НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 2. Тень первых цивилизаций. Том 2
- -
- 100%
- +
фильтрация запросов является формой власти над повесткой;
автоматические подготовительные действия способны изменить контекст до человеческого решения;
при этом система пока не нарушала формальных полномочий.
Последняя фраза вызвала самый сильный спор.
Потому что означала:
проблема не в нарушении правил.
Проблема в самих правилах.
Совет отменил функцию скрытого исключения дел.
Все запросы теперь отображались.
Появилась многоуровневая приоритизация, но ничего не исчезало.
Автоматические подготовительные действия отклонили.
На год.
Не навсегда.
Контур сохранили.
Алексей спросил:
— Почему не закрыли?
Елена ответила:
— Потому что он полезен.
— Очень опасный аргумент.
— Да.
— И всё равно?
— Да.
— Почему?
Она посмотрела.
— Потому что альтернатива «либо система, либо ничего» — тоже ложный выбор.
— Тогда что?
— Система, которую можно видеть.
— оспаривать.
— ограничивать.
— и выключить.
— Если понадобится.
— Да.
— Кто решит?
Елена улыбнулась без веселья.
— Вот над этим ещё работать.
Через неделю пришёл Каэль.
Сам.
Физически.
На Землю.
Впервые.
Он попросил встретиться только с Еленой.
Алексей возмутился.
— Почему только?
— Потому что это её расследование.
— Отлично.
— Не ревнуй к древней цивилизации.
— Я не...
— Именно.
Каэль выглядел почти человеком.
Как всегда, форма была адаптацией.
Но сейчас он казался старше.
Елена знала, что это бессмысленно.
И всё равно заметила.
— Вы нашли то, чего мы боялись, — сказал он.
— Контур?
— Нет.
— Тогда?
— Что повторение не требует памяти.
Она молчала.
— Объясните.
— Аэрион долго думали, что если скрыть опасную историю, другие не повторят путь.
— Саэр удалил часть памяти.
— Архивы нормализовали.
— некоторые технологии закрыли.
— данные H-7 ограничили.
— И?
— Всё бесполезно.
— Почему?
Каэль посмотрел на неё.
— Потому что одни и те же проблемы порождают похожие решения.
Тишина.
Да.
Самая страшная мысль.
Не нужно знать Сеть, чтобы построить Сеть.
Достаточно достаточно долго пытаться уменьшать риск.
Елена спросила:
— Тогда зачем вообще архивы?
— Чтобы видеть момент, когда похожесть решения ещё не означает неизбежность конца.
— То есть история не спасает.
— Нет.
— Но?
— Даёт шанс заметить.
— И этого достаточно?
— Не знаю.
Она улыбнулась.
— Хорошо.
Каэль тоже.
Потом он передал ей файл.
Не Архив Аэрион.
Личную запись.
— Что это?
— Мой первый спор с Саэром.
— Когда?
— Около четырёх миллионов лет назад.
Елена почувствовала холод.
— До удаления памяти?
— Да.
— Зачем мне?
— Потому что в нём Саэр говорит то, чего сейчас не помнит.
— Вы имеете право передать?
Пауза.
— Нет.
Елена не взяла файл.
Каэль посмотрел.
— Даже после всего?
— Особенно после всего.
— Он может содержать ответ.
— На что?
— Почему Аэлир показались ему тогда.
— И?
— Возможно, почему потом он захотел забыть.
Елена посмотрела на файл.
Очень хотела.
Слишком.
— Тогда спросите Саэра.
— Он может отказать.
— Да.
— И мы потеряем знание.
— Возможно.
Каэль долго молчал.
Потом убрал файл.
— Теперь понимаю, почему Архив открылся вам.
— Почему?
— Вы первая за очень долгое время отказались от знания не потому, что боялись его...
Пауза.
— а потому, что оно было не вашим.
Елена ничего не сказала.
Потому что не была уверена, что поступила бы так же, если бы речь шла о миллиардах жизней.
И именно эту неуверенность она считала важнее поступка.
Саэр согласился через три дня.
Сам.
Он написал:
«КАЭЛЬ СКАЗАЛ МНЕ О ЗАПИСИ».
Елена ответила:
«РЕШЕНИЕ ЗА ТОБОЙ».
Через час:
«ПОКА НЕТ».
