Любовь на карантине
- -
- 100%
- +
Глазка на двери не было, поэтому я громко спросила:
– Кто там?
– Дарья Сидорова? – окликнул меня все тот же незнакомый мужик.
Да что ж ты так орешь-то?! Я резко закончила прямой эфир, даже забыв его сохранить. Для своих подписчиков я Диана. Дарья я только для тех, кто знаком со мной еще до соцсетей и по паспорту. Чуть не спалилась!
– Да, это я, – недовольно призналась я, сжав в руке айфон.
– Вы вчера прилетели из Милана? – И он назвал номер рейса, который я даже не потрудилась запомнить.
А вот это уже интересно! Какое ему дело, откуда я прилетела?
– Дарья, вы меня слышите? – Мужик нетерпеливо заколотил в дверь.
– Слышу! Не надо дверь выносить! Да, я вчера прилетела из Милана. А что? Кто вы такой?
– Служба санэпидемнадзора, – донеслось в ответ.
Сначала я струхнула. Неужели Мария оказалась больна и теперь под угрозой все, кто был рядом? Резко захотелось померить температуру и выпить витамин С. На всякий случай.
Но сделать этого мне не дали – в дверь снова заколотили.
– Дарья, как вы себя чувствуете? Вы больны? Откройте, иначе мы ломаем дверь.
Это уж слишком! Еще дверь вынесут, а мне потом хозяйке ущерб выплачивать! Не раздумывая ни секунды, я повернула ключ и резко распахнула дверь.
Да так и обмерла от удивления. На площадке перед моей квартирой стояла целая бригада постапокалипсиса! Все пятеро – в костюмах химзащиты с капюшонами, в пластиковых очках, респираторах и перчатках. Такие смешные, что я расхохоталась.
– Это розыгрыш, да?
А невысокий человечек в костюме, стоявший впереди всех, нервно отступил к своим и глухо пробубнил из-под респиратора:
– Дарья, все очень серьезно!
Я внимательней к нему пригляделась, и меня осенила догадка. Хоть респиратор искажал голос, а костюм закрывал его целиком с лицом, я была уверена, что передо мной мой бывший – блогер Фима, к которому я ушла от Макара. Фима был скандально известным пранкером, его розыгрыши отличались креативом, но при этом были довольно злыми к его жертвам. Расстались мы плохо. Я вернулась к Макару, но знала, что Фима продолжает следить за моим блогом. Он смотрел мои итальянские сторис и знал о поездке. А уж Фима не упустит случай хайпануть на теме вируса и заодно выставить меня дурой перед подписчиками. Такого шанса я ему не дам!
Я вскинула руку с айфоном и вышла в прямой эфир. Теперь играем по моим правилам, и в дураках останется Фима.
– Смотрите, кто ко мне пожаловал! – прокомментировала я для зрителей, ловя в кадр застывшие фигуры в спецкостюмах. – Я в прямом эфире «Звездограда». Представьтесь, пожалуйста, для моих подписчиков.
Пранкер заметно занервничал и пробубнил чужие имя-фамилию:
– Начальник бригады… – донеслось до меня из-под респиратора. – Служба санэпидемнадзора.
Хоть бы потрудился толком подготовиться, усмехнулась я и шагнула за порог.
– А можно сделать с вами селфи?
Горе-пранкер в ужасе отступил к своим помощникам и выставил руки в защитном жесте:
– Стойте на месте! Сохраняйте безопасную дистанцию!
– Да ладно тебе, Фима! – фыркнула я от смеха. – Я тебя узнала!
– Вы ошибаетесь, – пробубнил в ответ он.
– Ну тогда сними маску и докажи это, – предложила я, держа телефон перед собой. Прямой эфир шел полным ходом, его уже смотрела тысяча человек.
Он замотал головой. Что и следовало ожидать!
– Дарья, вернитесь в квартиру, – нервно повторил он. – Соблюдайте дистанцию.
Мое настоящее имя Фима знал – мы вместе летали в Прагу, в загранпаспорте и путевке стояло мое имя. Фима еще тогда меня знатно потроллил, но подписчикам не сдал. И вот теперь все узнают мое настоящее имя – простецкое и банальное! Но зато и эфир побьет все рекорды по охватам. Уже бьет! И шоу должно продолжаться.
– Что ты как чужой? – Я сделала вид, что обиделась. – Сколько мы с тобой не виделись? Почти полгода? Иди, обнимемся!
