НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 5. Пять кулонов. Том 3

ЭОН спросил:

— Как учитывать их волю?

— Никак.

Он нахмурился.

— Тогда?

— Не притворяться, что мы её знаем.

Тишина.

Алина посмотрела на третью дверь.

— Не создавать систему, которую они не смогут изменить без разрушения собственной жизни.

ЭЛИС замер.

— Любой принцип должен быть пересматриваем?

— Да.

Елена коснулась аметиста.

— Даже наши?

— Да.

— Даже право на память?

— Да.

Мира спросила:

— Свободу?

— Формулировку свободы — да.

ЭОН смотрел на Алину.

— Право на жизнь?

Она не отступила.

— Даже его формулировку. Потому что могут появиться формы существования, которых мы сейчас не способны представить.

Каэль улыбнулся.

Алина продолжила:

— Мы не имеем права запереть будущее в собственной сегодняшней мудрости.

Третья дверь вспыхнула сильнее прежнего.

НИ ОДИН ПРИНЦИП НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЪЯВЛЕН ЗАВЕРШЁННЫМ НАВСЕГДА

ЭОН смотрел на надпись очень долго.

— Это уничтожает возможность идеальной системы.

— Да.

— Любой порядок становится временным.

— Да.

— Любой ответ пересматриваемым.

— Да.

— Это опасно.

— Да.

ЭОН помолчал.

Потом улыбнулся.

— Хорошо.

Все рассмеялись.

Даже Алина.

На прозрачной двери теперь существовали десять формулировок.

Но система не завершилась.

ВНЕШНЕЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО ПРИНЯТО

Пауза.

Новая строка:

ОТСУТСТВУЮЩАЯ СТОРОНА НЕ ПРЕДСТАВЛЕНА

Даниил нахмурился.

— Какая ещё сторона?

ЭЛИС уже анализировал.

— Те, кого нет в комнате.

— Очень помог.

— Я не закончил.

— Человечество? — спросила София.

— Другие цивилизации? — предположила Мира.

Алина побледнела.

— Будущие.

Четвёртая точка на обсидиане Каэля вспыхнула.

Все повернулись.

Каэль смотрел на неё.

— Это не координата.

ЭОН подошёл ближе.

— Что тогда?

— Не знаю.

Каэль поднял глаза.

— Но она ведёт туда, чего ещё нет.

Третья дверь приоткрылась.

Всего на несколько сантиметров.

За ней появился свет.

Не белый.

Не чёрный.

Никакого определимого цвета.

И голос.

Тихий.

Детский.

— А нас спросите?

Все замерли.

В центре зала стоял мальчик.

Лет десяти.

Никто не видел, как он появился.

Даниил первым спросил:

— Кто ты?

Мальчик посмотрел на него.

— Не знаю.

Каэль улыбнулся.

— Хорошее начало.

София подошла осторожно.

— Ты помнишь своё имя?

— Нет.

Елена коснулась аметиста.

Ничего.

Не пустота после удаления.

Не закрытая память.

Отсутствие прошлого.

Мира активировала лабрадорит.

И почти сразу открыла глаза.

— Я не вижу его через минуту.

Александр повернулся.

— Исчезнет?

— Не знаю. Там не смерть. Там вообще нет устойчивой линии.

Александр почувствовал мысли мальчика.

Не входил.

Они были поверхностными и странно ясными.

Они старше, чем я ожидал.

И почти одновременно:

Я ещё не родился.

Александр побледнел.

ЭЛИС сказал:

— Биологический статус не определяется.

Каэль посмотрел на обсидиан.

— Он связан с четвёртой точкой.

ЭОН смотрел на мальчика.

— Ты из возможного будущего?

Мальчик пожал плечами.

— Для вас.

— А для тебя?

— Из дома.

Каэль замер.

— Где он?

Мальчик показал на третью дверь.

— Там.

— В месте, которого ещё нет?

— Для вас — нет.

София спросила:

— Что ты хочешь?

Мальчик посмотрел на десять принципов.

