Завет Нового Времени. Книга первая. Город двух лун
- -
- 100%
- +
– Нет.
– Я сколько помню себя, ни дня не проходило, чтобы я не появлялась здесь. Смотрела на небо, на заходящее солнце… на звёзды и луну… мечтала… кружилась, как вы… сочиняла сказки.
– Ну да, Алые паруса, там… Грей…
– Вы угадали. Я действительно мечтала о принце. Это плохо?
– Нет, нормально. Девчонки всегда мечтают о принцах. Ведь вы все в душе – принцессы.
– Да, – согласилась «принцесса», – я ничем не отличаюсь от других девочек и тоже мечтаю о принце, о том, что он когда-нибудь явится в мою деревню, взойдёт на колокольню, и под нею увидит меня…
– Красиво, – улыбнулся Аркадий, – и что тут смешного?
– Смешно, – смущённо произнесла она, – что именно от вас я ожидала взгляда вниз, на землю, на меня. А вы упрямо глядели в небо и не хотели меня замечать.
– Ага! – улыбнулся Аркадий. – Значит, я на роль принца уже не подхожу?
– Напротив, – очень серьёзно произнесла девушка, – когда вы задрали подбородок к небу… – она потупила взгляд и заставила себя замолчать.
От неё веяло простором и провинциальной чистотой церковного воспитания. Он думал, что задал ей невинный вопрос, а её щёки пылают огнём.
Девушка села на ступеньку, в смущении уткнула лицо в колени, и в полной тишине просидела несколько минут. Аркадий даже подумал, а не заснула ли она? Но она подняла голову, и он увидел, как её глаза светились счастьем. Аркадий улыбнулся ей, испытывая неизвестное до сих пор чувство, когда забываешь, что ты умеешь дышать, а сердце замирает от восторга и уже никуда не торопится.
– Аркадий, – представился он, протягивая руку.
– Очень приятно, – улыбался «Ангел», так и не называя своего имени.
Аркадий присел рядом. Он вдруг услышал, как громко стучит его сердце. Оно билось гораздо усердней, чем обычно. Аркадий заглянул в девичьи глаза.
Солнце спряталось за сопки. Стемнело, девушка вдруг замерла и слегка наморщила лоб. Она закрыла глаза, покачиваясь из стороны в сторону.
– Что ты делаешь? – Спросил Аркадий, а девушка, приложив палец к губам, сказала односложно:
– Слушаю.
Аркадий прислушался и тоже закрыл глаза, а девушка добавила:
– Слушай своё сердце, своё дыхание, слушай небо, слушай колокола.
– Как это? – удивился Аркадий, ощущая волнение. – Ведь колоколов-то здесь нет?
– Это так, – вздохнула она, открывая глаза. – Колоколов нет, но вот, скажем, для дедушки моего – они есть. Он помнит их и то, как в это время они говорили с Богом. Дедушка говорит, что колокола всё время звучат в нём, а когда перестанет их слышать, то умрёт.
– А что ты слышишь? – спросил Аркадий. – Бога слышишь? – он зачем-то глянул вниз, где на незнакомой площади, прямо под колокольней лежал он сам в луже крови. И не успел Аркадий испугаться, как снова оказался на колокольне. Его руки дрожали, изо всех сил сжимая перила, а за спиной о чём-то продолжала говорить очень странная девушка. Увиденное ошеломило его.
– Мой дедушка всю жизнь состоит при часовне да при этой колоколенке. Сперва звонарём служил. Тогда и слышал Бога. А когда часовню превратили в склад, он остался работать сторожем при нём, – тогда и оглох. Вообще-то он прикидывается, чтобы люди не мешали ему слушать небо. А я сирота. Когда мама умерла, он стал заботиться обо мне, учил, воспитывал. Бога я пока не слышала. Зато слышала что-то другое, – она присела, улыбнулась и склонила голову набок.
– Что же это «что-то другое»? – спросил Аркадий, глядя на девушку, едва справляясь с новой волной полуобморока.