Распахнув руки и не забывая держать его в кадре айфона, я шагнула к нему. Пранкер испуганно попятился, поскользнулся и упал на спину. В воздухе нервно замолотили ноги в бахилах, надетых на ботинки. Такого эффекта я не ожидала! Но видео получилось – на тысячу лайков, не меньше! Надо будет потом вырезать его из записи прямого эфира и разместить в блоге.
Продолжая снимать его сверху вниз, я ласково спросила:
– Не ушибся, Фима?
Подойти ближе я не рискнула – он так молотил ногами, как будто отбивался от вирусов, которые могли его атаковать с моей стороны. Помощники Фимы наконец-то отмерли и сподобились поднять своего горе-лидера.
– Вы вообще нормальная? – проскулил он из-под респиратора.
– А ты? – хмыкнула я. – Так людей разыгрывать?
– Это не розыгрыш! – рявкнул пранкер. – Вот мое медицинское удостоверение, если не верите!
И он вынул из кармана комбинезона красную корочку. Надо же, подготовился! Даже интересно стало, что там написано. На расстоянии в два метра не разглядишь.
– Можно посмотреть поближе? – вкрадчиво спросила я, делая шаг навстречу.
– Стойте, где стоите! – нервно воскликнул он.
Ага, щас! Я уже хотела свернуть этот фарс и закончить прямой эфир, но взглянула на статистику эфира и не поверила глазам: три тысячи человек смотрели мой репортаж прямо сейчас! Ради такого фурора можно и подыграть Фиме. Сейчас я даже была ему благодарна за дурацкий розыгрыш. Ведь по охвату он превышал мои прямые эфиры уже в пять раз. Все-таки не зря я в начале осени ушла от Макара к Фиме. Роман с известным пранкером прибавил мне подписчиков и лайков, и мой блог вырос со ста до ста пятидесяти тысяч, принеся контракты с рекламодателями, о которых я давно мечтала. Правда, с начала января мой блог слегка скатился, отписки превышали число подписок, и я вернулась к отметке в сто тридцать тысяч.
– Ну хорошо, – покорилась я. – Стою. Даже не дышу в вашу сторону. Что дальше?
Мне самой стало интересно, что там дальше по сценарию Фимы.
– Собирайте вещи, мы доставим вас в больницу, – пропыхтел пранкер.
Никакие вещи я, конечно, собирать не думала. Но, продолжая снимать, спросила:
– Зачем?
– Вы не могли бы перестать снимать? – нервно спросил он.
Конечно! Кому хочется выставлять себя дураком в прямом эфире? Фима наверняка планировал смонтировать ролик так, чтобы полной дурой выставить меня. Кстати, где он спрятал камеры? Я оглядела площадку, но ничего лишнего не заметила. Разве что он разместил крошечные камеры на электрощитке сбоку?
– Не могу, нас смотрит четыре тысячи человек.
Как жаль, что из-за пластиковых очков не видно выражения лица Фимы. Готова поспорить, он вытаращил глаза!
– Вы контактировали с пациенткой, у которой диагностирован вирус, – злобно ответил пранкер. – У нас предписание – доставить вас в клинику и взять анализы.
– Хорошо, – согласилась я и бросила взгляд на экран. Число смотревших прямой эфир росло с каждой секундой, но затягивать шоу было нельзя. Я вела эфир уже одиннадцать минут, а видео больше пятнадцати мало кто смотрит. Значит, пора приступать к кульминации.
– Возьмите вещи и паспорт, – с облегчением выдохнул пранкер. – Мы подождем здесь.
Мне удалось усыпить его бдительность. Я сделала вид, что собираюсь войти в квартиру, а затем резко подпрыгнула к нему и потянула за защитные очки. Точно такие очки для подводного плавания я как-то нашла в шкафу у Фимы, поэтому у меня не осталось ни малейших сомнений в том, кто передо мной.
– Но сперва селфи! – задорно провозгласила я, продолжая снимать на айфон.
Фима попытался оттолкнуть меня, но я прижала его к стене, а его помощники, отхлынув в стороны, не пытались ему помочь. После короткой схватки мне наконец удалось сорвать с него очки и сдвинуть на лоб. На меня в панике вытаращились незнакомые серые глаза в окружении редких ресниц.
– Ты что, линзы вставил? И родинку нарисовал? – все еще не веря в ошибку, удивилась я, а затем резко сорвала с него респиратор.
Пазл наконец сложился. Я оказалась не права с самого начала.
Тщедушный мужичок лет сорока, который в панике пучил на меня глаза, был мне не знаком. Я удивилась, почему он не орал. И только с опозданием поняла: он втянул губы и даже боялся дышать со мной одним воздухом.
