- -
- 100%
- +
Лиса (по-прежнему играя с хвостом): Добро пожаловать, незнакомцы! Я ошибаюсь, или вы с ним (тычет носом в Колобка) родственники?
Старуха (пытаясь нащупать Колобка в траве): Да, самые ближайшие. Я – его мать.
Колобок (откатываясь за Лису): Я не вернусь домой, мама! Я нашел здесь новых друзей!
Старик (развязывая кушак у штанов): Если ты будешь неуважительно относиться к матери, сынок, я достану ремень и сделаю из тебя лаваш!
Волк (кашляя от дыма) – Старику: Хотите сигаретку?
Действие 6.
Все те же. Медведь лежит на траве, закрыв глаза. На нем – крест-накрест – Волк, Лиса и Заяц. Старик со Старухой сидят, обнявшись. На лице Старухи – блаженная улыбка.
Колобок – на пеньке. Во рту – два замусоленных окурка.
Лиса (приподнимая полусонную морду): Здесь петь кто-нибудь будет?
Колобок (сплевывая): Сей момент! Только репертуар уточню!
Старуха (в противоположную сторону): В том своем шлягере, сынок, ты грозился от всех нас уйти. И у тебя почти получилось. Пока ты не встретил…кого-то там.
Волк (стряхивая оцепенение): Я – пас. Я сегодня уже пару раз его видел. В первый раз он, действительно, пел.
Медведь (не открывая глаз): А я просто не хочу его слышать. Если будет петь, свистните мне. Я заткну уши.
Заяц (дрожа): Я должен что-нибудь добавить, или картина и так ясна?
Лиса (усаживаясь и опираясь о Старика): Если все уже слушали его, то осталась только я.
Водички ни у кого не найдется?
Колобок – Лисе: Для хорошей акустики мне придется сесть к вам на нос.
Подкатывает.
Действие 7.
Те же, кроме Колобка. Все спят, кроме Лисы и Медведя.
Лиса (пережевывая что-то и глотая): Мне померещилось, или он все-таки…пел?
Медведь (не открывая глаз): Потерпи, скоро отпустит. Пел, не пел… Не могу знать.
Я слышал только эхо…
Засыпает.
Колобок. Перезагрузка
Действие 1.
Душный июльский вечер. Просторная деревенская изба. На полатях лежит дед и грызет сухарик. За прялкой сидит старуха. На лице ее крупными буквами написано безразличие.
Дед (перестав мусолить сухарь): Слышь, старуха! А не испечь ли нам каравай!
Старуха (не выпуская нить): Так муки нет.
Старик (нервничая): А ты поищи! По сусекам, ступай, поскреби! Мать твою!
Старуха (инфантильно): По сусекам? Где это?
Действие 2.
По лесной тропинке катится Колобок. Форма его деформирована. Макушка слегка подгорела. Навстречу ему Заяц.
Заяц (отпрыгивая в сторону): Чур меня! Ты кто?
Колобок (останавливаясь): Знать бы! По задумке я должен был быть караваем, но, как видишь…
Заяц (почесывая затылок): Если меня не подводят знания о трехмерной проекции пространства, ты – шар. Только…
Колобок (горестно): Замолчи! Я сам вижу, что не шар! Просто слегка приплюснут дорогой. Важно другое – отсутствие имени очень сильно напрягает. Хотелось бы получить документы и куда-нибудь эмигрировать. Скажем, в Канаду.
Заяц (озираясь): Тсс…и у стен есть уши. Хотя про стены, правда, какой-то бредовый силлогизм получился! Просто держи язык за зубами.
Колобок: Принято, дружище! Хотя у меня и нет зубов.
Действие 3.
Припекает. На пеньке сидит Волк, выгрызает когти.
Колобок (издалека): Мое почтение!
Волк (подскакивая): Это Вы мне?
Колобок (хихикая): А кому же? Мы, сударь, здесь с Вами одни.
Волк (откашливаясь): Чем могу?