Его сознание снова и снова устремлялось вниз, на каменную площадь, где он снова оказывался лежащим в крови. Но каждое новое видение неизменно заканчивалось тем, что он снова оказывался рядом с неизвестной девушкой. Очень притягательной.
Аркадий сел на верхнюю ступеньку винтовой лестницы, спиной к перилам. Его колени дрожали. Внучка сторожа присела рядом, спустив ноги в пролёт. Сквозняк задрал её ситцевый сарафан. Она ловко поймала подол, подоткнула под себя и, освободив руки, положила их на голову Аркадия, едва касаясь места ушиба. Самочувствие Аркадия немедленно улучшилось, а девушка продолжала держать над его головой руки и, глядя куда-то за чернеющий горизонт, сказала:
– Иногда, – её губы чуть растянулись в кроткой улыбке, – я слышу голос Небесного Иерусалима. Он зовёт меня к себе. По ночам я мечтаю о нём…
Головокружение оставило Аркадия. Исчез и звон в ушах. Заметно повеселев, он спросил:
– Ты никогда не была Иерусалиме?
– В Иерусалиме?! – расхохоталась девушка. – Я никогда не оставляла дедушку, всю жизнь прожила в Звездино, и дальше нашего сельпо – ни ногой.
– Круто! – оценил Аркадий, и неожиданно даже для себя, предложил:
– А давай, я отвезу тебя в Иерусалим!
Вопрос заставил девушку взглянуть на Аркадия несколько другим взглядом, который, казалось, старался проникнуть в самое сердце Аркадия, в самую душу!
– А что? – взволнованно заговорил он. – Мои предки родом из Иерусалима, да и родители там уже несколько лет. Словом, предлагаю: поехали жить в Израиль!
– Как это? – насторожилась девушка.
– Как муж и жена! – испуганно выпалил Аркадий.
– Как муж и жена?
– Ты не согласна?
– А разве вы берёте меня в жёны? – спросила она.
– Типа того.
– Типа того! – фыркнула она. – Вы ведь даже не знаете моего имени! Типа того…
– Да! – Повысил голос Аркадий. – Я беру тебя в жёны. А имя… имя скажешь, если согласишься.
Девушка медленно встала, не сводя с новоявленного жениха округлившихся глаз. А он, боясь, что не сможет передать ей весь восторг, переполняющий его душу, быстро произнёс:
– Ты очаровала меня, милая, излечила, околдовала. Я хочу быть с тобой всю жизнь – и в радости, и в горе, и в старости.
Она повернулась к нему спиной, шагнула, а потом побежала к лестнице.
– Постой! – крикнул он, когда её голова готова была скрыться в лестничном проёме. – Так ты согласна?!
– Приходи завтра на свидание – узнаешь! – крикнула девушка, исчезая.
– Дедушка! – закричала она, вбегая в дом.
– Мария! – воскликнул высокого роста старик, склоняясь, чтобы обнять внучку. – Машенька.
– Дедушка! Он нашёл меня!
– Кто тебя нашёл?! – спросил старый звонарь и выпрямился во весь свой могучий рост, беря в руки палку.
– Ну, какой же ты у меня непонятливый! Меня нашёл ОН, дедушка, ОН – принц.
– Какой ещё такой принц, Машенька?
– Из сказки…
– Да кто он, твой принц, сердечко моё? – тяжело выдохнул дед, крестясь.
– Только что он был на колокольне! – вилась вокруг деда Маша. – Он позвал меня в Иерусалим! Дедушка! Может, это судьба? Разве ты не предупреждал меня, что так должно будет случиться?
– Ай-ай-ай, – запричитал старик, понимая, что случилось непоправимое. – А я-то и не понял, чего это Велимирушка так забегал! А он беду почуял. Раньше меня почуял. Раньше, чем я, старый, почуял радость… Ну, ничего, внученька, радость и беда – две стороны нашей жизни. Не зная одной, не оценишь другую, – дед Аникей нежно погладил внучку по голове, и поцеловал в лоб: – Я хочу видеть этого Иерусалимского гостя!
