ЮЖНАЯ КОРЕЯ: 11 уроков переезда

Вы можете почувствовать:

- гнев: от тихого раздражения до лавинной ярости;

- отвращение: чувство, защищающее нас от поглощения или отравы «ядом»;

- презрение: как социальную защиту дистанции;

- страх: самое нейтральное чувство-сигнал об угрозе нарушения границ нашей целостности;

- грусть: как необходимый процесс проживания утраты;

- удивление: от реакции на новый стимул до точки, с которой начинается познание;

- радость: как тихий или оглушительный отклик нашего либидо.

Называя эти чувства и эмоции тут — мы с вами легализуем их полное право на существование и размещение. Просто говорите вслух о том, что чувствуете — и в море аффекта появится новый островок суши.

Помимо чувств мы испытываем различные состояния, различать и признавать которые автор также считает необходимым: потеря, стыд, чуждость, горе, апатия, паника, тупик, разочарование, вина, обида, долг и торг.

Прочитайте, попробуйте слово на звук — названное вслух, обретает форму. Имеющее форму — способно к изменениям.

Фото 2. На борту самолёта в Сеул я встречала свой первый корейский рассвет

Эта книга не возникла внезапно: я всегда хотела писать.

Свою первую книжку с детской, придуманной мною же сказкой, я написала и сама оформила в 6 лет. Она до сих пор хранится у мамы дома. Далее шли тонны ярких сочинений в школе, статей в университете, сложноподчинённых писем на работе — я писала всегда (я и блог завела для этого).

Я хотела написать книгу о переезде, а написала о стране. Знаете, в творчестве наступает момент, когда не ты управляешь потоком, а он тобой: так книга превратилась в зеркало для меня и контейнер для реальности.

А позже я поняла: книга взяла на себя отцовское право дать мне место в этом мире.

В жизни ребёнка отец выполняет наиважнейшую функцию: очерчивает его первые границы. Он вторгается в слияние матери с ребёнком и разрывает его. Выводит малыша в мир, знакомит с его правилами, указывает на структуру и закон, и совершает главное — даёт ребёнку место в этом мире, провозглашая законное право в нём быть. У меня отца не было.

А нет отца — нет права.

Получается, ты живёшь одной ногой в этом мире, одной вне его. Ты сомневаешься, прячешься, стыдишься и боишься. Ты не уверен в себе, законном праве тут стоять и иметь голос. Ты лечишь эту травму, но не можешь заглушить её голос до конца.

И вот я написала книгу.

И увидела в ней себя: умную, смешную, начитанную и образованную. Такую сильную и такую смелую. Увидела личность с нечеловеческой дисциплиной: я писала каждый день, после работы, личных и домашних дел, по ночам или в свободный перерыв. Увидела ту, кто не терпит фальши, лицемерия и обмана. Кто боится перестать чувствовать грань и перейти чью-то границу.

Я писала книгу, а место появлялось у меня. Моё либидо, моё право на жизнь и место в ней — появились благодаря этим строкам. Благодаря любви к этой стране и большому желанию её понять. Я перестала быть объектом и обрела субъектность.

Удивительно, но именно это и происходит сейчас в стране — люди обретают себя, нащупывая новые нормы. Вот такая синхрония.

Муж говорил, что я никогда не закончу писать, ведь мне всё время что-то не нравилось. В ответ я рассказала ему историю про Илью Репина, которому закрыли вход в Третьяковскую галерею: он переписывал свои картины…

Это книга не учит анализировать. Она учит понимать. Думать, соединять, узнавать и прикладывать к себе. Я очень старалась, чтобы вы увидели не место, а чтобы вы увидели Жизнь. Увидели людей — таких понятных, и таких особенных. Не других, а именно особенных.

Глупые нелепости про «неэмоциональность корейцев» для меня всегда разбиваются о реальное и земное: после ланча группа курящих ребят играет в «камень, ножницы, бумага». Проигравший покупает кофе на всех. Это традиция и смешной ритуал.

Жизненное — для тех, кто умеет видеть и понимать.