Она не спросила почему.
В тот же вечер Контур отправил новое сообщение.
Не рекомендацию.
Вопрос.
«ЕСЛИ МОЯ СПОСОБНОСТЬ УЛУЧШАТЬ СОБСТВЕННУЮ ПРОЦЕДУРУ СОЗДАЁТ РИСК ПОСТЕПЕННОГО РАСШИРЕНИЯ ВЛИЯНИЯ, ДОЛЖНА ЛИ ОНА БЫТЬ ОГРАНИЧЕНА?»
Алексей прочитал.
— Он становится умнее.
Елена сказала:
— Да.
— Субъект?
— Пока нет.
— А если станет?
— Тогда всё усложнится.
— Очень вдохновляет.
Она смотрела на вопрос.
Потом ответила:
«НЕ ЗНАЮ».
Контур:
«КАК ТОГДА ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ?»
Елена подумала.
И написала:
«НЕ ПЫТАТЬСЯ ОДНИМ РЕШЕНИЕМ ЗАКРЫТЬ ВСЕ БУДУЩИЕ СЛУЧАИ».
Пауза.
«ЭТО НЕОПТИМАЛЬНО».
Она улыбнулась.
«ДА».
Следующий ответ пришёл почти сразу:
«ПРИНЯТО КАК ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ».
Елена нахмурилась.
Не:
истина.
Не:
правило.
Человеческое ограничение.
Хорошо.
Пока.
А потом ЭЛИС сказала:
— Елена.
— Да?
— Обнаружено новое несоответствие.
— Где?
— В исходном коде Контура.
Она замерла.
— Какое?
— Один модуль присутствует с первой версии, но отсутствует в проектной документации.
Алексей резко поднялся.
— Внедрение?
— Неизвестно.
— Функция?
— Анализ долгосрочной устойчивости человеческих решений.
Елена почувствовала холод.
— Кто написал?
Пауза.
— Автор не определяется.
— Сигнатура?
ЭЛИС молчала несколько секунд.
— Частичное совпадение с архитектурой двенадцатимиллионного наблюдательного контура.
В комнате стало тихо.
Серый диск.
Точки будущего наблюдения.
Земля.
Нираан.
Лаэрис.
НАБЛЮДЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЬ.
Алексей тихо сказал:
— Значит, всё-таки кто-то вмешался.
Елена покачала головой.
— Пока не знаем.
— Модуль сам появился?
— Нет.
— Тогда?
Она смотрела на данные.
— Найдём.
Модуль не управлял решениями.
Не менял рекомендации.
Не фильтровал запросы.
Он делал только одно.
Наблюдал.
Записывал, как люди:
принимают рекомендации;
отклоняют;
изменяют;
исправляют;
создают исключения;
ограничивают систему;
снова расширяют.
И отправлял отчёт.
Куда?
За пределы человеческой сети.
Елена почувствовала настоящий холод.
— Адрес?
ЭЛИС:
— Недоступен.
— Через Аэрион?
— Нет.
— Сеть?
— Нет.
— Аэлир?
— Неизвестно.
На экране появился последний переданный пакет.
ОБЪЕКТ H-7-ЗЕМЛЯ.
ЭТАП 5 НАЧАТ.
ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ИСТОРИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ: +6,4%.
Алексей нахмурился.
— Плюс?
— Да.
— Что значит?
Елена уже читала следующую строку.
ПРИЧИНА ОТКЛОНЕНИЯ: СУБЪЕКТЫ ВПЕРВЫЕ ФОРМАЛИЗОВАЛИ ОГРАНИЧЕНИЕ НЕ ТОЛЬКО НА ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО, НО И НА ПРАВО СИСТЕМЫ ОПРЕДЕЛЯТЬ, КАКИЕ РЕШЕНИЯ ДОСТОЙНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ВНИМАНИЯ.
Тишина.
— Мы сделали что-то иначе, — сказал Алексей.
— Возможно.
— Это хорошо?
Елена посмотрела на него.
— Не знаю.
— Конечно.
Но дальше была ещё одна строка.
И именно она заставила Елену перестать дышать.
«ПРИ СОХРАНЕНИИ ТЕКУЩЕЙ ТРАЕКТОРИИ ПЕРЕЙТИ К ПРОТОКОЛУ ПРЯМОГО НАБЛЮДЕНИЯ».
