- -
- 100%
- +
Кольт обернулся.
Эдриан Морвейн, его давний друг, стоял в нескольких шагах, вышедший из самой тени. Высокий, чуть выше Кольта, сдержанно элегантный. Чёрный фрак сидел безупречно, подчёркивая сухую, вытянутую фигуру. Светлые волосы, почти серебристые, были аккуратно зачёсаны назад. Лицо спокойное. Глаза тёмные, внимательные, с холодным блеском, который бывает у тех, кто давно научился видеть слабые места. Он выглядел моложе, чем был на самом деле.
— Эдриан, — ровно произнёс Кольт, приветственно кивнув. — Рад видеть тебя.
Морвейн лениво улыбнулся и ответил тем же коротким, сдержанным жестом признания.
Когда-то они проводили вместе достаточно много времени, чтобы перестать быть просто знакомыми. Ещё давно, в Эдинбурге, Кольт надолго задержался, их пути пересекались ежедневно: в залах, в не самых безопасных местах города, в разговорах, затягивавшихся до рассвета. Это не было дружбой в привычном смысле, слишком редким явлением среди вампиров, но между ними возникло нечто большее, чем просто союз. Доверие, проверенное не словами, а тем, что они не раз вытаскивали друг друга из ситуаций, где ошибаются только один раз.
— Рад, что ты всё ещё узнаёшь старых друзей.
Он сделал шаг ближе, приобнял Кольта, коротко хлопнув его по спине. Кольт ответил тем же, без лишних жестов, но достаточно, чтобы признать прошлое между ними.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, — продолжил Эдриан. — Ты всегда предпочитал… более узкие круги.
— Обстоятельства меняются.
— Разумеется, — мягко согласился он, уже понимая, что просто так Кольт здесь бы не появился. Он слишком хорошо знал его.
— И что же привело тебя сегодня? Ностальгия? Или необходимость?
В воздухе мелькнуло напряжение, почти неуловимое, но ощутимое для них обоих. Каким бы близким ни был Эдриан, Кольт не мог сказать правду. Не здесь. Не среди этих стен, где даже тишина могла слушать. Поэтому он мягко сместил разговор, давая понять, что сейчас не время для откровений.
— А что привело тебя?
Эдриан тихо усмехнулся. Он понял сразу, без пояснений.
— Меня? Любопытство… и, пожалуй, скука. — Он чуть склонил голову, прислушиваясь не к музыке, а к самому пространству. — Я привык быть там, где назревают изменения. Где жизнь не застывает в привычных правилах и не становится предсказуемой.
Он замолчал, позволяя музыке заполнить паузу. Лёгкие звуки скользнули между ними, не разрушая напряжения, а делая его тоньше.
Кольт позволил себе короткую улыбку.
— Ты совсем не изменился.
Но Эдриан уже не смотрел на него напрямую. Его взгляд скользил по залу, по фигурам архонов, по теням между колоннами, по балкону, где стояли наблюдатели. Он смотрел рассеянно, но на самом деле считывал каждое движение, каждый сбой в привычном порядке.
— Сегодня здесь слишком много движения под поверхностью, — произнёс он тише. — Ты не находишь?
Кольт ответил спокойно, не позволяя разговору выйти за границы допустимого:
— Я нахожу, что ты всё ещё задаёшь слишком много вопросов.
— Я всегда задавал их ровно столько, сколько нужно, — парировал Морвейн.
Он слегка склонил голову, и в этом жесте было больше внимательности, чем формальной вежливости.
— Совет нервничает. Старшие не вмешиваются. Архоны становятся осторожнее. И вот ты появляешься на балу, куда не приходил годами.
Его взгляд задержался на Кольте чуть дольше.
— Совпадение?
Это не звучало как обвинение. Это было приглашение, проверить, насколько далеко Кольт готов зайти в своём молчании.
Кольт выдержал этот взгляд.
— Тебе следует меньше полагаться на догадки.
— А тебе, наоборот, стоит тщательнее скрывать свои намерения, — мягко ответил Эдриан.
На его лице не было враждебности. Только интерес. Чистый, живой интерес, за которым скрывалось куда больше, чем он позволял увидеть.
