Попаданку вызывали? Нет? Тогда держитесь!

Глава 1

В то утро я, Анна, кондитер-самоучка, попаданка с Земли и по совместительству повелительница сахарной пудры, стояла у порога своей лавки «Сладкий Изумруд» и чувствовала себя генералом перед решающей битвой. Битвой за свежесть.

Моя витрина, зачарованная на вечное сияние, переливалась всеми цветами радуги. Там стояли пирожные «Полёт эльфа» — бисквитные облачка, пронизанные искрами мёда, и кексы «Гномий завтрак» — увесистые, с ореховой крошкой, размером с кулак орка. За ними, на почётном месте, возвышался мой новый шедевр — торт «Портальный взрыв». Внутри, между слоями шоколадного мусса и вишневого конфи, я заколдовала крошечное завихрение пространства, так что, если съесть кусочек, на секунду казалось, что тебя перенесло в летний сад.

— Анна! Анна! Оно убегает! — пропищали над моим ухом три взволнованных голоса.

Я вздохнула и посмотрела на свой мобильный отряд. Феи-помощницы: Розочка, Кремка и Искорка. Розочка, ответственная за декор, была вся перепачкана розовой глазурью и отчаянно пыталась удержать макарун, который вдруг отрастил ножки из засахаренных лепестков и норовил сигануть с подоконника.

— Не убегает, а совершает плановый побег, — поправила я, щелчком пальцев примораживая десерт к месту лёгким заклинанием стазиса. — Мы же договорились: никакой самостоятельности без моего ведома, Искорка! Это ты опять переборщила с пыльцой игривости?

Искорка, самая маленькая и рыжая, виновато спряталась за колпак с сахарной пылью.

— Я хотела, чтобы у них было хорошее настроение, пока они ждут покупателей! — пискнула она.

— У них будет прекрасное настроение, когда их съедят, — наставительно сказала я, поправляя свой передник. — А пока они должны стоять смирно и выглядеть аппетитно. Розочка, убери этот ужас с макушки. Ты выглядишь как после драки с мармеладным троллем.

Розочка обиженно надулась, но начала колдовать, счищая с себя липкую массу. Кремка, самая спокойная и рассудительная, сосредоточенно помешивала в огромном котле нечто, пахнущее ванилью и грозой.

— Сегодня ждём делегацию от эльфов из Лесного предела, — напомнила я. — Им нужен торт «Лесная быль» без глютена, на заварном креме из молока ночных единорогов. Вы же помните: никаких блёсток!

— Почему? — хором спросили феи.

— Потому что эльфы снобы! — отрезала я. — Они считают, что блёстки — это вульгарно. Им подавай натуральный древесный сок и съедобный мох. Кстати, мох у нас есть?

Мы дружно уставились на банку на верхней полке. Мох, к счастью, мирно зеленел и не подавал признаков жизни.

Дверь лавки распахнулась, и звякнул колокольчик, который я зачаровала так, чтобы он играл мелодию «В лесу родилась ёлочка» (ностальгия, ничего не поделаешь). На пороге стоял орк. Здоровенный, с выпирающими клыками, в кожаной броне, всюду пахло металлом и костром.

— Человечка, — прогудел он, нависая над прилавком. — Мне нужен самый сладкий торт. Чтобы от него искрило в мозгах.

Я расплылась в улыбке. Орки были моими любимыми клиентами. Они ничего не понимали в изысках, но ценили вес, объём и мощность сладости.

— Для вас, уважаемый Брутогор, у меня есть кое-что особенное, — пропела я, вытаскивая из-под прилавка махину. Это был торт «Троллье счастье». Пять килограмм плотного медовика с прослойкой из топлёной карамели и полкило засахаренных ягод, которые я магически спрессовала до твёрдости гранита.

— Он кусается? — с подозрением спросил орк, разглядывая глазурь.

— Кусанет только вас, и вы будете счастливы, — заверила я, пододвигая к нему коробку. — Держите. И прошу, не ешьте его ложкой, пока не дойдёте до дома. А то в прошлый раз вы забрызгали кремом всю мою витрину, когда взорвали кекс от удовольствия.

Орк хрюкнул, что у него означало смех, и бросил на прилавок горсть золотых монет. Они были с зазубринами — зубной след орка. Я машинально провела пальцем по краю: настоящие. Сунула их в волшебный кошелёк, который пересчитывал деньги сам, и нахмурилась — кошелёк обиженно зашипел, мол, мало.