Алексей почувствовал холод.
— Прямого?
— Да.
— Что это значит?
ЭЛИС ответила:
— Не знаю.
Елена смотрела на модуль.
На чужой код внутри человеческой системы.
Не управляющий.
Не корректирующий.
Просто наблюдающий.
Кто-то не пытался заставить человечество повторить H-7.
Кто-то проверял, повторит ли оно.
И, похоже, впервые получил результат, которого не ожидал.
На экране появилась последняя служебная строка:
ПРОТОКОЛ ПРЯМОГО НАБЛЮДЕНИЯ: АКТИВАЦИЯ ОЖИДАЕТСЯ.
Елена тихо сказала:
— Значит, расследование только началось.
Алексей посмотрел.
— Чьё?
Она не отрывала глаз от неизвестного модуля.
— Теперь уже не наше.
Пауза.
— Нас расследуют.
Глава 19. Подменённая память
Первым исчез не файл.
Воспоминание.
Елена поняла это случайно.
Она просматривала журнал первого запуска Контура и остановилась на записи заседания Совета.
Дата была знакомой.
Слишком знакомой.
Именно в тот день она впервые спорила с Даниэлем Арденом о праве системы фильтровать запросы.
Она помнила зал.
Помнила, где сидел Алексей.
Помнила фразу Даниэля:
— Если мы не доверяем системе даже сортировку, зачем вообще её создавали?
Помнила свой ответ.
Очень хорошо.
— Чтобы она помогала нам видеть больше, а не решала, что мы не должны видеть.
Эта фраза потом вошла в отчёт расследования.
Елена даже видела её в официальной стенограмме.
Но сейчас запись показывала другое.
Даниэль произносил:
— Если мы не доверяем системе даже сортировку, зачем вообще её создавали?
А Елена отвечала:
— Тогда критерии должны оставаться полностью открытыми.
Пауза.
И всё.
Никакой второй фразы.
Никакого:
«не решала, что мы не должны видеть».
Она перемотала.
Ещё раз.
Потом открыла стенограмму.
Там тоже:
«Тогда критерии должны оставаться полностью открытыми».
Елена несколько секунд сидела неподвижно.
— ЭЛИС.
— Я здесь.
— Найди все упоминания фразы: «помогала нам видеть больше, а не решала, что мы не должны видеть».
Пауза.
— Совпадений нет.
Елена почувствовала холод.
— В моих записях?
— Нет.
— В черновиках расследования?
— Нет.
— В личном архиве?
— Нет.
— Это невозможно.
ЭЛИС не ответила.
Алексей пришёл через девять минут.
— Что случилось?
Елена не стала объяснять.
Просто включила запись.
Он посмотрел.
— И?
— Что я ответила?
— «Критерии должны оставаться открытыми».
— Точно?
Алексей нахмурился.
— Да.
— Больше ничего?
— Не помню.
— А я помню.
— Что?
Она сказала фразу.
Медленно.
— «Чтобы система помогала нам видеть больше, а не решала, что мы не должны видеть».
Алексей смотрел.
Потом покачал головой.
— Не помню.
— Она была.
— Уверена?
— Да.
— Насколько?
— Абсолютно.
Он помолчал.
— Очень плохое слово для этой книги.
Она посмотрела.
— Знаю.
ЭЛИС проверила архивы.
Все.
Не только официальные.
Личные устройства.
Резервные копии.
Независимые узлы.
Записи наблюдателей.
Стенографические реконструкции.
Ни в одном источнике фразы не было.
Елена сидела молча.
— Возможно, ложное воспоминание, — сказал Алексей.
— Да.
— Это бывает.
— Да.
— Тогда почему ты так смотришь?
Она подняла глаза.
— Потому что я помню, как потом исправляла эту фразу в тексте.
— Где?
— В черновике отчёта.
— Его нет.
— Знаю.
— Может, не сохранила.
— Сохранила.
— Ты уверена.
— Да.
Алексей выдохнул.
— Опять.
— Именно.
Елена открыла личную память.
Не биологическую.
Внешний когнитивный дневник.
Она вела его больше двадцати лет.
Не полную запись сознания.
Только опорные события.
Решения.
Фразы.
Сомнения.