– Упс, – я в замешательстве отступила к своей квартире, опустив руку с айфоном и совсем забыв про прямой эфир. – Ошибочка вышла.
Медик суетливо нацепил очки и респиратор обратно, а затем строго рявкнул:
– Пять минут на сборы, или мы вызовем полицию!
– Я мигом.
Я шагнула в квартиру, прикрыла дверь и только сейчас поняла, что прямой эфир по-прежнему продолжается. Меня смотрели шесть тысяч человек, но это уже не радовало. Первым порывом было выйти из эфира без сохранения. Ведь я хотела опозорить Фиму, а опозорилась сама! Но рука не повернулась удалить эфир, который может стать самым популярным в моем блоге. Почему бы не продолжить шоу, которое так хорошо смотрят?
И сделав глубокий вдох, я поймала себя на экране айфона и жизнерадостно провозгласила:
– Поеду в больничку. Уверена, что причин для беспокойства нет! Следите за новыми эфирами!
Только выключила запись, как из коридора донеслось:
– Осталось три минуты на сборы!
От испуга я ткнула не на ту кнопку и не сохранила эфир. Чуть не расплакалась от обиды! Но времени было в обрез.
– Какие вещи взять? – поинтересовалась я, высунув нос на площадку. – На какое время?
Теперь, когда я поняла, что это не розыгрыш, все виделось в куда более тревожном свете.
– На две недели, – прозвучал ответ, от которого сделалось не по себе. – Если анализы не подтвердятся.
– А если подтвердятся? – заикнулась я.
– Тогда пока не вылечим!
– А… – хотела спросить я, но меня перебили:
– Две минуты на сборы!
Кажется, мне не оставили выбора. Я схватила красный чемодан с покупками из Италии – в нем была и одежда, и белье, и косметика, и шампунь с маской для волос. В дамскую сумку положила паспорт, расческу, зубную щетку, айфон и зарядку к нему. Бросила взгляд в зеркало – и заметила, что я до сих пор в серебристом платье с бахромой в стиле века джаза, в котором выходила в прямой эфир. Может, успею переодеться в велюровый костюм? Но вспомнила, что он в стирке. Как и тот белый костюм, в котором я вчера летела в самолете.
– Вы готовы? – нетерпеливо окликнули с площадки.
– Иду!
Что ж, на карантин – так при полном параде! Я накинула поверх платья пальто, надела сапоги на шпильке и вышла на площадку, выкатывая за собой чемодан, и захлопнула за собой дверь, не имея понятия, когда снова вернусь домой.
Глава 4. Это моя палата!
КириллПервой кого я увидел в инфекционном отделении, была безумная блогерша! В приемном покое она выглядела, как звезда на гастролях, – в коротком серебристом платье с бахромой, высоких сапожках и с уже знакомым мне красным чемоданом. Я ущипнул себя за локоть, но она никуда не исчезла. Стояла у стены и делала селфи, как будто это была не больница, а концертный холл Каннского кинофестиваля.
Заметив мой взгляд, она обернулась, и ее голубые глаза неприязненно сузились.
– Ты меня нарочно преследуешь?
– Ага, всю Москву обегал, с ног сбился! – Я демонстративно уселся в железное кресло на безопасной дистанции от нее. Хотя это было лишним. Я ведь сразу понял, зачем мы здесь.
В инфекционную больницу меня привезли прямо из рабочего кабинета. В моей жизни уже было одно маски-шоу. Но тогда шефа фирмы, где я работал сразу после универа, поймали на отмывании денег, и в офис нагрянул ОМОН. Меня опросили как свидетеля и отпустили – по работе я не имел отношения к той сфере, в которой проштрафился шеф. А вот сегодня нагрянули уже по мою душу – и не бойцы в камуфляже, а медики в спецкостюмах. Меня попросили проехать с ними для сдачи анализов, скупо сообщив, что у одной из пассажирок рейса, которым я прилетел из Милана, обнаружен вирус. Я сразу вспомнил чихающую дуэнью, но больше мне никто ничего объяснить не мог – медики знали не больше моего.
И вот теперь, когда я увидел в приемном покое блогершу, моя версия подтвердилась. Если бы заболела она, то ее бы уже держали в карантинном боксе. А судя по чемодану, ее доставили в больницу чуть раньше меня.
