Тот, кого нет

Глава 7. Школа.

- Марк. Ты не спишь?

За спиной раздался голос Наташи. Посмотрел на часы - полшестого. Как всегда рано проснулась.

- Нет, сон нехороший приснился.

Её рука легла мне на плечо, я посмотрел на неё. Взгляд, полный нежности. Удивительно, что творит ребёнок. Наташа только проснулась, а уже свежая, будто не спала. Хотел бы так же. Улыбка сама нарисовалась на лице:

- Как ты спала?

Жена обошла вокруг меня, села за стол. Поставила руку под подбородок и произнесла:

- Тяжело... дышать совсем трудно.

Наташа посмотрела вниз, на обычном жизнерадостном лице отразилась немыслимая тревога. Глаза озарились паникой. Руки проняла дрожь. Чёрт... вот я кретин, не закрыл дело с Мариной. Она наверняка увидела всё в подробностях. Потянулся к её руке, она резко отдернула её и растерянно улыбнулась.

- Это... это твоё новое дело?

- Ага, Марина. Молодая девушка, - тихо ответил я.

- Она была беременна, - это уже звучало не как вопрос. Наташа просто сказала это вслух.

Белая ладонь моей жены коснулась живота. Наташа посмотрела вниз. Взгляд снова стал потерянным - как тогда, когда я находил её в ванной. Когда она просыпалась посреди ночи и я её искал. Тяжело втянул в себя воздух и поднялся со стула. Обошёл стол и крепко прижал к себе Наташу. Она уже не дрожала, но была холодной - типичная реакция после тремора. Погладил по голове и поцеловал в макушку.

- Всё будет хорошо. Ты стала так остро реагировать на ситуации. Я понимаю... я никому не дам тебя в обиду. Обещаю.

- Она была такой молоденькой, беременной... ждала ребёнка. Я тоже... тоже жду его, - прошептала Наташа.

- Мы дождёмся его, нашего малыша, - всё ещё гладя по голове, произнёс я успокаивающим голосом. - Да и вообще, Наташа, я всё-таки полицейский. Кто я такой, чтобы дать в обиду свою любимую жену и будущего сына?

Раздался смех. Наконец она засмеялась своим звонким, чарующим голосом. Её рука похлопала меня по спине:

- Ладно, мистер полицейский, дай мне сходить в ванну.

Я разжал руки, и Наташа, улыбнувшись, поднялась. Её губы прижались к моей щеке - сердце сделало удар. Словно я стал на миг подростком, страдающим от первой любви. На душе стало так тепло, все тревоги ушли. Я безусловно люблю свою жену. Она - единственное дорогое чудо, что у меня есть.

В забытье собственной любви я повернулся к ней, когда она уже почти ушла:

- Так ты не видела раньше эту девушку?

Она остановилась, сделала серьёзное лицо.

- Нет, но могу спросить про неё, когда пойду в больницу.

- А ты не будешь сильно переживать и волноваться? Для ребёнка это вредно. Поэтому лучше не стоит. Я сам после того, как съезжу в школу, займусь этим делом.

- Хорошо, но если что - я рада бубу помочь.

Наташа ушла. Я забрал дело и пошёл собираться в школу. Туда, где учился Вова. И куда он отправился в свой последний путь.

Школа, в которой учился Вова, была старенькой. В ней еще я когда-то проходил обучение. Учителя в принципе не изменились, даже Светлана Фёдоровна - моя классная руководительница - до сих пор учила ребятишек. Остались и злобные математички, которых я рьяно не любил. Да и они меня. Жуткое место, - заулыбался я. Тем не менее чувство ностальгии никуда не деть.

Возвращаясь к Вове: он как раз был одним из учеников Марии Петровны, математички со стажем. Я помню её - тогда, в расцвете своей карьеры, она только так выбивала с учеников ответы. Конечно же, образно говоря. Кажется, раньше всё было куда строже, чем сейчас. Хотя, возможно, и мой сын будет ходить в эту школу. Как Вова...

Он учился во втором классе - считай, только начал свой путь. Был так юн. Не прощу, обязательно найду этого зверя, что отнял жизнь этого ребёнка.

- Маркуша?

Я обернулся и увидел классного руководителя Вовы.

- Здравствуйте.

Учитель мягко улыбнулась, я её помню. Когда я учился, она была молодой. А сейчас мелкие линии морщинок уже обрисовали её лицо. Проскакивала седина на крашенных рыжих волосах. Очки с толстыми линзами. В меру упитанная женщина. Мария Петровна.

