Спящая царевна. Совершенно секретно

3 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

– Санька, ты что творишь!

Не успел Ширяев на одну секунду отлучиться, как этот любопытный дуралей уже сунул свой нос, куда не следовало.

Ванька бросился обратно, но слишком поздно – Санёк умудрился ловко сдвинуть хрустальную крышку. Та, очевидно, оказалась легче, чем можно было предположить, откатилась вбок как по маслу…

И, если бы Ширяев не успел подхватить, сейчас наверняка бы вылетела из рук этого балбеса и разбилась, грохнувшись на ту, другую, каменную, которую оставили рядом, на земле.

– О! Тут и правда… вода… – изумлённо выдал Санька, склоняясь на прозрачным саркофагом.

Ваня ближе подойти не мог – крышку придерживал. Но он и так отлично видел, что друг прав – тело удивительной красавицы было полностью погружено в какую-то прозрачную жидкость.

Вернее, прозрачной она была сначала…

– Ой, Ванька смотри, розовеет! – ахнул Санёк с восторгом – ну как ребёнок, честное слово.

На прозрачной поверхности действительно появились пятна, нежно-розовые и бледно-голубые. Они переливались и поблёскивали перламутром – красиво, очень красиво, завораживающе красиво… И очень страшно!

Кто его знает, что ещё ждать от неведомой находки?

– Как думаешь, что это? – Саня нагнулся ниже, принюхиваясь. – Не вода же, наверное?

– А ты рожей туда нырни! – зло посоветовал Ширяев. – Или ещё и это на язык попробуй! Вдруг пить можно. Так отольём себе ведёрко, вместо браги…

– Думаешь? – друг уставился на него изумлённо. – Можно пить?

– Сань, ты как до этих лет вообще дожил? – удручённо покачал головой Ванька. – Я бы с такой пустой башкой и года не протянул… Там труп плавает в этой жиже, а ты её пробовать собрался.

– Да ничего я не собирался! – огрызнулся Саня. – Я вот эту штучку хотел глянуть…

И этот дурень сунул руку в гроб, выуживая чёрную плоскую коробочку, лежавшую в головах у «мёртвой царевны». Ширяев даже заорать не успел. Зажмурился в ужасе, искренне ожидая, что сейчас Санька без руки останется или вовсе умрёт на месте. А может заодно и его, Ваньку, угробит.

Но ничего не произошло.

Санёк, довольный своим уловом, глядел на странную вещицу в своих руках.

– Ванька, как думаешь, это чего такое? Может, оно открывается?

– Лучше не трогай! Поклади на место! – у Ширяева по спине мурашки побежали, хоть и лето на дворе. – Мало ли… Вдруг это… бомба!

– Да ну! – нахмурил брови Санёк. – Бомбы такие не бывают.

– Много ты понимаешь! – проворчал Ваня. – Такого вообще не бывает. Только в сказках… А мы отрыли!

– Ты отрыл, а не мы, – нагло ухмыльнулся Санёк. – Перед начальством сам будешь отдуваться.

– Ах, ты ж… жук хитрый, – фыркнул Ширяев. – Друг называется. А я вот скажу, что ты гроб открыл и руками туда залез!

Санька едва не выронил из рук чёрную коробочку.

– Так, ну-ка быстро обратно положи, пока не разбил! – Ванька не на шутку испугался.

У Санька вечно всё мимо рук валится: уронит, сломает, а потом с кого спросят – с Ширяева, конечно.

– Вань, а может по ней стукнуть чуток, вдруг откроется, или заработает? – пытливый ум Санька никак не мог успокоиться. – Мигает же… Значит, на батарейках. Только вот… куда она там влезла, эта батарейка, плоская же совсем штуковина? И где открыть? Можно, я её камнем?

– Я тебе сейчас стукну! Так стукну! – Ваня разозлился уже по-настоящему. – Быстро всё убирай на место и помоги мне закрыть, как было! Вон мужики идут… Сейчас нам так влетит, мало не покажется.

Саня оглянулся испуганно на бытовку, от которой в их сторону и, правда, направлялась… о, кажется, теперь вся смена, включая повара Ларису.

Все исследовательские порывы у Саньки сразу прошли. Он моментально вернул на место неразгаданную чёрную вещицу и торопливо помог Ване задвинуть обратно прозрачную крышку.

