Салон «Три сестры»
- -
- 100%
- +
Зеркала — самая большая проблема — были задёрнуты тканью. Под тканью они тихонько перешёптывались, обсуждая последние новости.
— Как вы думаете, — прошелестела Надя, протирая пинцет в сто тридцать седьмой раз, — может, нам просто уехать?
— Куда? — мрачно спросила Рита. — В другую хрущёвку? Думаешь, там нас не найдут?
— Можно в лес. Построить избушку. Жить на природе. Варить зелья из росы и кореньев.
— Надя, ты ведьма Воздуха. Ты умрёшь в лесу без фена и кондиционера.
— Не умру. У меня будет ветер.
— Ветер — это не кондиционер! Ветер — это хаос! Он дует когда хочет и куда хочет! А кондиционер — это порядок! Он дует туда, куда ты его направишь, и такой температуры, какую ты выберешь!
— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно сказала Василиса, выходя из своего кабинета. Она наконец сняла все маски и теперь выглядела как человек, а не как ожившая водоросль. — Зина скоро вернётся. Она что-нибудь придумает.
— Зина — ведьма Земли, — напомнила Надя. — Она придумает что-то основательное. Например, закопать проблему. В прямом смысле.
— Или построить бункер, — кивнула Рита.
— Или вырастить колючую изгородь вокруг салона, — добавила Василиса.
— Кстати, это идея! — оживилась Рита.
— Нет, — отрезала Василиса. — Колючая изгородь привлечёт внимание. А нам сейчас нужно прямо противоположное.
В этот момент колокольчик над дверью звякнул. Все трое вздрогнули и обернулись.
Но это была не Зина.
На пороге стоял молодой человек в курьерской форме. В одной руке он держал большой бумажный пакет, в другой — электронный планшет для подписей. У него были растрёпанные русые волосы, веснушки на носу и совершенно очаровательная улыбка. Он выглядел как человек, который никогда в жизни не сталкивался с магией и не собирался начинать.
— Доставка для салона «Три сестры», — объявил он, сверившись с планшетом. — Расходные материалы: хна, шампуни, масла. Распишитесь, пожалуйста.
Надя замерла. Её пинцет выпал из рук и со звоном упал на пол.
Это был он. Тот самый курьер. Единственный человек в мире, на которого её магия не действовала.
— Надя, — прошептала Рита, толкая сестру локтём. — Надя, это он!
— Я знаю, — одними губами ответила Надя.
— Иди распишись!
— Не могу.
— Почему?
— У меня ноги... онемели.
— Надя, ты ведьма Воздуха! У тебя не могут онеметь ноги! Ты летать умеешь!
— Не умею. Только парить. И то невысоко.
Курьер тем временем переминался с ноги на ногу, оглядывая салон. Его взгляд скользнул по занавешенным зеркалам, по пластиковым цветам (которые сейчас старательно притворялись фиолетовыми), по фену, который тихо рычал в шкафу.
— У вас тут... уютно, — сказал он вежливо.
— Спасибо! — пискнула Надя и тут же закашлялась.
Василиса, как самая спокойная, взяла ситуацию в свои руки. Она подошла к курьеру, взяла пакет и планшет, расписалась за доставку и улыбнулась.
— Спасибо. Вы всегда к нам такой милый.
— Работа такая, — пожал плечами курьер. — Слушайте, а это у вас что?
Он указал на чашку с остатками зелья ясновидения, которую Надя так и не успела убрать. Зелье по-прежнему пузырилось и слабо светилось зелёным.
— Это... — начала Василиса.
— Чайный гриб! — выпалила Рита. — Для пищеварения! Хотите попробовать?
— Рита! — хором ахнули Василиса и Надя.
Но курьер уже подошёл к чашке, взял её в руки и принюхался.
— Пахнет... надеждой, — сказал он задумчиво. — Странно. Обычно чайный гриб пахнет уксусом.