- Вы совсем не изменились, - произнёс я, чуть улыбнувшись.

- Ох, не льсти мне. Вот ты, Маркуша, прям вытянулся. Того глядишь, и детки уже.

- Угадали. Скоро будет.

- Рада за тебя, - она радостно улыбнулась, потом спросила: - Так ты пришёл по поводу Вовы? Нашли? Вернулся домой?

Я заметил необычайно взволнованную женщину. Она теребила край блузки, иногда поправляла очки. Странно, что до учителей ещё не дошла информация - обычно когда находят труп, особенно ребёнка, на следующий день об этом знают все. Видимо, что-то пошло в этот раз не так. И придётся мне сообщить ей крайне неприятную новость, от которой у самого сердце сжимается.

-Нашли, но... - Я не смог произнести этого, но она меня и так поняла.

Мария Петровна схватилась за грудь, на глазах увидел пелену слёз.

- Боже, как же так...

Неприятное чувство заставило сжать кулаки и задержать дыхание при следующем вопросе.

- Я пришёл узнать: не подвергался ли он буллингу? Или, может, общался с кем-то подозрительным?

Мария Петровна поправила очки, чуть задумалась и ответила:

- Буллингу он точно не подвергался. А подозрительных людей у нас охранник строго следит за всем. Он бы сообщил...

- Понял. А Вова в последнее время себя как вёл?

- Вообще Вова действительно был какой-то загадочный. Но ничего более.

- В чём заключалась загадочность?

- Многое недоговаривал. Я думала, может, родители ссорятся или ещё что. Но он молчит лишь улыбнётся и убегает... убегал.

- А был ли у него друг?

- Ты знаешь, дети в таком возрасте дружат со всеми. Вот и Вова дружил со всеми. Он не был замкнутым. Очень легко разговаривал с людьми. Вот и попался, наверное.

- А девушку вы не видели? Каштановые волосы, беременна, рост средний.

- Беременная? Не знаю, может, чья-то мама. Есть фото? Так трудно сказать.

Я замялся на секунду, потом достал из дела фотографию Марины и показал ей.

- Вот эта девушка, - произнёс я, протягивая ей фото. - Может, она приходила сюда. На какое-нибудь мероприятие. В школе ведь недавно был детский праздник?

Мария Петровна взяла фото, поднесла поближе к глазам, прищурилась. Долго рассматривала, потом покачала головой.

- Нет, Марк, - сказала она, возвращая фото. - Трудно вспомнить. Праздник, - она задумалась, - наша школа проводила концерт для родителей. Месяца два назад, в начале весны. Вова даже выступал - читал стихотворение. Но эта девушка, - она снова покачала головой, - надо подумать, может, вспомню.

Я убрал фото обратно.

- А билеты на этот концерт были именные? Или можно было приобрести в кассе?

- Ой, Маркуша, - она улыбнулась, - это же школа. Всё бесплатно, для родителей. Дети приглашают своих мам и пап. Имена не записывают.

- Спасибо, - сказал я, чувствуя, как внутри что-то холодает. - Вы не помните, кто-то из посторонних всё же приходил?

- Посторонних? - Мария Петровна снова поправила очки, задумалась. - Ну, тогда, как раз два месяца назад, точно, Маркуша, была похожая девушка, совсем про неё забыла. Я её мельком видела в коридоре. Она стояла у стенда с рисунками. Мне показалось странным, потому что она была... ну, не выглядела как мама. На вид молодая, каштановые волосы, в руках сумка. Точно она, хотя лица я не видела... Я тогда подумала, что она ждёт кого-то из учителей. Но потом девушка ушла, и больше я её не видела.

- Лица точно не видели?

- Нет, Марк. Я тогда очень спешила. Просто промелькнула. Но что-то в ней было... не знаю, как сказать. Она смотрела на рисунки, как будто искала что-то. Или кого-то.

У меня внутри всё сжалось. Каштановые волосы. Молодая. Скорее всего, точно Марина. Это зацепка, ненадёжная, но зацепка.

- А Вова в тот день вёл себя как обычно?

- Обычно. Улыбался, как всегда. Но когда я увидела его после концерта, он стоял у окна и смотрел во двор. Один. Я спросила, что случилось, он сказал: "Ничего, Мария Петровна, я просто жду папу". - Она помолчала. - Я тогда даже не задумывалась о странностях. А теперь...

