Под Алыми парусами

Глава вторая

– Как ты мне надоела стерва! – первым делом заорал я, открыв дверь и зайдя в квартиру. На мой гневный крик, это существо презрительно игнорируя меня, продолжало лежать на диване и даже не пошевелилось. Да-с в нашей семье есть место скандалам, лицемерию и тайным побоям. Мы никогда не любили друг друга, только притворялись. Это наглое существо – кошку, владыку нашей квартиры, Света зимой подобрала умирающим от голода котенком и нарекла Басса. И хотя Басса беспородная дворовая, но ведет она себя как богиня Бастет эпохи Нового царства в Египте. Это злое лицемерное создание в присутствии Светы ласково трется о мои ноги и мурлычет, я столь же лицемерно нежно глажу ее по шерсти, но когда мы остаемся вдвоем я бесцеремонно скидываю ее с пьедестала богини (мой любимый диван в большой комнате), а она выпускает когти и зло шипит. Она меня не раз царапала, а я бил ее веником. Басса никак не может выгнать меня из дома, хотя пару раз злонамеренно обоссав мои тапки, намекала Светлане, что моё присутствие в ее владениях просто неуместно. Света ей ласково объяснила, что если я так уж Бассе не нравлюсь, то кошечка, может поискать для себя другие владения, а ее муж вполне устраивает и ей безразлично, что думает по этому поводу подобранная у мусорного контейнера египетская богиня. Я тоже не могу вышвырнуть лжебогиню Бассу, хотя гневно требуя ее депортации даже скандалы жене закатывал. На мои жуткие вопли жена ласково мне отвечала, что в мире должно быть равновесие, а без Бассы, в нашей семье мужское начало (я и сын) будет преобладать, ее это не устраивает и вообще Басса это член нашей семьи и вышвырнуть ее она не позволит. Разводится из-за кошки смешно, других веских оснований нет, и мы смирились, я и Басса. Вот так и живем. Не любим друг друга, но все равно живем рядом, в одной квартире, делая друг другу мелкие пакости.

Пока я переодевался, Басса фыркнула и грациозно спрыгнув с дивана оставила за мной поле боя. Эта хитрая жестокая тварь ждала пока я сяду, расслабленно протяну ноги, и уж тогда она пустит мне кровь, оцарапав мои ступни. Басса, ты дура, меня самого учили устраивать засады и уничтожать засады подготовленные противником, так что этот прием со мной не прокатит, а вот я тебя сейчас пылесосом …

– Оставь пылесос, – улыбаясь, попросила Света.

В пылу битвы за жизненное пространство и шумом агрегата я не услышал как она зашла в квартиру.

– И не стыдно тебе с кошкой воевать? – поставив пакеты на пол, мягко и укоризненно спросила она,

– Нет, – хмуро ответил я, – это межвидовая борьба и она не знает компромиссов, а вся квартира в шерсти.

– Не преувеличивай дорогой, – засмеялась румяная с мороза Света, а кошечка прыгнула к ней, выгнула спинку, ласково замурлыкала, нежно терлась о ножки и хищно раздувая ноздри принюхивалась к пакетам. Лицемерка!

– Для тебя ничего нет, – отодвинув ножкой самозваную египетскую богиню, сказала Света. Басса ласково с легкой укоризной мяукнула, объясняя своей любимой жрице, что она это от любви и от радости видеть совладелицу храма, а совсем не корысти ради, трется тельцем о ее ножки. Ох и хитрая же тварь!

– А вот для тебя, есть, – уже мне сказала Света и протянула пакеты.

Для меня были домашние пельмени, густая натуральная сельская сметана, емкость спиртовой настойки на бруснике, изготовленной «для себя» попом в деревне (Света там иконы в церкви реставрировала), а вот для Бассы была сваренная третьего дня холодная рыба. У нас в семье умеют поддерживать равновесие, и делаю это не я.