— У нас особый рецепт, — дрожащим голосом сказала Надя. — Секретный.
Курьер посмотрел на неё. Прямо в глаза. Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. В буквальном смысле — она начала приподниматься над полом.
— Надя! — прошипела Рита, хватая её за локоть и возвращая на грешную землю. — Ты зависла!
— Извините, — прошептала Надя. — Я... я сегодня какая-то невесомая.
— Бывает, — легко согласился курьер. — Слушайте, а можно вопрос?
— Да! — слишком громко ответила Надя. — То есть, да. Конечно. Спрашивайте. Что угодно.
— Почему у вас вывеска «Три сестры», а вас четверо?
В салоне стало тихо. Даже пластиковые цветы перестали притворяться фиолетовыми и стали тревожно-жёлтыми.
— Это... — начала Рита.
— Маркетинговый ход! — закончила Василиса.
— Четвёртая сестра — это я, — добавила Надя. — Я... неофициальная.
— Неофициальная сестра? — удивился курьер. — Как это?
— По матери, — сказала Надя. — У нас общая мать, но разные отцы. И когда сёстры открывали салон, меня ещё не было. То есть, я была, но не здесь. Я пришла позже. Ветер принёс.
Курьер моргнул. Потом улыбнулся — широко и открыто.
— Забавно. У меня тоже семья странная. Мой дед считает, что он экстрасенс. Говорит, что видит ауру.
— А вы? — спросила Надя. — Вы видите ауру?
— Нет. У меня аллергия на всё такое. На экстрасенсов, на гороскопы, на магию. Даже на фильмы про волшебников чихаю.
— Я знаю, — прошептала Надя и тут же прикусила язык.
— Что?
— Я говорю — я знаю фильмы про волшебников! — выкрутилась она. — Хорошие фильмы. Особенно те, где... летают. На мётлах. И ветер.
Курьер посмотрел на неё с лёгким недоумением, но, видимо, списал странности на творческую атмосферу салона красоты.
— Ладно, мне пора. У меня ещё десять заказов. — Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Кстати, меня Денис зовут. Если что — я ваш постоянный курьер. Мне этот район дали. Так что увидимся.
— Денис, — повторила Надя, пробуя имя на вкус. — Хорошее имя. Воздушное.
— Воздушное? — переспросил Денис. — Никогда не думал о нём так. Обычное имя.
— Ничего обычного не бывает, — сказала Надя. — Всё имеет значение.
Денис пожал плечами, улыбнулся ещё раз и вышел за дверь. Колокольчик звякнул — на этот раз, как показалось Наде, одобрительно.
— Ну, — сказала Рита, скрещивая руки на груди, — это было жалкое зрелище.
— Я не жалкая! — возмутилась Надя. — Я... я просто не ожидала! Он пришёл без предупреждения!
— Надя, он курьер. Он всегда приходит без предупреждения. Это его работа.
— Я знаю! Но сегодня он пришёл в самый неподходящий момент!
— Для тебя любой момент неподходящий, когда он приходит. В прошлый раз ты уронила ему на ногу банку с кремом и сказала: «Ой, я такая неуклюжая!» — хотя ты ведьма Воздуха и можешь удержать в воздухе что угодно!
— Крем был тяжёлый! И я растерялась!
— Девочки! — перебила их Василиса. — Мы отвлеклись. У нас проблема с Амалией Голд, забыли?
Надя и Рита виновато замолчали.
— Вот именно, — кивнула Василиса. — Надя, Денис — это прекрасно. Но если Амалия закроет салон, ты будешь видеться с ним только в суде. В качестве ответчицы.
— Или в тюрьме, — мрачно добавила Рита. — За незаконное использование магии в предпринимательской деятельности.
— Это статья? — испуганно спросила Надя.
— Не знаю. Но уверена, что Ковен может её придумать.
В этот момент дверь снова открылась, и в салон вошла Зинаида. Её лицо было непроницаемым, как обычно. Но что-то в её походке подсказывало сёстрам: новости есть. И они не очень хорошие.
