Ёж по имени Грампи

– Попридержи язык! – воскликнул бобер.

– Попридержи язык, – передразнил его Грампи и продолжил идти вперед.

Река оказалась шире, чем он думал сначала, и Грампи преодолел всего половину пути. На голоса вышла бобриха.

– Что случилось, дорогой? – спросила она мужа. – Я слышала, кто-то топает у нас над головой. Дети начинают плакать.

– Этот Грампи явился и шагает по нашей крыше, как по лесной тропе, – ответил в негодовании бобер.

– Грампи? Тот всегда всем недовольный еж с отвратительным характером? – удивилась бобриха. – И что он тут забыл?

– А я почем знаю? – зыркнул на нее бобер. – Идет куда-то и только фыркает постоянно да сопит. Обозвал меня жадным и толстым.

Бобриха посмотрела наверх, туда, где действительно шел по их плотине еж и, нахмурив брови, сопел носом. Затем бобриха оглядела своего мужа-бобра.

– Ты знаешь, дорогой… – сказала она вдруг. – А ты и вправду располнел.

– Что?! – крикнул на нее бобер. – Так ты заодно с этим разбойником?!

Грампи шел вперед. Справа и слева от него шумела река. Противоположный берег с каждым шагом становился все ближе. Дятел постоянно долбил у него в голове. Белка снова и снова хихикала, чтобы Грампи упал с плотины. Внизу, у входа в жилище, бобер и бобриха начали ругаться из-за бобриного толстого живота. Где-то под ногами Грампи плакали бобрята. Но Грампи, ничего не замечая, шел вперед.

Грампи хотел, чтобы зайцы больше никогда не ели пирогов с капустой. Он мечтал, чтобы муравьи покусали белку, а барсук со своим умным видом запутался в бельевых веревках. Грампи хотел, чтобы жадный усатый бобер сломал под собой бревно и утонул, потому что гнал его прочь с плотины. Но Грампи должен был преодолеть реку. Он верил, что с той стороны его ждут опята, поганки, сыроежки и даже лисички.

Однако, ворчливый и обиженный еж не знал, что на том берегу реки жили настоящие лисы.