Спящая царевна. Своих не бросаем
- -
- 100%
- +
Как же он соскучился по всему этому – по звукам, запахам, голосам леса, а ещё по его особенной говорящей тишине!
Конечно, и там, в столице Белогорья, в царском тереме, он теперь был гораздо ближе к дикой природе, чем в той же родной деревне. Местные города мало напоминали те, что Андрею доводилось видеть – хватало и зелени, и чистого воздуха, и простора. Но всё-таки лес – это лес.
Делия однажды сказала, что лес – это дом богов. Сейчас он в это всей душой верил.
Беркутов шёл следом за Гордеем, слушал лес, дышал им, напитывался, и чудилось, что он вернулся обратно в родные Саяны.
Мысли сразу же ускользнули к тем чудесным дням, когда он только-только познакомился с Делией, вызвался ей помогать и в результате пережил столько невероятных приключений, что сейчас всё это казалось сном, сказкой.
Да, собственно, ведь у них и началось всё, как в сказке… Сначала Ванька Ширяев, работавший на строительстве дороги, отрыл странный каменный гроб.
«Не гроб, а ларец сна!» – мысленно поправил себя Андрей, как всегда поправляла Делия.
В том ящике обнаружилась спящая царевна, за которой тотчас явились военные и даже полковник КГБ.
И вот надо же было так совпасть – именно в этот день Беркута дёрнуло приехать в деревню из любимой лесной глуши. Сейчас, Андрей уже понимал, что всё это не было просто совпадением. Душа позвала.
Наверное, сами боги ему шепнули: «Езжай!»
А дальше вполне благоразумный Андрюша не устоял перед искушением взглянуть на волшебную красавицу и… случайно её разбудил. А потом ещё и украл.
Ну, не мог он, никак не мог позволить военным забрать её для всяких там опытов!
Наверное, он уже тогда влюбился, с первого взгляда. Да и как не влюбиться в ожившую сказку? Пушкину такое и не снилось…
А уж после того как Беркут узнал, что Делия явилась мир спасать, что за ней наверняка будут Серые охотиться, что её надо к Висячему камню отвести, что, кроме него, помочь царевне больше некому… Как бы он смог остаться в стороне?! Никак.
И когда оказалось, что Делии нужно уйти, и у него есть лишь минута, чтобы сделать выбор – отпустить её с миром или пойти вместе с ней, Андрей принял решение без сомнений, не колеблясь.
И пусть он пока здесь для всех чужой, пусть его опасаются, пусть смотрят с неприязнью, пусть злословят, ради неё он станет частью этого мира, докажет, что его царевна не ошиблась, доверив ему своё сердце.
Андрей так увлёкся своими воспоминаниями и мыслями о любимой, что едва не пропустил момент, когда что-то неуловимо изменилось. Беркутов, будто очнувшись, прислушался, огляделся. И вдруг понял…
Тихо стало. Птички замолкли. Словно кто-то их спугнул, и они упорхнули подальше. И, видно, упорхнули давно…
Если бы это сейчас случилось, они бы сперва погалдели возмущённо, освистали нарушителя их спокойствия.
Лес вокруг был всё так же безмятежен, но тревога внутри уже зазвенела набатом. Андрей нутром чувствовал, что-то не так!
– Гордей! – спокойно окликнул он старшого.
Предводитель их отряда обернулся неторопливо, вскинул брови вопросительно.
– Погляди-ка, что у меня тут с лямкой! Ремень перекрутился, что ли… – Андрей сделал вид, что пытается поправить заплечный мешок.
Гордей подошёл ближе, потянулся к Беркуту…
Не теряя ни мгновения, Андрей шепнул, почти не открывая рта:
– Что-то не так. Птицы молчат. Чужие рядом…
В светлых глазах ратника на миг промелькнуло изумление. Он замер, вслушиваясь, нахмурился. Потом, так ничего и не сказав, «поправил» ремень на плече Беркутова, едва заметно кивнул и вернулся на своё место.
– Взбодрись, дружина! Скоро отдохнём! – нарочито громко прикрикнул старшой.
И Андрей спиной ощутил, как вся вереница его спутников подобралась, словно хорошая собака, почуявшая дичь. Ведь для царских гридней эти слова значили совсем иное: «Берегись! Опасность близко!»