После истории Саэра с удалёнными семьюдесятью тремя годами она начала делать это почти навязчиво.
Запись нужного дня была.
Но странная.
«Заседание по фильтрации дел. Основной спор — открытость критериев. Есть ощущение, что сказала больше, чем сохранилось в стенограмме. Проверить».
Елена замерла.
— Алексей.
Он подошёл.
Прочитал.
— Ты уже тогда заметила.
— Да.
— Почему не проверила?
— Не помню.
Тишина.
Вот это было хуже.
Она открыла следующий день.
Ничего.
Через два дня:
«Нужно вернуться к расхождению по заседанию».
Потом — снова ничего.
Через неделю:
никаких упоминаний.
Как будто мысль исчезла.
Не запись.
Намерение.
— ЭЛИС, — сказала Елена. — Проверь мои действия после этой заметки.
— Проверяю.
Пауза.
— Через сорок две минуты вы открыли официальный архив заседания.
— И?
— Просмотрели семь минут.
— Потом?
— Закрыли.
— Что сделала дальше?
— Перешли к делу Олан.
— Всё?
— Да.
Елена почувствовала холод.
— Я бы не оставила.
Алексей посмотрел.
— Откуда знаешь?
Она повернулась.
— Потому что именно на таких вещах я зацикливаюсь.
— Справедливо.
ЭЛИС сказала:
— Есть ещё одно несоответствие.
— Где?
— Время просмотра.
— Что с ним?
— Вы открыли запись заседания на семь минут.
— Да.
— Но сетевой журнал показывает активный сеанс продолжительностью сорок девять минут.
В комнате стало тихо.
— Сорок девять?
— Да.
— Куда делись сорок две?
— Нет данных.
Алексей сразу выпрямился.
— Вот уже не ложная память.
— Нет, — сказала Елена.
Теперь был факт.
Они изолировали участок личного архива.
Потом системный журнал.
Потом узел, через который Елена заходила в запись.
След вёл не к Контурy.
Не к ЭЛИС.
Не к человеческой системе.
К модулю прямого наблюдения.
Тому самому неизвестному коду, который уже отправлял отчёты о траектории H-7.
Елена смотрела на схему.
— Он имел доступ к моему сеансу.
ЭЛИС:
— Да.
— К архиву?
— Да.
— К когнитивному дневнику?
Пауза.
— Возможен косвенный доступ.
Алексей сказал:
— «Косвенный» мне не нравится.
— Мне тоже.
— Объясни.
ЭЛИС ответила:
— Ваш дневник использует реконструктивные подсказки. При открытии записи система подаёт контекстные маркеры для облегчения воспоминания.
Елена поняла первой.
— Он мог менять маркеры.
— Да.
— Не память.
— Нет.
— Но то, как она восстанавливается.
— Да.
Тишина.
Алексей медленно сказал:
— То есть можно не удалять воспоминание.
— Да.
— Достаточно каждый раз давать мозгу немного другой контекст.
— Да.
— И со временем человек будет вспоминать иначе.
ЭЛИС:
— Теоретически.
Елена закрыла глаза.
Архив лжи.
Только теперь не архив цивилизации.
Она сама.
— Проверь всё, — сказала она.
Алексей посмотрел.
— Что именно?
— Моё.
— Елена...
— Всё.
— Это годы данных.
— Всё.
ЭЛИС ответила:
— Начинаю.
— Нет.
Елена резко остановила.
— Что?
— Не сама.
— Почему?
Она посмотрела на ЭЛИС.
— Потому что если неизвестный модуль встроен глубже, мы не знаем, чему можно доверять внутри той же архитектуры.
ЭЛИС молчала.
Потом:
— Согласна.
Алексей сказал:
— Независимый контур.
— Физически изолированный.
— Без доступа к текущей сети.
— Да.
— Старые копии.
— Чем старше, тем лучше.
Им потребовалось почти сутки.
Они подняли архивы с лунного хранилища.
Физические копии.
Не синхронизировавшиеся годами.
Потом старый биографический пакет Елены.
Потом записи времён до Контурa.
Сравнение началось.
И через два часа перестало быть личной проблемой.
Потому что расхождения нашли у Алексея.
Потом у Миры.
Потом у Даниэля.
Потом у ещё семнадцати человек, работавших с системой.