Медики в спецкостюмах, привезшие меня, толпились у регистратуры, решая, что со мной делать. Я бы мог спокойно проскользнуть к выходу и сбежать – за мной никто не следил. Кажется, такая же мысль посетила и блогершу. Она бросила задумчивый взгляд на выход и взяла красное пальто, которое висело на спинке кресла.
– Не советую, – заметил я.
– А я твоих советов не спрашивала! – резко ответила она, но пальто на место вернула.
Не потому, что послушалась меня, а потому, что на пост у двери вернулся могучий охранник с бумажным стаканчиком кофе.
Кофейку бы сейчас! Но не успел я оглядеться в поисках кофейного автомата, как ко мне подошли.
– Следуйте за мной, – строгим женским голосом сказало существо в защитном костюме, и я поднялся с места.
Сначала у меня взяли анализы на первом этаже, там же я заполнил анкету – откуда прибыл, с кем общался, есть ли у меня симптомы заболевания. Чувствовал я себя превосходно, поэтому на все пункты уверенно ответил «нет», поставив галочки в соответствующей графе. Потом меня проводили на другой этаж – в карантинный бокс за стеклом.
– Это надолго? – напрягся я. Меня забрали с работы, и у меня даже не было сменных вещей. А вот блогершу, судя по чемодану, предупредили, что в больнице придется задержаться. А может, она собралась в новое путешествие и ее сняли прямо с рейса?
– Доктор вам все расскажет, – сопровождающая захлопнула за мной дверь.
Я оглядел комнату, в которой оказался. Первое, что бросилось в глаза, – две койки вдоль стен у окна. Я нахмурился. Привык жить один, даже Вероника не остается ночевать у меня на ночь, я всегда отвожу ее домой сам или вызываю для нее такси. Если уж мне предстоит задержаться в больнице, не хотелось бы делить личное пространство с соседом. Почему-то сразу вспомнился потный неряшливый мужик, который летел со мной в Милан по пути туда, и я поморщился. На обратном пути мужик тоже был, но сидел дальше, а значит, есть шансы, что в зону риска заражения он не попадет. Вот уж с кем не хочется жить в одной комнатушке! Пусть это будет тихий, чистоплотный парень, с которым можно будет играть в шахматы и молчать, не мешая друг другу в остальное время, мысленно взмолился я.
Хорошо хоть, соседство с блогершей не грозит. Не могут же разнополых пациентов запереть в одной палате! От этой мысли мне стало легче, и я продолжил исследовать палату. Возле каждой кровати стояло по тумбочке, на стене висел телевизор. Все, как в гостинице, если бы не отсутствие дизайна – просто безликие стены, на которые мне тут же захотелось наклеить обои. Недавний ремонт, который я делал в загородном доме, еще не отпустил, и я продолжал мысленно облагораживать интерьер. На окна повесить шторы, кровати застелить покрывалом в тон – и можно жить!
Из палаты вела дверь в санузел, и я заглянул туда. Да, не отель! Даже на 2 звезды не тянет – унылая серо-розовая плитка под мрамор, такой же кафельный пол. Душевая с розовой шторой в цветочек на штанге, раковина и унитаз. Ну так здесь люди и не отдыхают, а лечатся. Очень надеюсь, что я не стану надолго занимать палату, которая кому-то действительно нужна, и меня отсюда скоро выпустят.
А пока прикрыл дверь, заперся и сделал то, о чем мечтал с того момента, как меня забрали из моего рабочего кабинета. Постеснялся тогда задерживать медиков, которые перехватили меня как раз по пути в туалет.
Неспеша вымыл руки, задумчиво уставился в зеркало над мойкой и поскреб начинающую темнеть щеку. С утра не успел побриться, сразу поехал на работу, чтобы передать шефу контракт с итальянцами. Надеюсь, что меня выпустят отсюда раньше, чем я успею зарасти. Борода мне не идет – делает похожим на пирата, и женщины испуганно шарахаются от меня в подворотне темным вечером. Так что лучше слабонервных не пугать!
Из-за стены донеслись голоса. Девушка бурно возмущалась, по какому праву ее тут удерживают. Я узнал высокий голос блогерши – похоже, нас распределили в соседние палаты.
– Надеюсь, здесь хотя бы вайфай есть! – громко посетовала блогерша.
Я слышал ее так хорошо, как будто она находилась совсем рядом.
Теперь покоя не будет! Так и придется слушать за стенкой, как эта блогерша записывает свои бесконечные сторис. В подтверждение моих слов из-за стены донеслось:
– Всем привет! Я в больнице. У меня взяли анализы и временно поместили на карантин.