Беркут очень хотел ошибиться. Пусть уж лучше Гордей его потом засмеёт, но лишь бы всё обошлось сейчас.
Но уже через несколько шагов, Андрей понял – не обойдётся…
***
4 Боевое крещение
Андрей
Делия не раз рассказывала Андрею, что Серые – настоящие мастера маскировки. Так умело прятаться, это надо уметь.
В том, что эти существа способны выдавать себя за людей, Беркут уже однажды убедился на собственном опыте. А вот теперь представился шанс оценить, как они прячутся.
Андрей успел заметить лишь тень, мелькнувшую неожиданно рядом с ним, стремительную, неуловимую тень. Даже не успел сообразить, где же прятался Серый: в кустах орешника или густых зарослях папоротника. Казалось, враг появился прямо из воздуха. И напал без промедления.
Если бы минуту назад Андрей не заподозрил неладное, если бы шел, погрузившись в свои мысли, то сейчас бы уже наверняка лежал на этой лесной тропке с рваной дырой в животе. Да и не только он.
Но, спасибо чутью Беркута, вся дружина, начиная с Гордея и до последнего в веренице ратника, сейчас была готова отразить удар врага.
Андрей вскинул огнестрел и, не раздумывая, выпустил раскалённую молнию в метнувшегося к нему Серого. Тварь, получившую разряд прямиком в мощную грудную клетку, буквально откинуло в кусты, из которых она выбралась.
Тут же рядом полыхнуло жарким белым светом. Это уже Гордей отстреливался. Раз, раз, потом ещё, и ещё…
Андрею тоже заскучать не дали. Второй Серый напал со спины.
Беркут чудом успел отклониться от светящегося лезвия, промелькнувшего в нескольких сантиметрах от него. Он выстрелил снова. Попал в плечо.
Серый зарычал, выронил своё оружие, но тотчас бросился вперёд, в бездумной ярости пытаясь разорвать человека собственными когтями.
И это серой твари было вполне по силам. Во-первых, эти существа были выше, мощнее, крепче. Покрытую мелкой чешуей кожу было не так-то просто пронзить. А вот они своими когтями и акульими зубами запросто могли порвать человека, как опасный хищник, вроде медведя или росомахи.
К тому же местные Серые ещё и вооружены оказались – что-то среднее между клинком и топором, острое широкое лезвие, очень длинная рукоять. И плюс к тому эти острые штуки в лапах Серых ещё и светились так, словно были раскалены добела.
Проверять, что будет, если этим мечом достанут, у Андрея не было ни малейшего желания.
Одно радовало, у Серых хотя бы огнестрелов нет. Так что все шансы на победу у дружины Гордея. Главное, Серых близко не подпускать и стрелять живее, без промедления.
У Андрея получалось медленнее, чем хотелось. Всё-таки местное оружие непривычное, да и вся эта ситуация. Навыков боевых Беркуту сейчас очень не хватало.
Но, как говорится… жить захочешь…
И Андрей стрелял, защищался, атаковал, столь же яростно и неустрашимо, как любой из этих опытных вояк.
– Берегись! – рявкнул Гордей, неожиданно направляя свой огнестрел в упор на Беркута.
Андрей вряд ли успел сообразить, что происходит, присел скорее машинально, подчиняясь инстинкту выживания.
Над его головой тотчас пронеслась белая молния, даже волосы слегка опалив. И за спиной рухнуло грузно очередное серое тело.
Беркут, ошеломлённо покосившись на монстра, поднялся в полный рост. Если бы не быстрота и ловкость Гордея, лежать бы ему сейчас тут самому.
Но поблагодарить старшого не вышло.
Потому что на него со спины уже тоже надвигалось серое чудовище.
И Андрей, не раздумывая, решил повторить трюк.
С таким же криком: «Берегись!» он вскинул свой огнестрел, уповая лишь на то, что Гордей поймёт, что делать. Старшой, вместо того чтобы присесть, просто рухнул на землю плашмя.
Андрей без промедления выстрелил в подбиравшуюся к ратнику тварь. С первой попытки не убил, но ранил, остановил. Подбежал ближе, выстрелил ещё раз.