— Палыч сказал, — начала она, снимая пальто, — что сегодня утром к нему приходила женщина. Блондинка. С идеальной укладкой. Интересовалась, не было ли жалоб на наш салон.
— Амалия! — ахнули сёстры.
— Она самая. Палыч, конечно, сказал, что жалоб не было. Но она не поверила. И знаете, что она сделала?
— Что? — спросили ведьмы хором.
— Она подала официальный запрос в СЭС. Санитарно-эпидемиологическая станция. Они придут с проверкой завтра утром.
В салоне повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как у Риты искрятся волосы.
— Завтра, — повторила Зина. — У нас есть одна ночь, чтобы спрятать всё, что пахнет магией. Всё, что светится, разговаривает, летает или превращается.
— Это невозможно, — прошептала Рита.
— Невозможно было бы, если бы они пришли прямо сейчас, — отрезала Зина. — А у нас есть ночь. Одна ночь. И мы справимся.
Она обвела сестёр взглядом.
— Мы — ведьмы. Мы старше, чем этот город. Мы пережили инквизицию, охоту на ведьм и моду на наращенные ногти в форме стилетов. Мы переживём и одну бьюти-блогершу. Понятно?
— Понятно, — хором ответили сёстры.
— Тогда за работу. У нас мало времени.
И четыре ведьмы принялись за дело.
Конец второй главы
Глава 3. Ночная операция, или Как правильно прятать мандрагору
Ночь опустилась на спальный район, как одеяло с подогревом — мягко, но неизбежно. В окнах хрущёвки на улице Строителей, дом 14, корпус 1, горело только одно окно. Окно салона «Три сестры». Впрочем, «горело» — не совсем точное слово. Окно мерцало, переливалось и время от времени меняло цвет с желтоватого на тревожно-сиреневый. Если бы кто-то из прохожих обратил на это внимание, он мог бы подумать, что в салоне идёт дискотека. Но прохожих не было — в спальном районе после одиннадцати на улицу выходили только собачники, да и те предпочитали не смотреть по сторонам.
Внутри салона кипела работа.
— Нет, нет, нет! — кричала Рита, выхватывая из рук Нади банку с чем-то светящимся. — Это нельзя в холодильник! Это пыльца огненного цветка! Она от холода твердеет, а потом взрывается!
— А куда её? — растерянно спросила Надя, которая за последние полчаса уже успела уронить три банки, опрокинуть ведро с водой и случайно наколдовать небольшой ураган в подсобке. Ураган пока что кружил под потолком, тихонько завывая и разбрасывая по комнате обрывки старых журналов.
— Пыльцу — в термос! — скомандовала Зинаида, не отрываясь от своего занятия. Она паковала в пузырчатую плёнку баночки с лаком для ногтей. На первый взгляд — обычный лак. На второй взгляд — лак, который менял цвет в зависимости от настроения владелицы. На третий взгляд — лак, который мог предсказывать погоду. На четвёртый взгляд лучше было не смотреть, потому что лак начинал нервничать и покрываться трещинами.
— Термос! — повторила Зина. — Тот, с наклейкой «Кофе». В нём уже сто лет не было кофе.
— А что в нём было? — подозрительно спросила Рита.
— Не важно. Главное, что он термоизолированный.
Рита пожала плечами и отправила банку с пыльцой в термос. Термос благодарно загудел.
Василиса в своём кабинете занималась самой опасной частью операции — упаковкой ингредиентов, требующих особого температурного режима. Жабья икра, слёзы феникса, экстракт болотной тины пятой степени очистки — всё это требовало холода, но не простого, а магического. Обычный холодильник для таких вещей не годился — они начинали разговаривать, а однажды даже организовали профсоюз. Пришлось Василисе создавать мини-ледник прямо в раковине, используя замороженную воду из-под крана и немного стихийной магии.