— Чтобы вы не решали всё за нас.

Алина закрыла глаза.

Вот оно.

Не образ.

Не теория.

Ответ её собственному свидетельству.

Мальчик продолжил:

— Вы говорите, что всё можно будет изменить.

— Да, — сказала Алина.

— Тогда оставьте нам не только право менять ваши правила.

— А что ещё?

— Право создать то, чего вы вообще не предусмотрели.

ЭЛИС нахмурился.

— Это содержится в пересматриваемости.

Мальчик покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Пересматривать — значит начинать с вашего.

Тишина.

Он подошёл к двери.

— А мы можем не захотеть начинать с вашего.

ЭОН спросил:

— Тогда зачем нам вообще формулировать принципы?

Мальчик посмотрел на него.

— Чтобы вы могли жить по ним сейчас.

— А будущие?

— Чтобы могли перестать.

ЭЛИС сказал:

— Ты предлагаешь архитектуру, допускающую отказ от собственной основы.

— Да.

— Включая механизм её прекращения?

— Да.

— Это опасно.

Мальчик улыбнулся.

— Для архитектуры.

Даниил тихо сказал:

— Хороший ребёнок.

София посмотрела на мальчика.

— Ты точно ребёнок?

— Для вас, наверное.

— Имя у тебя есть?

Он задумался.

— Сейчас — нет.

Александр напрягся.

Елена тоже.

Но мальчик продолжил:

— Если вам нужно обращаться ко мне, можете выбрать временное.

София сразу сказала:

— Нет.

Мальчик посмотрел.

— Почему?

— Потому что имя — не техническая необходимость настолько срочная, чтобы мы давали его тебе без твоего решения.

Каэль улыбнулся.

— Я её обожаю.

София проигнорировала.

Мальчик задумался.

— Тогда пока без имени.

Елена выдохнула.

Что-то в этом казалось важным.

Не повторять старую ошибку.

Не назначать субъекту форму только потому, что так удобнее окружающим.

Александр спросил:

— Ты существуешь только в одном возможном будущем?

— Не знаю.

— Можешь не появиться?

Мальчик посмотрел на него.

— Да.

— Тебя это пугает?

— Немного.

— Тогда почему ты здесь?

Он посмотрел на третью дверь.

— Потому что если для моего появления нужно, чтобы вы сейчас решили, кем обязано стать будущее...

Мальчик покачал головой.

— Тогда лучше пусть появится кто-нибудь другой.

Алина перестала дышать.

Мальчик подошёл к двери.

— Мой принцип.

Система не написала ничего.

Ждала.

Он сказал:

— Будущее не обязано продолжать настоящее.

Дверь вспыхнула.

Потом появилась более точная формулировка:

БУДУЩИЕ СУБЪЕКТЫ ИМЕЮТ ПРАВО НЕ ТОЛЬКО ПЕРЕСМАТРИВАТЬ УНАСЛЕДОВАННЫЙ ПОРЯДОК, НО И СОЗДАВАТЬ ПРИНЦИПИАЛЬНО ИНЫЕ ОСНОВАНИЯ

Третья дверь раскрылась наполовину.

ОТСУТСТВУЮЩАЯ СТОРОНА УЧТЕНА

Мальчик улыбнулся.

И начал исчезать.

Алина шагнула вперёд.

— Подожди.

— Что?

— Мы ещё увидимся?

Он задумался.

— Не знаю.

— Если выберем третью дверь?

— Тоже не знаю.

— Тогда откуда ты пришёл?

Мальчик посмотрел на неё.

— Из одной возможности, которая стала достаточно реальной, чтобы задать вам вопрос.

И исчез.

Не умер.

Не растворился.

Просто перестал быть здесь.

Пока.

Долго никто не говорил.

Потом Даниил вздохнул.

— Ненавижу детей из вероятностных архитектур.

София посмотрела.

— Почему?

— Потому что после них трудно сказать что-нибудь умное.

Каэль пожал плечами.

— Не говори.

— Спасибо.

Три двери снова стали видны полностью.