Музыка усилилась. По залу прошёл лёгкий шёпот, кто-то уже обратил внимание на их разговор. Несколько взглядов задержались дольше обычного. Здесь не любили, когда кто-то слишком долго говорил в стороне. Эдриан это почувствовал раньше, чем это стало очевидным. Он отступил на полшага, возвращая дистанцию, необходимую для светской сцены.
— В любом случае, — произнёс он почти непринуждённо, словно разговор не касался ничего важного, — рад, что ты решил выйти из тени. Бал станет интереснее.
Он сделал короткую паузу и добавил тише, уже только для него:
— Если тебе понадобится… помощь, ты знаешь, где меня найти.
Это не было формальностью. В его голосе не звучали сомнения или условия, только спокойная уверенность того, кто однажды сделал свой выбор и не привык от него отступать. Кольт смотрел на него несколько секунд, оценивая не слова, а их вес. Он знал, что на Эдриана можно рассчитывать. Не потому, что тот обещал, а потому что в прошлом уже доказывал это. Эдриан любил опасные игры, тянулся к грани, за которой начиналось настоящее. Долгая жизнь вампира быстро превращала всё привычное в скуку, и он умел находить смысл там, где другие видели риск.
Кольт коротко кивнул, принимая предложение. Эдриан ответил лёгкой, почти тёплой улыбкой, редкой для него и, не говоря больше ни слова, развернулся. Через несколько мгновений он уже растворился в толпе так же легко, как появился, оставив после себя ощущение незавершённого разговора.
Кольт ещё некоторое время стоял неподвижно, ощущая, как невидимые линии внимания сходятся на нём. Он ощущал их физически: взгляды, ожидание, интерес. Бал жил своей жизнью, но теперь он стал его частью. И выйти из этого уже было невозможно.
Помня, зачем пришёл, Кольт медленно осмотрел зал. Высокие своды терялись в полумраке, тени цеплялись за арки, за камень, за фигуры тех, кто предпочитал наблюдать из темноты. Здесь всё дышало властью и угрозой. А в дальнем конце зала, на бархатной софе под высокой аркой, сидела она.
Мелисса.
Светлые длинные волосы были частично собраны, удерживаемые тонкой заколкой, остальные локоны мягкими волнами спадали по плечам, улавливая тёплый золотистый отблеск люстр. Он скользил по каждому изгибу пряди, заставляя их мерцать живым блеском. Глаза ясные, спокойные. В них не отражалось ни одного прожитого столетия, ни тени усталости, ни следа памяти о крови и войнах. Взгляд лёгкий, невинный… и оттого особенно опасный. Слишком чистый для существа её возраста.
На ней — светлое платье из тонкой, почти невесомой ткани, струящейся при малейшем движении. Ткань мягко скользила по её телу, повторяя каждый поворот бёдер. Узкий корсет подчёркивал изящную талию и плавные линии фигуры, придавая образу вызывающую утончённость. Не откровенность, а расчёт. Не соблазн, а инструмент. Мелисса никогда не выглядела случайно красивой. Она выглядела продуманной.
Тонкие украшения переливались на её фарфоровой коже: изящный браслет на запястье, тонкая цепочка у основания шеи, серьги, отражающие свет. Ни одного лишнего акцента. Всё выверено до мелочи. Она не выглядела древней. Она выглядела… живой. Слишком живой для существа, которое пережило века. В ней не было пыли времени. Не было тяжести памяти. И именно это притягивало взгляды. Заставляло забывать, что под этой кожей скрывается хищник.
Её взгляд поднялся на Кольта ещё до того, как он приблизился. Она почувствовала его раньше. Лёгкая игривая улыбка коснулась её губ. Во взгляде вспыхнул живой, насмешливый блеск.
— Кольт… — мягко протянула она, его имя перекатилось на языке, сладким вином. Голос бархатный, ленивый, обволакивающий. — Ты уже давно в Эдинбурге… и за всё это время так и не почтил нас своим визитом.
Она даже не пыталась скрыть осведомлённость. Здесь никто не оставался незамеченным. Тем более архон.
Он остановился в нескольких шагах, на расстоянии, где уже ощущалась её энергия. Но всё ещё вне досягаемости её влияния.
— Мелисса, — произнёс он, обозначив поклон ровно настолько, насколько требовал этикет. — Были дела.
Его голос прозвучал ровно. Без оправданий. Без тепла.