Выпиваю я не часто, но выпиваю. В обед сто пятьдесят грамм под горячие пельмешки раз в месяц могу себе позволить. Через тридцать минут вкуснейшие пельмени уже перевариваются в желудке, настойка улучшив пищеварение из желудка расслабляющим теплом проникла в кровь. Физическое тело жаждало покоя, мозг уже сладко дремал, обед был окончен, посуду жена помоет. А хорошо как дома, даже Басса с брезгливой мордой откушав вареной рыбки (между прочим: филе судака), надменно шествуя сгинула в соседнюю комнату с глаз долой.

– А тебе не грустно? – моя у кухонной раковины посуду спрашивает Света.

– А? – сидя за столом, машинально откликаюсь я, а сам слушаю, как из большой комнаты меня ласково зовет диван: «Хозяин, приляг, отдохни».

– Я спрашиваю, тебе не грустно?

С чего бы это такой вопрос возник, попытался я разбудить интеллект, вслушиваясь, как подушка на диване шепотом предлагает: «Склони ко мне свою головушку, закрой глазки и забудь обо всем», а овчинный плед ей поддакивает: «Мой добрый господин, разреши укрыть тебя»

– Если тебе, так уж не хочется мыть посуду, – демонстрируя титаническое стремление к миру и спокойствию, проворчал я, – то могу сам всё убрать.

Давным-давно в учебном полку в составе наряда по кухне, я трижды в сутки мыл посуду для тысячи прожорливых курсантов, армейская закалка сохранилась и вымыть две тарелки, судки, плошки, рюмку, ложки, вилки, стаканы, бокалы для меня не проблема. Лень конечно, а так могу и помыть, всё лучше, чем выслушивать укоры, а уж потом на диван.

– Вот давно хотела тебя спросить, а тебе не грустно так часто смотреть как люди, которые когда то любили друг друга, теперь ненавидят, делят детей и имущество?

Посуда женой помыта, вытерта, установлена в положенном месте, а она сидит за столом напротив и задает бессмысленные вопросы. Вот что я ненавижу так это вести сантиментальные и романтические разговоры об отношениях мужчин и женщин. Это бессмысленно, просто бессмысленное и эта тема всегда вызывает у меня желчное раздражение.

– Я даю им шанс начать новую жизнь с другим партнером и получаю за это материальное вознаграждение, – мрачно с нарастающей злостью замечаю я.

Послеобеденная сонливость смыта раздражением, ум бодр, тело свежо, готов к семейному спору о любви, праве, семейных обстоятельствах, т.е. к вульгарному словоблудию.

Жена смотрит не на моё угрюмое лицо, а на картину. Пасторальное, милое полотно. Два скромных древних обелиска перевиты ветвями расцветающего шиповника, за ними стоят две фигуры, мужчины и женщины. Контуры фигур чуть размыты их цвет лунное серебро, по замыслу художника это образы тех кто лежит под обелисками. Тристан и Изольда. На картине они держат друг друга за руки. С моей практической точки зрения Тристан, это конечно не плохой боец, но в остальном, он мягко говоря, сластолюбивый, нерешительный и слабовольный тип, а Изольда коварная …ядь. Будь всё иначе, не было бы никакой легенды. В этой истории я искренне сочувствую только Изольде номер два. С удовольствием бы представил бы ее интересы в суде на бракоразводном процессе, а Тристана стер бы в порошок на ристалище судебных прений. А как же воспетая бардами, романтичная и такая легендарная любовь? Да вот так! Если ты дорогой Тристан так уж любил Изольду номер один, то надо было низвергнуть (грохнуть) короля Марка, захватить трон и его бабу в придачу. В моей адвокатской практике, такие решительные ребята встречались. А ты дорогая Изольда, не строй из себя … гм … ну легенду, я такие «легенды» каждый день на работе встречаю. До замужества завела молодого любовника, ладно дело житейское, не ты первая. Вышла (выдали) замуж по расчету за состоявшегося не шибко молодого мужчину с приличным достатком и хорошей родословной (короля), тоже обычное дело, каждый день встречается. После брака, дабы избежать законных упреков в отсутствии невинности вместо себя подсунула мужу девственницу служанку, а сама в это время удовлетворялась с любовником. Да и в доме короля (замке) предавалась похоти и с мужем и с Тристаном. Ну и кто ты после этого? И не надо всё на время и обычаи списывать. Любила Тристана? Раз любишь то и уговоришь, хоть мужа зарезать, а хоть и с любовником сбежать. Читала Гомера? А если не читала, то зря. Там Парис с Еленой не спрашивали, что можно, а что нельзя. Раз, два и готово, алый парус полон ветром, корабль с любовниками из Спарты от постылого рогоносца царя-мужа направляется в Трою. И между прочим, дорогие Тристан и Изольда, Парис и Елена пораньше вас легендой стали. Видал я на судах таких же парней и девушек, характеры такие, что «не тронь меня, обожжешься». Но истории этих решительных ребят и бесстрашных женщин (многие из которых не слыхали ни про Париса с Еленой, ни про Тристана с Изольдой) увы не стали легендой, а написанные сухим протокольным языком уголовного законодательства остались пылиться в архивах судов.