К тому времени, пока до них дошагали все остальные, два закадычных друга уже со скучающим видом сидели в стороне от саркофага.

***

– Ну, что там? Что Пётр Семёнович сказал? – Ванька пытливо заглядывал в хмурое лицо бригадира, а Шурик рот открывать не торопился.

– Что Семёныч сказал? – неожиданно встрял инженер и вскинул на Ширяева такой сердитый взгляд, будто во всём этом цирке виноват был исключительно Ванька. – Что по статье нас всех уволит, вот что сказал…

– За что? – Иван и Санька удивлённо переглянулись.

– За пьянку на рабочем месте… – проворчал Шурик, уже практически с ненавистью глядя на волшебный хрустальный гроб. – Чтобы мы его так больше не позорили!

– Так мы же трезвые, – опешил Санька.

– А вот он так не думает, – развёл руками бригадир. – После всего, что мы ему наговорили, Семёныч решил, что мы тут все вместе того… А поскольку Семёныч нашему председателю родной брат, то сейчас он ещё и в контору позвонит, Макару на нас нажалуется.

– Вот дела! – ахнул Ванька.

– Ага, дела, – вздохнул Никитич. – Надо было тебе, Ванька, эту красоту сказочную прикопать обратно потихоньку и помалкивать. А теперь чего? Теперь уже поздно вздыхать. Даже если скажем, что ничего тут не было, и мы пошутили, за шуточки такие тоже всем влетит.

– Куда ж прикапывать, ты чего говоришь, Вася! – ахнула за их спинами Лариса, не отлипавшая от хрустального саркофага. – Разве можно? Глянь, краля какая! А платье-то, платье… Отродясь такой гипюр не видала! Она же как из сказки!

– Вот именно, как из сказки, – огрызнулся Никитич. – Никто и не верит в сказки наши!

– Подождите! – Ширяев приободрился мгновенно. – Так надо им доказать!

– Что доказать? – скривился хмуро Шурик, словно у него заныли зубы.

– Всё! – улыбнулся довольный собой Ванька. – Что царевна настоящая, что мы трезвые, что всё на самом деле.

– Вот смекалистый, Ванюха! Вот молодец! – хлопнул его по плечу инженер. – Свезём находку нашу в деревню и председателю покажем. Пусть они там думают, что с этим икспанатом музейным делать. И нас пусть хоть обнюхивают, пусть знают, что тут никто ни капли!

Шурик просиял от такой идеи.

– Дело говоришь! Санька, дуй за ЗИЛком! Загрузим сейчас красоту эту и отвезём с председателем знакомиться. Так, мужики… Давайте все вместе берём и тащим этот ящик туда, к дороге ближе!

Резную каменную крышку быстро водрузили обратно на саркофаг. Взялись все дружно, пачкая натруженные руки в земле. Но сколько не пыхтели, лишь чуть сдвинули, поднять не смогли. Раскрасневшиеся от натуги мужики отступили, почёсывая затылки.

– Этак мы пупки надорвём, – хмыкнул Толик, паренёк из городских.

Ширяев хотел было предложить слить хотя бы часть жидкости из хрустального гроба, чтобы уменьшить вес. Но вовремя прикусил язык. Саньку точно влетит за то, что без разрешения открыл находку.

А ещё… неизвестно ведь, что это за странная водица, меняющая цвет. И неизвестно, что станет с землей там, куда она прольётся.

Хотя… с Саньком же ничего не случилось. Да… Просто с Саньком уже давно всё случилось, видимо. Как говорится, в детстве пять раз подкинули – один раз поймали.

Словом, Ширяев благоразумно промолчал.

К счастью, Василий Никитич быстро сообразил, что так можно до вечера пыхтеть, и велел тащить лебёдку и веревки.

Дело пошло сразу быстрее. Но возились они ещё долго. Кое-как всё-таки удалось затащить громоздкий каменный ящик в кузов ЗИЛа. Грузовик заметно просел под тяжестью, но потихоньку двинулся.

– Ванька, – махнул рукой Шурик. – Прыгай к Саньке в кабину! Я тут поеду. Будешь сам председателю рассказывать, откудова ты эту девку взял! Остальные работайте! Нам рабочий день никто не отменял...