Колобок (подкатываясь ближе): Вряд ли, можете, но попытка не пытка. Очень, знаете ли, нужен паспорт.
Волк (с удивлением): Кому?
Колобок (улыбаясь): Мне. Хочу, знаете, податься в эмиграцию.
Волк (снова присаживаясь): Вот, дурак человек! Так Вас же там (показывает лапой за спину) – съедят. Вы, если мне не изменяет обоняние, из теста. Малейшее изменение климата может сыграть с Вами злую шутку. Вы можете размокнуть, раскрошиться, заплесневеть, зачерстветь. Зачем Вам эмиграция? Достаточно того, что Вы уже откуда-то сделали ноги. Наслаждайтесь свободой!
Колобок (обиженно): Про ноги…надеюсь, была метафора. Обидно сознавать, что соотечественники могут быть так жестоки.
Волк (кашляя): Боже упаси! Я и не думал Вас обижать! Просто у Вас же на лице написано, что Вы, извините, бомж.
Колобок (глухо): Спасибо за «лицо». Третий час качусь, все смешалось, как в доме Облонских…лицо, живот, задница…Ладно. Не буду Вас утомлять своим присутствием.
Волк (с облегчением): Удачи Вам в Вашей нелегкой дороге, не пойми кто!
Действие 4.
Колобок, тяжело дыша, лежит в траве и смотрит в небо. Под облаками кружатся птицы.
Медведь (одергивая лапу): Мать честная! Чуть было не наступил! Ты кто?
Колобок (презрительно): Вот она, извечная русская демократия! Не знаем, кто, что перед тобой, но, давай «тыкать»! (Громко). Я, уважаемый, тестовый шар. Думайте обо мне, что хотите. Мне, сказать по правде, до фонаря.
Медведь (опускаясь рядом): Тестовый…Какое знакомое слово. Бета-версия, что ли? Такие, как ты, потом на поток пойдут? А для чего? Какая сфера использования?
Колобок (усмехаясь): Сфера простая! Такие, как вы, будут таких, как я, жрать! Таких вот несовершенных по форме, с задницей вместо лица, без имени, без документов, без будущего.
Медведь (замахав лапами): Да, прекрати ты! Вот дурной! Не ем я черт-те кого. Желудок, чай, не резиновый. Вон, намедни, почтальона местного сожрал вместе с корреспонденцией, целые сутки переварить не могу.
Колобок (с гримасой): Наверное, дипломатическая почта была. Чтобы ее переварить, знания специальные нужны. А у Вас, похоже, образование – четыре класса.
Медведь (сердито): Эй, эй! Парень! Ты волну-то не гони! «Четыре класса»! Пальцем ткни, у кого в нашем дремучем лесу – гимназия? То-то же!
Колобок (сплевывая травинку): Сволочной же народец подобрался, однако. «Пальцем ткни»! Видит же, что нет пальцев…ладно, пора дергать отсюда.
Действие 5.
Лиса (пытаясь придавить Колобка лапой): Опочки! Какой няша! Как зовут тебя, мой герой?
Колобок (еле дыша): Так как ни к одному из разрядов имен существительных не имею официального отношения, откликаюсь на любое ласковое имя.
Лиса (поднимая его): Хорошо, милый. Я буду звать тебя Васей.
Колобок (ерзая в ее лапах): Нет, нельзя ли другое имя, сударыня. С именем Вася в Канаде мне будет нелегко. Разве только подрабатывать поющей головой в русском ресторане.
Лиса (усмехаясь): Так ты в Канаду собрался, Василек?! (Хохочет).
Колобок (выкатываясь из ее лап): Куда хочу – туда качусь! Не Ваше дело!
Лиса (снова наступая на него): Фи, как грубо! А у тебя, Василий, какие-то средневековые взгляды на жизнь. Ты считаешь, что можно получить необходимую бумажку и – вуаля! Обрести счастье на чужбине. Посмотри на меня. Имя, профессия, недвижимость. Кое-какое состояние. Не Бог весть, какое, конечно, но на новую шубку каждую осень мне хватает. И я здесь, у себя, счастлива. А ты? Что есть у тебя? Твой непробиваемый деревенский гонор? Кому ты там нужен, на чужой земле?
