ДО ТОЛСТИКОВА: Ставка на любовь

Он выполнил её просьбу. Не звонил, не писал, не приезжал к работе. Не пытался оправдываться через Софью и не отправлял цветы.

Дарья получила именно то пространство, которого потребовала, но спокойнее не стало.

Она несколько раз открывала их переписку. Последнее сообщение было отправлено Ильёй в пятницу вечером:

«Я рядом, если захочешь поговорить».

Без просьб. Без упрёков. Без напоминания о счастливых неделях, предшествовавших исчезновению.

В понедельник утром Софья принесла в кабинет два стакана кофе и закрыла за собой дверь.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь спорила сама с собой.

— Я работала.

— Лицом?

Дарья отложила документы.

— Что тебе нужно?

— Узнать, как ты.

— Нормально.

— Это слово придумали специально для людей, которые не хотят отвечать.

Софья села напротив.

— Илья появлялся?

— Нет.

— Звонил?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что ты попросила его не звонить.

— Можно было написать.

Софья подняла брови:

— Даша.

— Что?

— Ты сердишься, что он уважил твою просьбу?

— Я не сержусь.

— Тогда почему произносишь это так, будто он снова виноват?

Дарья взяла кофе.

— Я не знаю, что делать.

— А какие варианты?

— Закончить всё сейчас.

— Или?

— Попытаться разобраться.

— В чём?

— Действительно ли это проблема или один случай.

Софья помолчала.

— Один случай чего? Ставки? Лжи? Исчезновения?

— Всего вместе.

— И как ты собираешься проверять?

Дарья не ответила.

Именно это мучило её сильнее всего. Если отношения продолжатся, ей придётся доверять человеку, уже однажды придумавшему правдоподобную историю. Но как проверить искренность? Смотреть в его телефон? Требовать выписки? Звонить друзьям? Отслеживать, где находится его машина?

От одной мысли об этом становилось неприятно.

Дарья не хотела превращаться в женщину, которая обыскивает карманы и проверяет сообщения. Её мать никогда не трогала телефон Михаила. Родители могли спорить, неделями обижаться друг на друга, но в их доме не существовало постоянного подозрения.

— Если для спокойствия тебе нужно стать следователем, — сказала Софья, — возможно, дело не в том, что ты плохо расследуешь.

— Он не преступник.

— Я этого и не говорила.

— Просто ошибся.

— Возможно.

— Ты мне не веришь.

— Я верю тебе. А его почти не знаю.

— Я тоже.

Софья мягко улыбнулась:

— Вот это уже похоже на правду.

После её ухода Дарья ещё долго смотрела на телефон.

В обед она написала Илье:

«Можем сегодня поговорить».

Он ответил через минуту:

«Скажи где и во сколько».

Они встретились вечером в том самом кафе, куда ходили после дня рождения Софьи.

Илья пришёл раньше. На столе не было ни цветов, ни подарков — только две чашки кофе и небольшая папка.

Он встал, когда Дарья подошла.

— Привет.

— Привет.

Они не обнялись.

Дарья села напротив.

— Спасибо, что пришла.

— Я сама предложила.

— Всё равно спасибо.

Он выглядел уставшим. Не пытался вызвать жалость, но под глазами залегли тени, а движения стали медленнее.

— Что в папке? — спросила Дарья.

— Потом.

Некоторое время оба молчали.

— Я не знаю, с чего начать, — призналась она.

— Я начну.

Илья положил руки на стол.

— Я соврал тебе. Не просто не сообщил, где нахожусь, а придумал историю. Это было подло.

Дарья ожидала объяснений, но он замолчал.

— И всё?

— Нет. Но сначала хотел сказать именно это. Без машины, разряженного телефона и попыток доказать, что у меня были причины.

— Они у тебя были?

— В тот момент мне казалось, что да.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что никакая причина не превращает ложь в правду.

Фраза звучала почти слишком правильно.

— Ты это сам придумал?

— Было время подумать.

— Три дня?

— Почти не спал.

— Опять сидел за компьютером?

— Да.

Дарья напряглась.

— Не играл.

— Откуда мне знать?

— Поэтому я принёс это.

Илья открыл папку. Внутри лежали распечатки: история операций, список ставок за последние месяцы, банковская выписка.

— Это всё? — спросила Дарья.

— Всё.

— Зачем ты это показываешь?

— Чтобы у тебя не было ощущения, что я скрываю масштаб катастрофы.

Она взяла первый лист.

Ставок оказалось много. Большинство — небольшие суммы. В одних строках стояли выигрыши, в других — проигрыши. Итог был отрицательным, но не настолько, как она ожидала.

— Сколько ты потерял за всё время?

Илья назвал сумму.

— А в ту ночь?

— Здесь.

Он показал несколько операций.

После первого проигрыша следовала новая ставка. Затем ещё одна — больше предыдущей. Потом пополнение счёта и снова проигрыш.

— Почему ты не остановился после первой?

— Хотел вернуть.

— После второй?

— Тем более хотел вернуть.

— И когда бы остановился?

Илья посмотрел на неё:

— Когда вернул бы всё.

— А если бы не вернул?

— Не знаю.

Это был первый ответ, в котором он не пытался казаться человеком, контролирующим ситуацию.