Вопреки этому распоряжению, вся смена ещё долго стояла на месте и провожала тревожными взглядами грузовик, медленно ползущий по изрытой колеями грунтовой дороге. Переваливающийся с бока на бок ЗИЛок, издали напоминавший большого неуклюжего жука, направлялся в сторону Ржанки.

***

4 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

Деревня есть деревня! Не успели они явиться в Ржанку, а о том, что случилось, кажется, уже всем было известно.

Грузовик остановился у дома председателя. В это время он всегда заходил домой на обед, горячих щей похлебать.

На крыльцо спешно выкатился полноватый, раскрасневшийся Макар Семёнович, следом Клавдия, его жена, и Васька, внучок. Из-под косматых бровей председатель хмуро разглядывал ЗИЛ и его пассажиров.

– Принимай, Семёныч! – крикнул бригадир, ловко спрыгивая на землю.

– Это чего у вас такое? – председатель подошёл ближе, а за ним подтянулось и с десяток любопытных соседей.

– Так… она… Спящая царевна во гробе хрустальном, – хмыкнул Шурик. – И прежде чем ругаться и крутить пальцем у виска, сам залезь и погляди! Такого ты точно не видел…

Насупившись ещё больше, Макар схватился за железный борт и, пыхтя, вскарабкался наверх. Но с тяжёлой крышкой саркофага он не справился, махнул призывно, чтобы помогли. В кузов заскочило несколько мужиков помоложе, открыли гроб, ахнули.

Тут уж всем любопытно стало – машину облепили со всех сторон, как голуби крышу тока[1]. Кто понаглее да порасторопнее по очереди забирались в машину, охали, ахали, спускались, уступая другим. Кто не мог подняться в кузов, нетерпеливо спрашивали, что там такое.

Народ, как по волшебству, потянулся со всех уголков деревни. Поползли сначала шепотки, потом, уже не таясь, загалдели все разом. Бабка Лидия крестилась и причитала что-то про кару Божью и светопреставление. Семёныч грозил ей пальцем и требовал прекратить пропаганду всяких антисоветских идей.

Ширяев оторопело оглядывался, только сейчас осознавая, какую кашу они заварили. Вокруг них троих собралось плотное кольцо зевак. Каждый односельчанин считал своим долгом непременно задать в тысячный раз вопрос, кто обнаружил дивную находку, и как это случилось, и где, и…

Голова уже шла кругом, хотелось сбежать домой. Но куда-там!

Семёныч сказал, что позвонил в район. Теперь надо ждать комиссию из города. А Ваньке предстоит всё рассказать ещё раз. А у него уже язык болел. Да и ладно…

Зато на всю деревню теперь прославился. Можно ещё месяц, а то и два, со двора во двор гулять – везде накормят и напоят, лишь бы подробности рассказал да попугал от души своими байками.

А потом, часа через два или три, в Ржанку неожиданно въехало несколько армейских машин, громоздких, суровых, пугающих. Солдатики, молодые, совсем зелёные, но весьма серьёзные, высыпали из них и слаженно окружили деревенских, собравшихся у дома председателя.

Как выяснилось позже, перекрыли и все (или почти все) дороги в Ржанку. Оцепили тот самый квадрат на берегу реки, где велись работы по строительству дороги. Смену опросили, записали личные данные, велели не болтать лишнего и отправили по домам на неопределённый срок. Сказали, дорожные работы пока будут приостановлены. Всё это случилось так быстро и неожиданно, что даже напугало слегка.

Спустя ещё немного времени появились новые участники этой странной истории: несколько человек в военной форме, остальные – в штатском, но в добротных костюмах и модных ботинках. По сравнению с этими их Семёныч смотрелся совершенным деревенщиной, даром, что председатель.

Строгие мужики, неулыбчивые, смотрят свысока, сразу видно – начальство. Принялись всё осматривать, «обнюхивать».

Гроб велели убрать с всеобщего обозрения.

Макар Семёныч пожал плечами… Морга в деревне не было. В дом к себе он это заносить не хотел.

И, поразмыслив, председатель предложил помещение деревенского клуба – просторный зал без окон, бывший склад, там и прохладно, и не живёт никто. Подходящее место.

Саньку за руль уже не пустили. В ЗИЛ забрался один из военных, доехал до клуба. Выгружали саркофаг тоже военные. Унесли внутрь, закрыли дверь, поставили двух часовых на крыльце. Всем велели разойтись по домам.