Действие 6.
Старуха (подслеповато щурясь, держась за старика): Женщина, извините, не знаю Вашего имени, Вы не видали тут Колобка?
Лиса (закрывая Колобка подолом): Колобка? Это Вы о ком, мамаша?
Старуха (вслушиваясь в звуки): Круглый такой. Разговорчивый. Из печки выпрыгнул, когда я его пекла.
Лиса: Какой ужас!
Старик (опираясь на клюку): Вы не осуждайте нас, барышня. Очень уж жрать хотелось, правда. В нем и муки-то – кот наплакал. Так…опилки, ошметки, солома. Я даже сухарик свой ржаной в него положил, думал, что при замесе размякнет. Черствый такой. Сухарик-то. Боюсь, что при амортизации брюхо ему пропорет и вылезет.
Лиса (с любопытством): Сухарик вылезет?
Старик (виновато): Ну, да. Дороги-то у нас в лесу – точь-в-точь, как наши же дураки. Ухабистые.
Лиса (ласково): Ну, вот что, пенсионеры. Знавала я тут одного милого мужчину, потерявшего память. Отзывался на имя Василий. Мечтал эмигрировать в Канаду. Не уверена, ваш ли это Колобок, так как про сухарик он не сказал мне ни слова.
Старик (перебивая ее): Так откуда ж ему было знать, барышня! Он же, едва родиться успел, как прямо из печки сбежал! Без вилки, ножа и благословения!
Лиса: Ступайте домой. Вот что я вам скажу. А с Колобком Вашим, как только найду, будут крутые разборки!
Действие 7.
Лиса (выпуская Колобка из-под подола): Ну, что, герой? Путешествуем, значит, заточку в брюхе прячем?
Колобок (со слезами): Не надо иронизировать, моя добрая фея. Я все слышал. По сути своей – я мусор. Это огромное косматое чудовище не ошиблось – такого добра везде навалом. Не нужен я никому. И никакой паспорт меня не спасет. Вернусь к своим старикам. Пусть съедят. Пусть распотрошат мой живот. Залезут ко мне в душу. Наплевать! Все одиозные романтические коллизии всегда разбивались о примитивную бытовуху! Где родился – там и сгодился. От осины не родятся апельсины. Все! Я ушел, мадам!
Лиса (не отпуская его): Экий ты скорый! Ушел! Дай хотя бы облапаю тебя напоследок.
(Поднимает его с земли, прижимает к груди). Знаешь, а ведь дед был прав – в тебе до сих пор сохранился он, этот стержень. И именно он делает тебя, пусть ты по праву своего рождения, хрен поймешь, кто, цельной личностью.
Колобок (ерзая): Это вы сейчас мне так ловко мозги пудрите? Или, и впрямь, что-то там во мне стойкое нашли?
Лиса (задумчиво): А иной раз и думаешь: а для чего, собственно, мужчине мозги? (Заворачивает Колобок в подол). А по утрам я люблю легкий омлет и крепкий кофе. Ты, кстати, как насчет взбитого с солью яйца?
Колобок (в подоле): У меня начались фантомные боли, мадам. Подозреваю, что очагом их распространения является голова.
Лиса (улыбаясь, шагая по направлению к дому): Это – временное явление, мон ами, это пройдет…
Выхода нет
Предзакатное солнце, лесная поляна. По опушке бежит взмыленная лиса.
Лиса (усаживаясь в траву): Однако, какой жаркий сегодня выдался денек! Вы не находите? Весь день бегаю в поисках ужина, мокрая от холки до хвоста. (Игриво). Хотите потрогать?
Колобок (стоя посреди тропинки): Потрогать? Что ж… я привык к унижениям, мадам. Правда, если Вы не изволили, то я Вам замечу, что рук у меня нет. Так… легкое физическое увечье.