— Брутогор, вы недосчитались, — укоризненно сказала я.

Орк смущённо почесал затылок, отчего заскрипел потолок.

— Это всё налоги! Императорские выдумщики! — рявкнул он, но докинул ещё пару монеток.

Как только орк, с трудом втиснув коробку в дверной проём, ушёл, в лавку вплыла эльфийка. Тощая, как палка, с высокомерным лицом и идеально прямой спиной. За ней семенил секретарь-гном с бумагами.

— Здравствуйте, — сказала я, придав голосу максимум почтительности. — Заказ на торт «Лесная быль»?

— Да, — эльфийка брезгливо оглянула мои фей, которые как раз пытались приклеить сахарный цветок обратно на кекс. — Надеюсь, ваши… помощницы не касались ингредиентов руками?

— Только волшебными палочками, — не моргнув глазом, соврала я. — У нас строжайшая стерилизация.

Я подкатила тележку с тортом. Он был неброским на вид, землисто-зелёным, но внутри переливался всеми оттенками бирюзы от сока единорогов. Эльфийка принюхалась, и её бровь дрогнула — она была довольна, хотя виду не подала.

— Хорошо, — процедила она. — Но в следующий раз, Анна, не кладите так много кардамона. У нашей владычицы чувствительный желудок.

— Запомню, — улыбнулась я сквозь зубы. — Для вас, дорогая, я готова даже вырастить кардамон без кардамона.

Эльфийка фыркнула, оставила мешочек с бриллиантовой крошкой (мелочь для них, а для меня — полторы недели аренды) и уплыла, а гном, обернувшись, подмигнул мне и прошептал:

— Накиньте им туда сливок в следующий раз, в лесу-то отощать боятся!

Я засмеялась и, когда дверь закрылась, позволила себе откинуться на стул.

— Розочка, где мой чай? — простонала я.

— Он убежал! — закричала Розочка, указывая на стол.

Моя кружка, зачарованная на подогрев, действительно, на пару сантиметров приподнялась над блюдцем и неуклюже, переваливаясь, двинулась к краю, расплёскивая травяной настой.

— Искорка! — рявкнула я. — Я же сказала: только десерты! Чай не должен быть игривым!

— Но ему было грустно стоять на месте! — пискнула рыжая.

— Чай не умеет грустить! — крикнула я, ловя кружку в прыжке. — Всё, баста! Отбой! Мы закрываемся на обед!

Приведение лавки в порядок заняло полчаса. Кремка, которая за это время успела испечь пробную партию карамельных капкейков с начинкой из тянучки, всё это время молчала, но в конце протянула мне один.

— Попробуй, — тихо сказала она.

Я надкусила. И тут же растаяла от нежности. Густая, солоноватая карамель смешивалась с воздушным кремом, а тесто таяло на языке.

— Боги, Кремка, — пробормотала я с набитым ртом. — Ты гений. Если бы не ты, мы бы кормили клиентов убегающими кексами и обиженными чашками.

Кремка смущённо улыбнулась, а Розочка и Искорка тут же прыгнули ко мне на колени и вцепились в пирожные.

— Анна, а расскажи про Землю, — попросила Розочка. — Там правда есть мороженое, которое не тает?

— Нет, там оно тает, — вздохнула я, жуя. — И нет магии. Но там есть микроволновки — это такие ящики, которые греют еду сами, и люди думают, что это чудо.

— Глупые люди, — авторитетно заявила Искорка.

— Ага, — хмыкнула я. — Зато они не знают, что в их кружки подливают жидкое счастье. Ладно, феи-трудяги, разбираем заказы на завтра. Нам нужно испечь сто порций миндального печенья для школы боевой магии. Чтобы у них мозги работали лучше, чем их заклинания.

Мы принялись за работу. Я месила тесто, напевая под нос песню «Калинка-малинка» — нравилась она моим помощницам, они прыгали в такт. Искорка поджигала пару раз муку, Розочка случайно превратила противень в облако из маршмеллоу, но мы справились.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стеклянные витрины в рыжий цвет, я выключила магическую печь (которая дымилась в ритме вальса), сняла передник и, обернувшись к феям, сказала:

— Девчонки, а не подарить ли нам императору на день рождения торт в виде его собственного трона? Только сделаем его из панчо и покрытия из шоколадной глазури, чтобы, когда он сядет, понял, что власть сладка, но мягка.

Феи захихикали.

— А если он разозлится? — спросила благоразумная Кремка.