Кроме виновников происшествия…

А их, всех троих, развели по разным кабинетам в конторе. И Ваньке снова пришлось долго, нудно, с подробностями, под запись пересказывать всю историю. После он поставил подпись под протоколом беседы, выслушал настоятельную рекомендацию поменьше трепать языком и был наконец-то отпущен домой.

На крыльце его дома, в теньке, Ширяева уже поджидал Санёк. Рядом стоял их третий закадычный дружок Вовка, у которого по счастливой случайности сегодня был выходной, а потому в заварушку с «мёртвой царевной» он не попал.

– Ширяев, это дело надо отметить! – решительно заявил Санька.

Ванька только согласно кивнул. От всего, что сегодня свалилось на его бедную голову, у Ширяева мелко и неприятно дрожали руки.

***

[1] место для хранения и первичной обработки зерна

5 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

(Андрей)

Лето 1970 г.

– Вот такие дела, Андрюха! – подвёл итог Ванька. – Вот такие дела…

– Да уж! – Беркутов качнул головой, и комната поплыла едва заметно.

Пока брат в красках пересказывал все невероятные события сегодняшнего дня, они успели знатно «подкрепиться». И с непривычки Андрей слегка захмелел.

Довольно странное и непривычное для него ощущение. В лесу злоупотреблять было не с кем. А в деревне он бывал редко. Работа егерем требовала постоянного присутствия на вверенной ему территории. И это Беркутова полностью устраивало. По людям он особо не скучал.

А вот сейчас как-то незаметно опьянел. На голодный желудок, уставший – чему тут удивляться.

Нет, чувствовал себя Андрей хорошо. И, конечно, вполне контролировал своё поведение, но настроение быстро менялось на какое-то хулиганское… Так и потянуло навстречу приключениям.

– И, значит, эта ваша спящая красавица до сих пор в клубе? – хмыкнул он.

– Слышь, Вань, – прищурил один глаз Вовка, – Беркут, кажись, нам не поверил!

– Да как можно не поверить? – усмехнулся Андрей. – Сказочники из вас получились… Куда там Пушкину!

– Да честное пионерское! – фыркнул Санька. – Ну, мы же все видели! Своими глазами видели. Мы что, тебе врать будем?

– Сказочки тебе, шуточки, – обиделся Ванька. – Тебя бы вызвали в контору для беседы, сразу бы весь смех пропал. Знаешь, как страшно! Даже фамилия у этого, главного их… Страхов! Полковник Страхов. Андрюха, и он взаправду страшный. Мне Семёныч по-тихому шепнул, что этот полковник – кагэбэшник. Ну, мне-то до лампочки, конечно! Мне чего бояться – я против советской власти ничего не имею, ничего не скрываю, не замышляю… Всё честно выложил, что знал про этот гроб проклятый. Вроде, чего переживать? Но, ты знаешь, Беркут, вот как глянет своими зенками чёрными, меня аж в табуретку вжимает! И вроде не орёт, а так и хочется уши заткнуть, а ещё лучше – голову прикрыть.

– Ага, я его тоже видел, мужика этого, – рьяно принялся подтверждать Санька, хоть его никто и не просил. – Он мимо проходил, как зыркнет, я чуть под землю не провалился! Хорошо, что меня не полковник этот допрашивал.

– Что-то не пойму, КГБ тут зачем? – удивился Беркутов.

– А потому, брат, что, видно, ценную мы штуковину откопали… – таинственным шёпотом доложил пьяный Ширяев. – Всесоюзной важности, вот! А, может, и мировой…

– Что ж они её тогда не увезли сразу? – хмыкнул Андрей. – Если ценность такая.

– Вертолёт ждут, я же говорил, – развёл руками Ширяев. – Это тоже Семёныч шепнул. Что с Новосиба должен прилететь вертолёт. Тока погода, видишь, какая? Затянуло всё… Если завтра не расчистит, так, может, и завтра не будет вертушки. И будем мы тут неделю под конвоем у военных ходить.

– Под конвоем… это, конечно, плохо, – хитро усмехнулся Беркут, – хотя… при желании, можно и мимо конвоя проскочить, как видите. А вот то, что гроб не увезли… Это хорошо! Может, и мне повезёт увидеть эту вашу чудо-находку.