Лиса: Бог мой! А ведь и точно! В качестве утешения могу сказать, что своей формой Вы похожи на полную Луну, если сравнение с женским образом Вас не смутит.
Колобок (подкатываясь ближе): Сравнением с небесным светилом невозможно смутить, мадам. Наоборот, это комплимент. Лишь бы моя бродячая жизнь не сделала из меня полумесяц. Много, знаете ли, желающих.
Лиса (улыбаясь): О, меня – вычеркните. Я мучное не ем. У меня фигура. Да и тяжеловато после чистых углеводов от охотников ноги уносить.
Колобок (скривившись): Мои углеводы уже далеко не чистые. Утратили первозданную белизну. Чистым и румяным я был, когда моя бедная мать вытащила меня из печи (дергается, смахивает слезу).
Лиса: Ну, полно Вам вспоминать Ваше детство. Я тоже была чиста как снег. В плане жизненных помыслов. И что? Природа сделала из меня убийцу! Таскаю кур…
Колобок (бодро): Зато Вы хорошенькая! Хотел бы я завоевать такую.
Лиса (смущаясь): Тогда Вам нужно научиться декламировать стихи. Мой отец при помощи их так затащил в нору мою красавицу-мать. Кавалеров у нее было предостаточно, но отец всех обошел тем, что сутками декламировал ей Гете.
Колобок: Кто такой Гете?
Лиса: Один мертвый поэт. Отец был так увлечен его творчеством, что наказал нам после своей смерти отвезти его к таксидермистам, чтобы те выпотрошили его, набили соломой и продали местной библиотеке. Хотел стоять в отделе зарубежной литературы.
Колобок: И что же дальше?
Лиса: Мы, дети, выполнили его волю. И даже подзаработали. Правда, совсем немного. А отец стоит теперь там, в углу, рядом с фикусом. С довольной мордой. И одна милая девушка регулярно смахивает с него пыль.
Колобок: Какой-то анатомический театр, мадам. Видимо, вся Ваша семья тяготеет к искусству. А я из невежественной семьи. Мои родители – батраки, вынужденные сутками гнуть спины из-за корочки хлеба. После смерти я бы тоже себя кому-нибудь завещал. Какому-нибудь научному обществу. Да только кто меня купит! А так было бы славно хоть немного подправить их финансовые дела.
Лиса (бодро): А Вы продайте себя географическому! Когда Вы достаточно подсохнете, из Вас получится замечательный глобус! Будете стоять в школьном кабинете географии на лакированной подставочке и на ножке!
Колобок: На ножке?! Вы шутите? Вы считаете, что после смерти у меня может вырасти нога?!
Лиса: Какой же Вы глупый, однако! Вам ее приделают, эту ногу. Воткнут в проделанное в Вашей окружности отверстие. Только Вы уже ничего не будете чувствовать. Но прославите себя на века. Пока Вас мучная моль не сожрет.
Колобок: Перспектива, конечно, заманчивая.
Лиса: Вы бы и в кабинете геометрии пригодились. Еще при жизни. Стояли бы на учительском столе, приговаривая «Моя наружность – это окружность». Реализовывали бы свои амбиции. Если они у Вас есть.
Колобок: Уж чего-чего, а амбиций у меня предостаточно! Несмотря на ограниченность своих возможностей, я хотел бы познакомиться с порядочной женщиной и жениться (смотрит на лису).
Лиса (испуганно): Меня – вычеркните! Я – непорядочная. Через мою нору весь лес прошел! Моя репутация – притча во языцех. Хорошо, что до такого позора не дожила моя мать. Я бы не знала, как оправдаться!
Колобок: Это – мелочи, мадам. Ваша репутация мне не страшна. Потому что я выше предрассудков. Меня подкупает Ваша предельная искренность и красота. Я чувствую внутри Вас трепетную, страдающую душу. Не подумайте, что женским вниманием я обделен. Есть такие фифы, которым хочется затащить в свою одинокую постель молодого уродца. Одна такая недавно вынесла меня в лапах на окраину леса, облила зловонным мускусом, а потом кричала как в бреду: «Приди и возьми меня!». А я катался вокруг нее, задыхаясь от запаха как идиот. Хорошо, что мускус быстро выветрился.