— Василиса! — окликнула её Зина. — Ты там не переморозь! Помнишь, что было в прошлый раз?
— Помню, — отозвалась Василиса. — Слёзы феникса превратились в лёд и начали петь арии. Но сейчас я контролирую!
— Контролирует она, — проворчала Зина. — В прошлый раз ты тоже контролировала. А потом мы две недели жили под аккомпанемент «Севильского цирюльника».
— Это был «Севильский цирюльник»? — удивилась Рита. — А я думала, Верди.
— Верди — это «Травиата». А «Цирюльник» — это Россини.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Рита.
— Я много чего знаю, — отрезала Зина. — Я, в отличие от некоторых, читаю книги. А не только глянцевые журналы.
— В глянцевых журналах тоже бывают статьи! — обиделась Рита. — В прошлом номере Vogue была потрясающая колонка о влиянии ретроградного Меркурия на выбор лака для ногтей!
— Ретроградный Меркурий, — фыркнула Зина. — Ты хоть знаешь, что это такое?
— Это когда Меркурий идёт назад!
— Меркурий не идёт назад. Это оптическая иллюзия.
— Вся магия — это оптическая иллюзия! — парировала Рита. — Но ты же не жалуешься, когда я с помощью этой иллюзии делаю клиенткам причёски, которые держатся неделю!
— Тишина! — в четвёртый раз за вечер скомандовала Зина, и на этот раз её голос был подкреплён лёгким магическим импульсом. Стены салона завибрировали, зеркала под тканью испуганно затихли, а ураган в подсобке сконфуженно свернулся в маленький смерч и спрятался в углу.
— У нас мало времени, — напомнила Зина. — СЭС будет здесь в восемь утра. К этому моменту всё должно выглядеть как обычный салон. Никакой магии. Никаких артефактов. Никаких подозрительных ингредиентов. Только хна, шампуни и масла. Всё остальное — в тайник.
— В какой тайник? — спросила Надя.
— В подвал.
— У нас есть подвал? — удивилась Рита.
— У нас есть подвал, — подтвердила Зина. — Я обнаружила его три года назад, когда меняла плинтус. Он был замурован.
— Кто замуровал подвал? — спросила Василиса, выходя из своего кабинета с подносом, уставленным пробирками. Пробирки были заткнуты пробками и мелко дрожали — то ли от холода, то ли от страха.
— Не знаю, — пожала плечами Зина. — Но судя по слою пыли и паутине — замуровали его давно. Возможно, предыдущие хозяева. Возможно, те, кто жил здесь до хрущёвки. Возможно, те, кто жил здесь до того, как это стало городом.
— А что в подвале? — спросила Надя, и её глаза загорелись любопытством. Как ведьма Воздуха, она обожала всё тайное, скрытое и недоступное.
— Ничего особенного, — ответила Зина, но что-то в её голосе заставило сестёр насторожиться. — Пара старых книг. Сломанная прялка. Череп в углу.
— Череп?! — хором ахнули Рита, Василиса и Надя.
— Не человеческий, — успокоила их Зина. — По-моему, это был хомяк. Или очень маленький кот. В общем, не важно. Главное, что подвал сухой, тёмный и надёжный. Никто туда не сунется.
— Кроме нас, — добавила Рита.
— Кроме нас, — согласилась Зина. — Поэтому за работу. Собираем всё самое опасное — и вниз.
Следующие три часа прошли в лихорадочной деятельности. Четыре ведьмы носились по салону, собирая, упаковывая и перетаскивая в подвал всё, что могло вызвать подозрение у санитарной инспекции.
Рита отвечала за парикмахерский зал. Её задача была — обезвредить все инструменты, которые имели хоть малейший магический заряд. Фен-дракон отправился в сейф (предварительно Рита пообещала ему, что это ненадолго, и он обиженно затих). Расчёска-самомассажёр, которая мурлыкала, как кошка, была завёрнута в полотенце и спрятана в коробку с надписью «Новогодние игрушки». Ножницы, которые сами подравнивали кончики, Рита просто положила в стакан с обычными ножницами — в конце концов, ножницы как ножницы. Главное, чтобы никто не попросил их продемонстрировать.
