Маникюр под ножом

Глава 4.

Клиент всегда прав. Даже когда он убийца

К обеду вторника «Райское наслаждение» превратилось в филиал полицейского участка с элементами женского клуба. В зале ожидания сидели три мои мастера, администратор Катя и разносчик суши, который застрял между показаниями и не знал, оставлять ли нам роллы или забирать обратно.

Крутов допрашивал каждого по очереди в моем кабинете. Я слышала сквозь дверь обрывки фраз: «вы видели», «когда вы пришли», «какие у вас были отношения с погибшей». Голос у лейтенанта был ровный, монотонный — он гипнотизировал людей своей усталостью, и они начинали говорить лишнее.

Я тем временем сидела в кресле у ресепшена и составляла список клиентов. Рука болела, глаза слезились, а в голове крутилась одна и та же мысль: кто-то из этих людей, чьи имена я сейчас пишу, возможно, вчера заходил в мой салон не за красотой, а за местью.

— Маргарита Сергеевна? — ко мне подошла Катя, наша администратор. Девушка двадцати трех лет, вечно в наушнике и с идеальным маникюром, который она меняла каждую неделю, потому что «администратор — лицо салона». Сейчас ее лицо было бледным, а маникюр обкусанным.

— Да, Кать?

— Я вспомнила про машину. Про ту, что Зинаида Павловна говорила.

Я отложила ручку.

— Говори.

— Черный «Мерседес» GLE. Номер — вот, — она протянула бумажку, где было аккуратно записано: А777ВВ 178. — Я запомнила, потому что он всегда парковался на нашем месте. Там табличка «Для сотрудников салона», а он всё равно ставил. Я хотела звонить эвакуаторам, но Жанна сказала не надо.

— Сказала не надо?

— Да. Она сказала, что это «свой человек». И улыбнулась так… ну, ты понимаешь.

Я понимала. Жанна улыбалась так, когда чувствовала свою власть над кем-то. Эта улыбка была ее главным оружием — и, как выяснилось, ее приговором.

— Ты видела водителя?

— Нет. Он никогда не выходил из машины. Просто ждал. Иногда подолгу. Один раз я вышла покурить и заметила, что он сидит на заднем сиденье. Стекла тонированные, но силуэт видно.

— Мужчина?

— Да. Крупный. Плечистый.

— И Жанна к нему садилась?

— Да. Часто. Особенно в последние две недели. Она выходила из салона, садилась в этот «Мерседес», и они уезжали. Иногда на час, иногда до вечера.

— Она что-нибудь говорила о нем?

Катя замялась.

— Говорила. Сказала однажды, что он «важный и богатый, но очень скучный». И что «скоро он раскошелится по-настоящему». Я спросила, в каком смысле, а она засмеялась и сказала: «У каждого свои тайны, Катюха. А у этого товарища тайн — на целое состояние».

Я почувствовала, как в груди разливается холод. Жанна не просто шантажировала этого человека — она наслаждалась процессом. Для нее это была игра. Игра, в которой ставкой была жизнь.

— Катя, это очень важно. Ты знаешь, откуда Жанна его знала? Как они познакомились?

— Не знаю. Но я помню, что впервые он появился около месяца назад. А потом стал приезжать всё чаще. Жанна стала лучше одеваться, дороже. Купила новые туфли, сумку. Я думала, это просто богатый ухажер.

— А потом?

— А потом она стала странной. Нервной. И сказала мне как-то: «Знаешь, Кать, иногда лучше не знать, кто твой клиент на самом деле. Потому что за красивой обложкой может скрываться такое…»

— Что — такое?

— Она не договорила. Засмеялась и ушла.

Я взяла бумажку с номером машины и сфотографировала.

— Спасибо, Катя. Ты молодец. Иди пока, отдохни. Если Крутов спросит, скажи всё как есть.

— Маргарита Сергеевна, — Катя посмотрела на меня с испугом. — А он… этот человек… он опасен?

— Все люди, которые возят с собой водителя и паркуются на чужом месте, потенциально опасны, — сказала я. — Но мы с ним разберемся. Иди.

Катя ушла, а я отправила номер Крутову. Ответ пришел через минуту: «Уже бьем. Спасибо».

Я откинулась в кресле и закрыла глаза. В голове крутились обрывки информации, которые никак не хотели складываться в целую картину.