Лиса: И что потом?
Колобок: А потом она разозлилась, охрипла, и я стал ей неинтересен. (Задумывается). От другой экзальтированной дамочки я улепетывал с вилкой в боку! Она носила с собой этот опасный предмет в целях самообороны. А я всего лишь нечаянно сбил ее с ног и, чтобы загладить вину, предложил познакомиться. Уж не знаю, каких фантастических чудес она от меня ждала, только очнулся я в муравейнике, весь в поту, а в боку – вилка! Потом были и еще…
Лиса: Вот что я Вам скажу, месье. Вам необходимо искать женщину по себе. Поселиться поблизости от пекарни. Я могу и дорогу Вам показать. Я хорошо ее изучила. Я иногда приворовываю у пекарей масло.
Колобок: Какая же Вы отчаянная! Мой Вам восторг! Я бы тоже хотел что-нибудь у кого-нибудь воровать. Чтобы проводить свою жизнь в поисках приключений. А так… скучища смертная, рутина. Мне бы такую, как Вы, я бы огонь, воду и медные трубы прошел. Не утонул, не сгорел и застрял бы! (Подкатывается еще ближе, взволнованно дышит).
Лиса (в легкой панике): Даже не знаю, мон шер, мне надо подумать. С виду Вы, и правда, ничего. Симпатичный… Кстати, а сколько в Вас килокалорий?
Когда мучное – вредно
Лиса (потрогав Колобка лапой): Надо же! Какой мягкий! Будто только что из печи. И сколько же вам часов, месье?
Колобок (откатываясь в сторону): Ремарка про печь была лишней, мадемуазель. Мне от роду ровно пять дней.
Лиса (закрывая лапами морду): Любите вы, деревенское дурачье, прибавлять себе возраст, чтобы познакомиться с хорошенькой женщиной. Да будет ли вам известно, месье, что я живу на свете пятьдесят раз по пять дней, поэтому повидала всякое. И всяких.
Колобок (пытаясь сощуриться): У меня неважно с математикой, мадемуазель. Очевидно, накатанные километры дали о себе знать, и я принял несколько часов моей никчемной жизни за вечность. Поэтому и солгал. Прошу меня извинить.
Лиса (хохоча): О, да вы с пробегом, мальчик мой! Наверняка катились прочь от отчего дома, не разбирая дороги. Знавала я таких. Горячих, вспыльчивых. Что называется, без царя в голове. Многих потом нашли бездыханными на обочине дороги. Хотели увидеть свет в конце туннеля, да так и не увидели его, этот свет. Надеюсь, вам повезет.
Колобок (загрустив): Я не стремился к свету, мадемуазель. На подоконнике, куда положила меня остывать моя приемная мать, было достаточно свободы. Пожалуй, я бы там половину жизни провел, не опасаясь быть съеденным. Но безумный взгляд моего приемного отца убедил меня в обратном. И – понеслось!
Лиса (с сарказмом): Старик, скорее всего, был голоден, малыш. Где-то я уже слышала подобную историю, где парочка бедняков слепила из остатков муки и мусора хлебный шар, но так и не успела съесть его, потому что шарик пропал. Сказывают, его видали потом на большой дороге. Был в большом авторитете у больших зверей.
Колобок (подкатываясь ближе): И что потом?
Лиса (лукаво): Да ничего нового. Поговаривают, что он сдал их охотникам. А его самого нашли спустя полгода на городской свалке. С дыркой в башке.
Колобок (вздрогнув): Надеюсь, не в сахарной пудре? Это был бы бесславный конец! Если мне и суждено будет умереть, я предпочел бы умереть бруталом.
Лиса (улыбаясь): А твердости духа, как я посмотрю, вам не занимать. Не беспокойтесь. Проселочные дороги в наших краях никто не ремонтирует, поэтому ссадин и синяков у вас будет предостаточно.