— Дела… — она чуть приподняла бровь, и уголки её губ дрогнули. — И ни одного, которое включало бы меня? Как жестоко.
В её глазах не читалось обиды. Только азарт. Чистый, хищный интерес. Мелисса брала от своей вечности всё, внимание, власть, тела, страсть, игры. Её существование было бесконечным праздником, в котором она всегда играла главную роль. А перед ней стоял архон, который не спешил склоняться, не искал её взгляда, не пытался заслужить расположение. Закрытый. Неподатливый. Недоступный. И это возбуждало её куда сильнее, чем любая покорность.
Она медленно поднялась. Не торопясь. Позволяя залу заметить это движение. Позволяя взглядам скользнуть по ней. Бёдра плавно качнулись, естественно, без показной игры. Из высокого разреза мелькнула длинная нога, ткань платья мягко потянулась за ней шлейфом. Каменные своды, казалось, отражали её шаги, усиливая каждый звук каблуков.
Она подошла ближе. Слишком близко. Её аромат, тонкий, сладковатый, с ощутимой металлической нотой, обволакивал, напоминая о природе их обоих. Мелисса коснулась его плеча. Легко. Кончиками пальцев. Она задержала руку чуть дольше, чем позволяла формальность.
— Раз ты пришёл сюда… — прошептала она у самого его уха, и лёгкий холод её близости коснулся его кожи, — значит, тебе что-то нужно. Но я хочу верить, что не только это.
Пальцы медленно скользнули вниз по его руке, оставляя за собой ощутимый след. Кольт оставался неподвижен. Ни напряжения мышц. Ни ответного движения. Только спокойный, прямой взгляд, в котором не отражалось ни её тела, ни её игры. Это её забавляло.
— Нужно, — подтвердил он.
Коротко. Чётко. Её улыбка стала шире. Насмешка растворилась, уступив место чистому, сосредоточенному интересу.
— Ты всегда был таким серьёзным…
Она двинулась, описывая вокруг него полукруг, осматривая его как редкий экспонат. Каблуки тихо касались пола. В её движениях не было суеты, только уверенность существа, которое привыкло, что пространство уступает ей. Кольт не шелохнулся. Взгляд холодный, неподвижный. Он пришёл сюда не ради флирта. И уж точно не ради того, чтобы стать частью её представления.
Воздух в зале оставался спокойным. Слишком спокойным. Никто не поворачивался открыто. Никто не смотрел прямо. Но внимание смещалось тонко, почти незаметно, как изменение течения в воде. Здесь не наблюдали из скуки. Здесь наблюдали, чтобы запомнить. Чтобы использовать. Кольт чувствовал это безошибочно. Мелисса тоже. Она остановилась напротив. Подняла глаза. Пальцы медленно скользнули по его груди, намеренно, без тени случайности.
— Тогда… — её голос стал ниже, мягче, глубже, — ты должен мне танец.
Она играла. Проверяла границы. Проверяла его выдержку. Но лёгкость в её взгляде исчезла. А Кольт сохранял полное самообладание. И в этом контроле было больше угрозы, чем в любом сказанном слове.
Он протянул ей руку, приглашая на танец, принимая правила её игры. В её улыбке проскользнуло удовлетворение. Она добилась своего. Мелисса вложила ладонь в его широкую, холодную руку. Её кожа была такой же прохладной, но контраст ощущался иначе. Соприкоснулись два хищника, проверяющие силу друг друга. Касание оказалось неожиданно острым, почти электрическим, между ними замкнулась невидимая цепь. Мелисса не спешила отстраняться. Напротив, позволила паузе растянуться. Пальцы лениво скользнули по его ладони, вдоль линии запястья, задержались на секунду дольше. Движение было мягким, выверенным, слишком осознанным, чтобы быть случайным.
В её прикосновении не было тепла, только скрытый смысл. И обещание. Она отняла руку медленно, нехотя, оставляя после себя лёгкое ощущение присутствия, не на коже, а глубже. Кольт не изменился в лице. Ни тени реакции. Ни малейшего сбоя в идеально выверенном самообладании. Но в её глазах вспыхнул интерес. Она пыталась раскачать его, и пока не понимала, удалось ли.
Они вышли на середину зала. Музыка уже звучала, глубокая, с тяжёлым, размеренным ритмом. Ноты тянулись, как густая тень под сводами, обволакивая пространство. Несколько пар уже двигались, но, когда Кольт и Мелисса заняли пространство перед ними, место освободилось. Внимание сместилось.