- Вы не запомнили, куда пошла та девушка?

- Нет. Она просто скрылась в коридоре. Да и убежала я тогда, не видела.

Я поблагодарил её и уже хотел уйти, как она вдруг добавила:

- Маркуш, ещё кое-что. Рисунки, которые Вова нарисовал к концерту... на одном из них была женщина с каштановыми волосами. Я подумала, что он нарисовал маму. Но он сказал, что это просто тётя. Теперь понимаю, что, скорее всего, это та девушка. Тогда я просто не придала этому значения. Странно всё это... бедный Вовочка. - На её глазах снова выступили слёзы.

- Просто тётя?

- Да. И больше он ничего не сказал.

- А где сейчас эти рисунки?

- Так их, - она отвела глаза, - утилизировали все. Сам понимаешь, после того как срывают со стены, мало что останется целым

- Понятно.

Мы ещё некоторое время стояли в коридоре. Но больше связанного с делом она не смогла вспомнить. Оно и понятно: столько учеников и их родителей - каждого запомнить невозможно. Я смотрел в пол и не мог вымолвить ни слова. В голове крутились мысли: Вова нарисовал девушку с каштановыми волосами за два месяца до смерти. И её видели в школе. А билет на утренник был в кармане к Марины.

Она была здесь.

- Хорошо, - сказал я, поднимая взгляд. - Спасибо, Мария Петровна. Это очень важно.

- Марк... ты найдешь того, кто это сделал?

Я посмотрел в сторону, на школьный двор, где уже начинала собираться новая детвора.

- Постараюсь.

Я вышел во двор. Там был охранник. Весьма молодой, сидел на корточках и разговаривал с мальчиком. Когда он увидел меня, то скользнул лишь взглядом, будто я не полицейский, а нарушитель. Мне такой жест не понравился, и я решил к нему подойти. Маленький мальчик ушёл, а парень поднялся, отряхнулся и натянул улыбку.

- Добрый день. Я полицейский, - показал ксиву. Он на неё даже не посмотрел. - У меня к вам есть несколько вопросов.

Парень нахмурился, скрестил руки на груди.

- Здравствуйте. Я внимательно слушаю. Если это по поводу Вовы Бокова, то боюсь, я вам ничего не смогу сказать, кроме того, что он хороший мальчик.

- Его нашли. Именно поэтому мне важно задать вопросы всем, - произнёс я строгим тоном.

- Нашли? Он в порядке?

- Он мёртв.

Я заметил, как охранника передёрнуло. Он чуть побледнел, почесал затылок.

- Бедный Вова... - всё, что смог выдавить их себя охранник.

- Вы нам поможете в поиске преступника, если вспомните: вёл ли он себя странно? Или, может, разговаривал с кем-то непонятным? Любая деталь.

- Он такой же, как и все дети, был. Бегал, прыгал.... - он посмотрел на меня. - Играл в разбойников, полицейских и всё.

- А девушка к нему никакая не приходила?

- Девушка? К мальчику? - задумался охранник. - Нет, не было. Только мать. По крайней мере, ничего примечательного не видел. Моё дело охранять от подозрительных личностей, коих тут не было.

- Ясно. Спасибо, что рассказали, - произнёс я, поворачиваясь спиной к охраннику.

- А как вас зовут, полицейский? - внезапно спросил он.

Я обернулся и бросил на него взгляд. Молодой, русый парнишка с карими глазами, лет 25-28 на вид. Удивился, что охранник в школе такой молодой. Редко такое бывало - обычно охранники в школе мужчины за 40-50. Ну да ладно, всё меняется.

- Марк. Я.

- А я Максим.

Я кивнул, ничего не сказав. Потому что это было бы лишним. Единственное что произнес:

- Если что вспомните, свяжитесь со мной через Марию Петровну или в полицейском участке.

- Окей, - сказал Максим.

Так и закончился поход в школу. Он оказался весьма благотворным. Появилась маленькая тонкая нить, связывающая Вову и Марину. Если за неё потянуть, то непременно клубок распутается. Только надо не терять надежды. Я вышел за ворота школы и увидел вдалеке мальчика. Двинулся за ним - уж очень похож на Вову.

- Парень! Эй, постой!