Бубен и Кольт
Аркадий лежал на раскладушке посреди комнаты. После вчерашней попойки со школьным другом его немного подташнивало. Аркадий хотел пить. Рассовав по сторонам посуду, он воткнул в освободившийся проём раковины голову, и долго с жадностью пил воду из-под крана. Внезапно, как очумелый, он сорвался с места и помчался в туалет.
– Ты чем меня напоил, чудовище?! – успел крикнуть Аркадий, и его стошнило.
На кровати валялся, притворяясь спящим, Аркашкин друг, Сашка Бубен.
– Молчишь, гад?! – снова обращается к притворщику Аркадий. – Я тебе всё припомню, когда ко мне в Иерусалим приедешь. Буду поить палёной водкой из русских магазинов. Так и знай! Я тебе эту водку никогда не забуду, Бубен. И можешь дальше притворяться, что спишь, – Аркадий пробежал босыми ногами по кухне и с ходу запрыгнул на раскладушку, едва не завалив её набок.
Слушая притворное сопение Сашки, Аркадий закутался в одеяло. Сев поудобней, насколько позволяла раскладушка, он смотрел в окно, за которым раздавались первые звуки просыпающегося города. Аркадий вспомнил вчерашнего Ангела, так и не назвавшего своего имени, но позвавшего его на свидание. Фантазия быстро рисовала ему деревенскую картину, на которой колоколенка и часовня были изображены по утренней поре. И звонница была полна колоколами, и на часовне под весенним солнцем сиял золотой купол и крест. Аркадию даже на миг показалось, что это их сияние пробивается лучиком солнца сквозь занавески. А луч уткнулся в то место на стене, где висела старая школьная фотография. На ней Аркашка и Бубен, обнявшись, с сигаретами в уголках губ, стояли на задворках школы. «Восьмой… или девятый класс» – припоминает Аркадий, и проходит его обида на друга.
Фотоснимками обклеен весь угол, и на каждом – неразлучная парочка хохочет от собственных проказ. Старые снимки пробудили в Аркашке целый рой воспоминаний. Но все они быстро улетучились, едва он вспомнил о свидании, которое ему назначила милая и очень странная девушка.
– Ты даже не узнал её имени! – отговаривал Бубен друга от стихийно принятого решения. – А собираешься отвезти в Израиль. – Это не делается так скоро. Ты завязнешь здесь ещё на несколько лет, – пророчествовал Бубен, стоя в кабинке душа под струёй холодной воды.
– Она очаровала меня!
– Ну, очаровала! С кем не бывает. Сначала обворожат, а потом отваживают. Все они, ведьмы, одинаковые.
– Неправда! Всё было не так. Она мне почти сказала «да»… и назначила свидание.
Аркадий влезает в джинсы, засовывает руку в карман, затем в другой, нервно обыскивает пиджак… и, в отчаянье, бросает взгляд в угол.
– Что за чёрт! – кричит он и начинает метаться по комнате. – Не может быть! Не верю! Господи, сделай так, чтобы я оказался неправ!
Он со злостью пинает дорожную сумку, опрокидывает раскладушку.
– Чья-то злая воля надо мною куражится! – кричит Аркадий в лицо другу, выходящему из ванной. Но тут же, умолкает и с удивлением рассматривает изменения во внешности однокашника. Трёхдневная рыжая щетина ещё сильней выделяла подбитый глаз, распухшую губу с запекшейся на ней кровью и содранные до мяса ладони.
– Бубен, – развёл руками Аркадий, – только не говори мне, что это я тебя так отделал, когда ты рвался спасать мир от еврейской несправедливости.
Бубен отводит взгляд, мнётся, а потом переходит в наступление:
– Я, конечно же, не спас мир, но слова благодарности, надеюсь, от тебя заслужил.
– За что благодарность? Не тяни кота за хвост. Рассказывай! Вижу, что избили. Кто? Где мой кейс с деньгами? Где ключи от машины?
– Скажи спасибо, что живым остался, – мрачно произнёс Бубен.
– Даже так? – Аркадий сел на раскладушку.
