное облегчение.

   Мое мокрое разгоряченное тело внезапно простреливает такой волной жара, что я еле стою на ногах. Ещё не ощущая рядом, чувствую, что не одна. Сердце начинает лихорадочно качать кровь, оглушительно тарабаня по вискам. А когда тяжёлые шершавые ладони оказываются на моей талии, то все внутри просто останавливается.

   Не могу ни пошевелиться, ни слова произнести – меня будто оглушило. Все жизненно важные процессы застопорились только на ощущениях, которые дарят чужие руки.

   Грубые пальцы напористыми движениями касаются обнаженной кожи, вырывая рваные вздохи. Вода по-прежнему течет, застилая глаза, только теперь не даруя долгожданное блаженство, а усиливая откровенность возникшего обстоятельства.

   Я голая, мокрая и уязвимая. Мужское дыхание осело на моей шее, а тяжёлая бляшка ремня упёрлась в поясницу. Грубая джинсовая ткань трётся о ягодицы, заставляя испытывать дискомфорт, граничащий с диким забытым возбуждением.

   Когда моей спины касается голая мокрая грудь, я разворачиваюсь, уже зная, кто за спиной. По пояс обнаженный, он возвышается над моей головой, закрывая пространство позади. Сильный, высокий, красивый. И абсолютно не знающий границ и контроля над собой. Струи воды очерчивают его рельефную грудь, стекая к не менее фактурному прессу. Крепкие руки, окантованные черными линиями татуировок, легли на мою талию, крепко сжимая кожу. Вскидываю голову и встречаюсь с залитыми похотью глазами. Теперь они почти черные – увеличенные зрачки практически полностью поглотили голубую радужку. Взгляд мечется по моему телу, цепляясь за грудь, живот, лобок. И, наконец, зрительный контакт застигает меня врасплох.

– Какого черта ты забыл здесь, Киллиан? – пытаюсь звучать раздражённо, но сиплый голос выдает именно те чувства, что плещутся убийственными волнами внизу живота.

– Тебя, красивая. Сказал же, что ты должна жить у меня.

– Я … – горячая ладонь легла мне на ребра, выбивая весь воздух, – я ничего тебе не должна.

   Рука резко накрывает грудь, непроизвольно вызывая у меня стон. Жгучее удовольствие пронзает тело, рассыпаясь миллионами искр. Мужчина развязно облизывается и опускается ниже, прикладываясь к моей шее. Пытаюсь подавить рвущиеся наружу вздохи, забыв о стыде, но когда острые зубы прикусывают плоть, полностью отключаюсь.

– Я. Хочу. Тебя. А я всегда получаю то, что хочу, Тиффани.