— Тогда скажем, что это был облепиховый мусс, — отмахнулась я. — От него просто першит в горле, но это нормально.

Я потрепала их по головам, запахло мятой и корицей — это такие духи у фей, и погасила свет. За дверью шумела столица. Слышался крик торговца драконьими чешуйками, песни эльфов на мосту и где-то далеко рев орка, который, наверное, всё-таки съел торт ложкой по дороге.

Я ни за что бы не променяла эту жизнь на свою прошлую.

Даже если у меня в волосах вечно застревает сахарная вата, а чай норовит выпрыгнуть из кружки.

Глава 2

Я выскользнула из лавки, на ходу завязывая шарф, и, обернувшись, погрозила кулаком трём мордашкам, прижавшимся к стеклу витрины изнутри.

— Никаких экспериментов с пыльцой! — громко сказала я, хотя звук через магическое стекло проходил с задержкой. — Искорка, я вижу, как ты прячешь за спиной банку с шипучкой! Положи на место!

Искорка сделала невинные глаза, от которых у меня заныл зуб, но банка с громким стуком вернулась на полку. Розочка махала мне крылышком, а Кремка уже сосредоточенно проверяла заклинание охранного контура — единственная из всей троицы, кто помнила, что мы не просто печём, а ещё и защищаемся от ночных грабителей. Хотя, честно говоря, какой дурак полезет в лавку, где кексы сами дают сдачи?

Тротуар за моей спиной был вымощен магическим булыжником — он мягко светился тёплым жёлтым светом, словно кто-то залил в камни растопленное масло. Справа и слева тянулись двухэтажные дома купеческого квартала: резные балконы, витражи с вивернами и единорогами, а на углу, как обычно, ссорились два торговца — гном и человек. Гном утверждал, что его светильники настоящие эльфийские, человек кричал, что они на три четверти подделка, а прохожие делали ставки, кто из них первый запустит в оппонента артефактом.

Я прошла мимо, улыбнувшись знакомому рыботорговцу, который уже сворачивал свои лотки.

— Анна! А завтра напечёшь мне тех пирожков с капустой? — крикнул он, поправляя усы.

— Каких ещё пирожков? — удивилась я. — Я же кондитер, десерты, сладости!

— А мне вчера феи твои сунули в коробку какую-то солёную гадость, я и привык, — подмигнул он.

Я мысленно застонала. Розочка опять перепутала заказы. Но кивнула:

— Завтра принесу. Только без фей.

Ноги сами несли меня вперёд, а голова уже прокручивала планы на грядущий Праздник Сладостей. Император объявил его в честь подписания торгового договора с южными княжествами, и вся столица готовилась три дня пить, есть и лопаться от удовольствия. Моя лавка, маленькая, но гордая, должна была выступить достойно.

Я мысленно набросала список.

Торт «Императорский каприз». Пять ярусов. Нижний — шоколадный бисквит с вишнёвым кремом, второй — фисташковый с малиной, третий — ванильный с карамелью, четвёртый — лимонный с безе, и верхний, самый маленький — из белого шоколада и маракуйи. И всё это залить зеркальной глазурью цвета ночного неба, чтобы внутри мерцали съедобные звёзды. Хватит ли у меня магии на такой объём? Если мобилизовать фей и не давать им отвлекаться на превращение ложек в бабочек, возможно.

Дальше — кексы «Гномья радость». Их нужно испечь штук двести, каждый с сюрпризом внутри — орешек, ягодка или, если повезёт, маленькая карамельная бомба, которая взрывается во рту мятным облачком. Орки такое обожают, а эльфы, глядя на них, кривятся, но тоже тайком уплетают.

И конфеты. Много конфет. Пряничные сердечки с предсказаниями — я придумала заклинание, которое печатает короткие фразы на глазури. Правда, оно иногда сбоило, и вместо «Любовь найдёт тебя» выдавало «Проверь свой кошелёк» или «Завтра будет дождь, возьми зонт». Но это даже смешнее.

Я остановилась у высоких кованых ворот с вывеской «Дом трёх львов», хотя львов на воротах было четыре, но хозяин был не слишком хорош в счёте. Моя квартира на втором этаже, две комнаты, кухонька и крошечная ванная, где магический душ иногда капризничал и поливал не водой, а лимонадом. Я уже привыкла — чихать и быть липкой стало частью моего быта.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, я услышала, как соседка, гоблинша по имени Мурза, громко выясняла отношения со своим мужем-эльфом. У них была классическая межрасовая драма: она любила шум, он — тишину, она хотела суп с грибами, он — салат из лепестков. Я прошептала заклинание звукоизоляции на свою дверь, и тишина наступила с мягким хлопком.