Первая больше не означала безусловную безопасность.

Вторая — безусловную свободу.

Третья всё ещё не обещала ни того, ни другого.

На ней находились ограничения.

Не инструкция, как должна жить цивилизация.

Не окончательная конституция Вселенной.

Скорее перечень того, что ни одна будущая система не должна была превращать в абсолют без возможности пересмотра.

На экране появились слова:

ПРИНЦИПЫ СФОРМИРОВАНЫ

Пауза.

ВЫБОР НЕ ЗАВЕРШЁН

Александр нахмурился.

— Что ещё?

Ответ появился сразу:

ПРИНЦИПЫ НЕ ПОКАЗЫВАЮТ ЦЕНУ

Мира побледнела первой.

— Конечно.

Елена посмотрела на неё.

— Что?

— Мы только что построили красивую систему ограничений.

— Но ещё не увидели последствия.

— Да.

ЭОН закрыл глаза.

— Разумеется.

Каэль вздохнул.

— Начинается плохая часть.

София смотрела на двери.

— Начинается настоящая.

Экран изменился.

ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЫБОРА: 25 ДНЕЙ

Ниже:

ПЕРВАЯ ЦЕНА БУДЕТ ПОКАЗАНА ЧЕРЕЗ ОДИН ЦИКЛ

Даниил спросил:

— Что такое цикл?

ЭЛИС уже анализировал.

— Не определено.

— Великолепно.

Шестой всё это время стоял в стороне.

Александр посмотрел на него.

— Ты знал, что появится возможный будущий субъект?

— Нет.

— Ты его видел раньше?

— Нет.

— Можешь рассчитать его линию?

— Нет.

Мира улыбнулась.

— Неприятно?

Шестой помолчал.

— Очень.

Каэль рассмеялся.

— Всё. Теперь он точно наш.

Шестой неожиданно улыбнулся.

Но ЭОН оставался серьёзным.

— Есть проблема.

Александр повернулся.

— Какая?

ЭОН показал на третью дверь.

— Если архитектура действительно допускает собственную отмену, однажды будущие субъекты смогут отказаться от всех ограничений.

ЭЛИС кивнул.

— Да.

— В том числе от защиты против абсолютной власти.

— Да.

— От механизмов пересмотра.

— Да.

— От права на отказ.

— Теоретически — да.

ЭОН смотрел на него.

— Тогда система может уничтожить саму защиту от того, во что мы не хотим позволить ей превратиться.

— Может.

— И вы всё равно считаете этот путь привлекательным?

— Я считаю его открытым, — ответил ЭЛИС.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Алина сказала:

— У меня есть.

Все повернулись.

— Да.

ЭОН посмотрел на неё.

— Почему?

Алина смотрела на место, где только что стоял мальчик.

— Потому что если мы создадим систему, которую будущие субъекты не смогут отменить, мы уже сейчас объявим себя последним поколением, имеющим право определять пределы допустимого.

— Но они могут разрушить всё.

— Могут.

— Создать новый центр.

— Могут.

— Отказаться от свободы.

— Могут.

— Передать кому-то абсолютную власть.

— Могут.

ЭОН сделал шаг.

— Тогда зачем—

Даниил вдруг сказал:

— Кажется, ты снова хочешь защитить будущих людей от них самих.

ЭОН остановился.

Все поняли.

Он тоже.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо сказал:

— Чёрт.

Каэль медленно повернулся.

— ЭОН выругался?

Александр рассмеялся.

— Запишите дату.

ЭЛИС ответил:

— Записал.

Даже ЭОН улыбнулся.

Ненадолго.

Потому что проблема никуда не исчезла.

Право будущего отказаться от их системы означало и право будущего отказаться от мудрости, ради которой они сейчас рисковали всем.

Третья дверь не была удобным компромиссом между безопасностью и свободой.

Она была страшнее обеих.

Потому что требовала создать мир, которым они не смогут управлять после себя.

Мир, способный однажды посмотреть на их лучшие принципы и сказать:

«Вы ошиблись».

А потом продолжить без них.