– Да, так! Но я не виноват. Честное слово! Ты сам пришёл не вовремя. Долг на мне. Солидный. И «солидные» людишки прислали своих головорезов за деньгами. А тебе разве интересно, что происходит с твоим школьным другом? Ты привык: чуть что – и к Бубну перекантоваться. У тебя семь пятниц на неделе. Вчера улетал в Израиль, сегодня любовь закрутил, а завтра что ожидать от тебя? А у меня беда! Понимаешь?! Настоящая беда, Аркаш. Позавчера, ночью…
– Постой, как это – позавчера?
– Ты проспал больше суток, – уточнил Сашка, – счастливый человек. Эти сутки ада для тебя не существуют. А хочешь знать, что ты проспал?
– Я проспал свидание с внучкой звонаря! – прокричал Аркадий, но его крик потонул в отчаянном вопле Бубна:
– Ты проспал смерть!!!
Аркадий побледнел, ощущая, как схлынула кровь от головы, и глухая ватная пелена обвила его, лишая тело мыслей, воли и движения. А когда кровь волной цунами снова ударила в голову, он с жадностью глотнул воздуха, обретая непонятно откуда взявшиеся силы для освобождения от пут бездействия. Он снова услышал голос Бубна:
– Лихие людишки приходили. За деньгами. Им было пофиг, что в кейсе не мои деньги, а твои. Они пришли за ДЕНЬГАМИ. И если бы я не отдал их, они бы нас покромсали.
Аркадий посмотрел на Бубна с уважением, но тот неожиданно сам всё испортил.
– Я, может, тебя нарочно срубил, чтобы ты при этом не присутствовал, – ляпнул он.
– Вот теперь я узнаю старого циника, – ответил Аркадий.
– А чего? Мордобой, пушки. Слова грязные. Да и намерения. Не эстетично как-то. Так что… не только ты мне жизнь спас, но, выходит, и я тебе. А деньги – тьфу! Заработаем.
– Всё отдал? – сухо спросил Аркадий, рассматривая разбитую рожу Бубна.
– Аркаша, честное слово… да… всё им и отдал… повторяю ещё раз: они приходили за деньгами… с пушками… и очень недобрыми намерениями.
– Я это уже слышал, – Аркадий недовольно передернул плечами.
– А у меня, Аркаша – ни денег, ни пушки. Из всего ценного – только ты на раскладушке посреди комнаты. Твой кейс с баблом. И на полу – ключи от машины. «Судьба!» – решил я.
Аркадий выругался.
– Да друг ты мне или не друг?! – вопрошал дурным голосом Бубен. – Я же тебе всё объяснил!
– А ты мне кто? – тихо спросил Аркадий, и добавил, не дождавшись ответа:
– Картина, написанная болью и унижением.
– И это всё, что ты можешь сказать мне в утешение? – нарочито злился Бубен.
– Могу добавить, что картина уже «подписана» одним кровавым шрамом на твоей роже. Тебе что, одного мало?
– Вот видишь, – горько усмехнулся Бубен, – за тебя пострадал. А ты тут пургу поднял. Перепил, так хотя бы веди себя прилично. И нечего в чужом доме еврейский погром устраивать…
А дело обстояло так. Бубен увидел в окно, как из машины вышли двое подручных Кольта и направились в его подъезд. Не дав Аркашке осмотреться, он разлил по стаканам водку и незаметно подсыпал другу сильную дозу снотворного. Когда пожаловали незваные гости, Аркадий уже был в глубоком сне. Он лежал с закатанным рукавом, и разрисованная Бубном рука с чёрным синяком вдоль вены, свисала до самого пола, где предусмотрительно валялся шприц, и резиновый жгут.
– Да ты не один! – удивился вошедший незваный гость и, достав глушитель, стал накручивать его на ствол, приближаясь к Аркадию. Он был крепкого телосложения и слегка полноват. Эдакий тридцатилетний «крепыш», одетый в дорогой пиджак, поверх чёрной спортивной майки.
– Эй, не трогай его! – крикнул Крепышу Бубен. – Торчок не скоро в себя придёт. Пацан конкретно в улёте. Отойди от него. Я сказал – отойди!