Не в силах слушать ее голос, я поспешил покинуть санузел. Надеюсь, из палаты ее будет слышно не так громко!
Распахнул дверь – и остолбенел на пороге.
Блогерша стояла у окна палаты и записывала сторис. В моей палате!
– Что ты тут делаешь? – вырвалось у меня.
Она осеклась на полуслове и повернулась ко мне, держа телефон в вытянутой руке.
– Это ты какого черта тут делаешь?
– Это моя палата! – возмущенно ответил я.
– Нет, это моя палата! – взвилась она, топнув ножкой в сапоге.
Секунду мы таращились друг на друга, а потом хором заорали:
– Доктор!!!
На наши крики в коридор перед палатой сбежалась целая команда постапокалипсиса в защитных спецкостюмах, респираторах и пластиковых очках. Все суетились, глядя на нас за стеклом, размахивали руками, до нас долетали только отдельные фразы:
– Как это произошло?
– Какой идиот отвел их в один бокс?
– Почему не проследили?
– Что теперь делать?
Блогерша демонстративно снимала происходящее на телефон и ябедничала своим подписчикам:
– Только посмотрите, как работает наша медицина. По ошибке медиков меня с другим пациентом поместили в один бокс. И этот пациент – мужчина! – Она наставила на меня айфон, и я отвернулся.
Персонажем реалити-шоу я становиться не хочу. Заберите ее уже скорей отсюда. Пусть ведет свои репортажи для блога из другой палаты!
По стеклу постучали, привлекая наше внимание. Я обернулся и подошел ближе, продолжая выдерживать дистанцию в два метра с блогершей. Если я прав и заболела дуэнья, блогерша общалась с ней больше. Хотя в самолете-то мы сидели вместе, и чихала она на нас одинаково – что направо, что налево.
– Приносим наши извинения. Произошла ужасная ошибка, – бубнил из-за стекла высокий плечистый доктор, облаченный в спецкостюм, респиратор и защитные очки. Больше ничего из-за костюма рассмотреть было нельзя. Но я почему-то был уверен, что доктор – добродушный и симпатичный, с умным взглядом и волевым подбородком. Сейчас он был по-настоящему расстроен происшедшим.
– Вот именно, что ужасная! – воскликнула блогерша, обвиняюще тыча айфоном в доктора за стеклом. – Вы должны немедленно ее исправить! Отселите от меня этого заразного! – И она ткнула телефоном уже в меня.
– Почему это я заразный? – опешил я, поворачиваясь к ней всем телом. – Это ты общалась с дуэньей, к тебе и зараза больше прилипла!
– У нее есть имя – Мария! – с задетым видом сообщила она.
– У заразы? – не удержался я.
– Как же мне хочется тебя убить! – зарычала она, замахнувшись на меня телефоном.
– Успокойтесь, пожалуйста! – призвал доктор за стеклом.
Мы повернулись к нему, как провинившиеся школьники. Не знаю, как блогерша, а я на время ссоры с ней даже забыл, что мы в палате не одни и за нами наблюдают.
– Расселите нас, – потребовала блогерша, воинственно сверкая глазами. – Иначе в этих стенах случится смертоубийство!
Доктор дрогнул, но твердо сказал:
– Условия карантина уже были нарушены, когда вы оказались в одной палате. Вам придется остаться здесь вместе.
– Что?! – хором вскричали мы.
– Вы не имеете права! – принялась качать права блогерша. И сейчас я с ней был полностью согласен.
– Я отказываюсь находиться с ней в одной палате, – поддакнул я. – Она может быть опасна!
– Кто? – Блогерша гневно обернулась ко мне. – Я? Да я и мухи не обижу!
Вот что она такая тупая, а?
Я отчаянно замигал ей глазом, а вслух громко сказал:
– А минуту назад грозилась убить!
– Я-то безобидна, – не захотела подыграть мне она. – А вот за свою честь опасаюсь! Может, ты сексуальный маньяк!
– Я? – опешил я, но сразу же рассмеялся. – Детка, не выдавай желаемое за действительное! Я тебя и пальцем не трону! Даже не умоляй!
– Я? – на этот раз она задохнулась от возмущения.
За стеклом – суматоха. Главный вытаскивает рацию, внимательно слушает, а затем дает знак остальным, и все уходят, как будто у них появились более срочные дела, чем двое пациентов, по ошибке запертых в одной палате.
– Эй, вы куда? – Блогерша бросается к стеклу и остервенело стучит кулачком. Но там уже никого нет.