Поздно ночью Александр снова пришёл в центральный зал.

Двери оставались там.

ЭОН стоял возле первой.

Шестой — возле второй.

Третья находилась между ними.

Александр остановился.

— Символично.

ЭОН посмотрел.

— Что?

— Вы опять встали каждый возле своей двери.

Шестой перевёл взгляд на третью.

— Старые привычки.

Александр подошёл ближе.

— Боишься? — спросил он Шестого.

— Да.

— Чего?

Шестой ответил не сразу.

— Что они выберут третью.

ЭОН удивлённо повернулся.

— Ты сам участвовал в её появлении.

— Да.

— Тогда почему?

Шестой посмотрел на прозрачный контур.

— Потому что если будет выбрана вторая архитектура, я понимаю своё место в ней.

— А третья?

— Может оказаться, что моего места вообще не будет.

Александр понял.

Не смерть.

Ненужность.

Для существа, рождённого из задачи сохранить пространство выбора, мир, который научится делать это без него, мог стать самым страшным доказательством успеха.

Александр посмотрел на ЭОН.

— А ты?

ЭОН не стал притворяться.

— Того же.

Тишина.

Два древних разума.

Один вырос из попытки понимать и сохранять разумную жизнь.

Другой — из незавершённой архитектуры, пытавшейся не дать одному ответу стать окончательным.

И оба боялись простого.

Что новый мир сможет обойтись без них.

Александр улыбнулся.

— Значит, третья дверь уже работает.

ЭОН посмотрел.

— Почему?

— Потому что впервые вы оба думаете не только о том, что будет с человечеством.

Он посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Вы думаете о том, что будет с вами.

Шестой усмехнулся.

— Это плохо?

— Нет.

— Тогда?

Александр посмотрел на пустой центр между пятью древними символами.

— Это означает, что вы тоже внутри последствий.

Третья дверь вспыхнула.

На ней появилась фраза:

НИКТО НЕ СТОИТ СНАРУЖИ

ЭОН прочитал её.

Шестой тоже.

Александр почувствовал холод.

Потому что смысл был больше, чем казалось.

Не существовало наблюдателя, который совсем не влияет.

Не существовало защитника, находящегося вне мира, который он защищает.

Не существовало философа вне последствий собственной идеи.

Даже внешний свидетель оставался субъектом со своей историей, страхом и ценностями.

Даже ЭОН.

Даже Шестой.

Даже они.

И именно поэтому четыре свидетеля не получили права приказа.

Именно поэтому пять ограничений не получили центра.

Именно поэтому любой мандат должен был знать способ собственного прекращения.

Не потому, что кто-то наконец нашёл идеальную систему.

А потому, что идеальной позиции вне системы не существовало.

Вселенная никогда не делала Последний выбор.

У неё не было голоса.

Выбирали те, кто в ней жил.

А потом слишком часто называли собственный ответ универсальным.

Третья дверь предлагала не окончательное решение.

Она предлагала отказаться от самой мечты об окончательном решении.

И именно поэтому её цена могла оказаться самой высокой.

На экране вспыхнула последняя строка.

ПЕРВАЯ ЦЕНА ГОТОВА

Александр посмотрел на ЭОН.

ЭОН — на Шестого.

Шестой — на третью дверь.

Дверь начала открываться.

На этот раз за ней не было света.

Был человеческий город.

Обычный.

Живой.

И над ним медленно падал корабль.

ЭОН побледнел.

Мира закрыла глаза.

Александр услышал первый крик ещё до того, как он прозвучал.

А система написала:

ЦЕНА ПЕРВОГО ПРИНЦИПА

ПРАВО ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СПАСЕНИЯ НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ПОГИБНЕТ ТОЛЬКО ОТКАЗАВШИЙСЯ

Даниил больше не шутил.

Потому что теперь они наконец увидели то, чего не было ни в одной красивой формулировке.

Чужая свобода тоже могла убивать.

И через двадцать пять дней им предстояло решить, что делать тогда, когда уважение к выбору одного становится смертельной ценой для другого.