Внутри меня ждал беспорядок. Не потому что я неряха, а потому что я разбирала образцы ингредиентов: слева лежала гора сушёных эльфийских ягод, справа — несколько банок с пыльцой единорога, а посреди стола гордо возвышался черновик с эскизом праздничного десерта. Я скинула пальто, налила себе воды из графина и рухнула в кресло.

Но голова не отдыхала.

Я взяла блокнот — обычный, купленный у гномов, без магии, чтобы мысли не разбегались сами — и начала строчить:

1. Испечь основу для торта заранее. Пропитку сделать с ромом, но без рома, потому что эльфы — трезвенники, а орки и так будут пьяны от сахара.

2. Выпросить у Кремки её секретный рецепт крема для «Лесной были», сделать аналог с шоколадом — назвать «Тёмный лес». Эльфы позеленеют от злости, но купят.

3. Фей занять массовым производством печенья. Искорка — на формовке, Розочка — на глазури, Кремка — на контроле качества. Если хоть один кекс начнёт танцевать, я уволю всех к чёртовой матери. И найму гномов. Гномы не танцуют. Они только пьют и ворчат, что идеально.

4. Закупить у драконьего кондитера по соседству жидкий огонь для карамели. Он жутко дорогой, но если карамель не вспыхнет в момент съедения — это не праздник, а чаепитие.

Я отложила блокнот и уставилась в потолок. Там, как обычно, плавала призрачная мышь — остаточная магия прошлого жильца, она не причиняла вреда, только пару раз в неделю пыталась украсть мой сыр. Сыра у меня не было, поэтому мышь обиженно кружила над головой и иногда падала мне на нос.

— Эй, призрак, — сказала я. — Если ты не будешь меня доставать в ближайшую неделю, я подарю тебе наколдованную головку сыра в обмен на тишину.

Мышь зависла в воздухе, задумалась, и исчезла. Видимо, согласилась.

Я лениво потянулась к шкатулке с земными безделушками — единственной вещи, которую я принесла с Земли. Там лежала фотография мамы, кулон в виде чайной ложки (подарок бывшего, как же, чёрт возьми, символично), и несколько брошюр по кулинарии, которые я перечитывала как молитву. Откроешь — а там рецепт «Наполеона», и сразу хочется плакать.

— Эх, люди, — вздохнула я. — Вы даже не знаете, что ваш «Наполеон» в этом мире я могу испечь так, что он сам тебя обнимет. Буквально. Если перестараюсь с заклинанием.

Я посмотрела в окно. Улица внизу шумела вечерней жизнью: где-то играла музыка, пахло жареным мясом и цветами, парочка вампиров делила булочку с корицей на скамейке. Всё такое живое, яркое, неправильное — и моё.

Завтра с утра нужно встать ни свет ни заря, закупить ингредиенты на рынке, поспорить с торговкой орехами (она всегда завышает цену, потому что у неё «эльфийская коллекция»), и убедить фей, что их главное оружие — не пыльца игривости, а терпение.

Я допила воду, подошла к шкафу и достала пижаму — с рисунком милых пончиков. А потом застыла.

Вспомнила, что завтра приходит проверка от Гильдии Кондитеров. Пятеро снобов в белых фартуках, которые вынюхивают каждый грамм сахара и проверяют, не используешь ли ты запрещённую магию — например, заклинание мгновенного поднятия теста. Запрет идиотский, но я не спорила. Я просто делала вид, что тесто поднимается от моего позитивного настроения.

Ладно, завтра разберемся. Я плюхнулась в постель, укрылась одеялом и закрыла глаза.

И тут из коридора донёсся тихий стук.

Я вздохнула. Мурза, соседка-гоблинша, всегда стучала в стену, если ей казалось, что я не сплю.

— Анна! — услышала я её дребезжащий голос через стену. — Ты не одолжишь мне чайную ложку? Мою слопал муж!

— Забирай все! — крикнула я в ответ. — Но чтоб завтра вернула! И без откусов!

Она радостно хрюкнула, и я снова осталась одна в тишине, которую нарушало только тиканье настенных часов в виде дракона с высунутым языком.

Сладкая жизнь, магический мир, идиотские феи, снобы-эльфы, орки с зубными монетами и предстоящий Праздник, который либо сделает меня королевой столицы, либо разорит до трусов. Но выбирать не приходилось — я любила это безумие.