Я подбежал к мальчишке. Он обернулся. Схожесть была лишь со спины - лицо совсем не такое, как у Вовы. Чего я ожидал? Мальчик уже лежит в сырой земле. Здесь его не может быть. Всё чертов сон виноват.

- О, дядя полицейский! - восторженно произнёс ребёнок, глядя на меня.

Я кивнул. И вот так всегда - дети любят полицейских. Жалко, потом они понимают, что не все полицейские спасают жизни и геройствуют. Про коррупцию вообще молчу. Как упоминал ранее, в полиции не всё так, как показывают по телевизору. Далеко не так. Скорее всего, и детская мечта Вовы Бокова рассыпалась бы в прах, он бы с возрастом понял, что такое правосудие. Особенно когда оно не правильное.

Часть 1. Спящие ангелы.

Дети не всегда могут распознать ложь. Они видят форму, но не чувствуют пустоту внутри. Они слышат слова, но не различают звук голоса, который уже не принадлежит человеку. Они улыбаются в ответ на улыбку, не зная, что за ней прячется тьма. Потому что дети верят. И именно поэтому они умирают первыми.

По делу Вовы Бокова появилась крохотная зацепка. Но Игорь злился - он сам уже понимал, что скорее всего это ни к чему не приведёт. От гнева посмотрел на нас с Димой.

- А чего вы сидите? Идите проведите патруль, снова поговорите с родственниками девушки. Почему дело застопорилось?

- С родителями девушки я разговаривал, - отчитался Дима. - Она пропала два месяца назад. Заявление подал отец. Говорит, ушла днём за продуктами и не вернулась. То, что беременна, родители знали. Но чей это ребёнок - она не говорила. Они, конечно, настаивали, но девушка наотрез отказывалась что-либо говорить. Думаю, есть вероятность, что её изнасиловали - раз такая реакция на вопросы про отца ребёнка.

- А я в школу ездил, - произнёс я. - Вот то, что я вам ранее доложил. Связь с Мариной найдена, но зачем и как они были связаны - не известно. Мать Вовы не знает девушку.

- А отец Вовы? - усталым голосом произнёс Игорь.

Только сейчас я понял, что не опросил отца Вовы. А ведь действительно есть вероятность, что Марина как раз и была связана с ним. Почему я сразу не подумал об этом? Может быть, поэтому девушка приходила к нему. Может быть, отец Вовы изменял жене.

- Марк, ты отпросил отца? - снова спросил Игорь.

- Нет, я не успел, - ответил я, отведя взгляд.

- Тогда, после того как съездишь в школу, ещё раз - опроси детей, возле школы людей. И съезди к отцу Вовы.

- Там охранник, он следит, чтобы к детям никто не подходил...

Игорь тут же перебил меня:

- О чём ты, Марк? Ты полицейский. Да и просто дождись конца уроков. Мне что, тебя учить надо? Тогда с начала к отцу, а потом в школу.

- Понял, сейчас поеду к Петру, а потом в школу.

- Ты, Дима. Поедешь в больницу. Узнай там, Марина стояла на учёте или нет.

- Хорошо.

Раздался звонок. Начальник поднёс телефон к уху.

- Да, Гриша.

Ему что-то отвечали, но видно было, что Игрь ещё сильнее разозлился.

- ДНК? Нет, на руках Вовы. Вот блять!

Мы с Димой переглянулись. Я выдохнул, глядя на красного от злости начальника. Игорь положил телефон, потёр вспотевший лоб.

- Следы на руках мальчика - это не из-за преступника. Пришли анализы с Москвы. Видимо, он играл с мячом, найдены следы резины. Вот и царапины от туда же, - произнёс Игорь.

- Это подтверждает, что Вова не сопротивлялся, - произёс я.

- Возможно. Или убийца скрыл признаки, - задумчиво сказал Дима.

- Так, всё отправляйтесь. И чтобы к вечеру хоть ещё одна зацепка была найдена! - грозно пригрозил Игорь.

Из кабинета мы вышли, мягко сказать, обессиленные. Нам нужно было найти то, что искали уже не первый день. Дима повернулся ко мне, улыбнулся, кивнул и направился к выходу. Я в ответ тоже кивнул и тяжело зашагал туда же.

Через полчаса я стоял на пороге квартиры Вовы Бокова. От неё веяло мраком и скорбью. Но, сколько бы боли они ни испытывали, всё было на ниточке к тому, чтобы вызывать их на допрос. Всё верно - всегда с пропажей детей, с начала подозревают родственников, а уж потом остальных. Да, их опрашивали местные, обыскивали квартиру. Ничего не было найдено. К сожалению, это не показатель того, что здесь не могло произойти преступления.