– Оставь свой ёрнический тон, – вспылила Света.

Все-таки своим словоблудием я довел жену «до белого каления».

– Это мечта, – сильно покраснев, повысила голос она, – вечная, прекрасная мечта о том, что любовь сильнее смерти.

– Ага, а по Фрейду, это сексуальный инстинкт, который доминировал в их поведении, – легко отбил я романтический выпад и продолжил:

– А ты дорогая, никогда не задумывалась, о том, что было бы если Тристан, Изольда и иже с ними безо всяких трагедий поженились?

Света собирая аргументы пока промолчала, а я довольно и пошло улыбаясь продолжил:

– Контрацепция тогда была, прости за вульгаризм, в зачаточном в состоянии, и прекрасная Изольда рожала бы каждый год. Беременность, роды, дети, быстро высосали бы из нее все жизненные соки и красоту. Прекрасный и такой романтичный Тристан (будучи в полном мужском соку) в один прекрасный день, оглянувшись по сторонам, затащил бы в постель и покрыл свеженькую, молоденькую самочку, а учитывая священное право сеньора «на первую ночь» таких милочек у него было бы не мало. Как тебе такой конец легенды?

Есть победы, которые неминуемо оборачиваются поражением. Ну на кой черт я спорил? Ведь знаю, это бесполезно.

– Ну и когда мне ждать, что ты заведешь себе свеженькую, молоденькую самочку? – сильно побледнев, спросила жена, – Или уже завел?

– Я не Тристан! – заорал я,

– Я это всегда знала, – дрожа губами, подтвердила она.

Послеобеденный отдых был испорчен. Гнев клокотал. Умом то я понимаю, что такие разговоры женщины сознательно или бессознательно заводят, чтобы ещё раз услышать, подтверждение о незыблемости своих прав на мужчину. Но ум это последнее, что мужчина и женщина используют в своих близких отношениях, в том числе и в скандалах. В гневе я схватил жену за руку и поволок ее в большую комнату, она не сопротивлялась и не звала на помощь.

– Вот! – орал я – Смотри, вот самый настоящий романтичный герой, это женатый мужчина и отец четверых детей. Не мифологический Тристан, не выдуманный Ромео, а человек, чья жизнь и романтизм документально подтверждены юридически значимыми фактами. Жену не бросил, а сам убит в бою, на поле чести.

Смугловатый, кудрявый, женатый мужчина и отец четверых детей с полотна картины смотрел на меня с явным сочувствием, в его доме тоже наверняка бывали скандалы.

– Причем тут Пушкин? – резко выдернув свою руку, изумилась Света, глядя на совершенно неизвестный портрет поэта. Неизвестный для широкой публики, впрочем это и не удивительно, также как полотно «Тристан и Изольда», эта живописная работа висит в нашей квартире и написана кистью моей жены.

