ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 1. Цена любви. ТОМ 3. Жизнь после лжи

Она сделала снимки экрана и уже собиралась убрать телефон, когда заметила последние четыре цифры номера отправителя.

Лина медленно повернулась к столу, на котором лежала упаковка от найденной сим-карты.

Взяла её.

Сверила номер.

Совпадала каждая цифра.

Угрозы приходили со второй сим-карты Андрея.

Лина села.

В квартире стало так тихо, что она услышала, как карандаш царапает бумагу.

— Мам, дверь крепкая, — сказал Павел. — Теперь никто не войдёт.

Она не ответила.

Сначала подумала, что телефоном Андрея пользуется Сергей.

Потом — Вадим.

Третью возможность не хотелось допускать.

Андрей мог сам отправлять угрозы от имени кредитора.

Рассчитывать, что испуганная жена найдёт деньги. Снимет их со счёта Павла. Займёт у матери. Возьмёт кредит.

Сделает всё, чего он не смог добиться просьбами.

Лина позвонила капитану Крылову.

— Номер, с которого мне писали, принадлежит мужу.

— Вы уверены?

— У меня упаковка от его второй сим-карты. Номера совпадают полностью.

— Сфотографируйте упаковку с обеих сторон и сохраните.

— Сергей сейчас возле дома моей матери.

— Сотрудники его опрашивают. Он утверждает, что сообщений вам не отправлял.

— Он врёт?

— Пока этого утверждать нельзя. Телефона с указанной сим-картой при нём нет.

— Значит, писал Андрей?

— Мы знаем только, что сообщения отправлены с номера, которым пользовался ваш муж. Кто держал телефон в руках, нужно установить.

— Сергей угрожал моей матери.

— Прямой угрозы при сотрудниках не прозвучало. Он требовал связаться с Андреем и говорил о последствиях. Но ваше обращение зарегистрировано. Переписку и сведения о визите приложат к материалу проверки.

— Его отпустят?

— Если оснований для задержания не будет — да.

Лина почувствовала возмущение, но заставила себя дослушать.

— Это не значит, что ваше обращение бесполезно, — добавил капитан. — Теперь зафиксирован не один случай, а последовательность действий. Если давление продолжится, это будет иметь значение.

— Андрей сейчас у вас?

— После получения объяснений его отпустили. Материалы по служебным деньгам пока проверяются.

— Он сказал, где второй телефон?

— Утверждает, что потерял его три дня назад.

Лина посмотрела на сообщение, отправленное меньше часа назад.

— Очень удобно.

— Мы проверим. Не пишите на этот номер и не сообщайте мужу, что обнаружили совпадение.

— Почему?

— Если аппарат находится у него или у другого участника, от телефона могут избавиться.

Лина пообещала молчать.

Раньше, обнаружив ложь, она сразу шла к Андрею. Показывала доказательства, требовала объяснений и выслушивала новую версию.

Так она сама сообщала ему, что именно ей известно.

Помогала сделать следующую ложь точнее.

Теперь Лина не собиралась давать ему такую возможность.

Через полчаса позвонила Мария.

— Они ушли.

— Сергей тоже?

— Да. При сотрудниках сказал, что никому не угрожал. Якобы приехал только узнать, где Андрей.

— Он разговаривал с тобой?

— Утверждал, что Андрей сам предложил приехать за деньгами.

— Когда?

— Сегодня днём. Сказал, будто я соглашусь помочь закрыть долг.

Лина сжала телефон.

— Но ты с Андреем не разговаривала.

— С той ночи ни разу.

Ещё одна ложь, в которой Андрей распоряжался чужим согласием.

— Мам, сегодня не оставайся одна.

— Я приеду к вам.

— Хорошо.

— Лина, почему Сергей говорил, что ты собираешься продать машину?

— Что?

— По его словам, вы с Андреем всё решили. Продадите автомобиль и вернёте долг.

Лина подошла к окну.

Машина стояла во дворе на прежнем месте.

Автомобиль купили в браке, но оформили на неё. Андрей несколько раз предлагал его продать, уверяя, что семье хватит одной машины. Лина отказывалась: она возила Павла в детский сад и поликлинику.

— Я ничего не обещала.

— Тогда забери ключи и документы.

Лина бросилась в прихожую.

Ключи лежали в сумке. Свидетельство о регистрации она обычно хранила в бардачке.

Она снова посмотрела в окно.

Возле машины стоял мужчина в капюшоне.

Он дёрнул водительскую дверь, заглянул внутрь, затем достал телефон.