Кольт остановился. Его ладонь легла на её талию, уверенно, без колебаний. Не притягивая, не сжимая. Просто обозначая позицию. Мелисса подняла руку и опустила её ему на плечо. Пальцы изящно изогнулись, касаясь тёмной ткани его фрака, задержались на лацкане, проверяя его реакцию. Однако она не стала придерживаться дозволенной дистанции. Вместо этого сократила её, шагнув ближе, чем требовал этикет. Её тело мягко коснулось его, слишком плотно для формального танца, слишком намеренно, чтобы быть случайностью.
Музыка сделала паузу, и они двинулись. Первый шаг плавный, выверенный. Второй точный, как заранее рассчитанная траектория. Их движения совпали без слов, без взгляда, тело само помнило этот ритм. Вампиры не учатся, они запоминают навсегда.
Мелисса двигалась гибко, текуче. Её платье скользило вокруг ног, ткань повторяла повороты. Она вновь приблизилась, позволяя границе между ними стать тоньше. Её бедро коснулось его бедра в развороте, почти невесомо.
Кольт вёл.
Не демонстративно. Не резко. Но твёрдо. В его движениях не было игры, только контроль. Он задавал темп, задавал направление, задавал дистанцию. И каждый раз, когда Мелисса пыталась приблизиться чуть больше, чем позволял танец, он возвращал её ровно туда, куда считал нужным.
Её губы дрогнули.
— Ты всё такой же… Кольт. Однако… — она сделала короткую паузу, позволяя тишине между ними стать ощутимой. — Что-то в тебе изменилось.
Он не отвёл взгляда.
— Мы давно не виделись. Ты могла подзабыть, Мелисса, — сдержанно ответил он.
В его голосе не было ни раздражения, ни тепла. Оставалась ровная, выверенная интонация.
— У меня очень хорошая память, — произнесла она.
Её взгляд стал внимательнее. Глубже. Она смотрела не на его лицо, а сквозь него, пытаясь нащупать трещину под идеально выстроенным спокойствием.
— Неужели… — она снова замолчала, давая паузе растянуться. Давая догадке родиться в его мыслях прежде, чем произнести её вслух. — В мёртвом сердце что-то ожило?
Музыка продолжала звучать, но на мгновение всё вокруг стало тише.
Кольт не ответил. Вместо слов он сделал шаг, резкий, точный, меняя рисунок танца. Его ладонь на её талии стала твёрже, движение увереннее. Он увлёк её в поворот, не давая задержаться в этом вопросе, не позволяя ему повиснуть между ними.
Мелисса поддалась, плавно, без сопротивления, но её глаза не отпускали его лица. Он не дал ей ответа. Он дал ей ритм.
Шаг. Разворот. Сближение. Его рука направляла её без усилия. Сам воздух подчинялся его воле. Дистанция изменилась, теперь уже он решал, насколько близко она может находиться.
Зал наблюдал. Никто не вмешивался. Никто не отворачивался. Вампиры следили с тем самым спокойным интересом, за которым всегда скрывается хищное внимание. В их мире подобные танцы никогда не были просто танцами. Музыка становилась глубже. Темнее. Ноты тянулись медленно, вязкой тенью расползаясь под сводами зала.
— Сердца не оживают, Мелисса, — наконец произнёс Кольт.
Он завершил танец без резкости, но и без мягкости, чётким, выверенным движением, возвращая её в исходную позицию. Дистанция восстановлена. Ритм обрублен. Мелисса изящно поклонилась, принимая правила партии. Её ресницы опустились, скрывая выражение глаз. Затем она взяла его под локоть. Жест выглядел лёгким, невинным. Но пальцы сомкнулись чуть крепче, чем требовала формальность.
— Поговорить лучше наедине, — тихо произнесла она, не глядя на него, сохраняя на губах ту же кокетливую улыбку, предназначенную для зала. Со стороны это выглядело как продолжение флирта. На самом деле, начинался разговор, ради которого Кольт сюда и пришёл.