– Он стрелялся за свою честь и честь своей жены, – продолжал орать я, – не за великосветскую шлюху, за жену. Твой легендарный Тристан ему и в подметки не годится. И когда Александр Сергеевич от раны умирал, он не выл: «О! Приведите мне Изольду, только она меня исцелит». Рядом у его изголовья была законная жена Наталья, а не шаловливая подружка былых деньков.

– Ты прощён! – решительно объявила о помиловании мне жена (Александр Сергеевич, спасибо за помощь) и доброжелательно улыбнулась портрету поэта.

Пусть и в другой форме, но она услышала, что хотела услышать. Я тоже был доволен, но не прощением, а как это ни странно скандалом. Уж лучше ругань, чем пустое взаимное безразличие.

– Вообще-то Александр Сергеевич был тот ещё … – попыталась бросить тень на репутацию поэта Светлана, как женщина она поэтам в принципе не доверяла.

Это недоверие отразилось и в написанном ей портрете. Пушкин на полотне с двусмысленной улыбкой был в окружении своих литературных героинь, от русалки с впечатляющим бюстом, до Татьяны Лариной в малиновом берете и вечернем платье с глубоким декольте.

– Это ложь, – с твердокаменной уверенностью упертого профессионала верящего только надлежаще оформленным бумажкам, прервал я супругу, – Как юрист с большим опытом, я уверяю тебя это ложь. Так называемый «Список Пушкина»1, это возможно просто шутка поэта, написанная в журнал романтичной девицы. Где факты? Где протоколы следственных и (или) иных процессуальных действий, уличающие его в распутных деяниях? Где вступившие в силу решения, постановления судов? Ничего этого нет! А показания якобы свидетелей данные через много лет, после гибели поэта, юридически ничтожны. Мой вердикт правоведа и гражданина, он не виновен!

– Но его стихи? – жена хоть и слабо, но ещё пыталась возражать.

Ха, ха! С кем споришь женщина? С профессионалом, добывающим свой горький и отравленный хлеб на судебных заседаниях? Задавлю доказательствами, переспорю в прениях, всё с ног на голову переверну.

– Его ранние эротические произведения, – уверенно тоном прожженного сутяги, заявил я, – это вполне естественные для молодого человека поэтические поллюции. Женский идеал зрелого Пушкина, это «Капитанская дочь» Маша Миронова. Он ее создатель и творец, любил ее всем пылом свой души. Пусть и в прозе, но зато как сильно! Мне она тоже нравится!

Капитанская дочь, это неотразимый довод в этом споре, Света и сама капитанская дочь. Моя теща, капитан медицинской службы в отставке. Быть капитанской дочкой, пушкинским идеалом, художником, реставратором, это большая ответственность, а быть моей женой, это хоть и тяжкая, но пока посильная для нее ноша.

Скандал был завершен естественным примирением сторон, диван заскрипел под двойным грузом, запертая в соседней комнате кошка зло и призывно мяукала, Александр Сергеевич с портрета улыбался.

Иногда любовь это неукротимый огненный вал, который всё сметает на своем пути, горят леса, степи, города, но всё пожрав огонь гаснет и остается выжженная земля. Иногда она похожа на огонь в семейном очаге, он дает тепло, на нем можно приготовить пищу и так приятно смотреть на него и чувствовать исходящее от него уют и покой когда за окном холод и непогода. Это огонь зажигают и поддерживают двое, мужчина и женщина и только от них зависит, погаснет он или нет. Еще горит огонь в очаге моего дома и дарит тепло …

Глава третья

В судах общей юрисдикции судьи делятся на тех кто рассматривает уголовные дела и тех кто рассматривает гражданские дела и те и другие в качестве судей могут участвовать и в административном судопроизводстве. Очень редко, но всё же бывает, что судья «универсал» рассматривает как уголовные, так и гражданские дела. Если кого-то интересует более подробная информация о подведомственности и подсудности дел, то рекомендую прочитать мой курс лекций по данному вопросу. Где их взять? А вот хотя бы у этой судьи, этой злой стервы в мантии, в кабинете которой я сижу на шатком стуле за приставным столиком, она их наизусть помнит. Но помнит она не только как три раза сдавала мне экзамен по «гражданскому процессу» (первые два раза уходя на пересдачу она вытирала слезы, третий раз «на память» чеканила статьи ГПК с чувством искренней ненависти), не забывает она и то как в пьяном виде на лекции я рассказывал удивленным и радостно-взволнованным студентам похабные анекдоты. Это был тяжелый день, в этот день убили моего друга.