Василиса занималась своей косметической лабораторией. Все подозрительные баночки — а подозрительными были почти все — отправились в подвал. На их место встали обычные кремы, купленные в ближайшей аптеке. Василиса долго вертела в руках баночку с надписью «Увлажняющий крем с экстрактом огурца» и вздыхала.
— Что такое? — спросила Надя.
— Понимаешь, — сказала Василиса, — этот крем... он такой... обычный. Он просто увлажняет. Он не лечит акне, не разглаживает морщины, не придаёт коже сияние юной феи. Он просто... увлажняет.
— И в чём проблема?
— В том, что клиентки привыкли к нашему крему. К моему крему. Который делал их кожу идеальной за одно применение. А теперь они придут, намажутся ЭТИМ — и ничего не произойдёт.
— Может, оно и к лучшему? — предположила Надя. — Если СЭС увидит, что крем работает, они же спросят, что в составе.
— В составе экстракт огурца! — с горечью воскликнула Василиса. — ОГУРЦА! Ты понимаешь? Мои клиентки достойны слёз феникса и эссенции лунного света! А получат огурец!
— Слёзы феникса мы вернём, — пообещала Надя. — Как только СЭС уйдёт. А пока — огурец. Это безопасно.
— Огурец — это позор, — пробормотала Василиса, но баночку на полку поставила.
Надя тем временем пыталась обезвредить свой уголок лэшмейкера. Это было непросто, потому что все её инструменты были пропитаны магией Воздуха. Пинцеты парили над столом, кисточки для ресниц шевелились, как усики мотыльков, а баночки с клеем издавали тихое гудение, напоминавшее шум ветра в кронах деревьев.
— Как ты вообще работаешь с этими инструментами? — спросила Рита, наблюдая, как Надя пытается поймать улетающий пинцет.
— Привыкла, — ответила Надя, подпрыгивая. — Они меня слушаются. Обычно.
— А сейчас?
— Сейчас они нервничают. Чувствуют, что грядёт опасность. Воздух в салоне сегодня... напряжённый.
— Неудивительно, — проворчала Зина, проходя мимо с коробкой, полной булькающих склянок. — Если бы ты была пинцетом, ты бы тоже нервничала.
— Зина, а что в склянках? — спросила Надя, наконец поймав пинцет и прижав его к груди.
— Жидкость для снятия лака, — ответила Зина.
— Обычная?
— Нет. Та, которая снимает не только лак, но и проклятия.
— А зачем её прятать?
— Потому что она фиолетовая. Обычная жидкость для снятия лака не фиолетовая. И она не пахнет серой.
— Сера — это не криминал, — заметила Рита. — Сера есть в любой квартире. В спичках, например.
— В спичках сера на кончиках, а не в жидкости для снятия лака.
— Мало ли! Может, у нас экспериментальная формула!
— Вот именно, — кивнула Зина. — Экспериментальная. Поэтому мы её прячем. В подвал.
К полуночи салон было не узнать. Он стал... нормальным. Пугающе нормальным. Зеркала, задёрнутые тканью, молчали. Пластиковые цветы на подоконнике замерли в позе «мы просто цветы, ничего особенного». Даже воздух в салоне стал каким-то пресным — без привычных ноток волшебства, тайны и лёгкого безумия.
— Ужасно, — выдохнула Рита, оглядывая результат. — Мы выглядим как обычный салон.
— В этом и был план, — напомнила Зина.
— Я знаю. Но это... унизительно.
— Лучше быть униженным салоном, чем закрытым, — философски заметила Василиса.
— Или сожжённым на костре, — добавила Надя.
— Ковен не жжёт на кострах, — поправила её Зина. — Это средневековье. Сейчас они просто блокируют магические способности и отправляют на перевоспитание.