Я позвонил в звонок. Дверь открыла Елена Петровна. Она посмотрела на меня:

- Вам что-то нужно?

- Да, ваш муж дома? - спросил я, заглядывая за плечо Елены.

Оттуда раздался шум. Я увидел, как к нам приближался мужчина. Это был Пётр, отец мальчика. Серая футболка, потерянный карий взгляд, чёрные волосы, как у Вовы. Высокий и тощий. Видно было, что человек осунулся. Он посмотрел на Елену, кивнул ей, чтобы та отошла. Она ушла в другую комнату.

- Я слушаю вас.

Он пропустил меня в квартиру и мы присели на кухне. За стол.

- Вы знаете Марину Шевчук?

- Марина Шевчук? Нет, не знаю. Не слышал никогда.

Я достал из папки фотографию и протянул мужчине. Его глаза внимательно всматривались в фото.

- Я видел её как-то раз. Она стояла возле Вовы, и о чём-то они разговаривали. Я ещё тогда подумал: о чём мой сын может говорить со взрослой девушкой? Но как только я подошёл, девушка улыбнулась и ушла. Я спросил у сына, что это за девушка и о чём они говорили. Вовка улыбнулся... - тут Пётр сделал паузу, сжал кулаки, его глаза чуть покраснели, потом продолжил, - он улыбнулся и сказал, что тётя ждёт ребёночка. На вопрос, что это за тётя, он просто ответил: "Это грустная тётя, она часто плачет". Больше он ничего не говорил о ней. Да и я не расспрашивал. Девушка на вид выглядела доброй. - Он поднял глаза на меня. - Вы думаете, она убила Вову?

- Нет, - я отрицательно покачал головой. - Её нашли рядом с телом Вовы, - ответил я тихим голосом.

- Значит она была рядом. Бедная девушка... - всё, что смог выдавить из себя отец Вовы.

Я поднялся, поправил рубашку:

- Спасибо, что рассказали. Если что ещё вспомните - свяжитесь с нами, хорошо?

Пётр молча кивнул и проводил меня до двери.

В груди пылало чувство неизвестности. Я не думаю, что отец Вовы врёт. Точнее, хочу в это верить. Посмотрел в потолок, тихо прошептал: - Вова, твоим родителям очень больно.

Вышел на улицу, уже вечерело. На часах было полвторого. Сел в машину, тяжело хрустнул шей и завел двигатель.

Следующим пунктом моего прибытия были дома рядом со школой. Кто-то нехотя со мной разговаривал, дети так вообще лишь восхищенно смотрели на мою фуражку. Они знали Вову, но ничего сказать большего не могли. Марину, не видели. Может видели, но это бесполезная информация. Что с них взять, это же дети. Взрослые, бывало разговаривали с интересом - но лишь для того, что бы поделится потом с соседями историями. За три часа опроса я не узнал ничего нового. Ни одной детали. Как специально, честное слово.

На секунду ушёл в свои мысли и увидел силуэт. До дрожи в руках он напоминал профиль Вовы Бокова.

- Эй, постой! - окликнул я.

Он, не оборачиваясь, побежал в сторону. Я знал, что это не он. Это точно не мог быть Вова, просто похожий мальчик, но всё равно последовал за ним. Парнишка бежал быстро, смеялся и ни разу не оглянулся. Неужели не видит меня?

- Эй, мелкий. Подожди! - крикнул я.

Он не обернулся и ещё быстрее двинулся вперёд. Я побежал за ним, но тут что-то заставило меня остановится. Посмотрел в переулок, там было темновато и как-то мрачно. Шагнул туда, за угол дома, и замер.

Тот мальчишка уже давно убежал. Которого я изначально преследовал.

Зато сидел другой. Неподвижно.

Сердце застучало в ушах. Я не мог осознать, что вижу. Почему здесь сидит ребёнок. Посмотрел по сторонам никого не было, только он. Мальчик сидел, опираясь спиной о каменную стену. Глаза закрыты, грудь не дышит, губы синие, чуть приоткрыты. Я подошёл ближе, присел на корточки, взял его руку.

Пульса нет.

Передо мной - труп. Труп ребёнка.

Глава 9. Павел Рябышев.