Это было на войне в другой стране и много лет тому назад, но я всё равно в этот день не хожу на работу и выпиваю за упокой его души. Ну ещё сто грамм … Эх, а помнишь как мы мечтали о возвращении домой? Как втайне мечтая о любви, стеснялись этого и рассказывали скабрезные истории изобилующие физиологическими подробностями. Я вернулся, жаловать не на что, у меня всё есть. А ты остался и всё, что есть у тебя это могила и скромный памятник. Ну давай ещё по сто … Ну как ты там? Настойчиво звонит телефон, это ты?

А звонили с университета. Некоторое время я успешно сеял плевелы зла юриспруденции в невинные души студентов. И вот мне сообщают: преподаватель на кафедре заболел, его лекции заменили моими, а мне надобно прибыть в корпус номер два, аудитория сто семь. Ладно, сами напросились, а «кто пьян да умен два угодья в нём». И вот пьяный, активно жестикулируя я рассказываю довольным студентам фривольные анекдоты, чтобы не говорить о том, как много лет назад был убит мой друг. Он всегда так заразительно смеялся, когда слушал «а тут золотая рыбка и говорит …». Я выпил за помин твоей души и рассказываю анекдоты, которые так нравились тебе. Сегодня мне на всё наплевать, сегодня у меня помин души.

Очень небольшая часть девушек была возмущена рассказанными неприличными историями, где юмор служил пряной приправой к непристойностям. Одна из недовольных студенток (ныне государственный обвинитель – прокурор) вышла «по нужде» и вернулась с насупленным деканом. Ха, ха, так я и испугался! Значит в разведку ходить, со снайперами в огненных дуэлях перестреливаться, на штурмовки летать, в расположении воинской части в составе преступной группы бухать, положив на дисциплинарный устав бутылку водки не шибко то и боялся, а тут от вида декана описаюсь? Я спокойно закончил концовку очередного анекдота с бессмертной темой «муж вернулся с командировки» и как не в чем не бывало с непринужденной улыбкой (она же пьяная гримаса) продолжил:

– А вот теперь уважаемые коллеги (а студентов юрфака я только так называл) рассмотрим правовые аспекты этого хоть и забавного, но печального и влекущего грустные юридические последствия события. О том какие законодательные нормы нарушены в этой ситуации, и какие процессуальные действия надо незамедлительно осуществить нам расскажет …

И указал недрогнувшим перстом правой руки на будущего судью. Она встала, ее черные глаза сверкали как дульное пламя при стрельбе из пулемета ночью. Она сказала …

– Не вижу оснований для наложения ареста на имущество ответчика, – через десятки лет после того случая, бесстрастно в ходе предварительного слушания заявила мне, судья. Именуют ее Алевтина Романовна и в джунглях безопаснее дернуть за хвост беременную тигрицу, чем назвать ее Алёнушкой.

Надо сказать, что Алёнушка тоже побывала в ситуации «вернулся из командировки». Только из столицы с курсов по повышению квалификации судей преждевременно вернулась она, застала и сильно, скандально застукала мужа и его пассию. Зато развод был тихим быстрым и бесшумным. Уличенный, застуканный муж остался «гол как сокол» и заодно был лишен родительских прав, он даже и не пытался сопротивляться.

– Но все основания для ареста имущества ответчика, указаны в исковом заявлении, – жалобно пролепетал я, обращаясь к ее чести, и своей бывшей студентке, что выходила с экзамена, глотая горькие слезы.