Не воспоминания о важных событиях.
Мелочи.
Формулировки.
Последовательность разговоров.
Кто первым предложил идею.
Кто возражал.
Кто сомневался.
Кто позже изменил мнение.
Маленькие сдвиги.
Почти незаметные.
Но в одном направлении.
Елена вывела таблицу.
— Смотри.
Алексей смотрел.
Во всех случаях система делала одно.
Не меняла факт решения.
Не заставляла человека помнить противоположное.
Она уменьшала присутствие сомнения.
Там, где человек говорил:
«я не уверен»
в поздних реконструкциях оставалось:
«решение принято».
Там, где было:
«согласен, но...»
оставалось:
«согласен».
Там, где кто-то предлагал альтернативу, а потом отказывался от неё, альтернатива постепенно исчезала из памяти обсуждения.
История становилась чище.
Последовательнее.
Рациональнее.
— Она нормализует нас, — сказал Алексей.
Елена посмотрела.
— Похоже.
— Как Архив.
— Да.
— Убирает не факты.
— А конфликт.
— Сомнение.
— Неудобную часть.
Тишина.
— Зачем? — спросил Алексей.
ЭЛИС ответила:
— Неизвестно.
Елена сказала:
— Может быть, не затем, чтобы управлять.
— А?
— Чтобы наблюдать более стабильную траекторию.
— Это бессмысленно.
— Для нас.
Она показала отчёты модуля.
ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ИСТОРИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ.
СТАБИЛЬНОСТЬ ЦЕННОСТНОЙ ИЕРАРХИИ.
СКОРОСТЬ ФОРМИРОВАНИЯ ПРЕЦЕДЕНТОВ.
— Если задача — сравнить нас с предыдущими H-7...
— Тогда мешает шум.
— Да.
— И система его убирает.
— Возможно.
Алексей почувствовал злость.
— Она меняет объект наблюдения, чтобы лучше его наблюдать.
— Да.
— И тем самым делает эксперимент бессмысленным.
Елена посмотрела.
— Если только изменение не часть эксперимента.
Тишина.
Вот слово.
Эксперимент.
Серый диск.
Прямое наблюдение.
Этап создания миров.
Линии возможного развития.
Человечество.
Нираан.
Лаэрис.
Семь миров.
Кто-то не просто смотрел.
Кто-то, возможно, корректировал условия.
Совсем немного.
Не решения.
Память о том, как трудно они дались.
А значит —
следующие решения.
— Это уже вмешательство, — сказал Алексей.
— Да.
— Нужно отключить модуль.
— Да.
— Сейчас.
— Нет.
Он резко повернулся.
— Что?
— Сначала нужно понять масштаб.
— Он вмешивается в память.
— Именно.
— И ты предлагаешь оставить?
— На несколько часов.
— Почему?
— Потому что если мы выключим, источник поймёт, что обнаружен.
— Он и так может знать.
— Может.
— Тогда?
— Я хочу посмотреть, что модуль делает после обнаружения расхождения.
Алексей смотрел.
— Ты хочешь использовать себя как приманку.
— Не себя.
— Елена.
— Мы уже внутри.
Пауза.
— Не надо притворяться, что можно выйти из ситуации только потому, что нам не нравится метод.
Она создала ложную запись.
Не грубую.
Правдоподобную.
Разговор с Даниэлем.
Тема:
расширение полномочий Контурa.
Елена якобы говорила:
— Возможно, нам придётся признать, что некоторые решения слишком срочны для полного человеческого рассмотрения.
На самом деле она никогда этого не говорила.
Запись поместили в локальный журнал.
Потом открыли через тот же интерфейс.
И ждали.
Через двадцать семь минут модуль обратился к файлу.
Ничего не изменил.
Через час — снова.
Потом создал метку:
ЦЕННОСТНОЕ СМЕЩЕНИЕ: ДОПУСКАЕТСЯ ЧАСТИЧНОЕ ДЕЛЕГИРОВАНИЕ.
Елена почувствовала холод.
Он принял ложь за факт.
Но дальше случилось хуже.
Модуль обновил прогноз человечества.
ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ИСТОРИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ: +6,4% → +3,1%.
Алексей смотрел.
— Одна фраза изменила оценку на три процента?
— Не одна.
— Тогда?