- Чёрт, я вас просил найти улики, а не искать новый труп! - с горяча завопил Игорь.

Я сглотнул ком в горле, посмотрел, как мальчика уже укладывают на носилки.

- Дима, ты хоть что-то узнал новое?

Дима растерянно отвёл взгляд от Игоря.

- Нет. - ответил он.

К нам подошел Гриша:

- Мальчик лет 7-9. Убит, похоже на асфиксию. Примерно два дня назад.Точнее смогу сказать в отделе.

По лицу Игоря сразу можно было понять, о чём он думает. Всегда, во все времена, для полиции серийные маньяки были той ещё мозолью. Никто не хочет это признавать. Но здесь фигурируют ещё и дети. Двойная проблема. Дети не должны умирать. И тем не менее, если в городе появился маньяк, это означало лишь одно. Высока вероятность того, что будут ещё жертвы. Когда эта мысль пронеслась в моей голове, кровь в жилах застыла. Стало тошнить. Надо срочно его поймать. Иначе, зачем мы тогда вообще нужны?

Я вернулся в отдел с Димой. Игорь просто что-то бормотал и ходил из стороны в сторону по кабинету. Мои руки нервно теребили куртку, не понимая, как так вышло, что возле школы нашли труп мальчика. Да и что за пацан бежал впереди? Он что, не заметил труп? Хотя, конечно, он же вперёд побежал. Это я свернул. Так же, переулок где нашли мальчика, был закрытым, туда редко заходили люди.

- Марк, как ты вообще там оказался? - внезапно заговорил Игорь.

Я вздохнул, почесал за ухом и хрипло ответил:

- Я опрашивал людей, соседей в округе. Никто, как и ожидалось, не видел ничего странного. Потом увидел мальчика. Он убегал от меня, и я пошёл за ним. Ребёнок пробежал вдоль дома, а я завернул за угол - и увидел.

- Что за мальчик?

- Не знаю, просто был очень похож на Вову.

- На Вову?

- Да, поэтому и пошел за ним.

- Зачем?

Я замялся, если бы я сам знал ответ на этот вопрос. Почему, какой-то ребёнок похожий на Вову заставил меня, бежать за ним.

- Он стал убегать от меня, когда я его позвал. Это показалось мне странным. Вот и пошел. - собрав хоть какой-то ответ, сказал я.

- Понятно. Так, сейчас придёт Гриша, всё расскажет.

Все были в ожидании, уже прекрасно понимая, что Вову, скорее всего, убил один и тот же человек, что и того мальчика.

Раздался стук. Гриша забежал с папкой в руках. На его лице читалась неуверенность.

- Ну что там? - нетерпеливо, поинтересовался Игорь.

- Павел Рябышев. Убит два дня назад, девять лет. Его отравили угарным газом. Других признаков насильственной смерти не обнаружено. Связан ли с первым трупом? Вполне вероятно. Схожесть есть: признаков растления нет, оба убиты с совершенной аккуратностью.

- На теле ничего не обнаружено? - серьёзно, задал вопрос Игорь.

- Нет, он чист.

Игорь смотрел в одну точку, потом бросил взгляд на нас с Димой.

- Есть одна странность, - сказал Дима, чуть приподнявшись.

- Ну?

- Пашу никто не ищет. То есть родители разве не должны были переживать?

- Да, мальчик был убит два дня назад, - добавил Гриша. - Ему девять, но внешне он не выглядит на свой возраст, слишком худощавый.

- Он не мог сбежать от родителей? - спросил я.

- Странно всё это. Так, - Игорь снова посмотрел на нас. - Дима и Марк, поезжайте, проверьте обстановку вокруг. Надо найти родителей мальчика.

Мы взяли папки и направились в машину. За рулём был Дима - я не против. Ехали почти в полной тишине. Иногда он задавал вопросы касаемо жизни. Видно было, что переживает парень. Димка молод ещё, студент, только в прошлому году к нам пришёл. Конечно, для него дело с детьми - тяжёлая работёнка. Хотя, соглашусь с тем, что в принципе все дела с детьми тяжёлые. Особенно когда они мёртвые.

Дима остановил машину возле местного полицейского участка. К нам вышел весьма холёный и, видно, заевшийся полицейский. Пузо торит, чёрные волосы из-под фуражки, борода с примесью седины. Вызывал, мягко говоря, отвращение. Многие с этого района жалуются на него, но тут ничего не поделаешь - Гена хорошо засел здесь.