В этот момент дверь салона открылась, и на пороге появилась она.

Женщина лет сорока пяти, в дорогом пальто цвета верблюжьей шерсти, с сумкой, которая стоила как мой салон за полгода работы. Лицо идеальное — ни морщины, ни пор, ни единого изъяна. Такие лица делаются в кабинетах пластических хирургов за суммы, которые большинство людей тратят на первый взнос по ипотеке.

— Здравствуйте, — сказала она голосом, не терпящим возражений. — Мне нужна Маргарита Дорофеева.

— Это я, — я встала. — Чем могу помочь?

Она огляделась, заметила полицейского у дверей, заметила Крутова, который вышел из моего кабинета с блокнотом, и её лицо на долю секунды дрогнуло. Но только на долю секунды. Эта женщина умела держать удар.

— Меня зовут Елена Викторовна Соболева. Я — клиент вашего салона. Бывший клиент.

— Приятно познакомиться, — сказала я, хотя ничего приятного в этом знакомстве не чувствовалось. — Чем обязана?

— Я хочу поговорить с вами о Жанне. Наедине.

Я посмотрела на Крутова. Он едва заметно покачал головой — мол, не советую. Но я кивнула женщине:

— Проходите в кабинет.

Мы зашли в мой кабинет, и я закрыла дверь. Женщина села в кресло для клиентов, положила сумку на колени и посмотрела на меня так, будто оценивала: стою ли я того, чтобы ей открыться.

— Вы знали, что Жанна меня шантажировала? — спросила она без предисловий.

Я села напротив, стараясь не выдать шока.

— Нет. Не знала.

— Шантажировала. Две недели. Требовала деньги. Грозила рассказать мужу.

— Рассказать что?

Она усмехнулась. Горько, безрадостно.

— То, что я делаю у вас в салоне. Не только чистку лица и массаж. Я делаю кое-что еще. У косметолога Зинаиды Павловны.

У меня внутри всё оборвалось.

— Что именно?

— Инъекции. Не совсем законные. Препараты, которые в нашей стране запрещены. Омоложение по протоколам, которые не пройдут никакую сертификацию. Я плачу за это большие деньги, Маргарита Сергеевна. Очень большие. Потому что это работает. Я выгляжу на тридцать, а мне сорок семь. И мой муж не должен знать, какой ценой это дается.

— Жанна узнала?

— Жанна подслушала. Я пришла к Зинаиде Павловне в неурочный час, а Жанна сидела в подсобке и слышала всё. О препаратах, о деньгах, о том, что это секрет. И она решила, что это ее золотая жила.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Потому что если бы я обратилась в полицию, всем стало бы известно, чем я занимаюсь. А для моего мужа, для моей семьи, для моего бизнеса… — она запнулась. — Это был бы конец.

— Поэтому вы убили её? — спросила я прямо.

Соболева посмотрела на меня с таким удивлением, что я на секунду поверила в ее невиновность.

— Нет. Я не убивала. Я пришла к ней вчера утром, чтобы договориться. Предложила деньги. Хорошие деньги. Но она засмеялась и сказала, что теперь цена выросла. Она хотела не просто денег. Она хотела, чтобы я устроила ее мужа на работу. В нашу компанию. На высокий пост.

— И вы отказались?

— Я сказала, что подумаю. И ушла. Это было около девяти утра.

— Вы видели кого-нибудь в салоне? Мужчину в темном пальто?

Она задумалась.

— Нет. Я никого не видела. Но когда я выходила, на парковке стояла черная машина. «Мерседес». С тонированными стеклами. Я запомнила, потому что он стоял на моем месте. Мне пришлось парковаться у соседнего дома.

Я едва сдержала улыбку. Владельцы дорогих машин всегда запоминают, кто занял их место. Это, кажется, прописано в ДНК.

— Вы знаете, чья это машина?

— Нет. Но я видела, как из нее выходил мужчина. Высокий, в черном пальто. Он прошел в салон. Я подумала, это клиент.

— Во сколько это было?

— Примерно в четверть десятого.

Я закрыла глаза. Леночка нашла тело в 11:20. Значит, у мужчины в пальто было два часа, чтобы сделать свое дело.

— Елена Викторовна, — сказала я. — Зачем вы пришли ко мне? Если вы невиновны, должны были пойти в полицию. А вы пришли к владелице салона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.