– Что, любопытно стало? – насмешливо поинтересовался Ванька.

– Конечно, любопытно, – признал Беркутов. – Очень любопытно. А что, говорите, клуб так прямо охраняют и никого не пускают?

– Ага, двое, с оружием, прямо у входа, на крыльце, – приуныв, подтвердил Санёк.

– Неужели настолько любопытно? – недоверчиво прищурился Ваня. – Так ведь заперта дверь, часовые её… Как ты туда попадешь?

Да, Ширяев Беркутова знал слишком хорошо, сразу понял, что тот задумал. Андрей и отпираться не стал.

– Ну… это главный вход под охраной… А вот интересно, про то, что в клуб через подсобку зайти можно, военные тоже знают?

– Беркут – ты голова! – Санёк восторженно хлопнул приятеля по плечу.

– Да вы что, с ума сошли? – Вовка тоже сообразил – сначала побледнел, а потом пошёл красными пятнами. – Как вы мимо часовых проскочите? А если поймают… Это ж военные, КГБ… Да вас же под суд!

– Почему «вас»? Нас! – весело провозгласил Ширяев. – Все вместе пойдём! Пока мы с Беркутом будем пробираться во вражеский лагерь, вы с Санькой возьмёте огонь на себя!

– Это как? – нахмурился Вовка – то ли самый трезвый, то ли самый здравомыслящий.

– Кому-то надо отвлекать часовых! – широко улыбнулся Ванька. – И я даже знаю как…

***

– Здравия желаю! – задорно козырнул Санька. – Как там, мужики, всё в порядке? Не сбежала наша спящая красавица?

Двое военных, расслабленно сидевших на крыльце клуба, неторопливо поднялись, с недовольством оглядывая деревенских.

– Мужики, вы извините его! – Вовка сдвинул Саню за спину. – Это наш местный дурачок. Язык что помело…

Солдаты смотрели на них молча и чуть свысока.

Вовка шагнул ближе и заговорил уже тише:

– Мужики… А можно нам на минутку туда, а? На одну минутку! Хоть краем глаза глянуть! А то… Санька видел, а я нет…

Тяжкий вздох должен был показать, насколько такая несправедливость удручает Владимира, но лица обоих часовых оставались совершенно безучастными.

И парень продолжил умоляюще:

– А так хочется на царевну эту поглядеть, вот мочи нет терпеть! Мы по-тихому – глянем и всё, сразу уйдем!

– Шли бы вы по своим делам! – буркнул один из караула. – Не положено нам с посторонними разговаривать.

– Так мы ж понимаем всё, мы понимаем… Служба! – снова встрял Санёк. – Серьёзное дело делаете. Молодцы! Но мы ж никому ни слова. Я просто другу рассказал, какая девка там, в гробу, ему тоже захотелось посмотреть, вот…

– Сами понимаете, не каждый день у нас в деревне такое, – Вовка улыбнулся широко, открыто, по-приятельски. – Такая находка, да и военные, и всё это… Впустите нас, а? А уж мы в долгу не останемся…

Вова загадочно ухмыльнулся и слегка махнул полой куртки, под которой что-то многозначительно булькнуло.

Солдатики переглянулись и приосанились. Лица их уже не были такими невозмутимыми. Оно и понятно…

С одной стороны, они выполняли приказ, охраняли объект, и если их кто-то застанет за распитием с местными… С другой стороны, когда ещё такой шанс выпадет – выпить, да ещё и на халяву. И если подумать хорошенько, объект ведь никуда не денется. Им сказали вход в клуб охранять, так они и охраняют.

– Наша смородиновка лучшее, что есть в Ржанке… – проникновенно доложил Санька. – Давайте, мужики, по чуть-чуть! Мы вас угостим, как радушные хозяева хороших гостей.

– Спасибо, но нельзя нам, – вздохнул солдатик, который казался помоложе. – Извините, мужики, мы на посту.

– Ну что вы, как не родные?! – скис Вовка. – Мы ж от всей души! Ну… Мы же рады, что к нам такие люди в деревню приехали. Мы от чистого сердца!

– Приказ никому внутрь не входить, – отрезал тот, что постарше, но совершенно без злости, скорее с сожалением. – Нельзя нам вас запустить. Должны понимать – приказ есть приказ.