– Похоже, мы застряли тут надолго. – Я сажусь на кровать и вытягиваю ноги, глядя на ее чемодан у двери. Интересно, что в нем? А впрочем, совсем скоро я об этом узнаю. Надеюсь, она положила туда свой красный кружевной лифчик, который перекладывала в аэропорту Милана? Хоть какое-то развлечение на карантине. По моему лицу расплывается широкая улыбка, и я ловлю недовольный взгляд блогерши:
– Похоже, ты этим доволен?!
О, да, детка. Вместе нам точно не будет скучно. Давай постараемся не убить друг друга в первый же день. О кей?
Глава 5. Даже не думай о побеге!
ДианаМогло бы быть и хуже… Я возвожу глаза к потолку и с тоской думаю, что нет, не могло!
Что может быть хуже, чем провести две недели в палате с облупленным потолком и мерзкой рожей соседа? Ладно, с потолком я приврала – его недавно побелили, подготовились, даже краской еще пахнет. Но рожа все равно мерзкая! Посмотрите на него – сидит и ухмыляется, как будто все идет по плану, как будто он нарочно все это провернул, чтобы оказаться со мной в одной палате!
Ну почему мне не досталась в соседки какая-нибудь милая девушка, с которой бы мы болтали о дизайне ногтей, красавчиках-актерах и путешествиях? Чем я так провинилась, что меня наказали им? Я три с половиной часа полета с ним по соседству еле выдержала. А впереди – две недели карантина! Я даже боюсь считать, сколько это часов…
– Триста тридцать шесть, – звучит его зловещий голос.
– Ты о чем?
Я резко оборачиваюсь, готовая поклясться, что не произнесла вслух ни словечка.
– Триста тридцать шесть часов, – повторяет он. – Или сто рейсов из Милана в Москву. Вот насколько мы застряли тут вместе вдвоем.
Похоже, ему тоже не по душе наше совместное заключение.
– Все равно что в тюремной камере, – ворчу я.
– Я бы предпочел одиночную.
– Поверь, я тоже! – взрываюсь я.
– У вас все в порядке? – звучит женский голос за стеклом, и мы синхронно оборачиваемся.
По ту сторону палаты на нас таращится крупная высокая медсестра в спецкостюме.
– Нет! – хором рявкаем мы.
– У вас температура? – волнуется она, вглядываясь в наши лица сквозь свои пластиковые очки и стекло палаты. – Вон как раскраснелись! Я сейчас градусники принесу.
– Нету у меня температуры! – восклицаем мы тоже хором.
Но медсестра уже скрывается из виду, и я рычу от злости.
– Может, ей приплатить, чтобы нас расселили? – предлагаю я соседу. Практически выбрасываю белый флаг перемирия, а он топчет его ногами.
– Предлагаешь раскошелиться мне? – Он иронично вздергивает бровь, становясь похожим на пирата из голливудского блокбастера.
– Я потратилась на шопинг в Италии, – приходится признаться мне.
– Я так и думал, что ты не по музеям гуляла. – Он бросает красноречивый взгляд на мой чемодан у двери. – Ну так и предложи медсестре что-то из своих покупок.
Да он издевается!
– Вы же одного размера? – добавляет он.
Точно издевается! Да я худее размера на три!
– Значит, тебя тут все устраивает и ничего предпринимать ты не намерен? – неприязненно цежу я.
– А что я могу предложить в качестве подкупа? Вряд ли ей подойдет мой костюм, – ёрничает он, вешая серый пиджак на спинку стула и оставаясь в белой рубашке. – А наличных у меня нет.
– Может, она согласится на перевод на карту? – с надеждой спрашиваю я. – Только представь: два отдельных бокса, никаких соседей, полная тишина. Как в санатории!
Карие глаза мужчины мечтательно затуманиваются.
– Только надо договариваться скорей, – дожимаю я, – пока других пассажиров с нашего рейса не привезли.
С него разом слетает мечтательное выражение, и он резко говорит:
– Нет!
– Но почему? – с досадой восклицаю я.
– Самолет был полный, отдельных боксов на каждого не хватит. Все равно придется с кем-то делить палату… – В его глазах мелькает досада, как будто он вспоминает кого-то из пассажиров нашего рейса, кто ему досадил больше меня. – А к тебе я уже привык.
– Что?! – От возмущения у меня перехватывает дыхание, и я хватаю ртом воздух.
– Вам плохо? – волнуется девичий голос за стеклом. – Вы задыхаетесь? Какие симптомы?