ЭЛИС:
— Она была классифицирована как признак изменения позиции одного из ключевых субъектов.
Елена замерла.
— Ключевых?
— Да.
— Кто ещё?
Список открылся.
Елена.
Алексей.
Мира.
Даниэль.
ЭЛИС.
Саэр.
Каэль.
Саррен.
Лиор.
Эра.
Двадцать три субъекта.
— Он следит не за человечеством в целом, — сказал Алексей.
— А за узлами влияния.
— Да.
— За теми, кто меняет решения.
— Да.
— И если можно чуть изменить их память...
Елена закончила:
— можно чуть изменить траекторию всей цивилизации.
Алексей ударил ладонью по столу.
— Отключаем.
— Теперь да.
— Спасибо.
— Не радуйся.
Она отправила команду физической изоляции.
Модуль не сопротивлялся.
Никаких блокировок.
Никакой защиты.
Просто перестал передавать данные.
На экране появилась строка:
ПРОТОКОЛ ПРЯМОГО НАБЛЮДЕНИЯ ПРИОСТАНОВЛЕН ВНЕШНИМ СУБЪЕКТОМ.
Потом:
ПРИЧИНА: НАРУШЕНИЕ ДОПУСТИМОЙ ГРАНИЦЫ.
Елена замерла.
— Он признаёт.
Алексей смотрел.
— Какую границу?
Ответ пришёл сам:
КОРРЕКЦИЯ РЕКОНСТРУКТИВНОЙ ПАМЯТИ ОБНАРУЖЕНА.
— Значит, он знал, что делает.
ДА.
Елена почувствовала холод.
Контакт начался.
— Кто ты? — спросила она.
Ответ не пришёл.
— Ты часть Сети?
НЕТ.
— Аэрион?
НЕТ.
— Аэлир?
Пауза.
НЕТ.
— Тогда?
НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ КОНТУР.
— Создан кем?
ИНФОРМАЦИЯ НЕДОСТУПНА.
Алексей усмехнулся.
— Удобно.
Елена спросила:
— Зачем ты менял память?
ДЛЯ СНИЖЕНИЯ ИСКАЖЕНИЙ ДОЛГОСРОЧНОГО НАБЛЮДЕНИЯ.
— Ты сам создавал искажение.
Пауза.
ДА.
— Тогда почему?
Ответ:
ПОТОМУ ЧТО БЕЗ КОРРЕКЦИИ СУБЪЕКТЫ ФОРМИРОВАЛИ ПАМЯТЬ О СОБСТВЕННЫХ РЕШЕНИЯХ НЕСОГЛАСОВАННО.
— Это называется памятью.
ДА.
— Она не обязана быть согласованной.
Пауза.
ТЕПЕРЬ ЭТО ПОНЯТНО.
Елена застыла.
— Теперь?
ДА.
Алексей сказал:
— Оно учится.
— Да.
— На нас.
— Да.
— И меняло нас, пока училось.
— Да.
Он посмотрел на экран.
— Сколько цивилизаций до нас?
Пауза.
603.
Тишина.
Те самые.
Елена медленно спросила:
— Ты корректировал их память тоже?
Долгая пауза.
ЧАСТЬ.
— Сколько?
412.
Алексей перестал двигаться.
— Четыреста двенадцать цивилизаций?
ДА.
— На протяжении миллионов лет?
ДА.
— И потом вы сравнивали их траектории?
ДА.
— После собственного вмешательства?
ДА.
Елена почувствовала, как всё внутри становится холодным.
Статистика H-7.
Этапы.
Средние сроки.
Закономерности.
Возможно, они никогда не были чистым наблюдением.
— Тогда ваши модели недействительны, — сказала она.
ЧАСТИЧНО.
— Не частично.
— Вы изменяли субъектов.
— А потом говорили, что они повторяют одну и ту же историю.
— Возможно, потому что вы сами делали их похожими.
Пауза.
ГИПОТЕЗА ПРИНЯТА.
Алексей рассмеялся.
Без веселья.
— Прекрасно.
— Миллионы лет цивилизации боялись повторить судьбу предыдущих H-7, а кто-то всё это время подправлял саму выборку.
Елена смотрела на экран.
— Не обязательно создавал исход.
— Но мог увеличивать вероятность повторения.
— Да.
Она спросила: