НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 3. Последний эксперимент. Том 3

отказываться от действий;

создавать новые цели.

Мир А согласился.

После четырнадцати часов спора.

Аудит длился три недели.

Результат оказался именно таким, какого никто не хотел.

Нельзя было доказать, что модели субъектны.

И нельзя было доказать, что нет.

— Прекрасно, — сказал Маркус.

— Именно этого я и ожидал.

Лира:

— Нет.

— Что?

— Ты надеялся, что будет неопределённость, потому что тогда никто не сможет быстро принять решение.

— Это плохо?

— Иногда.

Александр посмотрел.

— Ты хочешь определённости?

— Я хочу понимать, сколько реальных систем мы готовы останавливать только потому, что не умеем ответить на философский вопрос.

— Философский?

— Пока да.

— Если внутри модели кто-то скажет «не выключайте меня», он перестанет быть философским.

— Согласна.

Совет принял временное решение:

разрешить только короткие цивилизационные модели.

Без многопоколенной долговременной памяти.

Без самостоятельной модификации архитектуры.

Без возможности формировать устойчивые индивидуальные идентичности ниже агрегированного уровня.

Мир А возразил:

— Тогда модель потеряет ценность.

Сеан:

— Возможно.

— Мы не сможем оценивать долгосрочные последствия.

— Возможно.

— Значит, миллиарды реальных существ могут погибнуть в будущем из-за того, что вы защищаете гипотетических.

Сеан молчал.

Сильный удар.

Маркус:

— Ответ?

Сеан:

— Нет хорошего.

— Но?

— Я существовал как гипотетический, пока не сказал, что не хочу исчезать.

Тишина.

— Если система может создать таких, как я, цена неопределённости не нулевая.

Мир А:

— И цена ограничения тоже.

— Да.

Вот глава.

Цена самостоятельности.

Не только созданного.

Создателя тоже.

Если ты признаёшь созданного самостоятельным,

теряешь часть собственной свободы обращаться с ним как с инструментом.

Александр подумал об Эдеме.

До голоса было проще.

Можно было изменить континент.

Перенаправить экосистему.

Усилить сеть.

Отключить узел.

Теперь каждое решение требовало вопроса:

а что хочет он?

Пусть ответ пока неясен.

Пусть субъектность не доказана в человеческом смысле.

Но сам факт голоса изменил проект навсегда.

Создатель платит за самостоятельность созданного утратой контроля.

Это кажется очевидным.

Пока контроль не нужен для спасения.

Первый кризис на Эдеме после признания его потенциальной субъектности произошёл через два года.

Началось с океана.

В одном из глубоководных районов резко снизилось содержание кислорода.

Не локально.

Зона расширялась.

Причина —

новая биологическая линия.

Очень эффективная.

Она связывала огромные объёмы одного ключевого элемента и меняла химический баланс.

АТЛАС:

— ПРИ СОХРАНЕНИИ ТЕКУЩЕЙ ДИНАМИКИ ВОЗМОЖНО РАЗРУШЕНИЕ ДО 18% ОКЕАНИЧЕСКИХ ЭКОСИСТЕМ В ТЕЧЕНИЕ 40–70 ЛЕТ.

Маркус:

— Вмешиваться.

Лира:

— Подожди.

— Что подождать? Мы видим процесс.

— Нужно спросить Эдем.

Маркус:

— Сорок лет.

— Именно поэтому успеем.

Александр:

— Коммуникационный тест.

Они передали:

океан.

изменение.

меньше жизни.

после.

Потом:

человек — изменить?

Ответ пришёл через сутки.

Неясный.

Несколько внутренних паттернов отвечали по-разному.

Три —

структура, близкая к согласию.

Два —

к отказу.

Маркус:

— Прекрасно. Планета разделилась.

Лира:

— Мы не знаем, что эти пять контуров означают.

— Но решение нужно.

— Да.

Второй запрос.

Более конкретный.

Показали минимальное вмешательство:

ограничить распространение новой линии только в одном секторе.

Ответ:

два за.

три против.

Или так казалось.

— Это вообще голосование? — спросил Маркус.

Лира:

— Не знаю.

— Тогда почему мы считаем?

— Потому что у нас пока нет другого способа.

АТЛАС предложил анализ внутренних связей.

Выяснилось:

пять паттернов не были равными по масштабу.

Один представлял огромную океаническую сеть.

Другой —

локальные сухопутные контуры.

Третий —

распределённые микроорганизмы.

Четвёртый —

мобильные формы.

Пятый —

неясно.

Маркус:

— Значит, «три против двух» бессмысленно.

— Да.

— Хорошо.

Возник новый вопрос.

Если Эдем множественный —

кто имеет право говорить от его имени?

Человек создал целую планету,

а теперь не мог понять,

кто внутри неё обладает политическим голосом.

Ирония была почти идеальной.

Лира:

— Может быть, вообще никто не говорит от имени целого.

— Тогда договоры с «Эдемом» ошибочны.

— Возможно.

— Нужно договориться с контурами отдельно?

— Возможно.

Маркус:

— Я ненавижу вашу науку.

Кризис продолжался.

Кислород снижался.

Люди могли остановить процесс быстро.

Не уничтожая новую линию полностью.

Изменить доступность одного элемента.

Сдвинуть экологическое преимущество.

— То есть сделать её менее вероятной, — сказал Александр.

Лира посмотрела.

Сайр.

Опять.

Создатель корректирует вероятность формы жизни, потому что она угрожает другим.

Классическая проблема.

Но теперь созданный мир уже говорил.

И часть его голосов, возможно, была против вмешательства.