Вот теперь получилось!
Но Гордей ещё и подняться не успел, как на него снова бросился возникший из ниоткуда Серый. В этот раз Беркут бил сразу на поражение.
Старшой наконец поднялся с земли, тряхнул головой изумлённо и снова ринулся в бой, но… яростная схватка уже подошла к концу.
Ещё несколько вспышек, ещё несколько смертей врага, и на лес снова опустилась благостная тишина.
После всего, что тут сейчас творилось, это умиротворённое безмолвие резало слух.
Гордей оглядел усеянную серыми телами тропу и всю свою дружину.
– Все целы?
– Меня малость царапнули… – отозвался кто-то в хвосте отряда.
– Перевяжите, чтобы не кровило! – велел Гордей. – До града доберёмся, там толком залечат. Стало быть, все живы, и то ладно! Благодарим, светлые боги!
Старшой ждал, пока дружиннику помогут и рану перебинтуют.
– А с этими… что делать? – не удержался от вопроса Андрей, кивком головы указав на поверженных врагов.
– Ничего… Они не люди, не забывай! Завтра уже истлеют, словно старый гриб, и тел не останется. А через пару дней и вовсе место это не найдёшь, где они полегли.
С хвоста крикнули, что всё уже хорошо.
Предводитель их отряда поглядел вперёд цепким взглядом и снова обратился к дружине:
– Стало быть, можно дальше идти. Только по сторонам глядите зорче да лес слушайте! А то, если бы не Беркут…
Проходя мимо, Гордей подмигнул лукаво, хлопнул по плечу.
Добавил уже тише:
– А то ишь, врали, что ты только с бабами герой… А выходит, не за то тебя царевна наша выбрала. Не ласками ты её приворожил, а тем, что понадеяться на тебя можно. Девки они такое чуют. Кто настоящий мужик, а кто так… лишь брехать горазд. За твоим-то плечом, видать, как за стеной града – надёжно.
***
5 Боевое крещение
Андрей
Шли ещё долго.
При этом все были напряжены, с опаской вглядывались в яркие лесные заросли, вслушивались в звенящую птичьими трелями тишину леса. Боялись пропустить новый удар, попасть в очередную засаду.
Торопились. Надо было успеть добраться до града, пока не стемнело. Ночёвка в лесу никого из этих бывалых воинов не пугала. Здесь вообще народ с природой был единым целым.
Но каждый в дружине, включая Андрея, понимал, что в такие неспокойные времена лучше спать там, где родные стены защищают. Ночью врагу подобраться к походному лагерю ещё проще.
И всё-таки, даже в этой безумной спешке, людям иногда требовалось отдышаться, и время от времени Гордей разрешал сделать привал. Очередной такой отдых устроили на небольшой полянке на берегу ручья.
Дружинники скинули заплечные мешки, большинство устало опустилось на траву. Кто-то направился к ручью – попить, умыться, освежиться.
Андрей тоже набрал в походную фляжку воды, плеснул прохладной чистой влагой в лицо, фыркнул довольно. После чего направился к поваленному бревну, на которое уселся Гордей.
И тут Беркут снова поймал этот неприязненный взгляд, вонзившийся в спину, будто ледяная сталь...
Делая вид, что ничего не замечает, Андрей спокойно уселся подле старшого, взялся что-то перекладывать в своём мешке. А сам неприметно покосился в ту сторону, откуда чувствовал взгляд.
Ну, как и ожидалось – опять этот зеленоглазый!
Пару минут Беркут разглядывал его внимательно, разумеется, тайком, незаметно.
А потом-таки не выдержал…
Андрей подсел ближе к старшому и, не глядя на своего странного недруга, сдержанно поинтересовался:
– Гордей, а вон тот – кто таков? Вон, слева, под ёлкой сидит.
Старшой лениво поскрёб подбородок, сделал вид, что разминает плечи, и только потом бросил короткий взгляд в указанную сторону.
Гордей вызывал у Андрея всё большую симпатию – смекалистый мужик, себе на уме, но хитрость его была какой-то правильной, не злой, корыстной, а мудрой.
– А что тебе до него? – вместо ответа небрежно уточнил старшой.