Следом вошедший «посыльный», ударил Бубна в лицо. Бубен удержал удар и, облизав разбитую губу, повторил Крепышу:
– Очень тонкое состояние. Между жизнью и смертью. Сейчас Господь Бог решает его судьбу. Не мешай Всевышнему.
– Ты что, в Бога уверовал? – спросил у Крепыша рослый парняга, когда тот отошёл от раскладушки Аркадия.
– Похоже, он не дышит…
– Ну и пусть себе подыхает. Мы с этим решить должны, – сказал Рослый, тыча оружием в Бубна.
– Всё решено до вас! – взвился Бубен, судорожно окидывая взглядом комнату. У ножки стула, на котором висели джинсы друга, он увидел ключи от машины. Ещё не зная зачем, Бубен поднял их. На брелке было лишь два ключа. Один от машины, второй ключ от кейса. «Вот оно!» – пронеслось в голове Бубна, и по венам побежал адреналин. Куражась, он взял кейс Аркадия, и направился к двери.
– За мной! – скомандовал Бубен посыльным Кольта, прежде чем те сообразили, что происходит.
– Алло! Гараж! – возмущённо остановил его Крепыш, тыча стволом в спину. – Ты это куда намылился?!
– Передать деньги Кольту. Деньги в кейсе. – Бубен высоко поднял чемодан.
– Открой! – Приказал Рослый, доставая мобильный. Бубен положил кейс на стол, и стал тыкать ключом в замок, моля Бога, чтобы в кейсе оказалась хоть какая-нибудь наличность.
Наконец, замки щёлкнули и Бубен поднял крышку кейса. Глаза впились в содержимое. Сверху, на белой рубахе лежал билет на самолёт. А под рубахой…
– Дай гляну! – отстранил Бубна Крепыш, заглядывая в кейс. Из-за его плеча, Бубен успел увидеть деньги и облегчённо вздохнул: «Спасён!!!».
Взглянув на разложенные пачки долларов, Крепыш удивлённо хмыкнул, и закрыл чемодан. Но тут Бубен вцепился в ручку кейса и неожиданно закричал:
– Я сам!!!
– Не понял, – искренне удивился Крепыш, не выпуская кейса из рук.
– Что ты не понял?! Свои деньги я сам хочу отдать в руки Кольта, а не в твои, урод! Сам!!! убери руки!
– Да я тебя за «урода», – замахнулся парняга пистолетом.
– Оставь его! – улыбался Рослый, закрывая мобильник.
– Кольт сказал, пусть едет, если деньги при нём. Сядешь с ним в его тачку. А не сложится у него с Кольтом, «ваген» заберёшь себе.
– Так выходит, что урод – это ты! – ухмыльнулся Крепыш Бубну. – Понял, урод?!
– И что было дальше? – спрашивает Аркадий, очень подробно представив сцену, когда Бубен его разукрасил синяками и выставил умирающим наркоманом.
– Кейс я отдал Кольту.
– В кейсе были документы.
– Я переложил их в дорожную сумку.
– Бубен, ты меня зарезал, – Аркадий сел на пол, обхватив голову руками.
– Не горюй, – Бубен сел рядом и обнял Аркашку, – главное-то что? Что мы оба живы! А денег мы с нашими талантами срубим столько, сколько захотим. Я тут всё придумал… Ты со мной?
– Нет! – Аркадий был вне себя от ярости.
– Вот так всегда. И всё же, послушай меня, друг. Нужно кое-куда съездить… эта поездка дорогого стоит. Ты тачку, надеюсь, ещё не продал? Смотри, ты мне её обещал! Это как боевой конь. Она всегда приносила нам удачу. Ты уезжаешь, а тачку беру я, наследую наш талисман. Но для того, чтобы ты смог уехать, нужны деньги, которых ты лишился этой ночью. А мне, чтобы заполучить этот талисман – тачку – нужно тебя отправить в Израилыцину, так или нет?
– Попробуй только не отправь!