— А что такое перевоспитание? — с опаской спросила Надя.
— Никто не знает. Те, кто прошёл перевоспитание, не рассказывают. Они вообще мало что рассказывают. В основном улыбаются и предлагают травяной чай.
По спине Нади пробежал холодок. От одной мысли о том, что кто-то может заблокировать её магию, ей становилось дурно. Магия Воздуха была не просто способностью — она была частью её существа. Без неё Надя стала бы... обычной. Как тот самый огуречный крем.
— Мы справимся, — сказала Зина, кладя руку ей на плечо. — Мы всегда справлялись. А теперь — последний рывок. У нас остался корень мандрагоры.
Корень мандрагоры был самой большой проблемой. Во-первых, он был живой. Во-вторых, он был капризный. В-третьих, он кричал. Не постоянно, конечно, но когда его пересаживали или перевозили — кричал так, что стёкла дрожали. Именно поэтому он жил в подсобке в специальном звуконепроницаемом ящике, который Зина соорудила из старого холодильника, обложенного поролоном.
— Я возьму это на себя, — сказала Зина, решительно направляясь к подсобке.
— Может, помочь? — предложила Рита.
— Нет. Корень меня знает. Я его растила. Он мне доверяет.
— Он тебе доверяет? — усомнилась Василиса. — В прошлый раз, когда ты его пересаживала, он укусил тебя за палец.
— Это был любящий укус.
— У тебя палец был синий неделю.
— У мандрагоры свои способы выражать привязанность, — отрезала Зина и скрылась в подсобке.
Сёстры замерли в ожидании. Из подсобки донеслось приглушённое ворчание Зины, потом тихий скрип открываемого ящика, а затем...
Звук был такой, будто кто-то одновременно дунул в трубу, ударил по струнам расстроенной скрипки и наступил на хвост рассерженному коту. Стёкла в окнах задребезжали. Пластиковые цветы на подоконнике подпрыгнули. Одна из банок на полке Василисы треснула.
— Тихо, тихо, маленький! — донеслось из подсобки. — Это я, тётя Зина! Мы просто переезжаем! Временные неудобства!
Корень мандрагоры, судя по звуку, был категорически не согласен с такой формулировкой. Он закричал снова, на этот раз громче. С потолка посыпалась побелка.
— Может, оглушить его? — предложила Рита, зажимая уши.
— Не смей! — крикнула Зина. — Он от испуга сбросит листья! А новые листья у мандрагоры растут три месяца!
— Тогда заткни ему рот!
— У него нет рта! Он кричит душой!
После пятой попытки Зина всё-таки уговорила мандрагору переселиться в переносной ящик. Ящик был обмотан тремя слоями одеял, а сверху перевязан бельевой верёвкой. Изнутри доносилось обиженное сопение.
— В подвал его, — скомандовала Зина, передавая ящик Рите. — И осторожно. Если уронишь — он обидится на год.
— А что будет, если он обидится? — спросила Рита, принимая ящик на вытянутых руках.
— У прошлой хозяйки, которая его вырастила, был случай. Она забыла полить его вовремя. Всего на день. Он обиделся и проклял её.
— И что случилось?
— У неё выпали все волосы. И зубы. И брови. Но брови потом отросли.
— А волосы?
— Волосы нет. Она до сих пор носит парик. Очень дорогой, кстати. Из натуральных волос. Я ей помогала выбирать.
Рита побледнела и понесла ящик в подвал с осторожностью сапёра, обезвреживающего атомную бомбу.
К трём часам ночи операция была завершена. Всё магическое было надёжно спрятано. Подвал, который раньше пустовал и пылился, теперь напоминал склад волшебных артефактов из сказки. Здесь было всё: от сушёных крыльев ночной феи до коллекции зачарованных пилок для ногтей, которые Зина собирала последние двадцать лет. В центре подвала, на специальном ящике, обиженно сопел корень мандрагоры.