– Да уж больно много внимания с его стороны к моей скромной персоне, – с усмешкой честно признался Андрей. – Вот и гадаю, чем заслужил…
– Это Рариг. Он из учёных. Если бы не война, он бы град за всю жизнь не увидел и огнестрел в руках не подержал. Но нынче каждый воин. Все мы научились сражаться. Но ты же не о том спрашивал… Про Рарига не то важно, каким он делом прежде занимался, а то, что это родной брат Богдана, – Гордей многозначительно замолчал, давая Андрею переварить новость. – Вижу, понял, о каком Богдане речь. Стало быть, царевна наша от тебя не скрывала, что она вдова. Её муж остался на затонувшей Антлани. Помогал спасать людей, когда остров пошёл на дно, а сам выбраться не успел.
– Знаю, – кивнул угрюмо Беркут, – Делия рассказывала.
Понимание того, что ему поведал Гордей, накрывало постепенно. Теперь всё стало ясно. Но от этого Андрей разозлился только сильнее.
– Так вот, значит, в чём дело… – хмыкнул он. – Выходит, этот Рариг на меня взъелся за то, что я место его покойного брата занять хочу? Злится, что Делия траур больше не хранит. Так ведь столько времени минуло уже... Неужто ваша царевна не имеет права снова замуж выйти? Она ведь не виновата, что так вышло. Она – живой человек, счастья хочет – семью, мужа, детишек…
– Э, братец, тут всё не так просто… – лукаво усмехнулся Гордей. – Я так думаю, злится-то Рариг больше не на то, что ты на место его брата влез, а на то, что ты его обскакал. Он ведь тоже в женихи метил. Понимаешь?
– Не очень, – нахмурившись, честно признался Беркут.
– Так ведь он – брат покойного мужа… – пожал плечами старшой и, видя, что это Андрею ничего не говорит, охотно пояснил: – Так у нас заведено… Дабы женщина в роду мужа своего осталась и в другой не ушла, то на вдове, после окончания траура, обычно женится кто-то из кровной мужниной родни. К примеру, братья, если холостые есть. Так что Рариг наверняка надеялся, что скоро с самим царём Ратмиром породнится. А тут ты неизвестно откуда явился, и все его чаяния загубил. Вот и злится теперь, сокол наш…
– Ну и порядки у вас! – скрипнул зубами Беркутов. – Сначала, не спросив толком, замуж отдали, потом ещё хуже – выходи за брата мужа, и всё тут! А если он ей не по сердцу, а если она не хочет…
– Ну, неволить никто не будет… – пожал плечами Гордей. – Но так принято, и вдовы чаще всего соглашаются. Всё лучше, чем одной. Женщину-вдовицу редко кто чужой взять отважится. Сказывают, дурная примета. Можно следом за первым мужем уйти. А ежели из мужнего рода, то беда стороной обойдет.
– Глупости всё это, суеверия… – фыркнул раздражённо Андрей. – Пусть говорят, что хотят, я мою царевну никому не отдам! А смерти я не боюсь – я её уже видел, да только любовь-то сильнее оказалась.
***
6 Боевое крещение
Андрей
Второй день подряд лил дождь. Холодный, унылый, серый.
Вроде бы, лето в самом разгаре, но непогода превратила его в стылую осень. Листва поникла, небо тучами затянуло так, что просвета не видно.
Раньше Андрей любил дожди, любил слушать, как капли ночью шуршат по крыше, по веткам, любил, как благоухает лес после – все запахи ощущались ярче, острее.
Но здесь, сейчас, в приграничном граде, от дождя становилось совсем тоскливо.
«Ещё два дня, всего два дня продержаться… – подбодрил себя Беркут. – А потом я увижу тебя! Как ты там, любимая моя?»
Он часто мысленно говорил с Делией. Просыпаясь, желал ей хорошего дня. Засыпая, представлял, как обнимает, целует в волосы и шепчет: «Доброй ночи, моя царевна!»
Пусть сейчас она была далеко, но Андрей помнил уроки своей любимой – всё в этом мире связано невидимыми нитями. Все люди, животные, растения – часть единого целого, капли в море, крупицы необъятного космоса, искры Творца, дети вечного Рода, а значит, даже там, за километры отсюда, Делия обязательно почувствует его любовь, уловит его порыв, его безмолвный зов.