Я зевнула, сгребла подушку в обнимку и прошептала в потолок:

— Сладких снов, Анна. И без воплощения твоих снов в реальность. А то ещё испечёшь себе гигантского пряничного дракона, а он сожрёт дом.

Мышь-призрак вынырнула из тени, кивнула мне и снова исчезла. Похоже, она тоже одобряла мой план.

Я закрыла глаза и, прежде чем уснуть, последним усилием воли наколдовала на дверь защиту от внезапных гостей, особенно от назойливых фей, которые обожали влетать в окно с криком «Анна, торт удрал в канализацию!».

Завтра будет новый день. Полный муки, сахара, магии и улыбок.

Ну и убежавших кексов, конечно. Но я к этому была готова.

Глава 3

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво долбился в мою дверь. И нет, это был не стук соседки-гоблинши — тот я узнала бы из тысячи. Это был стук настойчивый, ритмичный, с паузами между сериями, будто стучащий читал заклинание.

— Анна! Открой! Это срочно! — раздался писклявый голос Розочки.

Я со стоном перевернулась на бок и уставилась на окно. За стеклом, виляя в воздухе и отчаянно махая крылышками, висела моя фея-декораторша, вся в блестках, с большой коробкой в руках.

— Розочка, сейчас… пять часов утра! — простонала я, натягивая одеяло на голову.

— Так мы с Кремкой всю ночь не спали! Тренировались! Я принесла тебе завтрак! — гордо заявила она и пропищала отворяющее заклинание, просочившись через щель.

Она влетела в комнату, плюхнулась на мой стол и торжественно раскрыла коробку. Внутри лежал круассан. И он дышал. Буквально: маленький круассан вздымал свои слоёные бока, словно спал.

— Тренировались? — переспросила я, садясь в кровати. — Пока я спала, вы оживили круассан?

— Не оживили, а вдохнули в него утреннюю свежесть! — обиделась Розочка. — Он просто… живой. Но съедобный. Я проверяла!

Я осторожно взяла круассан. Он дернулся и едва не выпрыгнул из руки, но я прижала его к тарелке.

— Спасибо, Розочка, — вздохнула я. — Это очень мило. Но если он убежит, я не буду его догонять.

Фея счастливо зажужжала и, оставив меня в покое, вылетела обратно — судя по всему, в лавке уже кипела работа. Я снова глянула на круассан. Он притворялся мёртвым, но я знала, что он просто ждал, когда я отвернусь. Поэтому съела его прямо на месте, зажмурившись, чтобы не видеть его жалобных «глазок» из сахарной глазури.

На вкус он был божественным. Слоёным, масляным, с начинкой из карамели, которая растеклась по языку. Даже оживший — лучше, чем мёртвый.

Я встала, умылась магической водой — она фыркала и брызгалась, потому что я не доплатила водопроводному духу в прошлом месяце, — натянула повседневное платье и, захватив сумку, выскочила из дома.

Утро в купеческом районе было солнечным и суетливым. Торговцы уже раскладывали товар, а по воздуху летали голуби-посыльные размером с курицу, в клювах — свитки и письма. Один такой голубь приземлился мне на плечо, смерил взглядом и протянул записку: «Анна, мы ждём тебя. Проверка перенесена на 9 утра вместо полудня. Глава Гильдии лично. Не опаздывай. — Управляющий кварталом».

Я выругалась так, что голубь обиженно улетел, оставив на плече белое пятнышко. Половина восьмого. У меня полтора часа, чтобы подготовить лавку, успокоить фей и накормить проверяющих. Я припустила бегом, хотя в туфлях на невысоком каблуке это было не самой удачной идеей — пару раз я споткнулась о булыжники и чуть не упала в лоток с яблоками.

Лавка уже ждала меня распахнутой настежь. Внутри творилось что-то невообразимое: Кремка, вся в муке, сосредоточенно глазировала макаруны, Искорка носилась между стеллажами с подносами в руках, а Розочка, сидя на верхней полке, командовала, размахивая волшебной палочкой, от которой сыпался целый фейерверк искр.

— Доброе утро, боевая единица! — крикнула я, влетая в дверь. — Кремка, как дела с тортом для эльфов?

— Готов, — спокойно ответила она, указав на витрину. — Я усилила защиту от его побега. Теперь он сбежит, только если его съедят.

— Отлично. Искорка, прекрати бегать и займись печеньем! — приказала я, надевая передник и завязывая волосы в узел.