– Жалко, – вздохнул Санёк.

– Жалко у пчёлки в попке, – подколол его друг и неунывающе махнул рукой. – Да и ладно! Нельзя так нельзя! Давайте хоть так, за знакомство! Что нам теперь обратно всё нести?

– Что, просто так угощаете? – не поверил старший из караула.

– А что бы не угостить хороших людей? – пожал плечами Вовка. – Сань, давай! Это, кстати, Саня, а я – Вова…

– И я Саня!

– Тёзки, стало быть!

– А меня Лёней звать.

– Так, мужики, я на разливе… Поближе вставайте кружком, меня от дороги прикройте! – Вовка быстро взял инициативу в свои руки и лениво продолжил беседу: – Откуда сами-то, Лёня?

– Я с Владивостока.

– О, вот так занесло! Бывали у нас в Сибири?..

***

Андрей и Ваня, наблюдавшие из буйных зарослей черёмухи за всей этой весёлой сценой, переглянулись.

– А! Что я говорил, Беркут? – прошептал Ширяев с довольной усмешкой. – Не родился ещё тот человек, который устоит перед моей «ягодкой-смородинкой»! Даже ты…

Андрей кивнул, улыбаясь, потом бросил ещё один взгляд на крыльцо клуба, где и без того оживлённая беседа становилась всё оживлённее, и призывно махнул рукой брату:

– Пора!

***

6 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

Старый заброшенный сад начинался сразу за деревенским клубом. Он был излюбленным местом для игры в прятки в пору детства Андрея, и излюбленным местом для свиданий с девчонками в пору его юности.

Только вот с тех пор заросли всевозможных одичавших кустарников и раскидистых мощных яблонь подобрались к клубу вплотную. Но это сейчас Беркутову и Ширяеву только на руку. Никто их здесь, среди буйных порослей, не увидит.

А ещё удобно, что именно здесь, на краю сада, в тени деревьев, Андрей обычно бросал свой уазик, когда приезжал в Ржанку. Андрей по пути заглянул в машину и прихватил длинную плоскую отвёртку и фонарик.

Вот теперь, вооружившись инструментом, можно отправляться к пристройке, притулившейся у задней стены клуба. Крыльцо «культурного заведения» выходило прямо на центральную улицу, вот его-то и велено было охранять солдатам, а с обратной стороны клуба – никого.

О том, что внутрь можно попасть через подсобное помещение не знали даже многие работники клуба. Неприметную дверцу в заваленном хламом сарае рассмотреть можно было с трудом – только если знать, где искать. А выход в подсобку из танцевального зала был прикрыт облезлым плакатом с изображением пионерского строя.

Однажды, ещё в школьную пору, Андрюха и Ванька, во время школьной практики занимались побелкой стен в клубе и случайно обнаружили этот «тайный ход». Пробравшись по узкому тёмному коридорчику, они очутились в подсобном помещении. А там… Столько всякой старой рухляди – просто пещера сокровищ!

Да, тогда сарай их впечатлил гораздо больше, чем возможность проникнуть в клуб в обход тети Светы, грозной билетёрши на входе. А вот через несколько лет, мальчишки оценили свою находку по-настоящему. Когда их уже потянуло в клуб, где веселилась вся молодёжь, до которой они ещё не доросли чуток. Тётя Света вечерами их туда, разумеется, не пропускала. Но парнишки пробирались незаметно.

К счастью, если кто-то и удивлялся, как эта мелкота попала внутрь, жаловаться никто не жаловался. И пацаны неоднократно пользовались этой уловкой.

Потом необходимость тайно проникать в клуб отпала. А теперь вот неожиданно пригодилась.

Дверь в сарайчик жалобно скрипнула под нажимом сильных рук Андрея и его ловких манипуляций с отвёрткой. Друзья нырнули в тёмное нутро подсобки, прикрыли дверь, очутившись в абсолютной темноте.

Андрей щёлкнул кнопкой, и луч фонарика выхватил из мрака хорошо знакомую гору никому не нужных вещей: старые стулья, парты, цветочные горшки, плакаты и вешалки для одежды. Потревоженная их шагами многолетняя пыль кружилась в полоске света, сверкая, словно новогодние снежинки.