Раньше это сложно было понять и принять. Андрей вырос на том, что верить надо в разум и партию, что никаких богов и высших сил не существует, человек – царь природы, венец творения и хозяин мира. Так в СССР было принято.
А потом… появилась она, и Беркутову открылась совсем другая сторона жизни. Откровения Делии разрушили всю привычную картину мира и нарисовали совсем иное полотно – яркое, многоцветное, удивительное. Сказка пришла в его жизнь и осталась навсегда.
«Сказка… Сказка моя любимая… – улыбнулся Андрей, всматриваясь сквозь пелену дождя вдаль, внимательно оглядывая берег реки, пойменный луг и лес за ним. – Снегурочка моя волшебная, спящая красавица…»
Как же нестерпимо хотелось оказаться рядом, обнять, сладких губ коснуться.
Он знал, что она тоже сейчас думает о нём, его царевна. Чувствовал это.
С тех пор, как у Андрея появился собственный мироключ, он многие вещи стал ощущать иначе.
Когда впервые увидел у Делии эту странную чёрную коробочку с мигающими разноцветными огоньками, Беркут и понятия не имел, что это такое, и как этим пользоваться. И даже когда она объяснила, что мироключ служит для связи с внешним миром, помогает учиться, связывает с другими существами, направляет, подсказывает, даже тогда Андрей едва ли осознавал, что стоит за этими словами.
Но когда судьба занесла Беркута в этот дивный мир, который вроде бы считался далёким прошлым, но порой больше напоминал фантастические истории, как в книгах Александра Беляева, мироключ понадобился ему самому.
Первая трудность, с которой столкнулся Андрей, заключалась в том, что никто, кроме Делии, его не понимал. И Беркутов тоже никого, разумеется.
Вроде бы, местный язык очень сильно напоминал русский, какие-то знакомые слова угадывались, и ему даже иногда удавалось понять смысл фразы, но разговаривать так было совершенно невозможно.
Так что пришлось тогда Делии объясняться с отцом и рассказывать, кто он такой, и почему явился вместе с царской дочерью.
И то, что Беркут принимал непосредственное участие в спасении мира и потомков великой цивилизации, ради которого Делию уложили в ларец сна и отправили в будущее, конечно, прибавило ему веса в глазах царя и некоторых вельмож, посвящённых в тайну. Но только для них он всё равно оставался чужаком, пришлым, странным, непонятным, а потому пугающим.
Как такому можно что-то доверить? Особенно, единственную дочь. Да ещё и царевну.
Пусть хоть трижды герой. Но ведь никто не знает, какого он роду-племени. А тут к этому очень ответственно подходили.
Андрей и сам понимал, что царевне положено за царевича замуж выходить, ну, или там… боярина. Но точно не за егеря из лесной глуши.
Только Андрей с этим не смирился. Он свою любимую никому уступать не собирался. С ним Делия узнала, что такое любовь и счастье, и никакой прекрасный принц с мешком золота и хрустальным дворцом ей не сможет заменить простого деревенского парня, потому что ей не богатство нужно, а чтобы сердца бились как одно, чтобы души даже на расстоянии (как сейчас) друг друга слышали.
Словом, царь Ратмир благословения своего дочери не дал. Сказал, сперва подумать надо, посмотреть, что из себя жених представляет. Ну и самому Андрею, мол, тоже надо пообвыкнуться на новом месте, научиться многому.
Для начала хотя бы… разговаривать.
Вскоре Делия принесла новый мироключ, специально для Беркута.
С настороженностью и волнением Андрей, слушая подсказки Делии, запустил этот дивный аппарат.
Потом опять же через Делию учился языку. Когда-то она делала так – касалась его головы и впитывала слова, воспоминания, образы. Теперь Андрей поменялся местами с любимой.
Едва пальцы Беркутова коснулись её чистого лба, как в голове словно что-то взорвалось, и хлынул поток картинок, будто он одновременно смотрел сотню разных фильмов.
Говорить он научился в тот же день. Но это было ещё не всё. Учиться предстояло многому. В первую очередь, воевать и защищать свою новую родину от серых врагов.