Лина быстро его сфотографировала.

Павел подбежал к окну.

— Это папа?

— Отойди, пожалуйста.

Лина увеличила снимок.

Короткая борода.

Знакомый профиль.

Вадим.

Она снова позвонила в полицию.

Пока Лина называла адрес, Вадим обошёл машину и присел возле переднего колеса. Через несколько секунд поднялся и быстро направился к выходу со двора.

— Он уходит, — сказала Лина.

— Не выходите за ним. Наряд уже направлен.

Вадим скрылся за углом.

Лина продолжала смотреть на машину. Ей казалось, что он мог повредить колесо или что-то оставить под кузовом.

Через пятнадцать минут приехали сотрудники.

При осмотре под передним крылом обнаружили небольшое устройство на магните.

Его поместили в пакет.

— Это маячок? — спросила Лина.

— Похоже на устройство для отслеживания.

— Зачем ему знать, куда я езжу?

— Будем выяснять. Вы уверены, что возле автомобиля находился Вадим?

— Да. У меня есть фотография.

Камеры у подъезда тоже зафиксировали мужчину. Управляющая компания согласилась сохранить запись для передачи полиции.

Лина смотрела, как сотрудник заполняет документы.

Сколько ещё невидимых дверей Андрей открыл чужим людям?

Рассказал адрес её матери.

Передал сведения о машине.

Использовал имя сына.

Пообещал деньги, которых у него не было.

— Пока не пользуйтесь автомобилем, — сказал полицейский. — Сначала проверьте его в сервисе.

— Вы думаете, он мог что-то повредить?

— Утверждать не могу. Но после такого визита лучше убедиться, что с машиной всё в порядке.

Когда сотрудники уехали, Павел снова подошёл к окну.

— Дядя хотел украсть машину?

— Не знаю.

— А полиция его поймает?

— Постарается найти.

— Они хорошие?

Лина задумалась.

— Их работа — защищать людей и разбираться, что случилось.

— А папу они тоже защищают?

— Если папе угрожают — да.

— А если папа сделал плохое?

— Тогда они должны разобраться.

Павел нахмурился.

— Папа плохой?

— Мы пока не знаем всего, что произошло.

— А что знаем?

Лина села рядом с ним.

— Папа сейчас живёт отдельно. Он не может остановиться и делает опасные вещи. Но ты в этом не виноват.

— А ты?

— И я не виновата.

— А бабушка?

— И бабушка.

— А кто тогда?

— Папа отвечает за то, что делает.

— Ему нужна таблетка?

— Ему нужен врач. Но сначала папа сам должен захотеть лечиться.

Павел подумал.

— Я бы выпил таблетку.

— Знаю.

— Даже невкусную.

Лина обняла его.

— Папе нужно сделать больше, чем выпить таблетку.

На следующий день они впервые пришли к Елене Сергеевне вместе.

Павел остановился возле кабинета.

— Ты тоже зайдёшь?

— Да.

— А потом уйдёшь?

— Только если ты сам захочешь остаться с Еленой Сергеевной. Я буду ждать за дверью.

— Не уходи.

— Хорошо.

Он крепче сжал её руку.

Психолог не стала спрашивать об отце. Показала Павлу деревянный дом, фигурки людей и несколько машинок.

— Здесь можно играть как хочешь, — сказала она.

Павел посадил маленького мальчика внутрь дома. Фигурку мамы поставил рядом. Отца сначала подержал в руке, потом спрятал за деревянной стеной.

— А папа где? — спросила Елена Сергеевна.

— За дверью.

Павел подвёл фигурку к маленькому окну.

— Он смотрит.

— А мальчик где?

— Дома.

— Ему страшно?

Павел кивнул.

Потом положил детскую фигурку под игрушечную кровать.

У Лины сжалось горло.

Елена Сергеевна не стала её доставать.

— А мама?

Павел поставил фигурку женщины возле входа.

— Держит дверь.

— Ей тяжело?

— Да.

— Кто может помочь?

Павел перебрал фигурки. Взял одну, похожую на Марию, но положил обратно. Потом выбрал женщину в форме.

— Тётя.

— Хорошо.

Елена Сергеевна поставила возле кровати игрушечную лампу.

— Здесь темно?

— Да.

— Можно включить свет.

Павел придвинул лампу ближе.

Потом положил рядом синюю машинку.

— И машинку дать.

Через несколько минут психолог предложила придумать правила для игрушечного дома.

— У нас уже есть, — сказал Павел.

— Какие?

— Мама не боится.

Лина посмотрела на него.

