Провинциалы

Хлеб насущный

Воскресным утром у продуктового магазина «Энтей» собрались почти все пенсионеры, инвалиды и алкоголики поселка городского типа Лазурный. Каждый из них держал талон с надписью: «Полбуханки черного и батон», поверх которой синела печать индивидуального предпринимателя Миросяна Авага Викторовича. Несмотря на дождь, люди все прибывали, и чем длиннее собиралась очередь, тем злее они становились, боясь, что им может не хватить хлеба и завтра придется снова встать в эту очередь.

Люди приходили сюда каждое воскресенье вот уже восемь лет с тех пор, как по поселку прошел слух, что в «Энтее» можно получить талоны на бесплатный хлеб. Сперва люди неохотно верили, что кто-то решил оказать им безвозмездную помощь, но вскоре кто-то шепнул, что все это началось с подачи местной администрации, а может, даже самого президента, в рамках программы помощи малоимущим. Поговаривали, будто торговцев-мигрантов обязали выдавать продукты пенсионерам и инвалидам, и тогда все сомнения были развеяны, и всюду можно было услышать комментарии, суть которых лучше всего передавало высказывание одного мужчины, что приходил к «Энтею» каждые выходные. «Давно пора их всех присмирить! Приехали в нашу страну и жируют, обворовывая местное население. Это правильно, что они нас кормят. Теперь-то за них возьмутся как следует», – говорил мужчина и еще крепче сжимал в руке свой талон. Но и этого оказалось мало: со временем, когда местные привыкли получать бесплатный хлеб, по Лазурному снова пошли сплетни. Людям показалось подозрительным, что им выдают только полбуханки черного, и после недолгих раздумий они пришли к выводу, что хозяин магазина крадет у них половину положенной им дотации. Теперь весь поселок судачил о жадности и беспринципности Авага Викторовича, а в очереди у «Энтея» его имя так обильно поливали грязью, что очистить его не смогли бы даже воды мирового океана.

Без хулиганства не обошлось и в это воскресенье. Из толпы то и дело вырывались возгласы: «Позор-то какой! Идем с протянутой рукой к этим черномазым», – и тут же доносилось из другого конца очереди: «Наш русский хлеб, который испекли в России, они перепродают нам втридорога! Ну ничего, вот напишу письмо в прокуратуру – они с ними быстро разберутся, с этим ворьем».

Наконец двери магазина распахнулись, и возгласы стихли. Люди двинулись к входу несвязной гурьбой, пихая и толкая друг друга. Продавщица окинула толпу взглядом и крикнула:

– Не толпитесь! Заходите по очереди. Хлеба хватит на всех.

– В прошлый раз вы тоже так говорили. А мне потом пришлось еще и утром стоять! – закричала в ответ женщина из толпы.

– Вы здесь совсем распоясались, – поддержала ее старуха, что стояла прямо у входа. – Вам хлеб-то, небось, под расчет привозят, а вы его домой тащите.

– Никто у вас ничего не ворует, – уже в который раз пыталась объяснить им сотрудница магазина. – И хлеб нам никто не привозит. Аваг Викторович сам ездит за ним.

– Так уж прям сам! – возразили ей из толпы. – Нашелся тут благодетель! Если бы его не заставили, палец о палец не ударил бы.

– Вот-вот! – крикнул еще кто-то. – Вам лишь бы честной народ обворовывать. Мехмед Талаат знал, как с вами нужно обращаться!

Марьям, продавщица, которой не посчастливилось в то утро открывать двери «Энтея», проработала в магазине пять лет и за это время наслушалась всяких гадостей и даже успела к ним привыкнуть, но такого кощунства не стерпела даже она. Ее спокойное, нежное лицо преобразилось и теперь излучало негодование, а ее черные глаза блеснули яростью.

– Да как вы смеете?! – закричала она. – Если у вас есть хоть капля совести, немедленно покиньте очередь и больше никогда не возвращайтесь!

Но неизвестный так и не решился явить себя миру и остался стоять на месте. Марьям на секунду потеряла ощущение реальности. Она вдруг поняла, что этот мерзавец получит сегодня свой хлеб, и, не сумев сдержать слезы, побежала в подсобку. Перед тем как захлопнуть за собой дверь, она с досадой спросила Авага Викторовича: «И зачем только вы им помогаете?», на что мужчина лишь пожал плечами и, обернувшись, посмотрел на портрет старика, висевший прямо у него за спиной.

Тем временем люди, толпившиеся у входа, никак не могли понять, что случилось с Марьям. Наконец послышался голос старушки, которая скромно стояла в стороне: «Как вам не стыдно!» Она была одной из немногих, кто знал, что для армян означает имя Мехмеда Талаата и откуда на самом деле берется бесплатный хлеб в магазине «Энтей».