Муж говорил, что четыреста тридцать страниц много, надо разбить на десять книг. Я в ответ посоветовала прочитать «Войну и мир». Чтобы понимал масштабы наших…

В завершение первой главы и нашего ещё совсем короткого знакомства, мне бы хотелось рассказать о моих чувствах к этой книге.

Я думаю, что она никак не может претендовать на научность. Если вы спросите меня про жанр, я глубоко задумаюсь, но в конечном счете назову её энциклопедическим эссе, написанным психологом-аналитиком и приправленным толикой личного опыта и восприятия.

У меня нет многих лет проведённых в этой стране. Нет глубокого знания языка, понимания культурного подтекста и длительного опыта проживания.

Я новичок. И как писатель, и как житель Южной Кореи. Мой опыт субъективен, свеж, подчас экспрессивен. Я люблю краткие формы прилагательных, длинные тире и маркированные списки — это вы тоже скоро поймете.

За спиной у меня три года жизни в стране методом глубокого погружения. Три года интересных поездок, смешных и нелепых ситуаций, бюрократических ступеней, новой обуви и острых вкусовых ощущений.

Это мой опыт. Мой рассказ о стране, которая уже сейчас занимает особое место в моём сердце. Это родина моего мужа. Это воздух которым я дышу каждый день. Мой новый второй дом.

В этой книге будет множество удивительных историй и удачных совпадений. Неожиданных открытий и поводов для размышлений. Это книга про жизнь, про путешествия, про победу над собой и над обстоятельствами, про случайные открытия, про несущие конструкции фактов и обретение новых истин.

Это книга про любовь — меня ко мне, к мужу и близким, к Южной Корее, к истории, к науке психология, к моим пациентам, к каждому окружающему меня человеку и прячущемуся от меня коту. Любовь двигала и движет этим миром, несмотря ни на что.

Книга расскажет вам о том, что даже в самые трудные времена нельзя опускать голову и сдаваться. О том, как мечты становится реальностью, только если становятся целью.

Она научит тому, что если из проблемы изъять эмоции, она станет просто ситуацией, которую вы вполне способны решить.

Это не книга про борьбу и страдания, эта книга про опыт, поиск путей и видение новых возможностей. И да, в какой-то степени это учебник.

Это мой учебник: я прохожу в нём свои 11 уроков переезда.

А вам я предлагаю отношения: со мной, с книгой, с Кореей.

Отношения, где у каждого будет право на чувства, право закрыть книгу на любой странице или право дать ей шанс.Я никогда не прошу своих пациентов принять мои слова на веру. Я лишь прошу допустить возможность, что так тоже может быть.

С любовью,

Надя Никишина.

Урок 1: Чудо на реке Хан

Для остального мира эта земля — «Корея» — эхо старого имени забытого государства. Но внутри её границ, за полосой тумана и бетона, мир звучит иначе. Здесь говорят Хангук.

Корень «Хан» — это не просто название.

В нем зашито «великое, единое, целое» — это понятие восходит к концепции Тэхан(대한), что дословно переводится как «Великое Хан» или «Великое Единое».

В древности на юге полуострова существовали три племенных союза — Самхан (Махан, Чинхан и Пёнхан). Считается, что корейский народ — слияние этих трёх групп. Слово Тэ (Великое) добавили, чтобы подчеркнуть мощь и единство всех корейских земель в одном государстве. Потому, называя себя хангук сарам, жители страны заявляют не о гражданстве, а о принадлежности к общности, которая старше любых политических режимов.

Это страна, чьё официальное имя — Тэхан Мингук(Великая Республика Народа Хан) — чеканится на монетах и в указах, но в обыденной речи сокращается до тёплого, почти сакрального Хангук.

В этом коротком звуке спрятан парадокс: гордость за сверхсовременную державу и печаль по утраченному единству, ведь на севере, за колючей проволокой — Чосон, «Страна утренней свежести», словно застывшая в другом времени.

История этой земли начинается не с карт, а с осознания себя частью Хан. Так само название страны становится первой невидимой границей. Это точка отсчёта, где заканчивается география и начинается сложная, иерархичная, но глубокая и искренняя территория нации…

Фото 3. Тэхан Мингук

Примечания