Так трёхлетний ребёнок понял её правило «не соглашаться из страха».

— А твоё правило? — спросила психолог.

— Мама остаётся.

— Даже если ты сердишься?

Павел кивнул.

— Что ещё нельзя делать?

Он взял зелёный карандаш.

— Бить нельзя.

Елена Сергеевна записала.

— Ещё?

— Кричать.

— А если тебе очень страшно и ты закричал?

Павел задумался.

— Тогда можно.

— Значит, лучше напишем: «Нельзя пугать»?

— Да.

Психолог добавила вторую строчку.

— А что делать, если тебе грустно?

Мальчик посмотрел на мать.

— Плакать можно?

— Можно, — ответила Лина.

— Даже мальчикам?

— Всем.

— Папа говорил, мальчики не плачут.

— Папа ошибался.

Елена Сергеевна написала крупными буквами:

«ПЛАКАТЬ МОЖНО».

Павел провёл под словами жирную синюю линию.

— И маме тоже.

Лина почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

На этот раз не отвернулась.

Павел заметил их и замер. Обычно, увидев, что мать плачет, он начинал суетиться: приносил воду, обещал хорошо себя вести, просил её не расстраиваться.

— Тебе грустно? — спросил он.

— Да.

— Из-за меня?

— Нет. Из-за взрослых.

— Обнять?

Лина поняла, насколько важен её ответ.

— Только если ты сам хочешь. Ты не обязан меня утешать.

Павел немного подумал и подошёл.

Не обнял.

Просто положил ладонь ей на колено.

Лина накрыла её своей рукой.

Елена Сергеевна прикрепила лист с правилами к стене игрушечного дома.

— А куда поставим папу?

Павел взял фигурку отца.

Поднёс к двери.

Но внутрь не поставил.

— Пусть постучит.

После консультации Лина получила сообщение от Валентины Петровны:

«Андрей лёг в клинику. Если тебе не всё равно, позвони ему».

Следом пришла фотография.

Андрей сидел на больничной кровати в серой футболке. На тумбочке лежала книга, рядом стоял стакан воды. Он смотрел в камеру устало и покорно.

Фотография выглядела именно так, как должна была выглядеть фотография человека, решившего лечиться.

Лина не ответила.

На табличке за спиной Андрея виднелось название медицинского центра. Она нашла номер и позвонила в регистратуру.

— Подскажите, у вас есть стационарная программа лечения игровой зависимости?

— Нет, — ответила администратор. — Мы проводим обследования нервной системы и занимаемся расстройствами сна. Стационара у нас нет.

Лина снова открыла снимок.

Кровать.

Тумбочка.

Книга.

Стакан воды.

Не палата.

Комната отдыха при диагностическом центре.

Возможно, Андрей действительно приехал на обследование. Возможно, даже собирался поговорить с врачом.

Но фотография рассказывала другую историю.

Историю о человеке, который уже лёг лечиться.

Телефон завибрировал.

Андрей написал:

«Я начал лечение. Теперь выполни свою часть и забери заявление».

Лина посмотрела на лист, который Павел унёс из кабинета психолога.

«Бить нельзя».

«Нельзя пугать».

«Плакать можно».

Она сфотографировала правила, но мужу не отправила.

Вместо этого переслала его сообщение юристу.

Потом дописала в собственный список ещё одну строку:

«Лечение без правды — продолжение болезни».

Вечером позвонил капитан Крылов.

— Вадима задержали при попытке снять оставшиеся деньги со счёта фирмы-получателя, — сообщил он. — При нём обнаружен второй телефон вашего мужа.

— Значит, угрозы писал Вадим?

— Он это отрицает. Утверждает, что Андрей сам передал ему аппарат.

— Зачем?

— По словам Вадима, ваш муж попросил помочь убедить вас найти деньги.

— Убедить?

— Так он это назвал.

— А Андрей что говорит?

— Что отдал телефон только для оформления ставок и ничего не знал о сообщениях.

Две версии.

Один телефон.

И два человека, каждый из которых пытался спасти себя.

— На устройстве есть их переписка? — спросила Лина.

— Предварительно — да. Телефон ещё будут исследовать. Но одно сообщение касается непосредственно вас.

— Какое?

Капитан сделал паузу.

— Андрей написал Вадиму: «Напугай её как следует. Когда Лина боится, она делает то, что нужно».

Лина закрыла глаза.

Теперь сомнений не осталось.

Угрозы были не случайным последствием чужих долгов.

Страх стал способом управлять ею.

И Андрей прекрасно знал, как им пользоваться.