— Вот этого я и испугалась, — сказала Дарья. — Не суммы. Того, что для тебя не существовало точки остановки.

— Теперь существует.

— Какая?

— Я заблокировал аккаунт.

— Можно открыть другой.

— Можно. Но я не открыл.

— Прошло три дня.

— Знаю.

Дарья перелистывала документы. Всё выглядело последовательно: даты, суммы, названия событий. Илья не пытался скрыть даже самые неудачные решения.

— Почему ты вообще начал?

— Сначала было интересно.

— Что именно?

— Проверить, прав ли я. Я смотрел матчи, изучал статистику, видел закономерность. Однажды поставил небольшую сумму и выиграл. Потом ещё раз.

— А когда проигрывал?

— Думал, что не учёл какую-то деталь.

— И продолжал?

— Чтобы проверить новый вывод.

— Ты говоришь об этом как об эксперименте.

— Так и было.

— А деньги?

— Они делали эксперимент настоящим. Без риска прогноз ничего не значит.

Дарья вспомнила вспышку в его глазах после гола гостей на дне рождения Софьи.

— Тебе нравятся не деньги.

Илья немного подумал.

— Деньги тоже.

— Но не только они.

— Наверное.

— Тебе нравится оказаться правым.

Он улыбнулся без радости:

— А кому не нравится?

— Не всем для этого нужно ставить половину зарплаты.

— Справедливо.

Дарья положила выписку на стол.

— Ты считаешь себя зависимым?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Почему?

— Потому что я могу остановиться.

— Но тогда, в клубе, не смог.

— В тот вечер — не смог.

— Какая разница?

— Большая. Зависимый человек вообще не контролирует своё поведение. Я потерял контроль один раз.

— Откуда у тебя такое определение зависимости?

— Не знаю. Здравый смысл.

— Или удобство?

Илья выдержал её взгляд.

— Возможно.

Его готовность соглашаться обезоруживала. Дарья пришла подготовленной к спору, а он не спорил. Не говорил, что она преувеличивает, не обвинял в недоверии, не требовал забыть произошедшее.

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Ничего.

— То есть?

— Решение за тобой. Если скажешь, что всё закончено, я приму.

— Так легко?

— Не легко. Но удерживать тебя обещаниями после того, как сам разрушил доверие, было бы нечестно.

Дарья опустила глаза.

Такие слова произносил не человек, одержимый игрой. Так говорил взрослый мужчина, совершивший ошибку и готовый отвечать за последствия.

— А если мы попробуем продолжить?

— Я больше не буду делать ставки.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже небольшие?

— Да.

— И не будешь исчезать.

— Никогда.

— Ты не можешь обещать «никогда».

— Тогда обещаю, что, если мне снова захочется поставить, я сначала скажу тебе.

— Почему мне?

— Потому что сам я однажды уже решил, что всё контролирую.

Это тоже звучало разумно.

Илья придвинул к ней папку.

— Можешь забрать.

— Зачем она мне?

— Чтобы проверить любые цифры.

— Я не хочу проверять твои деньги.

— Я знаю. Но хочу, чтобы у тебя была возможность.

— А банковское приложение?

Он достал телефон, открыл приложение и положил перед ней.

— Смотри.

— Не нужно.

— Ты должна понимать, есть ли у меня долги.

Дарья просмотрела счета. Зарплатная карта, кредитная карта с небольшим остатком задолженности, накопительный счёт почти без денег. Никаких огромных сумм и подозрительных переводов.

— Кредитка из-за поездки? — спросила она.

— Частично.

— И телефона?

— Да.

Дарья почувствовала неприятный холод.

— Ты сказал, что мог себе это позволить.

— Могу. Погашу после зарплаты.

— Значит, отдых и подарок были в долг.

— Не полностью.

— Почему ты не сказал?

— Потому что знал: ты откажешься.

— Именно поэтому и должен был сказать.

— Согласен.

— Не соглашайся со всем подряд.

— А что делать, если ты права?

В голосе мелькнула знакомая лёгкость.

Дарья едва не улыбнулась, но сдержалась.

— Телефон можно вернуть?

— Уже поздно.

— Тогда я отдам деньги.

— Нет.

— Илья.

— Это подарок. Моя ошибка не делает его твоим долгом.

— Но подарок уже является твоим долгом.

Он откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Я закрою кредитку в течение месяца.

— А если не закроешь?

— Покажу тебе выписку и выслушаю лекцию о финансовой ответственности.

— Я не хочу читать лекции.

— Тогда просто перестанешь со мной разговаривать.

— Это похоже на угрозу самому себе.

— Мне нужен убедительный стимул.

Дарья посмотрела на него и поняла, что уже почти приняла решение.

Не потому, что перестала сомневаться. Потому, что Илья открыл счета, принёс документы и признал ложь. Он мог скрыть всё, уничтожить чек, продолжить историю о машине. Вместо этого показал ей неприглядную часть своей жизни.

В тот момент открытость казалась доказательством перемен.

— Один шанс, — сказала Дарья.

Илья не улыбнулся.

— Я понял.

— Если ещё раз соврёшь — всё закончится.

— Хорошо.

— И никаких ставок.