Люди тянулись к «Энтею» до самого полудня, и всем, кто протягивал Авагу Викторовичу талон, он молча выдавал полбуханки черного и батон. Благодарили лишь немногие, но Аваг Викторович и не ждал благодарности. Мужчина понимал, что эти люди попросту не привыкли, чтобы о них заботились, и всюду ждали подвоха. Даже близкие Авага не могли понять, зачем он печатает эти талоны, каждую неделю покупает хлеб, а потом раздает его тем, кто за всю свою жизнь не сказал о нем доброго слова.

Не понимали его ни работники магазина, ни друзья, ни семья. А когда они решили рассказать людям о том, что делает для них Аваг, мужчина рассердился и категорически запретил говорить об этом.

– Но ведь они клянут тебя на чем свет стоит! – возражала жена. – Письма в администрацию пишут! А знаешь, что сделал один подонок на прошлой неделе, когда узнал, что хлеб закончился? Швырнул свой талон Марьям в лицо! А ты все ходишь, молчишь. Столько денег истратил, а зачем?

– Мы людям помогаем, – сердито отрезал Аваг.

– А они тебе чем ответили? Только слухи про тебя распускают и желчью плюются, того гляди магазин подожгут или еще чего хуже… – Женщина развела руками. – Ну раз так, хоть растолкуй им, что к чему. Они ведь тебя вором считают, говорят, что у нас вся семья такая. Мне на людях стыдно показаться. Не хочешь сам говорить, стесняешься, так позволь мне рассказать.

– Если каждый о своих добрых делах будет трепаться, одно хвастовство останется, – не сдавался Аваг.

– Упрямый ты, – качала она головой. – И упрямством своим навлечешь на нас всех беду.

Но мужчина был непреклонен.

Аваг всегда был странным человеком. Странным было даже его отчество, учитывая, что в его родном Горисе, где он провел детство и юность, имя «Виктор» носил только его отец, который был назван в честь фронтового товарища деда Авага.

В школьные годы Аваг не отличался прилежностью, впрочем, как и большинство мальчишек. Единственное, что отличало его от сверстников, была строгая набожность его семьи. Окончив школу, Аваг поступил в Ереванский строительный техникум, где выучился на каменщика, после чего уехал в Россию на заработки и вскоре познакомился со своей женой.

После свадьбы супруги перебрались в небольшой поселок на севере страны. Аваг так и не сумел найти работу и потому решил заняться коммерцией. Сперва открыл маленький хлебный киоск, а спустя пять лет – свой первый продуктовый магазин, что позволило ему не просто обеспечить семью, но и задуматься о благотворительности. На мысль о талонах на хлеб Авага подтолкнула кончина его деда. Он решил, что это будет лучший способ почтить память человека, который всю жизнь говорил: «Не хлебом единым жив человек, а желанием им поделиться», что Аваг и делал на протяжении вот уже восьми лет.

Каждое воскресенье он распахивал двери «Энтея» для всех нуждающихся и тех, кто просто хотел поживиться на его доброте. Аваг знал, что далеко не все, кто приходит к нему по средам за талонами, нуждаются в помощи. Что приходят к нему и пьянчуги, и бездельники, и люди, совсем не стесненные в средствах, движимые инстинктом наживы. Что многие из них говорят ужасные вещи о нем и о его семье. Но всем им Аваг Викторович давал хлеб, стараясь никого не судить. Он лишь повторял про себя: «Не хлебом единым жив человек, а желанием им поделиться» и оглядывался на портрет старика, что висел у него за спиной.

Враги народа

Анатолий Павлович Плеханов, один из бесчисленных государственных чиновников, выходя как-то вечером из ведомства, вдруг увидел лежащий на земле флаг. На атласной ткани триколора виднелись следы грязных ботинок. Мужчина обернулся и понял, что флаг был сорван с флагштока у входа. От увиденного ему сделалось дурно, и он поспешил поднять флаг с земли. Анатолий Павлович, как истинный патриот, негодовал и даже пришел в ярость.

«Что за святотатство, – думал он про себя, – сорвать и растоптать нашу гордость! Флаг, за который проливалась кровь наших предков! Только совершенно беспринципный моральный урод способен совершить столь отвратительный поступок. Готов поспорить, это все малолетние вандалы, которым промыли мозги зарубежными фильмами и музыкой. Все это происки наших врагов».

Анатолий Павлович раскраснелся от злости. Ему виделись образы иноземных захватчиков, что, как тараканы, лезут из-за границы, чтобы разорить и осквернить его Родину. Он твердо решил, что подлецу, кем бы он ни оказался, злодеяние это с рук не сойдет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.