Вот как тут не поверить в кармическое воздаяние, за беспринципную требовательность (ведь знал же, что законы меняются и зубрить их особого смысла нет), за пьяную лекцию и похабные анекдоты? Теперь, после того как часть моих студентов стали следователями, прокурорами и судьями, я твердо верю в неотвратимую силу рока и карму.

– Гм …, – с сарказмом выдавила из себя звук ее честь и чтобы не смотреть на меня, еще раз без нужды и интереса проглядела иск и приложенные к нему документы.

Былое искреннее чувство ненависти ко мне уже выгорело у нее в горниле правого и жизненного опыта, но осадок неприязни сохранился, это был горький осадок. А судья, оценивает представляемые доказательства по внутреннему убеждению. Доказательства предоставлял ей я, а каким было внутренне убеждение ее чести, понятно.

Ее честь посмотрела на дверь, черные (как дуло орудия) глазки ее чести были выразительны, а их выразительность подчеркнута скромным, но дорогим макияжем, сама честь миловидная, стройная, хорошо ухоженная дама. С ее маленькой дочкой сидит бабушка, и у чести есть время следить за лицом и фигурой. Судя по слухам, циркулирующим в аппарате суда, ее честь, ещё не утратила надежду вручить свою честь хорошему человеку (мужчине).

– Если вам больше нечего добавить, то назначаю время судебного заседания на … – и ее честь холодно отчеканила дату и время.

Наши судьи народ весьма грамотный и формальную правовую сторону при рассмотрении дел, всегда соблюдают. На предварительном слушании судья рассматривает ходатайства сторон, истребует необходимые документы, вызывает на процесс заявленных сторонами свидетелей, назначает время и дату судебного заседания, решение на этом этапе не выносится, протокол не ведется, отсутствие одной из сторон, не является основанием для переноса предварительного слушания. Ответчика и его представителя не было, в кабинете нас было двое я и судья Алёнушка.

– Я не смогу в этот день участвовать в деле, – мрачно сказал я.

Судьи, надо отдать им должное, как правило, если адвокат по уважительным причинам не может прийти на суд и заранее предупреждает об этом, назначают другую дату и время.

– Причина? – сухо спросила Алёнушка.

– Товарищ на рыбалку к нам в дельту приезжает. Воевали в одной стране. Хочу его встретить, сопроводить до места, там поговорить и выпить.

– Чёго?! – от изумления ее честь перешла на вульгаризмы, «Чёго» разве грамотные люди это выражение используют?

– Не чёго, а водки, – спокойно проинформировал я, ее честь.

– Вы что, уже окончательно с ума сошли? – от возмущения ее честь даже привстала с кресла и тут же обратно плюхнулась попой на седалище. Кресло не заскрипело, ее честь весила немного.

Назвать федерального судью сопливой дурой, это не только большой штраф, но и профессиональное самоубийство. Но я не выдержал:

– Дура ты сопливая! – отвечая я, чуть повысил голос, – Я то в своём уме, а ты протухла тут в своем кабинете. А жизни кроме твоих заседаний есть и любовь, и дружба.

Выпад достиг цели и попал в больное место, сердечная рана ее чести закровоточила.

– Не вам о любви говорить! – дико, срываясь на вой, заорала ее честь.

На ее вопль в кабинет ворвались: секретарь судьи (девушка); помощник судьи (женщина средних лет); два судебных пристава (бугаи с дубинками и шокерами). Ее честь только кивком головы выкинула их из своего кабинета, она не хотела тратить на них эмоции, злую энергию слова она сберегла для меня:

– Вы сами мародер любви, – ее честь перевела дыхание и ринулась словами топтать меня дальше, – Да как вы вообще смеете об этом говорить? Пришли сюда с иском о разводе, разрушаете чужие семьи, оставляете детей сиротами (ну тут уж она переборщила) и получаете за это деньги. Да ещё и смеете мне нотации читать?! Да я вас …