Он повёл Мелиссу из центра зала, мягко, направляя её прочь от взглядов. Музыка осталась позади, растворяясь в каменных сводах. Они двигались в сторону дальних коридоров, туда, где свет становился приглушённым, а голоса тише. В те комнаты, что не значились на официальных планах этого дома. Там вампиры уединялись. Кто-то ради утоления голода. Кто-то искал удовольствий, которые не принято демонстрировать при свете люстр. Кто-то выбирал эти комнаты для разговоров, слишком откровенных для зала. Здесь не задавали вопросов. И не запоминали того, что не следовало помнить.
Шаги эхом отражались от камня. Пальцы Мелиссы всё ещё лежали на его локте, лёгкое прикосновение, которое выглядело непринуждённым, но не было случайным. Она не спрашивала, куда он ведёт. Она понимала.
Как только Кольт закрыл дверь, отрезая их от шума зала, тишина стала ощутимой. Глухие аккорды тянулись за стеной, напоминая, что светская игра осталась по ту сторону двери. Мелисса не убрала рук. Шагнула ближе. Её ладони легли ему на грудь, скользнули выше, к широким плечам, задержались там. Она проверяла, насколько прочна стена его спокойствия. Движение было медленным. Осознанным. Слишком плавным, чтобы быть случайным. Кольт перехватил её запястья. Не резко. Осторожно, но твёрдо. Его пальцы сомкнулись вокруг её рук, останавливая их на уровне груди.
— Я пришёл сюда не за этим, Мелисса.
Кольт не оттолкнул её. Но и не позволил приблизиться дальше. Между ними повисла тишина, уже не кокетливая, а выжидающая.
Её губы изогнулись чуть шире.
— Разумеется. Ты слишком серьёзен для подобных слабостей.
Она чуть наклонилась ближе.
— Но тебе что-то от меня нужно, Кольт. А я редко помогаю просто так.
Кольт посмотрел на неё уже серьёзно. Холод исчез из игры, осталась только сосредоточенность. Он был готов к этому. В мире вампиров не существовало безвозмездной помощи. Каждая услуга имела цену. Каждый жест последствие.
— Какова твоя цена? — спокойно спросил он.
Кольт готовился обсуждать условия. Мелисса чуть склонила голову, принимая это.
— Для начала, скажи, что тебе нужно.
Она медленно прошла в центр комнаты, туда, где стоял массивный деревянный письменный стол. Тёмное дерево отражало приглушённый свет, придавая пространству камерную тяжесть. Мелисса опустилась на край стола, легко, будто это был трон, а не предмет мебели. Откинулась назад, опершись ладонями о гладкую поверхность. Разрез платья приоткрыл линию ноги, и она лениво качнула ею — привычное, почти невинное движение. Затем плавно закинула одну ногу на другую, позволяя ткани соскользнуть чуть выше, чем того требовали приличия, и откровенно обозначить отсутствие белья. Движение было выверенным, лишённым суеты, не случайным, а рассчитанным до мелочей.
Её взгляд стал томным, губы приоткрылись едва заметно, ровно настолько, чтобы это выглядело естественно и в то же время намеренно. Она смотрела на него снизу вверх, с тем самым выражением, где смешивались интерес, уверенность и ожидание реакции.
Мелисса продолжала соблазнять его медленно, заранее зная исход. За годы своего существования она научилась управлять вниманием. Научилась чувствовать момент, выдерживать паузу, усиливать напряжение одним движением плеча, одним взглядом из-под ресниц. И прежде она никогда не получала отказа.
Но взгляд Кольта не изменился. В нём не было ни желания, ни раздражения, ни смущения. Сохранялась холодная, собранная концентрация на том, что его интересовало. И именно это её задело. Её не привыкли игнорировать. Отсутствие реакции оказалось куда более провокационным, чем любой ответ. Внутри неё вспыхнул азарт, не столько чувственный, сколько хищный. Интерес к нему стал острее. Кольт перестал быть целью лёгкой игры. Он стал вызовом.
— Ты ведь не ради танца пришёл, — добавила она. — И не ради воспоминаний.
Её пальцы скользнули по краю стола.
— Так скажи мне, архон… во что ты собираешься вмешаться на этот раз?
Кольт подошёл к ней без спешки, уверенно сокращая расстояние. Остановился почти вплотную, перехватывая инициативу. Его пальцы коснулись её подбородка, твёрдо, но без грубости. Он приподнял его, вынуждая её встретиться с ним взглядом. Движение было спокойным. Уверенным. Не просьбой, решением. Мелисса подалась вперёд, позволяя этому жесту случиться. Не подчиняясь, а принимая правила, которые он только что обозначил. В её глазах не было протеста — внимательность. И лёгкое признание: он снова стал игроком.