– Вот! Выходит, что мы снова по одну сторону баррикад. Я верну тебе все расходы сегодняшней ночи.
– Что ты придумал на этот раз? – поинтересовался Аркадий.
– Ничего криминального. Отвезти кое-что кое-кому.
– Что конкретно?
– Аркаш, этого даже я не знаю. И не хочу знать. Понимаешь, меньше знаешь, крепче спишь… да и времени на длинные разговоры уже нет.
Накануне, ночью, когда Аркадий валялся в распахнутой настежь квартире, Бубен ехал в его машине и думал, что друг спас ему жизнь, а он везёт его деньги очень крутому парню, которого побаиваются даже менты.
Две машины с выключенными фарами, – «Фольксваген» и «Ауди», остановились у «Мерседеса», образовав треугольник.
Посыльные вывели в центр Бубна, навстречу им вышел Кольт. Одет он был элегантно. Оранжевая рубашка, серый дорогой костюм, коричневые туфли. На шее – толстая золотая цепь, на пальцах – наколки и перстни. Лица было не разглядеть из-за надвинутой на самые глаза шляпы.
– Привёз? – спросил он, обращаясь к Бубну, поигрывая чётками из нефрита. Бубен улыбнулся, заглядывая под шляпу и аккуратно ставя рядом кейс Аркадия.
– Открой, – приказал Кольт, и посветил фонариком.
Бубен открыл кейс.
– Сколько?
– Сумма, которая с лихвой покрывает долг…
– Сколько? – настаивал Кольт.
– Угодно пересчитать? – спросил Бубен, и тут же неожиданно произнёс: – Не знаю. Точно…
– Ты их украл?
– Точно не знаю… Сейчас пересчитаю. Я быстро.
Кольт машет фонариком, и «посыльные» хватают Бубна за локти, отрывают от земли и бьют головой о машину.
– Пересчитайте! – приказывает Кольт, быстро перебирая чётки.
Крепыш высыпает деньги. Выбирает пачку, проверяет банкноту, пересчитывает пачки и складывает их в кейс.
В машине Кольта неожиданно зазвонила трубка. Кольт глянул на часы и дал отмашку фонариком Рослому. Тот подошёл к трубке и взглянул на хозяина, который направился, было, к машине, но во что-то вступил и теперь матерился, светя фонариком на туфлю.
– Включи громкую связь! Бестолочь!
Лежавший под машиной Бубен слышал, как звонивший спросил:
– Свитки у тебя?
– Да! – коротко ответил Кольт.
– Послезавтра в двадцать три часа их будут ждать в аэропорту.
– Ты же говорил – завтра!
– Заткнись и слушай! Если всё чисто, – в киоске, рядом с эскалатором, купишь зелёный воздушный шарик. Если почувствуешь нежелательные движения – жёлтый. Красного быть не должно!
– Что ещё?
– Расчёт с курьером прямо при вручении груза.
– Да, я помню! – крикнул Кольт.
– А то, что тебе придётся ещё делиться, ты помнишь?
– Помню, не кипишуй, генерал. Всё будет ништяк!
– Прекратить этот уголовный тон!
– Есть прекратить!
– Обеспечение операции на тебе и твоих урках. И чтоб комар носу не подточил! Со свитков глаз не спускать! Сворачивай все свои мелкие делишки. Выполнять приказ! – генерал отключил связь. Кольт наконец-то оттёр дерьмо от подошвы, а Бубен всё пытался понять, что означает слово «свитки».
– Ну, что там?! – крикнул Кольт, и Крепыш положил кейс на капот «Мерседеса».
– Семьдесят пять штук зелени, – сказал он.
– Расчёт, – нехотя произнёс Кольт и пнул Бубна ботинком, который всё ещё вонял дерьмом. Бубен простонал.
– Очухался? Вставай!
Тот встал. В лоб ему уткнулся холодный ствол. Кольт с любопытством посмотрел в глаза Бубна и сказал:
– Вали отсюда, пока я не передумал!
Через пять минут машина Кольта обогнала Бубна, а через десять, уже стоя у закрытого железнодорожного шлагбаума, Бубен слушал рассказ о том, как джип пытался проскочить переезд, и как его снесло товарным составом.