Колобок (удовлетворенно): Что синяки! Я, мадемуазель, глубоких шрамов хочу. Как у моего названного отца. Вот здесь (поворачивается), по диаметру, и еще парочку в области горла. Будто бы меня уже пытались душить.
Лиса (обхватив его лапами): Выдумщик какой! Покажите, где у вас горло, дурачок! Вы же одно сплошное туловище! И на нем – глаза. Кабы не чувствовать шкурой вашу полнейшую безобидность, я бы подумала, что вы – злобный мифический персонаж. Выкатился из-за кустов, бравирует, громко разговаривает. Хочет умереть, как герой. (Опускает Колобка на землю). Кстати, я могу помочь.
Колобок (пытаясь отдышаться): В чем именно, мадемуазель?
Лиса (задумчиво): Могу поспособствовать, чтобы вы умерли, как герой. Раз уж вам так опротивело жить. И ваша героическая смерть будет на слуху. Имею все основания вам это обещать.
Колобок (радостно): Я, в общем-то, еще не собирался умирать, но если это розыгрыш, мадемуазель, или такая местная игра… извольте.
Лиса (усмехаясь): Игра не игра, но я, как сигнализирует мне мой пустой желудок, в нее еще не наигралась. Да и условия, в общем-то, очень просты. Я слегка наклонюсь, а вы – пожалуйте ко мне на носок.
Колобок (примеряясь): Почему-то я уверен, что ничего плохого со мной сейчас не случится. Вы так пронзительно очаровательны и милы… (пружинится и заскакивает на лисий нос).
Лиса (придерживая его лапами): Не надо балансировать, месье. Сохраняйте хладнокровие. Сейчас я окончательно разогнусь (выпрямляет спину) и… (проглатывает Колобка).
Изба. За столом сидят старик со старухой. На стене – медвежья шкура. Старик, в волчьем тулупе, пытается прицепить к собачьему «треуху» лисий хвост.
Старик (нервничая): Да с чего ты взяла, бабка, что мышьяка не хватит и в третьего колобка?
Эпилог
Лиса: Я же чувствую, мужчина
Что вы – творческая личность
Не могли б вы ко мне на нос
Прыгнуть, чтобы песню спеть?
Колобок: Я бы мог легко запрыгнуть
И пропеть вам пару песен
Но я "выпивши" немного
Меня тянет танцевать
(Танцует, перекатываясь с места на место).
Средь шумного бала
Бал во дворце. Часы на башне бьют полночь. По парадной лестнице сбегает вниз худенькая нарядно одетая девушка, через минуту платье рассыпается в прах, на лестнице остается лежать хрустальная туфля. Еще через минуту на лестницу выбегает взъерошенный принц, хватает туфлю, лихорадочно оглядывается, медленно опускается на ступени. В другие двери выходит король, напевая что-то себе под нос. Раскуривает сигару, затягивается. Замечает рыдающего принца.
Король (затушив сигару): Твою же мать! Взял моду после каждого бала хныкать. Кто на этот раз?
Принц (прижимая туфлю к груди, всхлипывая): Золушка.
Король: Золушка – это что?
Принц: Золушка – это «кто». Это та прекрасная незнакомка, с которой я танцевал весь вечер. Буквально на секунду отвлекся, фрейлине ручку поцеловать, а ее и след простыл.
Король: Фрейлина? Распоясались, однако! Должна была стоять и терпеть твои ухаживания. А погляди-ка – «след простыл»!
Принц: Золушкин след простыл. Оглянулся через секунду, а ее нет. А после охрана сообщила, что какая-то оборванка убегала прочь из дворца, сжимая в руках крысу. Вот я и думаю теперь, что это было? Может, морок какой? Сторож на башне клянется, что из помещения в означенное время больше никто не выходил. А как же тогда… это? (Показывает туфлю).