Но мироключ принёс в жизнь Андрея не только новые знания, но и незнакомые прежде ощущения. Теперь он понимал, о чём говорила Делия – нити бытия, которые связывали его со всем миром, он их чувствовал, чувствовал всё вокруг.
Чутьё у него и раньше было отменное, почти звериное, но теперь Беркуту казалось, что порой кто-то шептал ему прямо в ухо, какие-то подсказки, предостережения, ответы, на мысленно заданные вопросы.
Как-то же он учуял засаду по пути в град.
Андрей считал, что это действие мироключа. Вот только… недавно ему пришла в голову мысль, что такие полезные, почти волшебные устройства есть у всех, но… ведь никто из дружины ловушку не заметил и Серых не почувствовал, пока те не бросились в атаку.
Странно…
Да уж, загадок в жизни Андрея теперь хватало. И секретов тоже.
К примеру, все знали, что он чужак, взялся в тереме царя непонятно откуда. Но лишь несколько человек ведали доподлинно, откуда Андрей на самом деле. Подробности его чудесного появления здесь, Ратмир пока запретил раскрывать.
А ещё царь запретил появляться в опочивальне Делии. Ну, пока он ей не муж.
Буквально на вторую ночь после их возвращения, кто-то заметил, как Андрей утром вышел от царевны, и, разумеется, об этом сразу донесли.
Беркут и сам понимал, что честь царевны порочить нельзя. Да только строгий батюшка-царь соединять их узами брака не спешил, а для Андрея без любимой жизнь была не в радость. Наверное, он мог бы недельку прожить без еды, и, возможно, даже без воды, но без неё, без их жарких ночей, без её невероятной нежности – нет. Без Делии Андрей задыхался, умирал медленно, но верно.
И вот сейчас спасала только одна мысль: «Два дня… А потом я увижу тебя…»
***
– Беркут!
Андрей обернулся на зов, глянул со стены во двор. Внизу, запрокинув голову, стоял Добрян – один из молодых гридней.
– Спускайся! – махнул рукой ратник. – Гордей всех наших собирает.
Беркутов торопливо спустился вниз, двинулся следом за дружинником.
Не утерпел:
– Что стряслось?
– Серые в лесу.
***
7 Боевое крещение
Андрей
– Дружина, готовься! Выступаем немедля, – зычный голос старшого раскатился по двору. – Белки донесли: Серые через реку перебираются у старой переправы, скоро будут на нашем берегу. Надо встретить!
Белки… Да-а-а...
Андрей к подобным фразам до сих пор привыкнуть не мог, хоть и не усмехался больше, даже мысленно.
Было дело, им с Делией здорово помогали совы – охраняли не хуже дозорных, подсказывали, предупреждали. А ведь поначалу он над царевной своей посмеивался, когда она ему про сов говорить стала. Ещё медведи пару раз на выручку приходили.
Ну и беркут, его тёзка… В тот миг, когда казалось уже никакой надежды не осталось, буквально с неба на голову врага обрушился гордый орёл, и это спасло Андрею жизнь, дало шанс победить.
Так что… белки так белки. Шустрые зверьки, быстрые, ловкие – лучше разведчиков и не придумаешь.
Андрей ещё не научился устанавливать такие тесные связи со зверьём, но всему своё время – научится. В конце концов, беркута же позвал, когда сильно прижало, значит, не всё так безнадёжно.
Вот вернётся домой, попросит Делию потренировать его в таком полезном навыке.
А пока не до белок и сов. Снова в бой, и сейчас главная задача выжить и не пропустить врага дальше, уберечь земли Белогорья от диверсантов.
Это понимали все. Не было сегодня слышно шуток-прибауток. Даже весельчак Гордей как-то посмурнел, жёстче стал.
Собираться долго не пришлось. Здесь, в граде, каждый был готов к нападению в любой момент – при оружии, в боевой экипировке.
А потому без промедления выдвинулись в указанном Гордеем направлении.
И вот они снова шли тенистыми лесными тропами, в молчании, в напряжении, зная, что в этот раз столкновения не избежать.
***
Серые умели не просто мастерски прятаться, но ещё и отводить глаза, буквально становиться невидимками, растворяться в воздухе. И спасало людей лишь то, что в такой момент они не могли нападать, все силы уходили на эту игру в прятки.