Водитель автобуса собрал у шлагбаума зевак и с удовольствием рассказывал подробности происшествия, кивая на заваленный локомотив и горящие вагоны, под которыми оказался погребённым джип Кольта. Бубен незаметно нырнул в темноту и оказался по ту сторону состава.
На месте катастрофы несколько железнодорожников, дрались, отбирая друг у друга пачки долларов, вывалившиеся из помятого кейса. Странно, но Бубен увидел что-то, что ушло из его жизни, едва он закончил институт.
Прямо под ногами лежал тубус. Нет, не гранатомёт, которому было бы уместней находиться на месте катастрофы, а студенческий тубус. В такой же тубус, учась в политехе, Александр Буенцов вставлял свёрнутые чертежи проектов…
«Свитки!» – промелькнула догадка, и Бубен схватил тубус и прижал к груди.
Чужая игра
– Слушай внимательно, – возбужденно говорил Бубен Аркадию, – мы, а не Кольт, передадим товар заказчику. Заказчик отслюнивает нам премию. Мы никому ничего не должны. Все довольны. Звено Кольта оказалось слабым. Кольт – выбывает! Но есть два парня – мы, которым ещё под силу делать добрые дела. Ты же не против того, чтобы делать людям добро? Тем более что это добро хорошо оплачивается.
– Скажи, что ты не придумал всё это!
– Да пойми ты, садовая твоя голова, – настаивал Бубен, – джип Кольта превратился в кровельное железо. А мне повезло! Я нашёл то, что Кольту поручили передать. И я знаю, где состоится передача и когда.
– Лучше бы ты мой кейс с деньгами отобрал у этих мародёров! – выдохнул Аркадий. – Сволочь! – сорвался он на крик и сильно приложился кулаком к скуле не успевшего увернуться Бубна. – Иуда! Мало того, что ты меня обокрал, так ещё и подставил! Ну, не Иуда ли?
– Иуда – это ты! Это ты предаёшь Родину, наше дело, дружбу, меня… и едешь в свою Палестину! Ну и езжай! Скатертью дорожка! Ты не просто уезжаешь! Ты продаёшь дорогие моему сердцу реликвии, – Бубен стал загибать пальцы: – Ты продал нашу с тобой фирму, продал квартиру, дачу, машину… А ведь я много лет, Аркаша, считал их тоже своими…
Аркадий молча слушал высказывания друга.
Бубен повысил голос:
– Но машина, Аркаша, моя! Смотри…
– Сволочь ты! И ворюга… – устало заключил Аркадий. – Нет, всё же правильно я сделал, что фирму закрыл! С таким, как ты, нельзя быть в связке. Чуть что, ты режешь обе верёвки! – Аркадий рассмеялся, и смех его был недобрый:
– Значит, хочешь, чтобы я тебе был благодарен за то, что жизнь мою спас? А вот не стану благодарить! Ты, Бубен, жизнь мне испортил.
– Не кипятись…
– Это ты передо мной пальцы гнёшь, спасителя изображаешь, предателя из меня пытаешься сделать!
– Да ты не знаешь, какая она – жизнь! – не унимался Бубен.
– Это всего лишь эмоции…
– Скотина! – ответил Бубен.
– Кто скотина – мы ещё посмотрим.
– Ладно, хорош, – пытается успокоить друга Бубен, доставая из бара коньяк.
– Я пить не буду! – сказал Аркадий.
– Это я себе, – улыбнулся Бубен. – Послушай, Аркаша внимательно. Без эмоций. По-деловому. Бизнес есть бизнес. А бизнес есть во всём.
– И в чём ты увидел здесь бизнес?
– Считай, что я не украл у тебя деньги. Я ими откупился, чтобы выжить и помочь тебе заработать на достойную жизнь с молодой женой в Иерусалиме. Я предлагаю заработать значительно больше, чем взял. Неужели не согласишься? Я удваиваю сумму. Решайся. Ты выступаешь исключительно в роли водителя. Готов?