— А я уже! — радостно крикнула Искорка и указала на противень с идеальными кружочками теста. Все они были подписаны. Буквально: на каждом красовалась крошечная надпись «Съешь меня» или «Я самый вкусный». Я глянула на Искорку.

— Ты применила заклинание подписи?

— Ну… просто чтобы было понятно, — виновато пискнула она.

Я вздохнула и щелкнула пальцами. Надписи исчезли, но половина печенья обиженно потемнела — они расстроились, что их лишили индивидуальности.

— Всё, никаких заклинаний без моего ведома! — рявкнула я, и феи, пискнув, на секунду замерли.

Через час лавка сияла чистотой, магический порядок на витринах переливался от света, а за прилавком гордо стоял огромный торт «Императорский каприз» — ещё не для праздника, а как демонстрационный экземпляр. Он внушительно возвышался, и, судя по его слегка надменному виду, сам считал себя главным блюдом в этой комнате.

Ровно в девять раздался стук в дверь. Три удара — официально, громко и с претензией.

— Анна Громова, кондитер-владелица лавки «Сладкий Изумруд»? — раздался скрипучий голос за дверью.

Я глубоко вздохнула, поправила передник, кивнула феям, которые вытянулись по струнке, и распахнула дверь.

На пороге стояла делегация. Пятеро мужчин в белоснежных фартуках, с бляхами на груди — эмблемы Гильдии, кекс с золотыми прожилками. Глава — старый седой гном с длинной бородой и строгими глазами, которые, казалось, видели магические манипуляции в любой муке.

— Доброе утро, — весело пропела я, сверкая улыбкой. — Добро пожаловать в мой скромный уголок радости! Чай, кофе, сладости — всё за счёт заведения.

Гном нахмурился, окинул взглядом лавку и прошёл внутрь, сопровождаемый четырьмя молчаливыми коллегами. Один из них — эльф с идеальной укладкой — тут же подошёл к витрине и с прищуром уставился на пирожные.

— Магическая пыльца? — спросил он, не оборачиваясь.

— Только на внешнем декоре, — мягко ответила я. — Внутри — классические рецепты. Без колдовского вмешательства.

— Это мы и проверим, — пробурчал гном, вынимая из кармана странный прибор — амулет в виде скалки, который светился синим. — Если хоть один ингредиент окажется сотворённым магией, а не выращенным или полученным натуральным путём, вы будете оштрафованы и лишены лицензии на год.

— Я знаю правила, уважаемый глава, — сказала я, сохраняя улыбку, хотя внутри меня закипала паника. Я действительно соблюдала правила, но… несколько лет назад я немного наколдовала свой склад сахара, потому что закупки задерживались. Сахар был натуральным, просто… чуть-чуть ускоренным в росте. Вряд ли их прибор это заметит.

Я пододвинула стулья, жестом приглашая членов гильдии сесть, и подала им небольшие тарелочки с пробными образцами. Кремка бесшумно поставила чайник, и от него поднимался пар с запахом бергамота.

— Прошу, — сказала я, указывая на тарелки. — Капкейк с малиновым курдом, макарун с фисташковым кремом и мини-эклер с заварным кремом.

Эльф брезгливо взял эклер, откусил крошечный кусочек и закатил глаза — то ли от удовольствия, то ли от снобизма. Гном же, в отличие от всех, сгрёб капкейк целиком и отправил в рот. Жевал он с таким видом, будто пережёвывал камень, но его борода одобрительно дрогнула.

— Вкусно, — процедил он сквозь зубы. — Но ты, девушка, держишь магическую кухню. Я чую запах усиления на этом бисквите.

Моё сердце пропустило удар. Я знала это заклинание — оно делало тесто невероятно мягким. Но это было моё фирменное оружие, и я использовала его… кажется, на том самом эклере, который сейчас ел эльф.

— Уважаемый глава, — сказала я, переходя на доверительный тон. — Это всего лишь мой секретный метод взбивания масла. Долгое и эмоциональное взбивание с хорошим настроением. Хотите, покажу, как я смешиваю ингредиенты?

Гном нахмурился, взглянул на эльфа, который уже доедал второй эклер, и неохотно кивнул.

— Покажи.

Я подошла к своему рабочему столу, взяла миску, масло, сахар и начала взбивать вручную — нарочито громко и энергично, изображая вселенскую страсть к процессу. Заодно я шепнула феям: «Никакого колдовства, пока они здесь. Даже если мука захочет взлететь, прибейте её своей добротой».