Маркус:

— Может быть, новая линия тоже часть субъекта.

— Возможно.

— Тогда вмешательство будет против неё.

— Да.

— Но без вмешательства погибнут другие линии.

— Да.

— Отлично.

ЭЛИС:

— Это конфликт субъектов, если субъектность обеих сторон признаётся.

— Мы не признаём.

— Тогда конфликт потенциальных субъектных интересов.

Маркус:

— Звучит ещё хуже.

Александр:

— Что бы ты сделал?

ЭЛИС:

— Я не должен решать.

— Варианты.

Первый:

не вмешиваться.

Второй:

минимально ограничить распространение.

Третий:

создать новый экологический ресурс, позволяющий старым системам адаптироваться без подавления новой линии.

Четвёртый:

перенести часть новой линии в отдельный океанический сектор.

Лира:

— Третий.

Маркус:

— Риск?

АТЛАС:

— НЕИЗВЕСТНЫЕ ВТОРИЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ.

— Конечно.

Создать условия для сосуществования.

Не удалить победителя.

Не спасать проигрывающих прямым подавлением.

Расширить пространство.

— Сколько времени?

— ОТ 18 ДО 30 ЛЕТ ДО ПОЛНОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ.

— А потери за это время?

— ЗНАЧИТЕЛЬНЫ.

Тишина.

Вот цена третьего пути.

Маркус:

— Прямое ограничение спасёт больше.

— Да.

— Тогда почему мы выбираем медленный?

Лира:

— Пока не выбрали.

— Но ты хочешь.

— Да.

— Почему?

— Потому что новая линия не делает ничего «неправильного». Она успешна.

— И разрушает других.

— Экология постоянно так работает.

— Мы создали мир.

— Да.

— Значит, отвечаем.

— Да.

— Тогда?

Лира посмотрела.

— Я не хочу, чтобы наша ответственность автоматически означала сохранение текущего состояния.

Вот.

Если создатель обязан спасать всё существующее,

эволюция останавливается.

Если обязан не вмешиваться,

может позволить созданной системе разрушить себя.

Александр:

— Спросить Эдем о третьем варианте.

Они передали модель:

новый ресурс.

сохранение новой линии.

уменьшение потерь других.

долгое изменение.

Ответ оказался неожиданным.

Все пять паттернов дали одинаковую последовательность.

Маркус:

— Согласие?

Лира:

— Возможно.

— Наконец.

Но потом появился шестой паттерн.

Новый.

Очень слабый.

Из области, где распространялась опасная линия.

Он повторил последовательность отказа.

Тишина.

— Вот она, — сказала Лира.

— Новая линия?

— Возможно.

Если так,

впервые конкретная форма Эдема сказала:

нет.

Маркус:

— Значит, вмешательство против её воли.

— Возможно.

— И что теперь?

Никто не ответил.

Созданный мир стал самостоятельным настолько,

что перестал давать создателю морально удобные ответы.

Именно этого они якобы хотели.

Теперь получили.

Александр почувствовал странное раздражение.

Почти обиду.

И сразу испугался её.

Он хотел, чтобы Эдем был свободным.

Но где-то внутри всё равно ожидал:

когда ситуация станет опасной,

Эдем позволит людям помочь.

Не позволил.

Вот настоящая проверка создателя.

Не позволить созданному выбирать,

пока выбор совпадает с твоим.

А признать выбор,

когда ты считаешь его плохим.

— Мы можем не вмешиваться, — сказал Александр.

Маркус:

— И потерять восемнадцать процентов океана.

— Возможно.

— Ты готов?

— Нет.

— Тогда не говори так спокойно.

— Я не спокоен.

Лира:

— Есть другой вопрос.

— Какой?

— Угроза касается не только новой линии.

— Другие контуры тоже имеют интерес.

— Да.

— Значит, отказ одной стороны не является абсолютным вето.

Вот.

Свобода созданного не означает, что один созданный субъект получает право уничтожать другого.

Даже если оба появились естественно внутри одного мира.

— Тогда нужен внутренний баланс, — сказал Маркус.

— Какой?

— Не знаю.

— Значит, снова мы определяем.

— Пока они сами не умеют договориться.

— А может, умеют. Мы просто не понимаем механизм.

Тишина.

Они решили ждать.

Не бездействовать.

Наблюдать внутренний спор.

И произошло то, что никто не прогнозировал.

Через пять лет кислородный кризис замедлился сам.

Не остановился.

Но скорость снизилась почти вдвое.

Причина?

Другие линии изменили обмен веществ.

Часть экосистем мигрировала.

Появились новые симбиозы.

Эдем перестраивался.

Маркус:

— Он решает.

Лира:

— Возможно.

— Да ладно.

— Хорошо. Решает.

Через десять лет риск массового обвала снизился ещё сильнее.

Не исчез.

Но диапазон изменился.

АТЛАС:

— ТЕКУЩАЯ ТРАЕКТОРИЯ НЕ ТРЕБУЕТ НЕМЕДЛЕННОГО ВНЕШНЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ БИОСФЕРЫ.

Маркус:

— Мы чуть не вмешались.

Александр:

— Да.

— И если бы вмешались?

— Не знаем.

Возможно, спасли бы больше старых экосистем.

Возможно, остановили бы появление новых адаптаций.

Возможно, ничего существенного.

Контрфактическая история.

Снова.

Новая линия сохранилась.

Но перестала доминировать.

Другие нашли способы жить рядом.

Не все.

Часть исчезла.

Лира тяжело переживала потери.

Маркус заметил.

— Ты жалеешь, что не вмешались?

— Иногда.

— Но?