Король (начиная ходить взад-вперед): Вот и я теперь думаю, сынок, кого мне в первую очередь повесить? Повара, который перед каждым балом какую-то дрянь тебе в пищу кладет, после которой ты на каждой придворной куртизанке готов жениться. Гувернера, который тебя без матери так скверно воспитал, что ты чуть что – голосишь как баба! Или самому застрелиться, пока материнские гены, что в тебе так прочно сидят, мой дворец с молотка не спустили! Малышку Жозефину, которая старше меня на четыре года и подвязку для чулок тебе на память оставила, я уже выпорол на конюшне. Теперь вот Золушка… С туфлей. Найдется – придется пороть.
Принц (зарыдав еще сильнее): Если найдется, пап. Если найдется. И не под кайфом я, клянусь! Я точно помню, что она была! У нее еще родинка в форме сердца под левой грудью.
Король (отвесив ему подзатыльник): Когда ж ты грудь-то у нее успел рассмотреть, негодяй! Она же в корсет была зашнурована, аж до самого подбородка!
Принц (потирая больное место): Когда предложение делал.
Король (нервничая): Да что же это такое твориться, а?! Мать твоя грешная, последние 20 лет ее жизни, в монастыре кармелиток жила! И все почему? Все потому, что из простых и падшая женщина! Влюбила меня в себя, дурака, тебя родила, а как форму вернула – после каждого бала танцевала голой на столе, да так, что мои гвардейцы «браво» кричали! Даже под страхом смертной казни! И тоже клялась мне потом, божилась, что бес попутал, что больше – ни-ни! А как к бутылке припадет, кальян раскурит, так понеслось! Корсет, платье, подъюбник – долой! И давай ноги вперед выкидывать! Правую-левую, правую-левую! Как вспомню, так снова задушить ее хочется (показывает, как душит, потом крестится). Срамота. Думал, что хотя бы в тебе мои гены сидят – воина, завоевателя. Ан, нет. Баба бабой. Выпить, языками с кем-нибудь зацепиться и тотчас за портьерой завалить. А что за туфля у тебя в руках? Ну-ка покажи! (Забирает туфлю, рассматривает). В первый раз такое чудо вижу – туфля из рифленого стекла. Сначала даже привиделось, что – хрусталь. Оказалось – подделка (засовывает туфлю в карман).
Принц (снова начиная хныкать): Ну, паааап, верни улику. Как же я теперь беглянку найду? А с туфлей хотя бы свидетелей опросить можно. Может, видел кто…
Король (сердито): А ну-ка не блажи! Кто видел? Кто ее, голую, с крысой, видел? Разве что охранник! Только ему издалека особых примет не видать. А туфлю… туфлю я выброшу на обратном пути. Сейчас на пять секунд подымить отойду (достает еще одну сигару, раскуривает).
Из-за кустов появляется Золушка – босая, в чепце, фартуке. Руки в боки.
Принц (приподнимаясь, прикладывая ладонь козырьком, щурясь): Если Вы за милостыней, женщина, то мы сегодня не подаем. У нас нестандартная ситуация.
Золушка (усмехаясь): Да, куда там – за милостыней, сосунок. За своим пришла. Меня часом раньше здесь обокрали. Вот решила проверить Его Величество на вшивость. Вернет он мне, такой демократичной, мою заныканную им туфлю из богемского хрусталя или нет.
После бала
Пробежав добрых полкилометра и осознав, что погони не будет, запыхавшаяся Золушка возвращается во дворец.
Золушка (придерживая корсет, тяжело дыша): Доброй ночи. Вы тут туфлю мою не видали?
Принц (курит на крыльце, мизинчик оттопырен): Доброй ночи (оглядев Золушку), а что, собственно, за туфля?
Золушка (присаживаясь на ступени лестницы): Да, маленькая такая. Из хрусталя.
Принц (продолжая курить): Вы пьяны?
Золушка (усмехаясь): Я – нет. А вот Вы, я заметила, злоупотребляли сегодня. Одну за другой, одну за другой! Кстати, во время прощального танца Вы отдавили мне ноги.