— Мне нужен Аргос.
Имя прозвучало жёстко. Без украшений, без обходных формулировок. От одного его упоминания в комнате стало холоднее. Взгляд Мелиссы изменился. Лёгкость исчезла. А затем смех Мелиссы разлился по комнате, тихий, бархатный, с металлической ноткой.
— Аргос… — она повторила имя, вслушиваясь в его звучание. — Ты же знаешь, к нему не так просто попасть?
Мелисса не отстранилась. Её пальцы скользнули по его запястью, удерживая его руку у своего лица.
— Даже архоны не приходят к Старшим по собственной воле.
— Именно поэтому я и пришёл к тебе, — ответил Кольт.
Без вызова. Без просьбы. Просто факт.
Мелисса смотрела на него внимательно. Теперь без притворства.
— Значит… — её голос стал тише, глубже, — дело серьёзнее, чем я предполагала.
Она медленно провела взглядом по его лицу, сверяя услышанное с тем, что знала о нём прежде.
— Но Аргос не выходит к тем, кто ищет аудиенции ради слов. И тебе это известно.
В её глазах мелькнуло что-то древнее и недоброе.
— Так скажи мне, Кольт… что ты собираешься ему предложить?
Между ними повисла пауза. Не неловкая, выверенная. Они оба умели ждать. Кольт ответил не сразу. Он отпустил её подбородок, но не отступил. Его рука опустилась, однако дистанция осталась прежней, слишком близкой для формального разговора.
— Причину выйти из тени.
Мелисса чуть склонила голову. Пальцы лениво прошлись по краю стола, ноготь мягко царапнул полированное дерево.
— Причин у этого мира всегда достаточно, — произнесла она негромко. — Но Аргос не реагирует на шум.
Мелисса соскользнула со стола плавно, без усилия, и обошла его медленным кругом. Теперь она смотрела на него иначе, не как на мужчину, а как на интерес, достойный вложений.
— Тогда на что он реагирует?
Кольт не следил за её движением взглядом. Он ощущал её так же ясно, как ощущал изменение температуры в комнате.
— На нарушение баланса.
Её шаг замедлился.
— Совет ошибся? — спросила она мягко, но в голосе больше не было игривости.
— Совет, в поиске Старших архонов, теряет контроль и идёт на крайние меры, — ответил Кольт уклончиво.
Он говорил спокойно, без нажима. И именно это делало слова опаснее. Кольт не мог упоминать Виолетту. Ни при каких обстоятельствах. Даже имя могло стать поводом для охоты. Если высшая элита узнает о её силе, она перестанет быть обычным дампиром. Она станет ресурсом.
Тишина стала плотнее. Даже стены, казалось, прислушивались. Мелисса остановилась перед ним. Её глаза больше не улыбались. Она шагнула ближе, уже не соблазняя, а оценивая.
— Ты играешь слишком крупно, Кольт.
— Я не играю.
Её губы дрогнули. Не в улыбке, в предвкушении.
— Если Аргос выйдет, последствия будут необратимыми. А если ты не заинтересуешь его… последствия коснутся тебя.
— Я рассчитываю именно на это, — твёрдо ответил он.
Вновь повисла пауза. Она изучала его лицо внимательно, искала трещину. Слабость. Сомнение. Намёк на личную мотивацию.
Ничего.
— И что же ты собираешься ему предложить? — повторила она тише.
Кольт сделал шаг вперёд. Теперь уже он оказался ближе, чем позволяла осторожность. Его голос стал ниже.
— Возможность.
— Возможность чего?
Её пальцы легли на его грудь, проверяя, дрогнет ли он.
— Переписать расстановку сил.
На этот раз Мелисса не улыбнулась. В её глазах впервые появилось не возбуждение, а холодный расчёт. Она убрала руку.
— Ты хочешь, чтобы Старший вмешался против Совета?
— Я хочу, чтобы он увидел то, что слишком долго предпочитал не замечать.
Комната сжалась. Мелисса отступила, её взгляд потемнел, она просчитывала последствия.
— Ты рискуешь всем, — тихо заметила она.